Жизнь и смерть

Глава 6 Любовь опасна

Почему мы вообще должны думать о смерти? У нас есть жизнь, давайте же жить. Зачем нам приплетать к жизни мысли о смерти?

Этот человек задал хороший вопрос. Но такие его слова как «зачем нам приплетать к жизни мысли о смерти?» или «давай просто жить и даже не думать о смерти» сами по себе показывают, что даже он не может избегнуть мыслей о смерти. Смерть - это такая явная действительность, что ее невозможно игнорировать, хотя в течение своих жизней мы пытаемся не думать о смерти, и не потому, что о смерти не стоит размышлять, а потому, что уже одна мысль о ней ужасает нас. У нас мурашки бегут по телу, сои нам подумать, что мы умрем. Конечно, идея о смерти потрясет вас, когда вы станете умирать, он даже прежде этого, стоит такой мысли посетить ваш ум, как она потрясет вас до самых корней.

Человек всегда пытался забыть о смерти, он пытался не думать о ней. Мы так выстроили всю систему жизни, чтобы смерть была невидимой. Все усилия и планы человека к фальсификации смерти кажутся успешными, но на самом деле они никогда не бывают успешными, потому что существует смерть. Как вы убежите от нее? Куда вы убежите? Даже если вы побежите от нее, вы в конечном итоге натолкнетесь как раз на нее. И не важно, куда вы бежите, и не имеет значения, в каком направлении вы движетесь, ведь, в конце концов, вы закончите свой путь именно в смерти. Каждый день смерть все ближе к вам, думаете вы о ней или нет, бежите вы от нее или нет. Никогда нельзя убежать от действительности.

Не то чтобы смерть была тем, что произойдет в будущем, и тогда, мол, и думать о ней не стоит. Здесь есть некоторое недопонимание. Смерть случится не в будущем, а она уже случается в каждую секунду. Хотя окончательно она придет в будущем, на самом деле она происходит каждый миг. Мы умираем в это мгновение. Если мы посидим здесь один час, мы умрем на один час. Возможно, для того чтобы умереть полностью, нам понадобится семьдесят лет, и, тем не менее, этот один час будет частью смерти. Во время этого одного часа мы тоже будем умирать. И спустя семьдесят лет человек умирает не неожиданно, потому что смерть никогда не случается вдруг. Это не неожиданное событие, потому что ее рост начинается вместе с рождением.

На самом деле, рождение - это одно из проявлений смерти, и наша смерть - это только часть самой себя. Это путешествие начинается с рождения. То, что мы называем днем рождения, - это в действительности первый день смерти. На полную смерть уйдут годы, но путешествие к ней не остановится.

Например, некий человек едет из Дварки в Калькутту. Самый первый шаг, сделанный им, поведет его в Калькутту точно в той же степени, что и последний шаг. Последний шаг будет также действенен в приведении его в Калькутту, как и первый шаг. И если первый шаг не может привести его в Калькутту, то это не может сделать и последний шаг. Это значит, что, сделав первый шаг в Калькутту, он начал приближаться к этому городу. С каждым шагом Калькутта становилась все ближе к нему. Возможно, вы скажете, что ему понадобилось полгода, чтобы добраться до Калькутты, но дело в том, что он мог попасть в этот город через полгода только потому, что начал приближаться к нему за полгода до своего прибытия в него.

Во-вторых, я хочу сказать вам, что вам не следует думать, будто смерть находится где-то в будущем, потому что смерть присутствует в каждое мгновение. Что же такое будущее? Это общая сумма всего нашего настоящего. Мы все время накапливаем настоящее. Это похоже на то, как если бы мы нагревали воду. Достигнув одного градуса, вода нагревается, но она все еще не превращается в пар. То же самое верно для двух градусов. Вода начнет превращаться в пар, достигнув ста градусов. Однако вода начала свое движение к превращению в пар с одного градуса, потом она достигла двух градусов, трех градусов и так далее. Но, даже достигнув девяноста девяти градусов, вода не превращается в пар. Это случится только тогда, когда она достигнет ста градусов.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что сотый градус - это тоже один градус, и он не больше первого градуса? Движение от девяноста девяти градусов к ста градусам такое же, как и движение от одного градуса к двум градусам. И здесь нет никакого различия. Поэтому знающий человек предупредит вас еще тогда, когда температура воды будет составлять один градус, что вода превратится в пар, несмотря на то, что вы не будете наблюдать перед собой процесс превращения воды в пар. Разумеется, он может сказать, что вода нагревается, но где же она превращается в пар? Мы можем обманывать самих себя вплоть до девяноста девяти градусов, говоря, что вода все еще не превратилась в пар, но на сотом градусе она непременно превратится в пар. Каждый градус будет приближать точку кипения.

Поэтому бессмысленно пытаться спастись от смерти или отсрочить ее, говоря, что смерть находится где-то в будущем. Смерть случается каждый миг, мы умираем каждый день. На самом деле, по сути дела нет различия между тем, что мы называем жизнью и смертью. То, что мы называем жизнью, - это еще одно название постепенной смерти. Я не призываю вас думать о будущем, я советую вам созерцать то, что происходит уже сейчас. Я не призываю вас даже думать об этом.

