Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 17. Поводок

Кайтер

Я проснулся так резко, будто меня кто-то выдернул из сна. Хотя, был ли вообще сон? Казалось, мгновение назад Магнолия сказала: «Спать», и почти сразу наступило пробуждение.

За окнами царила густая темнота, Карин всё так же лежала рядом, сжимала мою руку… и всё-таки в её внешности что-то изменилось. Черты лица разгладились, на щеках появился лёгкий здоровый румянец, а дыхание стало глубоким и размеренным. Но дело было даже не в этом, а в ощущении её энергии, которая перед погружением в сон казалась скованной и колючей. Перестроив зрение, я присмотрелся к её ауре и натурально завис. Её энергетическая оболочка, которая до этого выглядела тусклой и словно выцветшей, теперь переливалась разными цветами, а преобладало в них золото. Она сияла, словно россыпь драгоценностей в солнечных лучах, и казалась удивительно цельной.

– Я исправила всё, что смогла, – донёсся до меня усталый женский голос.

Приподнявшись на локте, я увидел уставшую, бледную Магнолию. Под её глазами залегли тёмные круги, пальцы чуть подрагивали, будто от напряжения или тяжёлого труда, зато взгляд был удивительно довольным. Она забралась с ногами в мягкое кресло, голову подпёрла рукой, но ей совершенно точно требовался отдых и пара-тройка чашек укрепляющих зелий.

– Спасибо, что восстановили ауру Карин, – проговорил я тихим, странно хриплым голосом.

Не отпуская её руку, попытался сесть и ощутил лёгкое головокружение.

– И вашу тоже, – кивнула Магнолия. – С ней пришлось долго возиться. Не знаю, кто вас настолько потрепал, но это было жестоко.

Свою ауру я видеть не мог, но чувствовал себя как-то не так, иначе, но пока не понимал, что именно изменилось.

– Где леди Аверти? – спросил я.

– Она давно ушла. Я отправила и её, и ректора, чтобы не мешали и не отвлекали, – Магнолия сделала неопределённый жест рукой.

Девушка попробовала встать с кресла или хотя бы сесть ровнее, но в итоге просто сползла на бок и уложила голову на подлокотник. Очевидно, сил у неё почти не осталось.

– Капитан Гринстек… – начала она, и такое обращение в этих обстоятельствах показалось мне совершенно неуместным.

– Кай, – поправил я, сам себя не понимая. – И лучше на «ты».

Ведьмочка хмыкнула, но кивнула.

– Так вот, Кай, связь между тобой и леди Карин я порвала. Нить за нитью. И поддались все, кроме одной. Она осталась. Тонкая, хрупкая с виду, но мне не удалось её повредить. Как я понимаю, она основа того, что вас связывало. Леди Аверти предполагала такой исход, потому и озвучила условие про месяц. Думаю, она просто хотела дать тебе шанс.

– На что? – спросил я тихо.

– На то, чтобы одуматься и вернуть девушку, с которой тебя связали боги, – она вздохнула, прикрыла веки и продолжила говорить уже с закрытыми глазами. – Я не знаю, как поведёт себя единственная оставшаяся нить. Она может лопнуть сама, а может окрепнуть, здесь от меня уже ничего не зависит.

Я обвёл взглядом комнату. Вокруг было по-ночному тихо, а часы на стене показывали два после полуночи. За окнами едва слышно шумел ветер, и, кажется, начал накрапывать дождь.

– Значит, мы больше не женаты? Ритуал с Алексис пройдёт, как нужно? – спросил я, заставив себя думать о деле.

Мегги вздохнула и нехотя открыла сонные глаза.

– Не знаю, – сказала она. – Символы с ваших запястий пропали, но нить-то осталась.

Магнолия уже почти засыпала, но вдруг встрепенулась и даже смогла сесть ровно.

– Капитан… Кайтер, – проговорила она, словно волнуясь. – В твоей ауре было нечто… не знаю, как объяснить, я с таким не сталкивалась. Её пронизывали тёмные нити, они впивались в неё, оплетая основные узлы, как паутина. И кончик этого безобразия тянулся наружу. Это было похоже, на…

– Поводок, – закончил я за неё.

В памяти всплыли слова приспешника канцлера, которого допрашивала Лекса. Он ведь сказал тогда про некий артефакт управления, на который пытались перекинуть нити разорванной связи с Карин. Но тот гадёныш сообщил, что у них ничего не вышло. И всё же… поводок есть. Но работал ли он? Нужно подумать, вспомнить своё поведение, свои странные поступки.

