Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 28. Всё на своих местах

Это утро отличалось от остальных лишь тем, что сегодня мне не нужно было идти в госпиталь. Наставник дал мне выходной, хотя, если быть точной – просто запретил приходить на работу.

– Ты в последнее время слишком бледная, Карин, – сказал вчера вечером доктор Зейлин, талантливейший хирург, ведущий мою стажировку. – Отдохни, выспись, почитай что-нибудь. Мне нравится твоё рвение и твой энтузиазм, но загонять себя не стоит.

Я пыталась спорить с ним, но в итоге была вынуждена смириться. И решила в действительности поступить так, как он предлагал. Но проснулась всё равно ещё до рассвета. И, следуя своей новой привычке, первым делом подошла к резной деревянной шкатулке, стоящей на подоконнике. Открыла крышку и невольно улыбнулась, обнаружив в ней сложенный вчетверо лист.

«Доброго утра, Ри , – писал Кай. – Очень скучаю. Хорошего тебе дня».

Эту шкатулку доставили в наш особняк через два дня после моего возвращения. С тех пор каждое утро в ней появлялась новая записка от Кая. Иногда он рассказывал о происходящем в стране, о своей работе, но чаще просто писал, что очень скучает, что любит меня и обязательно приедет.

Я не ответила ему ни разу, хотя знала, что эта шкатулка может передавать записки на большом расстоянии в обе стороны. В первые дни ещё думала попросить его не писать мне, но решила подождать.

Эти короткие ежедневные послания странным образом поднимали настроение и придавали мне сил. Я и сама очень скучала по Каю. Иногда запрещала себе открывать шкатулку, но всё равно каждый раз срывалась и жадно читала новое послание.

Спустя месяц с нашей второй странной свадьбы с моих запястий пропали брачные метки. В тот день у меня случилась истерика, а в душе появилась такая пустота, будто её просто уничтожили. Я была уверена, что теперь Кай перестанет писать, но он, наоборот, прислал большое письмо, полное нежности… и мне стало легче.

Нас больше не связывали магические узы, да и вообще ничего не связывало. А вот разделяли обиды, груз прошлого и тысяча километров. Но эти записки Кая казались мне маленьким хрупким мостиком, протянувшимся между нами. И я с болью понимала, что, если однажды утром обнаружу шкатулку пустой, этот мостик окончательно порвётся.

Сегодня мы с Филиппом завтракали вдвоём. Мама рано утром уехала во дворец, там завершалась подготовка к большому балу в честь Ночи Нового Круга, и именно леди Хар Дэрон была назначена главным организатором.

Завтрак для нас с Филиппом накрыли в малой гостиной, панорамные окна которой выходили на заснеженный сад и далёкие горы. Вид открывался поистине потрясающий, и мне всегда нравилось есть именно здесь.

– Хорошо, что доктор Зейлин выгнал тебя на выходные, – проговорил Фил, наблюдая, как я ем овсяную кашу. – Ты в последнее время действительно выглядишь уставшей. И аура у тебя изменилась.

– Это не удивительно, – я покачала головой и даже попыталась улыбнуться. – После поездки в Ферсию во мне вообще многое изменилось.

Но Фил на улыбку не ответил. Он смотрел на меня как-то странно, разглядывал с явно озадаченным видом и всё больше хмурился.

– Как тебе овсянка? – спросил он вдруг. – Ты ведь раньше всегда от неё отказывалась.

– А теперь вот полюбила, – я щедро насыпала в тарелку ягод и с наслаждением зачерпнула их вместе с кашей. – Это, оказывается, вкусно.

Фил задумчиво хмыкнул и взял в руки чашку с чаем.

– Может, ты ещё что-то полюбила из того, что раньше казалось тебе не вкусным? – спросил он, а его взгляд показался мне немного лукавым.

– Вроде, нет, – я пожала плечами.

– А есть продукты, которые, наоборот, начали вызывать отвращение? – задал он новый странный вопрос.

– Нет, – поспешила ответить я, но потом задумалась: – Хотя яблоки в последнее время какие-то не такие. И мясо наши повара явно готовить разучились.

– Да, а мне казалось, что всё как раньше, – теперь Фил будто бы потешался надо мной.