Этот друг спросил: «Зачем нам думать о смерти?» Я не советую вам думать. Размышление никуда не приведет вас. Помните о том, что ни один факт нельзя познать через размышление. В действительности, размышление - это тактичный способ фальсификации вещей. Если вы станете думать о цветке, разглядывая его, вы никогда не познаете его. Чем активнее вы станете размышлять о цветке, тем дальше он будет от вас. Вы отдалитесь от цветка, размышляя о нем, тогда как он будет, как и прежде, лежать перед вами. Что у цветка общего с вашим мышлением? Цветок - это реальность. Если вы хотите познать цветок, не думайте о нем, а просто смотрите на него.

Существует различие между мышлением и видением, и это значительное различие. Запад делает большой акцент на мышлении. Поэтому они назвали философией свою науку мышления. Философия означает концептуальное мышление. А мы назвали ту же самую науку даршаном. Слово «даршан» означает видение, и оно не означает мышление. Это нужно понять. Мы назвали это явление даршаном, а люди Запада назвали его философией, и между этими понятиями есть фундаментальное различие. Те, кто считает философию и даршан синонимами, ничего не знают. Это не синонимы. Поэтому нет никакой индийской философии и никакого западного даршана.

На Западе есть наука мышления, которая состоит из исследования, логики и анализа. А на Востоке интересуются кое-чем другим. На Востоке выяснили, что есть вещи, о которых невозможно ничего узнать через размышление о них. Эти вещи нужно видеть, это нужно прожить. И между жизнью и мышлением есть огромное различие.

Человек, который размышляет о любви, может написать о ней тезис, он любящий живет любовью, он видит ее, и, возможно, ему не удастся написать о любви тезис. И если кто-нибудь попросит любящего сказать что-либо о любви, возможно, он закроет глаза, по его щекам покатятся слезы, и он ответит: «Прошу тебя, не спрашивай меня о ней. Что я могу сказать о любви?» А тот, кто размышлял о любви, будет объяснять ее часами, но он ничего не будет знать о ней.

Мышление и видение - это два разных процесса. Поэтому я не советую вам думать о смерти. Вы никогда не сможете познать смерть, размышляя о ней. Вам нужно будет увидеть ее. Я говорю вам о том, что смерть здесь, прямо сейчас она в вас, и вам нужно увидеть ее. То, что я называю словом «я», умирает беспрестанно. Вам нужно будет увидеть это явление смерти, вам нужно будет прожить это явление смерти, вам нужно будет принять это явление смерти, сказав себе: «Я умираю, я умираю».

Мы из всех сил стараемся фальсифицировать смерть, и для этого мы выдумали тысячу способов. Разумеется, мы можем выкрасить свои седые волосы, но это не значит, что мы превратим смерть в ложь, и она неминуемо явится к нам. Даже под слоем краски волосы остаются седыми. Они показывают нам, что смерть приближается к нам, что она непременно придет. Как же мы можем фальсифицировать ее? И не важно, как старательно мы все время фальсифицируем смерть, ведь это ничего не меняет, и смерть приближается к нам без остановки. Единственное различие в том, что мы можем так и не познать смерть.

Я спрашиваю вас о том, как может тот, кто не познал даже смерть, знать о том, что есть жизнь? Я считаю, что смерть находится на поверхности, а жизнь пребывает в центре. Если нам неизвестна даже поверхность, тогда как мы познаем центр? И если мы будем бежать от поверхности, то мы никогда не приблизимся к центру. Если вы боитесь стен, которые формируют внешние ограничения дома, и бежите от них, тогда как вы войдете во внутреннее жилище? Смерть - это поверхность, а жизнь - это храм в центре. Убегая от поверхности, мы также бежим от жизни. Тот, кто познает смерть, постепенно откроет для себя жизнь и начнет понимать ее.

Смерть - это дверь познания жизни. Избегая смерти, вы избегаете и жизни. Поэтому, когда я говорю: «Познайте смерть», уясните себе, что я не призываю вас размышлять.

Вам нужно понять еще одну интересную вещь. Мышление означает повторение в уме того, что мы уже знаем. Мышление никогда не бывает оригинальным, хотя обычно мы говорим, мысли такого-то человека невероятно оригинальны. Нет, мысли никогда не бывают оригинальными. Оригинальным может быть даршан, видение.

Мысли всегда избиты. Какие мысли явятся вам, если я попрошу вас поразмышлять о розе? Вы просто станете повторять то, что вы уже знаете о розе. Что же еще вам делать? Что еще можно предпринять в мышлении? Неужели в вашем размышлении о розе сможет когда-нибудь появиться одна единственная оригинальная точка зрения, которую еще не слышали? Как такое возможно?

Мышление - это ничто иное, как повторение какой-то мысли. Возможно, вы скажете: «Роза прекрасна», но сколько раз вы слышали такие слова прежде? Сколько раз вы читали такие слова прежде? Или, возможно, вы скажете: «Эта роза столь же прекрасна, как лицо моей возлюбленной». Сколько раз вы слышали такие слова прежде? Сколько раз вы читали такие слова прежде? Или, возможно вы скажете: «Эта роза так свежа». Но сколько раз вы слышали или читали такие слова прежде? Что хорошего в мыслях? Как вы сможете войти в существо этой розы, если будете размышлять о ней? Мышление способно только завести вас куда-то в вашу память о розе. Поэтому мышление никогда не бывает оригинальным. На свете не бывает оригинальных мыслителей, поскольку оригинальны только видящие.