– Когда я его оборвала, по нему прошёл ощутимый импульс, – продолжила ведьмочка. – Это тоже было что-то вроде связи, и на другой стороне изменение точно почувствуют.

Я снова улёгся, вперил взгляд в потолок и попытался осознать услышанное. Ведь, если я правильно понимаю, и у дражайшего дядюшки имелся такой поводок, точнее, артефакт, который позволял как-то на меня влиять, то теперь он лишился этой возможности.

Зато стало понятно, как он смирился с браком межу мной и Алексис, ведь понимал, что она чудовище в юбке, боялся её. Всё просто: он собирался контролировать её через меня и, видимо, через особую связь несколько видоизменённого брачного ритуала. Но теперь не получится.

Каким будет его дальнейший ход? Тут много вариантов. Возможно, он сам попытается сорвать грядущую свадьбу. И, вероятно, попытается дискредитировать при этом и меня, и Алексис. А может, и вовсе устранить, тем более, из Арго Фэрсов есть ещё Милайса, пусть она и замужем. То есть, даже без Алексис останется кто-то, способный активировать родовые королевские артефакты, которые так нужны канцлеру.

Так. А здесь точно нужно действовать на опережение.

– Магнолия, ты ведь дружишь с Милайсой? – спросил я, глянув на ведьмочку. А когда та кивнула, продолжил: – Сообщи ей как можно скорее, чтобы утром они с супругом пришли в дом ректора. Передай, что это очень важно.

– Что вы задумали? – насторожилась молодая ведьма и вся словно ощетинилась. Несмотря ни на что, она видела во мне врага.

– Пока просто поговорить.

Оценив свои силы, я попытался встать, но получилось не с первого раза. Ноги держали, от слабости кружилась голова.

– На столе восстанавливающее зелье, – Магнолия указала рукой в сторону.

– Тебе бы тоже не помешало, – ответил я, медленно ковыляя к напитку.

– Я уже три таких выпила, – ведьмочка отрицательно качнула головой. – Больше нельзя. Тут поможет только долгий сон.

После зелья я почувствовал себя значительно лучше. Помог Магнолии дойти до ближайшей свободной спальни, хоть она и утверждала, что способна сделать это сама. Но едва голова грозной юной ведьмы коснулась подушки, она сразу же уснула.

Карин я осторожно поднял на руки и укутал в пальто. Девушка сладко спала и во сне казалась такой милой, такой нежной, что у меня защемило где-то под рёбрами. Я держал её бережно, боясь потревожить сладкие сновидения, и ощущал удивительную, незнакомую раньше нежность.

Казалось бы, связавший нас ритуал почти разрушен, любое притяжение должно было исчезнуть, но я чувствовал, что оно, наоборот, усилилось. Возможно, это просто остаточное действие связи или побочный эффект действий ведьмы. В любом случае, я сейчас не в том состоянии, чтобы здраво анализировать ситуацию и свои неожиданные эмоции.

Конечно, над всем этим стоит подумать, но точно не сейчас.

***

Карин

– Карин, просыпайся, – приятный мужской голос донёсся до меня, словно сквозь большой слой ваты.

Я чуть потянулась во сне, удобнее уложила голову на мягкой подушке, открыла глаза… и увидела Кая. Его лицо оказалось совсем рядом с моим, волосы были привычно зачёсаны на бок и выглядели влажными и оттого ещё более тёмными, а голубые глаза сияли точно так, как раньше.

– Прости, что бужу тебя, но нам нужно как можно скорее отправляться обратно в столицу, – проговорил Кайтер, и его голос показался мне удивительно мягким.

– Что-то случилось? – спросила я, так и продолжая лежать на боку.

Кай сидел на корточках рядом с моей кроватью, и наши глаза были почти на одном уровне, да и вообще сама ситуация выглядела одновременно и правильной, и нереальной, словно являлась продолжением сна.

– И да, и нет, – ответил он уклончиво. – Расскажу чуть позже.

Его взгляд сместился в сторону моей оголённой руки, и глаза словно потухли. Тут-то я и сообразила, что моя ночная сорочка совсем не скрывает шрамы от ожогов, и поспешила натянуть одеяло по самую шею, а от благодушного настроения не осталось и следа.

– Жду тебя на кухне, – проговорил Кай, поднимаясь на ноги.