Но следующий вопрос задал с довольно серьёзным видом, хотя в глазах всё ещё сияла хитринка.

– Ри, скажи, ты можешь быть беременна?

Я чуть чаем не подавилась. Поспешила отставить чашку подальше и посмотрела на Филиппа с укором.

– Не думаю. Я бы заметила, – ответила ему.

– Уверена?

И вот тут у меня начали закрадываться сомнения. Со всеми этими стрессами, приключениями и душевными терзаниями я напрочь забыла, когда у меня в последний раз были женские дни. А судя по всему – ещё до поездки в Ферсию.

Этот вывод заставил меня подобраться. Я села прямо, уставилась на ягоды в каше, которые раньше терпеть не могла, и подняла растерянный взгляд на Филиппа.

Он добродушно вздохнул и встал из-за стола.

– Я вызову нашего семейного целителя, – сказал он и вышел из комнаты, оставив меня в полнейшем эмоциональном раздрае и настоящей растерянности.

***

Пожилой худощавый доктор Горнис приехал всего через полчаса. Попросив меня лечь на кровать, он создал диагностическое плетение, запустил его и молча кивнул своим мыслям.

Я знала, что такая магия выявляет только болезни и повреждения. Беременность же была просто новым состоянием организма, и определялась она иначе. Увы, провести на самой себе такую диагностику я не могла. Поэтому, когда целитель создал новое плетение и опустил его на мой живот, я напряжённо застыла.

Эти секунды показались мне бесконечно долгими. Я вдруг поймала себя на том, что знаю, какой хочу услышать ответ. И очень расстроюсь, если он будет другим.

Когда магия показал результат, доктор Горнис нахмурился.

– Полежите пока, – сказал он и быстро вышел в коридор, где нас дожидался Фил.

Я не могла оставаться в неведении, поднялась с кровати, поправила одежду и направилась к двери. Чуть приоткрыв её, услышала слова целителя:

– Она беременна, ваша светлость. Плод развивается правильно, похоже, что будет мальчик, хотя точно пока сказать нельзя. Я понимаю, что ваша дочь не замужем, что её положение обернётся скандалом. Но всё же выскажусь против прерывания.

– Об этом не может быть и речи, – отрезал Фил, казалось, даже со злостью. – Выпишите рекомендации по питанию, ограничению нагрузок в магии или что там ещё нужно. Мы поддержим Карин, она обязательно родит.

– Вы должны понимать, что ваш внук будет считаться бастардом, – добавил целитель.

– У него есть отец – достойный мужчина, который очень любит Карин и будет счастлив узнать о ребёнке. И, поверьте, я сделаю всё возможное, чтобы их свадьба состоялась в самое ближайшее время.

– А ваша дочь… тоже любит этого мужчину? – спросил доктор Горнис, хотя какое его, вообще, дело?

– Любит, – Фил улыбнулся.

Доктор принялся подробно рассказывать крайне заинтересованному Филиппу, что мне теперь нельзя, а что, наоборот, рекомендуется. Фил слушал внимательно, что-то даже записал в карманный блокнот. Ну, а я снова закрыла дверь.

Легла на кровать, опустила ладони на ещё плоский живот и крепко зажмурилась. Из-под ресниц появились слёзы, в носу защипало и так безумно захотелось, чтобы Кай сейчас оказался рядом. Он бы точно обнял меня, поцеловал и пообещал, что всё у нас будет хорошо.

Когда Фил вошёл в комнату, то явно понял, что я всё слышала. Он сам отправился провожать целителя, дав мне время осознать услышанное. А вернулся только спустя полчаса, принеся стакан тёплого молока с мёдом.

– Я очень рад, – сказал он, немного помолчав.

– Что станешь дедом? – у меня против воли вырвался смешок.

– Ну, отцом у меня стать так и не получилось, надеюсь, хоть внук меня признает, – ответил он с улыбкой. – А ещё, Ри, я написал Каю. Прости, что сделал это сам, что не спросил тебя. Знаю, ты можешь злиться, но я не мог иначе. И не потому, что меня пугает скандал – поверь, это не так. После моего развода с первой супругой и вашего появления в моей жизни никакие скандалы мне уже не страшны. Но я очень хочу, чтобы ты, наконец, снова начала искренне улыбаться. Ну, и малыша должны растить оба родителя.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на Филипа и пыталась понять, что чувствую. Он поступил неправильно, не дав мне самой сообщить такую новость Кайтеру. Но при этом избавил меня от сомнений, переживаний, лишнего волнения. Можно сказать, сделал ход за меня. И теперь всё будет зависеть от решения Кая.