Первое условие созерцания розы в том, чтобы смотрящий на нее человек не думал. Он должен выбросить из памяти мысли, он должен стать пустым и жить вместе с этим цветком в миге настоящего. Пусть роза будет одной стороной, а вы будете другой стороной, и пусть между вами ничего не будет, то есть то, что вы когда-либо слышали, когда-либо читали, когда-либо узнали. Между вами не должно быть ничего из того, что вы когда-либо переживали. Никто не должен стоять между вами. И только тогда неведомое, пребывающее в розе, начнет входить в ваше существо. Если оно не найдет препятствий между вами, тогда оно войдет в вас, и тогда вы не почувствуете, что хотите познать розу, а почувствуете, что едины с розой. Тогда вы познаете внутренний мир розы.

Видящий проникает внутрь объекта, а мыслящий парит вокруг него вовне, поэтому мыслящий не достигает объекта, и только видящий наслаждается достижением объекта. Видящий проникает в объект, потому что между ним и объектом уже нет стены, и тогда стены крошатся и исчезают.

Однажды Кабир попросил своего сына Камаля пойти в лес и принести скоту сена. Камаль пошел в лес, как ему было велено. Он ушел в лес еще утром, но когда он не вернулся в полдень, Кабир стал беспокоиться. И даже когда стал приближаться вечер, не было никаких признаков возвращения Камаля. Кабир стал еще сильнее беспокоиться. Наступил вечер, солнце катилось под гору, и тогда Кабир в сопровождении своих преданных учеников, пустился на поиски Камаля.

Придя в лес, они увидели, что Камаль стоит посреди густого кустарника, закрыв глаза, и покачивается как трава на ветру. Кабир подошел к нему, растолкал его и спросил:

- Что ты тут делаешь?

Камаль открыл глаза. Он пришел в себя, понял, что произошло, и сразу же извинился.

- Но что же ты так долго делал здесь? - повторил Кабир. - Уже так поздно.

- Я прошу прощения, - сказал Камаль, - Дело в том, что, придя сюда, я стал смотреть на траву, вместо того чтобы резать ее. Не знаю, когда это случилось, но, созерцая траву, я тоже стал ею. Скоро наступил вечер, но я стоял как трава, совсем забыв о том, что я Камаль, который пришел резать эту траву. Я стал самой травой. Пребывая травой, я испытал большую радость, которая не случалась у меня, когда я был Камалем. Хорошо, что ты пришел, потому что я не знал, что произошло. Ветер не двигал траву, но он двигал меня. И исчезли тот, кто режет, и то, что необходимо было срезать.

Вы когда-нибудь видели жену или сына, с которыми прожили много лет? Вы когда-нибудь видели их? В вашем уме вспыхивают воспоминания о действиях, совершенных женой вчера, и между вами и ею встает мысль. Вы вспоминаете, как она ругалась, когда вы собирались утром на работу, и снова между вами и ею встает мысль. К вам возвращаются слова, которые она произнесла за обеденным столом, и снова между вами и ею встает мысль. Вы всегда думали, но никогда не видели. И поэтому между мужем и женой нет никакой связи, и ее нет между отцом и сыном, между матерью и сыном. Связь устанавливается, когда мысли уже нет, и когда начался даршан, видение. Именно тогда по-настоящему возникает связь, потому что просто некому разрушить ее.

Помните о том, что связь не подразумевает, что два явления связываются каким-то третьим фактором. Связь не работает до тех пор, пока присутствует что-то, соединяющее два явления. То, что соединяет, тоже разрушает связь. Когда ничто не будет соединять их, когда останутся только два явления, когда между ними ничего не останется, в тот день, по сути, останется только одно явление, и двух явлений уже не будет.

Связь не означает, что мы соединились с кем-то. Связь означает, что теперь вами и другим человеком ничего не существует, даже то, что соединяет вас. Два потока исчезают и сливаются друг в друге. Это и есть любовь. Видение приводит вас к любви. Видение - это источник любви. Тот, кто не любил, никогда ничего не узнал. И не важно, что именно человек намеревался узнать, все равно он узнал это только через любовь.

Итак, когда я говорю, что вам необходимо познать смерть, я имею в виду, что нам придется полюбить смерть. Нам нужно будет увидеть смерть. Но как может любить смерть, как может получить ее даршан, как может когда-либо увидеть смерть тот, кто боится смерти, кто бежит от нее? Он поворачивается к смерти спиной всякий раз, когда она появляется перед ним. Он зажмуривается и никогда не позволяет смерти показываться ему непосредственно. Этот человек боится, он испуган. Поэтому он вообще не способен увидеть смерть, и он не в силах полюбить ее. А как может полюбить жизнь тот, кто до сих пор не может полюбить смерть? Смерть - это поверхностное событие, а жизнь - это гораздо более глубокое явление. Как может достичь глубинных вод колодца тот, кто свернул с самого первого шага?

Поэтому я говорю, что вам нужно жить смертью, что вам нужно познать ее, что вам нужно увидеть ее. Вам нужно будет влюбиться в смерть. Вам нужно будет заглянуть ей в глаза. И человек чувствует изумление, как только начинает смотреть смерти в глаза, начинает созерцать ее, начинает проникать в нее. Удивляясь, он говорит себе: «В смерти скрыта огромная тайна! То, что я знал как смерть, и от чего я бегал, - на самом деле заключает в себе источник высшей жизни». Поэтому я говорю вам: входите в смерть по своему желанию, чтобы вы могли достигнуть жизни.

