Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 3. Кай

Я застыла, отчаянно пытаясь понять, где же ошиблась? Что сделала не так?

– Но почему? – вырвался у меня вопрос. – Вы же только что сказали, что я допущена к следующему этапу.

– Это было до того, как я увидел отметку в вашем документе, – голос профессора стал холодным и надменным.

И я уже хотела спросить, что за отметка, но слово взяла женщина:

– Нам в академии проститутки не нужны. А ты, деточка, ищи себе клиентов в другом месте. Мы принимаем только законопослушных и благочестивых людей. И, будь добра, покинь кабинет.

Она подвинула мне моё удостоверение и презрительно отдёрнула руку. У меня же не нашлось слов для ответа. Да и что я могла сказать? Что всё это ошибка? Недоразумение? Что я случайно попала в неприятности? Да кто мне поверит?!

Взяв документы, я на ватных ногах поплелась к выходу. В глазах уже стояли слёзы, горло сдавило, а на спину будто упала огромная плита.

– Вот, говорила я ректору, что потянется сюда всякое отребье, а он не слушал, – причитала за моей спиной всё та же седая женщина. – У этой хоть отметка из полиции в документах стоит, а скольких не ловили? Представьте, наберём сейчас воров и развратниц. Как их учить? Во что они превратят старейшую академию страны?

Эти слова продолжали звучать в голове даже после того, как за мной закрылась дверь. Через полутёмный холл я шла, едва переставляя ноги. В душе воцарилось такое безумное опустошение, что казалось, будто в ней разворачивается чёрная бездна. Слёзы стекали по щекам, мир расплывался, но я продолжала идти вперёд. А когда вышла на улицу… ко всему клубку чёрных эмоций прибавилось осознание, что дорога к моей учёбе в академии теперь закрыта навсегда. И не важно, что у меня есть сильный дар и знания. Всем плевать, ведь в удостоверении стражи поставили печать о том, что меня задерживали за проституцию. И это было настоящим клеймом, но не на теле… не на ауре… на жизни.

Ноги ослабли и перестали держать. Я осела прямо на гранитные ступени крыльца, накрыла голову руками и всё-таки разрыдалась. Ведь сегодня мне не просто отказали в приёме в академию… нет, случилось нечто куда более ужасное. Хотя произошло это гораздо раньше, когда меня поймали стражи и поставили в мои документы отметку о причине ареста. Теперь меня никуда не примут, не возьмут работать ни в один приличный дом. Теперь для всех и навсегда я буду проституткой.

– Эй, ты чего? Плохо стало? – донёсся до меня смутно знакомый голос. – Что с тобой?

Я медленно подняла лицо и посмотрела на остановившегося рядом человека. На нём была серая форма стражей, и меня передёрнуло от одного её вида. Захотелось разрыдаться ещё сильнее и немедленно убежать отсюда, но у меня не сталось сил ни на то, ни на другое.

– Уйдите, – выдавила из себя. – Я ничего не сделала. Просто сижу тут… сейчас пойду… куда-нибудь.

Но страж не послушал. Сейчас точно решит, что я напилась или нахожусь под действием какого-нибудь запрещённого зелья. Арестует… Хотя… плевать.

– Карин? – удивлённо проговорил этот служитель правопорядка.

Я всё же посмотрела в его лицо и, мгновенно узнав, горько усмехнулась. Видимо, я действительно плохой человек, если ко всем неприятностям добавился ещё и он – тот самый темноволосый страж, который когда-то превратил меня из мага в проститутку. Интересно, а мне действительно запечатали бы дар после первого же проступка? Или ограничились бы предупреждением и штрафом?

– Чего тебе от меня надо? – прохрипела я, пытаясь стереть с ресниц мокрые капли. И тут вместо слёз из меня полились слова: – Я сейчас ничего не нарушаю. Или здесь запрещено сидеть? Тоже считаешь, что мне не место на территории этой восхитительной академии? Тебя наверняка вызвали, чтобы убрать меня отсюда.

Я попыталась подняться, но страж не позволил, опустив ладони на мои плечи. А потом и сам вдруг сел рядом.

– Карин, что случилось? – спросил он, вглядываясь в моё заплаканное лицо.

Я тоже смотрела на него, теперь уже с трудом понимая, что происходит. Он выглядел так же, как при нашей прошлой встрече, даже форма на нём была той же, но сегодня в его глазах почему-то появилось участие, будто бы даже искреннее. И от этого мне стало ещё хуже.