– А если он откажется от нас? – спросила я, повернувшись на бок.

– Он не такой дурак, каким я был когда-то, – Фил покачал головой. – Думаю, максимум через два дня Кай будет здесь.

– А если нет?

– Ты настолько в него не веришь? – удивился Филипп.

– Я боюсь, – призналась я, притянув колени к животу, будто стараясь защитить своего малыша.

– И этот страх тоже из-за меня, Ри. Я понимаю. Но поверь, он приедет. А если нет… то я притащу его к твоим ногам за шкирку.

– Не надо, – я посмотрела испуганно. – Не стоит никого принуждать. Это должно быть его решение.

Фил хмуро поджал губы.

– Как скажешь, – он поднялся на ноги. – Принести тебе ещё чего-нибудь? Или можем вместе прогуляться по центральному парку. Там сейчас всё украшено к празднику. Каждый день проходят ярмарки. Куплю тебе леденцов.

Я рассмеялась и села на постели.

– Нет, спасибо. Папа.

У Фила ошарашенно округлились глаза. Он даже тряхнул головой, будто пытался прогнать галлюцинацию. Но вдруг поймал мой взгляд и всё же спросил:

– Мне сейчас показалось?

– Нет, – я смотрела на него с улыбкой. – Хотя, если честно, крайне непривычно называть тебя папой.

– Зато как замечательно звучит, – он быстро заморгал, а потом и вовсе отвернулся.

Но меня уже было не остановить. Я поднялась, подошла к нему и крепко обняла со спины.

Фил тут же развернулся, сгрёб меня в объятия и поцеловал в макушку.

– Ты замечательный отец, самый лучший. И я прощаю тебя за всё, – пылко прошептала я. – И ты станешь отличным дедом.

– Уж в этом не сомневайся, – заявил он, поглаживая меня по спине.

А я уложила голову на его плечо, прикрыла глаза и поняла, что у меня действительно больше не осталось обид на Филиппа. Он получил моё полное и безоговорочное прощение и на самом деле стал для меня самым идеальным отцом.

***

Мама приняла новость о моей беременности спокойно. Сказала, что уже и сама начала догадываться, поэтому только поздравила и заявила о своей готовности во всём мне помогать. А вот о Кае даже не упомянула. Она вообще всего раз спросила меня о наших с ним отношениях – сразу после моего возвращения из Ферсии. Я тогда попросила не поднимать эту тему, и она прислушалась.

Вечером Фил повёл нас в ресторан, где выступала популярная в Шаразе певица. А за ужином рассказал последние новости из Ферсии, где, наконец, стихли мятежи. Папа сообщил, что её величество Алексис Арго Фэрс прислала к нашему королю послов с предложениями о взаимной торговле и открытии границ. И вот уже несколько дней шли переговоры по новым дипломатическим соглашениям.

– А ещё, оказывается, казна Ферсии совершенно пуста, – добавил Фил. – Чтобы исправить такое положение, у всех, кто был замешан в организации беспорядков в стране, конфисковали имущество. Бывшего канцлера судили, но из-за состояния его здоровья не отправили отбывать наказание. Зато недвижимость, ценности и содержимое счётов изъяли в пользу короны.

– А я слышала, – добавила мама, – что новая правительница попросила у нашего короля ссуду на восстановление производств. До революции там были огромные заводы, большая часть которых сейчас заброшена.

– Ты права, Вер, – кивнул отец. – Но его величество пока сомневается. Слишком мало времени прошло после коронации Алексис Арго Фэрс. Она ещё плохо держит власть, а значит, в любой момент может потерять влияние. Но Витлер подумывает скрепить союз политическим браком. Наш кронпринц женат, но у него есть два младших брата.

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурилась мама.

– А вот я, наоборот, считаю, что это положительно отразится на взаимоотношениях наших стран. И даже порекомендовал его величеству отправить в Ферсию с политическим визитом обоих младших принцев.