У Иисуса есть одно чудесное выражение. Он сказал: «Тот, кто спасется, погибнет, а того, кто сотрет себя, никто не сможет уничтожить. Тот, кто потеряется, найдется, а тот, кто сохранится, потеряется». Если семя захочет спастись, тогда оно сгниет. Что же ему остается? А если семя уничтожит себя в земле, исчезнет, тогда оно станет древом. Смерть семени становится жизнью дерева. Если бы семя защищалось, приговаривая: «Я испугано. Я могу умереть. Я не хочу исчезать. С какой стати мне исчезать?», тогда оно непременно сгнило бы. В этом случае оно даже не останется семенем, не говоря уже о его росте в дерево. Мы сжимаемся от страха смерти.

Я хочу сказать вам еще одну вещь, которая, возможно, не приходила пока вам в голову. Эго есть только у того, кто боится смерти, потому что эго означает твердую личность, крепкий узел. Тот, кто боится смерти, сжимается. А тот, кто сжимается, превращается в узел. В человеке возникает сложность.

Ощущение «я» - это ощущение человеком того, что он страшится смерти. У того, кто проникает в смерть, кто не боится смерти, кто не убегает от нее, кто начинает жить ею, «я» исчезает, эго пропадает. А когда исчезает эго, остается только жизнь. Мы можем обозначить это так: умирает только эго, но не душа. Но так как мы продолжаем пребывать эго, возникает большая трудность. На самом деле, умереть может только эго, и только у эго есть смерть, потому что оно ложно. Оно неминуемо умрет. Но мы все равно держимся за эго.

Например, в океане возникает волна. Если волна хочет остаться волной, она все равно не в силах сделать это, она обречена на смерть. Как же волна может выжить как волна? Она умрет. Если, конечно же, не превратится в лед. Если вода сократится и затвердеет, тогда она сможет выжить. Но все равно, выжив, волна перестает быть собой, и остается лед, а ведь лед - это закрытая, оторванная от океана волна. Помните о том, что вода как волна не оторвана от океана, а едино с ним. А вода как лед - это уже не часть океана: она отделена от него, она затвердела. Волна сжалась в лед, она заморожена.

Когда волна была самой собой, она существовала в единстве с океаном. Однако, если она станет глыбой льда, тогда она, конечно же, выживет, но тогда она будет отрезана от океана. И сколько времени она проживет в таком состоянии?

Все замороженное, без сомнения, когда-нибудь растает. Слабая волна растает несколько раньше, а сильная волна продержится еще какое-то время, ну так и что же? Солнечным лучам понадобится больше времени для того, чтобы растопить большую волну, а маленькую волну они растопят быстрее. Вопрос только во времени, но вода все равно растает. Волна, тая, станет рваться и метаться, потому что она исчезнет, как только растает. Но если волна, впадая в океан, прекратила бы свое бытие как отдельной сущности, если бы она узнала, что она и есть океан, тогда и не возникло бы вопроса об исчезновении волны. Тогда волна стала бы существовать независимо оттого, исчезает она или остается, потому что она знает о том, что она не волна, а океан. Исчезая как волна, она все равно остается, в состоянии покоя. Когда волна возникает, она находится в активном состоянии. А состояние покоя доставляет ей не меньше удовольствия, чем состояние активности. На самом деле, такое состояние приносит еще больше радости.

Есть состояние активности, и есть состояние покоя. То, что мы называем самсарой, миром, - это состояние активности, а то, что мы называем мокшей, освобождением, - это состояние покоя. Жизнь похожа на беспокойную волну, которая бьется и борется с ветром, а потом опадает назад в океан и исчезает. Но волна все еще существует. Она нисколько не меняется в своей сути по сравнению с той, которая бушевала в океане, просто она находится в состоянии покоя. Однако, если бы волна захотела заявить себя волной, тогда она наполнилась бы эго и пожелала бы оторваться от океана.

Как вы можете пребывать со всем остальным в мире, когда приобретаете мысль о том, что вы есть? Если вы выбираете пребывание со всем сущим, тогда «я» теряется. Поэтому «я» настаивает на том, что оно отделиться от всего. Интересное дело: отделяясь от целого, вы становитесь несчастными. А потом «я» снова велит: «Общайся со всем сущим». Так «я» мучает вас. Сначала «я» говорит: «Отделись от всего, изолируй себя, ты отличаешься от целого. Как же ты можешь быть связан с ним?». Таким образом, «я» отрывается от целого, но потом оно попадает в беду, потому что, как только «я» отделяется от всего сущего, оно тотчас же становится несчастным, и приближается его конец. Как только волна поверит в то, что она отделена от океана, она сразу же начинает умирать, ее смерть приближается. И теперь «я» станет бороться для того, чтобы защитить себя от смерти.

Пока волна была единой с океаном, смерти вовсе не существовало, потому что океан никогда не умирает.

Запомните, океан может обойтись без волны, а волна не может существовать без океана. Вы не можете представить себе волну без океана, он будет присутствовать в каждой волне. Однако океан может существовать без волны. Когда волны - это неотъемлемая часть океана, они пребывают в покое и расслабленности. Но когда волна стремится спастись от океана, возникают трудности, ведь она отсекает себя от океана, и начинается ее смерть.

По этой причине человек при смерти хочет любить. Причина стремления к любви все нас, которые когда-нибудь умрут, в том, что любовь - это очевидный способ соединения. Поэтому никто не хочет жить без любви и быть несчастным. Все люди ищут любовь, только один человек хочет получить вашу любовь, а другой человек хочет отдать вам любовь. И тот, кто не находит любовь, оказывается в затруднительном положении. Но задумывались ли мы когда-нибудь о том, что такое способ любви?