Притянула к груди колени, накрыла голову руками и снова глупо захныкала. Пыталась сдержаться, как могла, но весь груз тёмных эмоций почему-то решил найти выход именно сегодня. Наверное, я просто сорвалась… а ведь никогда, ни разу в жизни не позволяла себе ничего подобного. Всегда всё держала внутри, а тут… сама не знаю, куда делась моя сдержанность.

Некоторое время страж молчал, но и оставлять меня одну не торопился.

– Не переживай, я скоро уйду, – проговорила я, не глядя на него. – Сейчас этот глупейший водопад закончится, соберусь с силами и покину территорию. Тебе не обязательно меня сторожить. Обещаю ничего не ломать и никого не совращать.

– Так, – сказал он, а голос прозвучал холодно и задумчиво. – Думаю, ты приехала сюда поступать. Уровень дара у тебя немалый, лечить ты тоже умеешь. Но, видимо, отбор всё-таки не прошла.

– Прошла, – бросила я, чуть приподняв голову. – А потом они увидели в моём удостоверении отметку.

– Ясно, – вздохнул страж после недолгой паузы и всё-таки поднялся.

Удовлетворил любопытство и, наконец, решил оставить меня в покое?

– Вставай, и идём со мной, – скомандовал он вдруг.

Ну вот, сейчас меня ещё и вышвырнут с территории, как какую-нибудь шавку подзаборную. Боги, как я умудрилась докатиться до всего этого?

Отвечать ничего не стала. Медленно поднялась, несколько раз вздохнула, взяла со ступенек сумку и начала спускаться.

– И куда ты собралась? – недовольно буркнул представитель закона.

А потом схватил меня за руку и повёл обратно в здание. Решил сразу составить протокол?

Меня одолела такая апатия, что я даже спрашивать ничего не стала. Покорно поплелась за ним, опустив голову. Мои потрёпанные старые туфли на мраморном полу смотрелись чужеродно, неправильно, как и я сама в этом зале. Когда-то Первая академия была дворцом, и мне среди такой роскоши явно не место.

Мы миновали холл, прошли к боковой лестнице и начали подниматься наверх. А когда на третьем этаже свернули в длинный тёмный коридор, где не горело вообще ни одного светильника, мне вдруг стало страшно.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я, резко остановившись, и даже руку из его захвата вырвала.

Вокруг было слишком темно, оттого особенно жутко. А вдруг этот страж… сейчас затащит меня в пустой кабинет и…

– Карин, я хочу помочь, – проговорил он, зажигая над нами бело-жёлтый светящийся шарик. – Понимаю, что ты на взводе. Обещаю, если всё получится, угощу тебя ужином. Но сейчас, пожалуйста, возьми себя в руки.

– О чём ты? – я отступила ещё на шаг, а потом и вовсе начла пятиться назад. – Что получится? Чего тебе от меня надо?!

А он вдруг меня нагнал, поймал за запястье и крепко сжал.

– Стой. Ладно, сам виноват, нужно было сначала объяснить, а потом делать, – тихо, но быстро заговорил страж. – Мы с тобой идём к ректору. Я попробую уговорить его принять тебя в академию. Но надо спешить, пока он ещё не ушёл из кабинета. Пожалуйста, будь молодцом, и хватит слёз, он этого не оценит. Адалис – хороший человек, он тебя точно выслушает. Ему можешь говорить правду. Не сдаст.

И, пока я не пришла в себя от такой информации, страж потащил меня дальше. Совсем скоро мы оказались перед двустворчатой деревянной дверью, в которую вошли без стука. За ней нас встретила пустая тёмная приёмная, но из-под ещё одной двери пробивалась полоска света.

Теперь страж всё-таки постучал и толкнул створку, только услышав усталое «Войдите».

Внутрь он шагнул первым, но при этом так и продолжал держать меня за руку, видимо, чтобы я не сбежала.

В просторном кабинете за массивным письменным столом сидел молодой светловолосый мужчина. Причём выглядел он как вчерашний студент – не старше моего стража. Правда, под его глазами залегли глубокие тени, губы слились по цвету с бледной кожей, а белая рубашка с закатанными по локоть рукавами заметно помялась.

– Чего тебе? – устало произнёс этот парень.

– Бедолага, – с мягкой усмешкой сказал страж. – Но ты сам виноват.

– Мне это говорит каждый первый, – вяло огрызнулся блондин. – Так, и зачем ты явился… ещё и девушку привёл?

– По делу как раз-таки этой девушки. Её не приняли, хотя уровень дара высок. Она вообще практикующий целитель, но без лицензии. А не взяли её из-за отметки стражей в удостоверении.