Мама пригубила вина из бокала, посмотрела на сцену, где как раз готовились к выступлению музыканты, и снова повернулась к Филу.

– У этих мальчиков ещё ветер в голове, – сказала она. – А ты, Ри, что думаешь?

– Алексис только с виду милая. На самом деле даже Кай считает её крайне опасной. Любого из принцев она съест и не подавится, – ответила я. – Лекса авантюристка, но свою власть она никому не отдаст.

– По официальной версии, её брак с Кайтером расторгли сами боги, – напомнил Фил. – Кстати, это тоже породило волну протестов. Кто-то пустил и тщательно прорастил слух о том, что боги вообще против такой правительницы. Этот бунт она подавила особенно жестоко.

Мама одарила его многозначительным взглядом и покачала головой.

– Наша королева не отдаст своих сыновей такой неоднозначной особе, – заявила она. – Элфину и Фраю всего по двадцать. Они ещё дети.

– Алексис двадцать один, – сказала я. – И она уже далеко не ребёнок.

– В любом случае, решать не нам, – поставил точку Филипп. – Но я тебя понял, Ри. Присмотрюсь к родственникам Вилтера. Есть у меня кое-какие мысли по возможным кандидатам в короли-консорты Ферсии.

Началось выступление, и разговор сам собой сошёл на нет. Девушка на сцене пела просто божественно, её голос затрагивал неведомые струны души, заставляя чувствовать всё то, что она хотела показать своим исполнением. Особенно мне понравилась песня в модном нынче джазовом стиле, и даже возникло желание танцевать, но в этом элитном заведении такое было не принято.

***

Этой ночью я ложилась спать с приятным чувством радости и предвкушения. Гладила живот, шепнула малышу спокойно ночи и едва ли не впервые за последний месяц уснула спокойно.

А утром, едва открыв глаза, тут же ринулась к шкатулке. Была уверена, что сегодня Кай обязательно напишет что-нибудь особенное. Открыла крышку… и застыла на месте.

Впервые за почти месяц внутри не было ничего. Ни пустой бумажки, ни короткого послания, ни традиционного пожелания доброго утра. Ни-че-го.

Я сделала шаг назад, медленно вдохнула, выдохнула и отправилась умываться. Да, меня напугало отсутствие послания, но я запретила себе думать о плохом. Возможно, Кая напугало сообщение Фила, или он просто очень занят. Главное, чтобы с ним самим было всё хорошо.

Заставив себя думать, что он просто проспал после сложной рабочей ночи и обязательно напишет позже, я переоделась, причесалась и отправилась на работу, даже не завтракая. И не важно, что у меня снова был выходной, – если сейчас не займусь любимым делом, то плохие мысли победят, а этого никак нельзя допускать.

Наставник встретил меня полной скепсиса ухмылкой, попытался отправить домой, но я отказалась в категорической форме.

– На сегодня все задачи распределены, – заявил он, скрестив мощные руки на груди.

Доктор Теодор Зейлин был высоким крупным мужчиной, бывшим военным врачом, но уже несколько лет работал в центральном госпитале.

– Так отправьте меня в приёмное отделение. Там всегда не хватает рук, – ответила я. – Или могу ассистировать на экстренных операциях.

– А знаешь, – он сунул руки в карманы форменных белых брюк. – Действительно, иди в приёмное. Там сегодня Марси дежурит, а она ой как не любит проводить осмотр мужчин и с радостью свалит на тебя работу со всеми представителями мужского пола. Пойдёшь на такую подмогу?

– Пойду, – заявила я без малейшего сомнения.

Мне было всё равно, кто мой пациент. Главным я считала – правильно поставить диагноз и оказать помощь. А с этим у меня проблем не было.

Доктор Марси Дистейн встретила меня с распростёртыми объятиями, передала всю работу, а сама отправилась перемывать за чаем кости другим докторам в компании своей помощницы. Марси была женщиной в возрасте, я слышала, что у неё уже трое внуков, но работу свою она бросать не собиралась, говорила, что будет до последнего вздоха лечить людей. А мужчин она действительно не любила, уж не знаю, почему. Держалась с ними холодно, а вот пациенткам всегда улыбалась и умела расположить их к себе.