Любовь означает попытку снова воссоздать, собирая различные части вместе, отношения, которые мы разорвали с целым. Итак, один вид любви - это тот, в которой мы пытаемся заново построить наши потерянные отношения со всем сущим, добавляя к себе части. Именно это мы называем любовью. И есть другой вид любви, в котором мы прекратили все свои попытки оторваться от целого. Это мы называем молитвой. Следовательно, молитва - это абсолютная любовь. И у этого явления совсем другое значение. Это не значит, что пытаемся собрать воедино все части, а это значит, что мы перестали отрываться от целого. Волна заявила: «Я океан», и теперь она не пытается установить связь с каждой другой волной.

Помните о том, что сама волна умирает, и окружающие ее волны тоже умирают. Если эта волна попытается общаться с другими волнами, у нее появятся трудности. Поэтому наша так называемая любовь очень болезненна, потому что волна пытается общаться с другой волной. Умирают и эта волна, и другая волна, и все равно они устанавливают между собой общение, надеясь, что, соединившись друг с другом, они, может быть, спасутся. Поэтому мы превращаем любовь в безопасность. И человек боится жить в одиночестве. Он хочет жену, мужа, сына, мать, брата, друга, общество, организацию, нацию. Все это вызовы эго, это попытки оторвавшегося от жизни человека снова соединиться с целым.

Но все эти попытки соединиться представляют собой приглашения к смерти, потому что тот, с которым вы формируете союз, точно также окружен смерть, точно также окружен эго... Смешно то, что другой человек хочет стать бессмертным, соединясь с вами, а вы хотите стать бессмертным, соединясь с ним. А дело-то в том, что умрете оба вы. Как же вы можете стать бессмертным? Такой союз удвоит смерть, и такое положение дел, без сомнения, не даст вам эликсир бессмертия.

Два любовника так сильно жаждут любви для того, чтобы стать бессмертными. Они день и ночь поют песни. Уже целую вечность слагают стихи о любви, которая становится бессмертной. Как могут два человека, которые когда-нибудь умрут, вместе желать бессмертия? Союз двоих подобных людей создает только дважды реальную смерть и ничего больше. Чем же еще может это быть? Оба человека тают, тонут, исчезают, поэтому они испуганы и встревожены.

Волна создала собственную организацию. Она говорит: «Мне нужно выжить». Она создала нации, она создала индуистские и мусульманские секты, потому что волны создают собственные организации. Суть в том, что все эти организации исчезнут, поскольку только океан, пребывающий под волнами, и есть единственная организация. А организация океана - это совсем другое дело. Если волна принадлежит ей, это не значит, что волна сама соединяется с океаном. Скорее, это значит, что волна знает о том, что она вовсе не отличается от океана. И я говорю, что религиозный человек не принадлежит ни одной организации, то есть он не держится ни за семью, ни за друга, ни за отца, ни за брата.

Иисус произнес несколько очень сильных слов. На самом деле, только те, кто достиг любви, могут произносить такие сильные слова, ведь люди, слабые в любви, не могут произносить их. Однажды Иисус стоял на рынке, окруженный толпой. Его мать Мария пришла проведать его. Люди начали расступаться перед ней. Кто-то в толпе крикнул: «Пропустит эту женщину, это мать Иисуса. Позвольте ей пройти!» Иисус, услышав эти слова, громко сказал: «Если вы расступаетесь перед матерью Иисуса, то не делайте это, потому что у Иисуса нет матери». Мария, остолбенев, остановилась.

Обращаясь к толпе, Иисус объявил: «До тех пор пока у вас будут мать, отец, брат, вы не сможете приблизиться ко мне». Это очень резкие слова. Мы не можем представить себе, чтобы такой человек как Иисус, полный любви, смог выговорить такие слова: «У меня нет матери. Кто моя мать?» Мария, остолбенев, остановилась. Иисус продолжил: «Вы называете эту женщину моей матерью? У меня нет матери. И запомните, что, если у вас все еще есть мать, тогда вы не сможете близко подойти ко мне».

В чем же дело? Вопрос в том, что, если волна пытается объединиться с другой волной, то она не сможет приблизиться к океану. На самом деле, волны объединяются друг с другом и создают организацию главным образом для того, чтобы спастись от океана. Волна чувствует все больше страха перед перспективой своего исчезновения, реального исчезновения. Но правда в том, что она уже исчезает.

И все же, когда несколько волн собираются вместе, они чувствуют больше уверенности, ведь создается какая-то организация. Поэтому человек хочет жить в толпе, и ему страшно, когда он остается в одиночестве. В одиночестве волна остается полностью с самой собой, и она соскальзывает, падает, исчезает, пропадает, чувствует свою отчужденность и от океана, и от других волн. Поэтому волна создает организацию, она выковывает себе цепь.

Отец говорит: «Я исчезну, но не беда, ведь я оставлю после себя сына». Волна говорит: «Я исчезну, но оставлю после себя маленькую волну, и она будет жить после меня, цепочка продлится, и мое имя останется в летописи». Поэтому отец чувствует, что он несчастлив, если у него нет сына, поскольку это означает, что он не может устроить себе бессмертие. Конечно, он исчезнет, но он хочет создать другую волну, которая продлит цепочку, которая, по крайней мере, будет отождествляться с волной, из которой она возникла. И тогда не страшно, что предыдущая волна исчезнет, так как она оставляет за собой другую волну.