Сделал несколько шагов к двери, но вдруг остановился, а потом вернулся обратно и снова опустился на корточки рядом со мной.

– Ты получила свои шрамы из-за меня, и я клянусь тебе, что найду способ убрать их полностью, – заявил он, глядя мне в глаза.

– Это невозможно, – ответила я ему. – Лучшие целители Шараза пытались. Я ведь уже говорила.

– Возможно, – возразил Кай и снова поднялся. – Собирайся. Я пока займусь завтраком.

После того, как он вышел, я ещё несколько минут лежала в кровати и смотрела на дверь. Потом всё же встала, подошла к зеркалу, стянула с себя сорочку и иронично усмехнулась. Правая рука была покрыта шрамами до локтя, с левой стороны бугристая неровная кожа покрывала всё от шеи до бедра, так же выглядели ноги и часть спины. Лицо не зацепило лишь чудом, хотя во время пожара сгорела часть волос.

Сейчас, глядя на девушку в зеркале, я могла сказать, что у неё красивая фигура, но любой, кто увидел бы её без одежды, точно бы ужаснулся. И мне очень неприятно, что мои увечья открылись Каю. Да, в его взгляде не было ни отвращения, ни брезгливости, но… видеть его жалость оказалось по-настоящему горько.

И тут мой взгляд упал на запястья, на которых не осталось и следа от брачных символов. Неужели получилось? Брак окончательно расторгнут? Мы теперь свободны?

Не веря, я рассматривала свои руки, пыталась найти хоть тусклый след от меток, но там теперь были только шрамы.

Значит… всё? Мы с Каем больше не связаны? Теперь мы просто чужие люди с общим прошлым, которое помню из нас двоих только я?

И, казалось бы, нужно радоваться, ведь я так этого хотела, даже приехала туда, где меня чуть не убили. Но радоваться не получалось. Наоборот, в душе стало непривычно пусто и мрачно.

Фыркнув, я развернулась и направилась в ванную. Не время грустить. Я сознательно пошла на этот шаг и считаю, что поступила правильно. А чувства? Как-нибудь справлюсь.

Быстро приняв душ, умылась, но неожиданно для себя не стала стягивать волосы в привычный строгий пучок. Вместо этого решила оставить их распущенными. Они не были особенно длинными, чуть завивались и мягкими тёмно-каштановыми локонами спадали почти до груди. А ведь правда, во мне и так осталось так мало красивого, почему бы не гордиться хотя бы волосами?

Платье я тоже выбрала не серое, а голубое, длинное, из плотной тёплой ткани. Нам ведь снова придётся провести весь день в дороге, это значит, нужно одеться во что-нибудь удобное. Вещи собрала быстро – да и не успела их вчера толком разобрать.

Когда я спустилась в кухню, завтрак уже ждал меня на столе, только Кая нигде не было. В доме царила тишина, но не давящая, а особенная, уютная, умиротворяющая. Чай приятно пах травами, каша оказалась очень вкусной, булочки с вареньем я и вовсе съела с огромным удовольствием. И лишь когда я почти закончила мыть за собой посуду, со стороны кабинета хозяина раздался звук шагов.

– Доброго утра, Карин, – поздоровался Адалис, вошедший на кухню первым.

Кай шёл следом и выглядел откровенно задумчивым. Но стоило ему увидеть меня, как его глаза будто вспыхнули, а на губах появилась улыбка.

– Доброго, Дал, – ответила я ректору. – Вы уже завтракали?

– Да, – кивнул он и бросил взгляд на мою сумку с вещами, которую я оставила у стены. – Жаль, что мы с тобой так толком и не поговорили.

– И мне жаль. Но обстоятельства не оставляют выбора, – ответила я. – Через месяц я вернусь в Шараз. Уехала бы прямо сегодня, если бы не условие леди Аверти.

– Кстати, она ждёт нас, – сообщил Кай, взяв в руки мою сумку. – Нужно зайти к ней перед отъездом.

Я не стала спорить – поняла уже, что с ведьмами проще согласиться, чем им возражать. Да мне и самой хотелось поблагодарить её и Магнолию за то, что помогли нам разорвать связь.

***

Адалис к ведьмам с нами не пошёл, у него как раз начинались занятия, поэтому мы с Каем отправились вдвоём.