В приёмном сегодня оказалось мало работы. Двум парням, явно подравшимся друг с другом, я обработала раны. Ещё троим пациентам поставила диагноз, назначила лечение и отправила домой. После них был мужчина с жалобами на боль в ноге, его я направила к своему наставнику. Этот случай был по его прямому профилю. Ну, а после до самого обеда больше никто не появлялся.

Когда мы с Марси и её помощницей Нилой, сидя в маленькой подсобке, допивали чай, снова звякнул колокольчик на двери.

Доктор Дистейн выглянула в коридор, нахмурилась и быстро вернулась обратно.

– Иди, Ри, там какой-то мужчина представительной наружности. Пришёл своими ногами, значит, ничего серьёзного. Этого примешь и отправляйся домой. Мне Тео сказал тебя сильно не нагружать и не задерживать.

– Я могу ещё поработать, – ответила я ей. – У вас тут сегодня спокойно.

– У нас, знаешь, как бывает: полдня тишина, а потом как повалят. Так что иди, пока есть возможность.

Я поднялась, помыла руки и пошла в приёмную.

– Доброго дня, что вас… – начала говорить, входя в просторную смотровую, и тут же осеклась.

На стуле сидел мужчина… с очень знакомыми ярко-голубыми глазами, которые я почти каждую ночь видела во снах. Он сменил привычную форму на светло-серый классический костюм, его волосы выглядели чуть растрёпанными, а под глазами залегли тёмные круги.

– Доброго дня, Ри.

Он мягко, но устало улыбнулся, как человек, так долго шедший к своей цели и, наконец, добравшийся до неё на последнем дыхании.

Я так и стояла на пороге, просто не зная, что делать. Говорить с ним здесь? Но Марси ведь обязательно услышит и разнесёт информацию по всему госпиталю. Сплетни она любила всей душой и радостно пересказывала их всем желающим. Но даже понимая это, я безумно хотела подойти к Каю, кинуться к нему в объятия.

– Что вас беспокоит? – я шагнула ближе и остановилась в метре от Кайтера.

Не отрывая от меня взгляда, он указал рукой на свою грудную клетку.

– Вот здесь… словно пустота, – проговорил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Знаете, чувство, будто у меня сердце вырвали и унесли.

– И кто же это сделал? – спросила я, сглотнув, а рука сама собой потянулась к указанному Каем месту.

Я создала диагностирующее плетение, запустила его работу, но руку отнять не смогла, так и стояла, чувствуя пальцами удары упомянутого сердца.

– Девушка, которую я безумно люблю, – ответил Кай. – Она бросила меня. Сбежала в самый разгар беспорядков в городе. Оставила записку на прощанье и попросила её не искать. А я искал. Боялся, что она попала в беду. Перевернул половину страны. И, наверное, сошёл бы с ума от беспокойства, если бы не получил письмо от её отца. Спасибо ему, святой человек.

– Пф, – фыркнула я. – А как же ваш дар находить кого угодно и где угодно?

– Представляете, этот самый дар говорил, что моей Ри нет. Я не смог обнаружить её нигде, никак. Потому и испугался безумно. Даже не представляете, насколько.

Я же только теперь осознала, что он не смог найти меня только потому, что я была в обличии лисицы. А ведь иначе точно бы нашёл.

– Прости, – я виновато опустила взгляд.

Руки Кая осторожно легли на мою талию и мягко притянули ближе. Он прижался щекой к моей груди, медленно выдохнул и смежил веки, а на его губах появилась блаженная улыбка.

– Прощаю, моя Ри, – ответил Кайтер и снова посмотрел на меня. – Но моё сердце пострадало.

– У тебя здоровое сердце, Кай, – ответила я, как раз получив результаты диагностики. – Но ты истощён физически и очень устал. Я настоятельно рекомендую тебе отдых и хорошее питание.

– Нет же, моё сердце нормально бьётся только рядом с тобой. Без тебя оно биться не желает.

– Кай, – я нахмурилась, никак не ожидая от него таких слов.

– Выходи за меня замуж, Ри, – вдруг попросил он мягко и нежно. – Не дай бедолаге погибнуть во цвете лет.