Возможно, вы замечали, что люди, которые вовлечены в созидательную деятельность, то есть художники, музыканты, поэты, писатели, не слишком озабочены тем, чтобы обзавестись сыновьями, просто потому что они нашли им замену. После них останутся их картины, их стихи, их статуи, поэтому они и не думают заводить сынов. И нет другой причины, кроме той, что они нашли себе другого сына. Они создали волну, которая продлится еще долго после того, как они исчезнут. На самом деле, они нашли сына, который проживет еще дольше ваших сынов, потому что даже когда ваш сын исчезнет, книга писателя не прекратит своего существования.

Писатель не особенно озабочен тем, чтобы обзавестись сыном, чтобы пустить росток в будущее. Однако это не значит, что ему это не нужно. Просто он нашел волну-долгожительницу, и ему уже нет дела до мелких волн. Поэтому он не заинтересован в создании семьи, ведь он образовал семью другого рода. Он тоже стремится к той же степени бессмертия. Поэтому он скажет: «Деньги будут потрачены, богатство кончится, но моя работа, моя статуя будет продолжать свое существование», и именно этого он хочет.

Но статуи тоже теряются. Ни одна статуя не живет вечно, хотя, конечно, она живет несколько дольше нас. Кто знает, сколько статуй уж потеряны, и сколько их теряется каждый день. Все потеряется. На самом деле, в мире волн не важно, до какой степени может продлиться волна, ведь в конечном итоге она обречена потеряться. Быть волной значит созерцать собственное угасание, и здесь не имеет никакого значения, сколько она продлится.

Итак, если вы будете смотреть на себя как на волну, то вы захотите избежать смерти, и поэтому вы будете и дальше бояться и страшится. Говорю вам: посмотрите на смерть, и вы не должны ни избегать ее, ни бояться ее, ни пускаться от нее наутек. Посмотрите на смерть. Созерцая смерть, вы поймете, что казавшееся вам смертью превращается в то же, что и составляет жизнь, стоит вам только чуть-чуть углубиться в смерть.

И тогда волна становится океаном, и исчезает ее страх угаснуть. И она уже не хочет стать замерзшим льдом. И в оставшееся время она танцует в небе, радуется под лучами солнца, она счастлива. Упав назад в океан, волна точно также остается счастливой в состоянии покоя. Таким образом, она счастлива в жизни, и она счастлива в смерти, потому что она знает о том, что сущее никогда ни рождается, ни умирает. Сущее просто существует, и меняются только его формы.

Все мы волны, возникающие над океаном сознания. Некоторые из нас превратились в лед, большинство из нас. Эго подобно льду, оно такое же твердое, как камень. Удивительно, сто текучая вода может стать твердой, как лед или камень. Если в нас возникает желание замерзнуть, тогда сознание, в другом случае такое простое и текучее, превращается в эго. Все мы наполняемся желанием замерзнуть, поэтому мы применяем множество способов, чтобы понять, как нам замерзнуть и отвердеть.

Есть законы, по которым вода превращается в лед, и есть также законы, которые приводят к формированию эго. Воду нужно охлаждать для того, чтобы она превратилась в лед, она должна потерять свое тепло, она должна стать холодной. Чем холоднее вода, тем она тверже. Человек, желающий создать эго, тоже должен стать холодным, он должен потерять свое тепло. Поэтому мы произносим фразу: «теплый прием». Радушный прием всегда теплый, а холодный прием бессмысленный.

Любовь означает тепло, а холодная любовь бессмысленна. Любовь не бывает холодной. Она содержит в себе тепло. На самом деле, жизнь состоит из тепла, а смерть холодна, ее температура ниже нуля. Поэтому солнце -это символ жизни, солнце - это символ тепла. Когда солнце встает по утрам, смерть отступает, и все становится теплым и горячим. Цветы распускаются, и начинают петь птицы.

Тепло - это символ жизни. Холод - это символ смерти. Поэтому человек, который хочет создать эго, должен стать холодным, а для того чтобы стать холодным, он должен потерять все, что дает тепло. Он должен потерять все, что реет его существо. Например, любовь дает тепло, а ненависть дает холод. Поэтому ради эго человек должен отказаться от любви и прицепиться к ненависти. Милосердие и сострадание приносят тепло, а жестокость и бесправие приносят холод.

Так же как есть законы замерзания воды, есть и законы замерзания человеческого сознания. Здесь работает все тот же закон: вы все время замерзаете. Иногда мы говорим, что такой-то человек очень холодный, потому что он не излучает тепло, он становится твердым, как камень. И помните о том, что, чем теплее человек, тем он проще. И тогда его в его жизни есть текучесть, которая делает возможным его течение в других людей и течение других людей в него. Холодный человек становится твердым, он не в силах течь, он закрыт со всех сторон. В него никто не может войти, и он не может войти в кого-либо. Эго подобно замерзшему льду, а любовь подобна воде, она текуча. Тот, кто боится смерти, будет бежать от нее. Он будет все время замерзать, потому что его заставит сжаться страх смерти и исчезновения, и его эго останется, оно затвердеет и укрепится.

Как-то раз я несколько дней гостил в доме друга. Он был очень богатым, у него было много вещей. Но меня удивило, что он никогда не говорил с людьми по-доброму, а в остальном он был добрым человеком. Я с удивлением видел, что внутри он был очень мягким, но внешне он производил впечатление твердого человека. Перед ним дрожал слуга, перед ним дрожал сын, жена боялась попасться ему на глаза. Люди хорошо думали, прежде чем позвать его. Даже подойдя к его двери, он не решались позвонить в колокольчик, взвешивая, нужно ли им вообще входить или нет.

Погостив у этого человека, я близко узнал его. И я спросил его, зачем он так себя ведет.