Леди Аверти снова встретила нас на крыльце своего дома, пригласила в гостиную, но чай предлагать не стала. Когда мы разместились на привычных местах, верховная ведьма взяла меня за одну руку, Кая за другую и, прикрыв глаза, на некоторое время словно погрузилась в транс. А когда снова вернулась в реальность, выглядела странно довольной.

– Связь Мегги уничтожила, – подтвердила она мои догадки. – И теперь я вижу, что она поступила правильно. Кай… – она повернулась к Кайтеру, – твоя аура почти полностью восстановлена. Мегги не смогла оставить её повреждения без внимания. Увы, на шрамы Карин её сил уже хватило.

Я с интересом посмотрела на ауру Кая и удивлённо улыбнулась. Она перестала быть тёмной, в ней появились синие и зелёные всполохи, и теперь она выглядела целостной и очень мощной.

– Карин, эту мазь нужно наносить на все повреждённые участки кожи один раз в день, оставлять там на час, а потом смывать, – продолжила ведьма, поставив предо мной небольшую склянку с чем-то прозрачным. – Но я настоятельно рекомендую, чтобы наносил мазь Кай, напитывая состав своей силой. Тогда шрамы уйдут за два-три применения. Иначе состав может не подействовать вовсе.

– Да вы шутите! – выпалила я, имея в виду всё сразу: и участие Кайтера, и столь быстрый эффект.

– Поверь, милая, не шучу, – ведьма выглядела серьёзной и даже не думала улыбаться. – И надеюсь на твою сознательность. Воспринимай это как лекарские процедуры.

– Но Кай не целитель, – возразила я, нервно сжав пальцы под столом.

– Он очень сильный колдун, – напомнила леди Аверти. – А мазь делала я и знаю, как она будет работать лучше всего.

Я стянула перчатки, опустила обе обожжённые руки на стол и с досадой выдала:

– На них смотреть противно, не то, что прикасаться. Если уж на то пошло, я найду ведьму…

Кайтер накрыл мои руки своими. Его пальцы обхватили мои ладони, чуть сжали, и я забыла, что вообще хотела сказать дальше.

– Леди Аверти, – проговорил он, обращаясь к ведьме, – мы сделаем всё, как нужно. Большое спасибо за помощь. Если вам понадобиться от меня ответная услуга, я всегда буду рад её вам оказать.

Она вздохнула, посмотрела на наши сомкнутые руки и отрицательно мотнула головой.

– Пообещайте мне оба кое-что: никогда не идите против себя. Если интуиция и сердце твердят одно, а разум другое – слушайте сердце.

– Обещаю, – ответил Кайтер.

– Обещаю, – чуть помедлив, сказала я.

Ведьма радушно улыбнулась и будто даже вздохнула с облегчением.

– В таком случае, я за вас спокойна.

***

Из дома ведьмы я уходила с баночкой колдовской мази и полной неразберихой в голове. Казалось бы, все цели поездки выполнены и даже перевыполнены, но вместо чувства удовлетворённости я испытывала непонятный страх и в то же время предвкушение. Всё это будто бы витало в воздухе, а душа наполнялась тревогой.

Впереди меня ждал месяц ежедневных встреч с Каем, после которого я, наконец, получу полную свободу от своего прошлого. Это ведь совсем малая плата за разрыв нашей болезненной связи. Тем более, что совсем скоро Кай женится на Алексис Арго Фэрс, и все окажутся в выигрыше.

Но кто может ответить: если всё так хорошо, то почему на моей душе настолько мрачно?

Я снова прикрывалась личиной, создаваемой артефактом и, если честно, даже не представляла, как, где и в каком статусе проведу следующий месяц. А когда мы уже ехали по городу, спросила об этом у Кая.

– Лучше всего тебе жить у меня, – ответил он, внимательно глядя на дорогу. – В доме только кухарка и горничная, обе проверенные и верные. Защита не пропускает посторонних. Правда, выходить куда-либо тебе придётся под воздействием артефакта иллюзии. А официально ты будешь считаться горничной моей супруги.

Я одарила его таким гневным взглядом, что он даже чуть вздрогнул. Меня же от его слов едва не разорвало вспыхнувшим возмущением, а разум застила такая злость, какой я давно уже не ощущала.

– Так и будем жить: ты, я, твоя жена… А свечку вам держать не надо будет? – прорычала я, крепко вцепившись в свою сумку. – Нет уж, Кайтер, поселюсь в какой-нибудь гостинице на окраине. Будешь сам заезжать ко мне на час в день.