– Хм, – блондин подпёр голову рукой и только теперь внимательно посмотрел на меня. – И что же там за отметка?

– Дал, там долгая история. Потом расскажу. Просто знай, что эта отметка не имеет под собой оснований, – завуалированно объяснил страж.

– Нет уж, рассказывай сейчас, – сказал тот, кого он назвал Далом. – Я как раз готов послушать. Хотя, знаешь, пусть лучше твоя подружка сама расскажет. А для начала представится.

И одарил меня таким острым взглядом, что я мигом выровняла спину, расправила плечи, а мысли в голове выстроились стройными шеренгами. Не знаю, кто этот белобрысый тип, но, если у него в академии есть свой кабинет, значит, он всё-таки может хоть как-то мне помочь. Пусть это призрачный шанс, но упускать его не стоит.

– Моё имя Кари́н Лорэ́т, девятнадцать лет, уровень дара – девятка. Универсал. Закончила с отличием школу, но у нас с мамой не было денег на академию. Да и на жизнь не всегда хватало. А когда перебрались в столицу, стало ещё хуже. Мама имеет лицензию помощника целителя, многому меня учила сама. И я нашла себе подработку… лечила девочек в борделе. Платили хорошо, и никому там не нужна была моя лицензия. Я приходила туда днём, но однажды меня срочно вызвали ночью. И когда я почти закончила лечение, туда нагрянули стражи.

Дал слушал внимательно, а в его уставших глазах даже появился интерес.

– Дай угадаю. Среди стражей был наш драгоценный Кай, так?

Я растерялась. О ком он вообще говорит?

– Да, – ответил участник тех событий. – Нас с Солером взяли на ту облаву. Отправили проверять личные комнаты девочек. Там я Карин и увидел. Ну, на проститутку она совсем не была похожа, зато след от её магии улавливался сразу.

– Ну да, ты ж у нас магию вообще везде чуешь и видишь. Значит, арестовал девочку за нелегальные занятия магией, а теперь стыдно? – тон Дала стал издевательским.

– Сразу видно, что ты прогуливал право, – огрызнулся страж. – Если бы её поймали, то приговорили бы сразу к запечатыванию дара на год. В столице как раз рейд шёл по нелегальным магам. Не щадили никого. Устроили, так сказать, показательную порку. Поэтому мы переодели Карин в откровенное платье…

– И задержали как работницу борделя, – закончил за него Дал. – И что было дальше?

Он повернулся ко мне, а я продолжила:

– Назначили неделю общественных работ, мелкий штраф и отпустили. Это ведь у меня вообще первый проступок. Но в удостоверении поставили магическую печать…

– Всё ясно, – покивал блондин. – И из-за неё тебя не пропустила приёмная комиссия. Так?

– Да, – я кивнула.

– Давай документы, – он протянул руку, и я поспешила передать ему удостоверение и аттестат.

– Кай, достань измеритель, – скомандовал Дал, обращаясь к стражу. – Я пока заполню бланк.

Всего через пять минут я держала в руках документ об успешном прохождении первого этапа отбора, в котором были указаны все мои данные, уровень дара, и стоял допуск к сдаче теории. А внизу красовалась печать и подпись «Адалис Дилс». Я знала, что именно так зовут ректора академии, но даже представить себе не могла, что он окажется настолько молодым.

– Всё, идите, – бросил Дал, укладывая голову на сложенные на столе руки. – Кай, с тебя должок.

– Запиши на мой счёт, – отмахнулся страж. – И ты поспал бы нормально. Выглядишь как умертвие.

– Ага, чтобы мне потом местные профессора говорили, что я сплю, пока они вынуждены из-за меня работать? Нет уж. Закончим этот демонов отбор, тогда и высплюсь.

***

Когда мы вышли в знакомый тёмный коридор, я ещё какое-то время поражённо молчала. Но потом всё же не сдержала любопытства.

– Это что, действительно был ректор академии? – спросила я, шагая рядом со стражем по имени Кай.

– Да, – ответил тот. – Адалис Дилс собственной персоной.

– Ему на вид… чуть больше, чем тебе?

– А сколько мне? – Кай посмотрел на меня с любопытством, а в его голубых глазах сверкнула хитринка.

– Двадцать три? – развела я руками.

– Угадала, – улыбнулся он. – А Далу тридцать. Он просто всегда выглядел младше своего возраста. Наверное, поэтому и пошёл в учёные. Кстати, место своё он заслужил, ты не думай. И весь прошлый учебный год доказывал, что достоин его занимать.