Я не сдержала нервный смешок и обняла его в ответ. Стояла, прижавшись к нему, перебирала отросшие тёмные волосы на затылке и даже не пыталась сдерживать непрошенные слёзы.

– Только хочу предупредить, я уже дважды был женат, причём на одной и тоже женщине, – сказал Кай, чуть отстранившись.

Но тут увидел мои слёзы, поднялся на ноги и снова мягко привлёк к себе.

– Думаешь, боги не вышвырнут нас из храма, если мы явимся в третий раз? – спросила я, шмыгнув носом. Меня переполняли эмоции, и успокоить слезопад никак не получалось.

– Всё возможно, но обязательно стоит попробовать, – ответил он, гладя меня по спине. – Я бы предпочёл проверить прямо сейчас, но твой отец очень просил перенести на завтра. Он обещал всё организовать.

– Фил в своём репертуаре.

Я стёрла мокрые дорожки со щёк и посмотрела на Кая.

– Почему ты приехал только сейчас? – спросила серьёзно. – Это из-за письма Фила о ребёнке?

Взгляд Кая на мгновение застыл, но вдруг стал по-настоящему ошеломлённым. Он смотрел на меня, словно не мог поверить своим ушам, а переспросить не решался.

И тут я поняла: Фил же сказал, что просто написал Каю, и не уточнил, о чём. Я додумала всё сама.

– Скажи, что именно сообщил тебе Филипп? – спросила я, поймав взгляд Кая.

– Что ты снова ударилась в работу и сжигаешь себя каждый день, – ответил он. – Что, если я не приеду в ближайшие дни, то могу уже и не приезжать.

– Вот он… политик, – я не могла не улыбнуться. – Настоящий дипломат.

– Ри, о каком ребёнке ты говорила? – всё же спросил Кай, не удержавшись.

А я вздохнула, взяла его руку и положила на свой живот.

– О нашем. Я вчера узнала. А Фил сказал, что написал тебе.

Кай сглотнул, а в его глазах на мгновение появилась паника. Подумать только, бесстрашный глава особого отдела стражей целой страны испугался перспективы стать отцом?

Но прошла секунда, Кайтер вдруг опустился на колени и прижался лбом к моему животу, да так и замер. А потом снова посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я приехал только сейчас, потому что раньше никак не мог, – его голос странно дрожал. – В Ферсии требовалось навести порядок, чтобы ты могла нормально там жить. Я спешил, Ри, делал всё возможное и невозможное. Но теперь я обязательно превращу эту страну в самую безопасную в мире, чтобы моя семья могла жить спокойно и ничего не бояться.

Сказав это, он поднялся на ноги, обнял моё лицо ладонями и поцеловал в губы.

Конечно, я ответила, ведь ждала этого поцелуя так долго, так отчаянно о нём мечтала. Зато теперь чувствовала себя самой счастливой, любимой, защищённой. И больше не сомневалась, что у нас обязательно всё будет хорошо! Теперь уж точно.

А из подсобки за нами наблюдали две самые заядлые сплетницы госпиталя, но меня не интересовали ни они, ни их мысли, ни то, что уже через пять минут о нашем с Кайтером разговоре будут знать все. Это не казалось мне хоть каплю значимым. Ведь мы с Каем снова решили идти по жизни рука об руку, строить нашу семью… и, несмотря ни на что, любили друг друга.

Я не рисовала иллюзий, не тешила себя глупостями, что теперь, по щелчку пальцев, у нас всё непременно будет замечательно. Но за эти долгие недели в разлуке я поняла, что наше счастье в наших руках, и, чтобы быть счастливыми, нам придётся научиться жить вместе, научиться искать компромиссы и понимать друг друга.

Мы прошли через многое, чтобы оказаться в этом моменте и осознать, что действительно важно, а что – просто пыль.

– Ты вернёшься со мной в Ферсию? – мягко прервав поцелуй, спросил Кайтер.

Он взволнованно смотрел на меня, ожидая ответа, а я тонула в колдовском омуте его голубых глаз и понимала, что снова готова шагнуть хоть за край бездны, главное, чтобы с ним. Ох, кажется, в нашем случае это просто судьба – иначе и не скажешь.

Поэтому я тихо вздохнула, улыбнулась и ответила:

– Да, Кай, вернусь.