- По сути, вы очень простой человек, - сказал я.

- Я сильно боюсь, - ответил он. - Устанавливать отношения опасно, поскольку, стоит только подружиться с кем-нибудь, и он рано или поздно начнет просить денег. Если я буду учтивым с женой, мои расходы резко возрастут. Если не держать сына на расстоянии, то его карманы все время будут наполняться деньгами. Если я стану вести себя со слугой вежливо, то он тоже попытается вести себя как хозяин».

Итак, твердая стена холода должна была возвышаться вокруг него, чтобы пугать жену и сына. Сколько отцов ведут себя так? Правда в том, что редко где отыщется дом, в котором отец и сын встречаются, радуясь друг другу. Сын идет к отцу, когда ему нужны деньги, а отец идет к сыну, когда хочет прочесть ему проповедь. В других случаях эти два человека не встречаются, их соприкосновение никогда не происходит. Между отцом и сыном нет точки соприкосновения. Отец боится сына и окружает себя твердой стеной. Сын тоже боится отца и проскальзывает украдкой мимо него. Между двумя людьми нет гармонии. Чем сильнее боится человек, тем больше его занимает собственная безопасность, и тем тверже он становится. В текучести есть большая опасность, это состояние опасно.

По этой причине мы боимся влюбиться. Мы влюбляемся в человека только после того, как тщательно проверяем его и становимся полностью уверенными. Это значит, что сначала мы убеждаемся в том, что от этого человека не исходит опасность, а уже потом мы влюбляемся в него. Именно поэтому мы изобрели брак. Сначала мы женимся, сначала мы предпринимаем все необходимые меры, а потом мы влюбляемся, потому что любовь опасна. Любовь текуча, и человек может отыскать путь в другого человека. Опасно влюбляться в незнакомого человека, ведь в какую-нибудь ночь он может улизнуть от вас со всеми вашими драгоценностями! Итак, прежде всего, мы полностью убеждаемся в том, кто этот человек, чем он занимается, какого рода и племени его родители, какой у него характер, какие у него качества. Мы принимаем все меры, мы предпринимаем всю общественную предосторожность. И только в этом случае мы вступаем в брак с этим человеком.

Мы испуганные люди. Прежде всего, мы хотим обезопасить себя от всего. Чем активнее мы создаем вокруг себя безопасность, тем тверже и холоднее вокруг нас стена льда, которая сжимает наше существо. Мы отделились от Бога по одной единственной причине: мы уже не текучи, мы отвердели. Это единственная причина нашего отделения, ведь мы не течем, мы стали подобными глыбам, мы не похожи на воду, мы похожи на замерзший лед. Когда мы станем текучими, мы уже не будем отделены от Бога, но мы станем текучими только тогда, когда согласимся увидеть смерть и жить в ней, когда мы примем факт существования смерти.

С какой стати будет в нас страх, если мы увидим смерть и осознаем ее существование? Все заканчивается в тот миг, когда смерть действительно рядом с нами, когда волна узнает наверняка, что она непременно исчезнет, когда волна узнает о том, уже само рождение содержит в себе смерть, когда волна узнает о том, что отделение сущности началось в момент ее создания. Зачем же теперь превращаться в лед? Тогда волна примет факт своего существования в качестве волны, и она примет факт своего существования в качестве океана. Вот и все! И дело с концом! Тогда все принимается. И в этом приятии волна становится океаном. Тогда исчезают все тревоги по поводу предстоящего исчезновения, потому что волна знает, что она уже существовала до своего рождения, и она продолжит свое бытие после того, как исчезнет, но уже не в качестве «я», в качестве безграничного океана.

Когда Лао-Цзы был при смерти, ученики попросили его открыть им несколько секретов жизни. И Лао-Цзы ответил:

- Вот первый секрет: во всю жизнь никто никогда не победил меня.

Услышав такой ответ, ученики разволновались. Они воскликнули:

- Вы никогда не говорили нам об этом раньше! Мы тоже хотим быть победоносными. Пожалуйста, покажите нам способ.

- Вы ошибаетесь, - сказал Лао-Цзы. - Вы услышали что-то другое. Я сказал, что никто никогда не мог победить меня, а вы говорите о своем желании быть победоносными. Это две абсолютно разные вещи, хотя и кажется, что у них один и тот же смысл. В словаре, в мире языка, у этого явления один смысл, то есть человек, у которого не было поражений, победоносен. Я же просто сказал, что никто никогда не мог победить меня, тогда как вы толкуете о том, как стать победоносными. Прочь отсюда! Вы никогда не поймете, о чем я говорю вам.

И ученики взмолились:

- Пусть так, но, пожалуйста, объясните нам. Покажите нам свою технику. Как вам удавалась избежать поражений?

И Лао-Цзы объяснил:

- Никто никогда не мог победить меня потому, что я всегда оставался побежденным. Побежденного человека невозможно победить. Меня никогда не побеждали потому, что я никогда не желал победы. На самом деле, никто не мог вызвать меня на борьбу. Если кто-то приходил ко мне, чтобы бросить мне вызов, он обнаруживал, что я уже побежден, поэтому ему было уже не интересно побеждать меня. Радость победы возникает от победы над тем, кто желает быть победоносным. Какую же радость можно извлечь из победы над тем, кто не даже хочет побеждать?

На самом деле, мы получаем удовольствие от разрушения чьего-то эго, потому что из-за этого укрепляем собственное эго. Но если человек уже стер самого себя, то какая радость уничтожать такого человека? Наше эго не ощутит никакого сопротивления. Чем чаще нам удается разрушать эго других людей, тем крепче становятся наши эго. Разрушенные эго других людей становятся силой наших эго. Но эго Лао-Цзы уже разрушено.