– Но ты с ним так панибратски общался, – заметила я.

– Мы давно знакомы, дальние родственники. Но он мне поблажек не даёт. По правде говоря, я сегодня впервые использовал наше с ним знакомство в своих целях.

И мне стало стыдно. Я ведь такого себе про него надумала и пока даже не поблагодарила за помощь.

– Спасибо тебе… Кай, – сказала, опустив взгляд.

– Пожалуйста, – в его голосе слышалось удивительное тепло. – Мне было приятно тебе помочь.

– Уже второй раз, – вспомнила я. – А ты ведь говорил, что мы ещё встретимся. Знал?

– Скорее… почувствовал. Но это неважно.

Мы вышли из академии, спустились по тем самым ступенькам, где у меня совсем недавно случилась истерика, и направились дальше. Когда миновали ворота, я уже хотела попрощаться с Каем, но у него оказались другие планы.

– Поужинаешь со мной? – спросил он. – Тут рядом есть неплохой ресторан. Там готовят очень вкусных перепелов.

От такого предложения мне даже стало смешно.

– Кай, да какие мне рестораны или перепела? Мы с мамой едва на билеты на поезд наскребли. К тому же, она меня ждёт, переживает. Я с самого утра из дома ушла, а сейчас уже довольно поздно.

Он посмотрел мне в глаза и понимающе кивнул.

– Ладно, тогда в другой раз. Но я тебя провожу. Ты права, уже поздно, а Карст – далеко не самый безопасный город.

С этими словами он галантно подставил локоть, за который я с благодарностью зацепилась. И мы пошли вперёд по тёмной улице, освещённой редкими фонарями.

– А что ты делал в академии? – спросила я.

– Сдавал отчёт, – ответил Кай. – Я перешёл на четвёртый, последний, курс, а летом проходил практику в столичном отделе стражи.

– Значит, если поступлю, мы с тобой будем учиться в одной академии? – проговорила я с улыбкой, меня этот факт почему-то обрадовал.

– Да, – Кай кивнул и накрыл мою руку, лежащую на его локте, своей. – Но вряд ли удастся часто видеться. У меня будет свободное посещение, подготовка к сдаче дипломной работы. А первому курсу в этом году не позавидуешь. Наберут целую толпу.

– Понимаю, – я посмотрела под ноги на выложенную старым камнем дорожку. – Надеюсь, что смогу учиться.

– Сможешь, – его слова прозвучали уверенно. – А если будет нужна помощь, обращайся ко мне.

– Тоже будешь записывать всё на мой счёт? – спросила я, вспомнив слова ректора. – Я тебе ещё за прошлую помощь должна. А если не смогу расплатиться?

– Не буду, больше никаких счетов, – он несколько раз отрицательно покачал головой. – Но на ужин в твоей компании всё же рассчитываю.

И тут я поняла, чего именно ему от меня надо. Улыбка пропала с моего лица, а чувство странной лёгкости, появившейся при общении с этим парнем, сменилось напряженностью. А что самое паршивое, он каким-то образом сумел уловить эту перемену в моём настроении.

Кай остановился под ближайшим фонарём, мягко развернул меня к себе и посмотрел в глаза.

– Почему ты всегда думаешь обо мне только плохо? – спросил он, и в его голосе прозвучала обида. – Разве я хоть раз дал для этого повод?

Но я не стала отвечать и спросила иное:

– Скажи честно, после ужина со мной ты рассчитываешь на продолжение в спальне? На такую оплату?

По лицу Кая скользнула тень, а его голубые глаза на мгновение потемнели.

– Честно? – сказал с вызовом. – Очень хотелось бы тебя в мою спальню. Но не потому, что считаю тебя легкодоступной, а потому что ты мне понравилась. Но, чтобы нам обоим было хорошо, нужна взаимность. Мы должны очень нравиться и доверять друг другу, а для этого необходимо друг друга узнать. Поэтому, Карин, я приглашаю тебя на ужин, потом приглашу на свидание, потом ещё на одно и ещё… пока ты сама не захочешь оказаться в моей постели.

Он посмотрел в мои изумленные глаза, а потом вдруг улыбнулся и щёлкнул меня по кончику носа.

– Люди не любят честность, вот и ты сейчас выглядишь растерянной, хотя я не сказал ничего плохого. Просто обычно всё это остаётся за кулисами. Подразумевается, но не озвучивается.