– Это вызовет куда больше вопросов и пересудов, – его голос прозвучал спокойно, отчего я разозлилась только сильнее. – Нет, Карин, никаких свечей держать не придётся, как и выполнять обязанности горничной.

– Спасибо, утешил, – фыркнула я и отвернулась к окну.

Стало стыдно за свой неожиданный срыв. Я и сама не поняла, почему он случился. Никогда раньше у меня не было таких всплесков негодования. Что же произошло сейчас? Почему я не смогла сдержать себя в руках? Что меня настолько вывело из себя? Хотя ясно, что: перспектива жить с Каем и его женой.

Лишь стоило об этом подумать, и во мне снова вскипела почти неконтролируемая ярость. Пришлось с силой зажмуриться и сжать кулаки.

– Я скажу тебе кое-что, – услышала я голос Кая. – Об этом знают двое: я и Алексис. Но мне хочется, чтобы узнала ещё и ты. Считай это моим шагом к доверию. Если эта информация дойдёт до канцлера, всё рухнет.

– Тогда, может, мне не стоит знать? – я всё-таки посмотрела на Кайтера.

– Нет. Я чувствую, что именно тебе – стоит, – ответил он. – Наш с Алексис брак будет временным, фиктивным. Мы не станем закреплять его близостью, и через месяц связь пропадёт.

Я сидела, как громом поражённая. Вроде бы, данная информация не должна была стать для меня важной, но в душе после признания Кая стало очень хорошо и спокойно. А все штормы и бури, которые бушевали там ещё минуту назад, сразу же обернулись штилем.

– Тогда зачем вообще нужна эта свадьба? – спросила я, пытаясь уложить информацию в сознании.

– Тут несколько причин, – проговорил Кайтер, чуть крепче сжав пальцами руль. – И я не могу озвучить их все.

– Снова замешана политика, – утвердительно проговорила я.

– Не только, – кивнул он. – Просто я хочу, чтобы ты знала: мы с Алексис не пара, не любовники. Мы союзники, заключившие соглашение. Но после свадьбы какое-то время она будет жить в моём доме. Так нужно.

Центральные улицы Карста остались позади, наша машина неспешно ехала к выезду из города. Мимо проплывали обшарпанные дома, новые гостиницы, остовы разрушенных строений и недавно возведённые здания. Я смотрела на всё это, а в моих мыслях разворачивалась нешуточная борьба глупой надежды и здравого смысла.

– Кай, зачем ты мне всё это сказал? – спросила я устало.

Он услышал вопрос, но ничего говорить не стал, просто продолжил сосредоточенно вести машину. И только когда Карст остался позади, а мы выехали на петляющую серпантином разбитую трассу, я всё всё-таки получила его ответ:

– Мне хотелось, чтобы ты знала, что я связан с Лексой только договором. Она тебе не враг. Понимаю, Карин, что мы больше не женаты, но всё равно чувствую твою ревность.

– Я не люблю тебя, Кайтер, – я заявила это ровным уверенным тоном.

– А я вообще сомневаюсь, что способен любить, – в его ответе прозвучало сожаление. – Хотя до недавнего времени я почти не улыбался. Но после встречи с тобой у меня само собой иногда стало получаться. У нас впереди месяц, в течение которого мы будем видеться каждый день.

– И что ты хочешь этим сказать? – насторожилась я.

– Пока ничего. Скорее, хочу попросить. Давай будем честными друг с другом. Ты говорила, что раньше мы строили общение именно на этом, предлагаю продолжить традицию.

– Зачем тебе моя откровенность?

– Рядом с тобой я словно становлюсь живым, – признался он, посмотрев на меня. – Это… одновременно настораживает, пугает и радует.

– В прошлый раз, Кай, открытость довела нас до брака, а потом до полного краха, – напомнила я.

– И всё же я не отказываюсь от своей просьбы, – уверенно проговорил он.

Я решила не отвечать сразу. Попыталась представить наше общение таким, как оно складывается сейчас. Вспомнила первые дни после приезда в Ферсию, когда Кай вёл себя со мной, как расчётливая ледяная глыба, и меня передёрнуло.

– Согласна, – ответила я ему. – Таким оживающим ты мне нравишься намного больше.

– Значит, договорились, – кивнул он, и его губы растянулись в довольной улыбке, которой я невольно залюбовалась, даже пришлось заставить себя снова отвернуться к дороге.

Что ж, решение принято. Даже интересно, куда обнажённая честность заведёт нас на этот раз.