– Это какая-то обнажённая честность, – проговорила я, не отводя взгляда от его глаз. – Она… дезориентирует.

– Но ты же сама попросила ответить честно, – он снова улыбнулся.

У него была завораживающая улыбка, она преображала его серьёзное лицо, затрагивала глаза и делала его по-настоящему красивым. Он смотрел на меня открыто, в его взгляде сияла искренность, и я решила попробовать сыграть по его правилам:

– Ты очень симпатичный. Я очень тебе благодарна, ты меня дважды спас. Но сейчас я должна учиться и думать только об учёбе. К тому же, я совсем тебя не знаю и немного опасаюсь. Но на ужин согласна, правда, не могу сказать, когда именно.

Его улыбка стала ещё более яркой, а в глазах вспыхнула радость.

– Давай предварительно договоримся встретиться в первые выходные после начала учёбы, – предложил он, мягко погладив мою ладонь. – Я найду тебя. Но и ты, если понадоблюсь, обращайся. Моя комната 335 в мужском крыле общежития.

Я благодарно кивнула, он снова ответил улыбкой, и мы пошли дальше.

Правда, по мере приближения к тому домику, где мы с мамой заняли комнату, Кай всё больше хмурился, а когда я остановилась у входа без двери, на его лице отразилась гримаса растерянности и негодования.

– Ничего не говори, – опередила я его. – Других вариантов у нас не было. И мы тут живём не вдвоём, а несколькими семьями. От тьмы укрываемся защитным куполом, едим вскладчину. И за жильё платить не надо. Но скоро эпопея с поступающими закончится, и в городе освободятся комнаты. Тогда и переедем.

– Ты будешь жить в общежитии. А твоя мама… уедет? – спросил Кай.

– Нет, останется в Карсте. Хочет поискать работу здесь.

– Я могу спросить у знакомого целителя, не нужна ли ему ассистентка, – вздохнув, сказал Кай и растерянно посмотрел на двухэтажное здание без двери и стёкол в окнах, где всё равно горел свет.

– Спасибо. Ты чудо, – я приподнялась на носочки и коснулась губами его щеки. И сразу поспешила отодвинуться, потому как на талию тут же легла мужская рука.

Кай вздохнул, но даже не попытался меня удержать. Он снова перевёл взгляд на дом и выглядел при этом по-настоящему растерянным.

– Не могу я тебя тут оставить, – признался он, будто бы действительно за меня переживая. – Здесь вообще находиться вредно, не то, что жить. Влияние тёмной магии колоссальное.

– И всё же я останусь, – рука сама потянулась к его пальцам, но он, словно почувствовав, поймал мои первым и переплёл со своими.

– Я мог бы позвать тебя к себе, но ты же снова начнёшь сомневаться и поймёшь всё неправильно, – проговорил удручённо.

– Давай сейчас просто разойдёмся. Я пойду к маме, а ты – к себе. Со мной ничего не случится.

Кай с шумом выдохнул, посмотрел на усыпанное звёздами тёмное небо и снова обратил взор на меня.

– Глупость какая-то, – сказал он тихо. – Я тебя второй раз вижу, а отпустить не могу.

Не знаю, как, но я чувствовала, что он не врёт.

– Кажется, мне начинает нравиться твоя обнажённая честность, – проговорила я с улыбкой.

– А мне нет, – ответил он с показным раздражением и всё-таки отпустил мою руку, правда, при этом не сдвинулся ни на шаг.

– Иди, Кай.

– Поцелуй ещё раз, и пойду, – произнёс он решительно, а мне стало смешно.

И всё же я выполнила его просьбу, правда, в этот раз коснулась губами другой его щеки, а на лице Кая расцвела довольная улыбка.

– Спокойной ночи, Карин, – проговорил он, отходя назад, но не отворачиваясь. – Пусть тебя не коснётся тёмная магия, и снятся только хорошие сны.

– Спокойной ночи, Кай…

– Моё имя Кайтер, – представился он, продолжая отступать. – Можешь звать меня, как нравится.

– А ты можешь звать меня Ри. Сладких снов, Кайтер.

Он улыбнулся на прощанье, махнул мне рукой… но ушёл, лишь когда я скрылась в дверном проёме. И даже после его ухода я не могла перестать улыбаться, а чувствовала себя так, будто у меня появилось несколько тысяч маленьких крылышек, и они сделали меня лёгкой и воздушной.

Не знаю, причина в Кае или в поступлении, но перед мамой я предстала совершенно счастливой, а в душе появилась уверенность, что всё в моей жизни теперь обязательно наладится.