Например, вы собираетесь победить какого-то человека, но, прежде чем вы успеваете отвесить ему последний удар, он сам ложится на землю. И прежде чем вы успеваете усесться на нем, он сам приглашает вас сделать это и позволяет вам сидеться на себе. В каком же положении вы тогда окажетесь? Вы захотите убежать от него! Что же еще вам делать? Люди, которые будут наблюдать за этим, засмеются и скажут: «Сиди на нем и дальше, усядься удобнее. Почему ты убегаешь от него?» Кто же будет смотреться глупо? Тот, кто сидит на сопернике, или тот, кто смеется, и чей смех звучит на протяжении всей вашей жизни?

Итак, когда кто-то приходил к Лао-Цзы, что бросит ему вызов, он тотчас же ложился на землю и говорил: «Садись на меня. Ты же пришел за этим, не так ли? Садись же. Не суетись понапрасну и не волнуйся. Тебе не нужно напрягаться. Просто садись на меня».

Лао-Цзы продолжил свою речь ученикам:

- Но вы просите о другой вещи. Вы хотите, чтобы я поведал вам технику победы. Если вы будете думать о победе, вы проиграете. Тот, кто лелеет мысль о победе, всегда проигрывает. На самом деле, поражение начинается от самой мысли о победе.

А потом Лао-Цзы добавил:

- И никто никогда не мог оскорбить меня.

- Пожалуйста, расскажите нам и этот секрет, потому что мы не хотим, чтобы нас оскорбляли, - попросили ученики.

- Вы снова ошибаетесь, - ответил Лао-Цзы. - Никто не мог оскорбить меня потому, что я никогда не желал почестей. Вас всегда будут оскорблять, потому что вы полны желанием признания. Меня никогда не сталкивали ни с какого положения, потому что я всегда сидел около выхода, где люди оставляют обувь. Меня никогда не просили подвинуться, потому что я всегда стоял в конце, где никто не мог отпихнуть меня назад. Я был очень счастлив находиться в конце, ведь это уберегло меня от всяких неприятностей. Никто никогда не отталкивал и не оттеснял меня в сторону. Никто не велел мне убираться восвояси, потому что я находился на последнем месте. За мной просто больше не было места. И никто никогда не хотел находиться на моем месте. Я был хозяином своего места, и я всегда был господином своего места. Никто никогда не выталкивал меня оттуда, где я находился.

Иисус тоже говорит: «Блаженны те, кто готов стоять в последнем ряду». Что это означает?

Например, Иисус говорит: «Если кто-то ударил вас по правой щеке, подставьте ему левую щеку». Это значит, что вам не нужно затруднять его даже поворачивать под удар вашу вторую щеку, вы сами подставляете ему щеку. Иисус говорит: «Когда кто-то хочет победить вас, принимайте свое поражение с готовностью. Если он заставляет вас потерпеть поражение один раз, проиграйте ему два раза». Иисус говорит: «Если человек забирает у вас пальто, отдайте ему и рубашку». Почему? Потому что человек, отбирающий у вас рубашку, может почувствовать стыд. Иисус говорит: «Если кто-то просит вас понести его ношу милю, в конце пути спросите его, не хотел бы он, чтобы вы понесли ее и дальше».

Что это означает? Это значит, что, принимая действительность жизни полностью, то есть ее опасность, неудачи, поражения и, в конце концов, смерть, мы завоевываем все эти явления. Иначе эта действительность приведет нас как раз к смерти. В конечном итоге смерть - это наше полное поражение. Даже в самых больших поражениях вы все равно выживаете. Несмотря на поражение, вы все равно продолжаете существовать. Но в смерти даже вы уничтожаетесь.

Смерть - это самое большое поражение из всех, поэтому мы хотим убить своего врага, и на то нет иной причины. Смерть - это высшее поражение, ведь после нее у врага уже нет возможности когда-либо победить. Жажда убить врага исходит из нашего желания нанести ему высшее поражение. После смерти он уже не сможет быть победителем, потому что тогда он вовсе не будет существовать.

Смерть - это окончательное поражение, и все мы хотим избежать ее. И помните также о том, что тот, кто пытается избежать своей смерти, будет все время убивать других людей. Чем больше людей ему удастся убить, тем более живым он почувствует себя. Итак, причина всего насилия в мире абсолютно отличается от той, которой придерживаются люди. Причина насилия не в том, что они пью неочищенную воду или едят после захода солнца, нет, ничего подобного.

Основная причина насилия в том, что человек убивает других людей, чтобы забыть о собственной смерти. Убивая других людей, он верит в то, что его никто не может убить, потому что теперь у него самого есть власть убивать. Гитлер, Чингисхан и прочий народ в таком духе убили миллионы людей, чтобы убедиться в том, что их никто не в силах убить, так как они сами убили миллионы людей. Убивая других людей, мы пытаемся освободиться от своей смерти, мы хотим укрепить свою независимость. Мы полагаем, что нас никто не может убить, если мы сами способны убивать людей.

В глубине сознания это все тоже бегство от смерти. Жестокий человек в душе бежит от смерти. А тот, кто хочет спастись от смерти, никогда не бывает ненасильственным. Ненасильственным человеком может быть лишь тот, кто объявляет: «Я принимаю смерть, потому что смерть - это одна из сторон жизни, это реальность». Никогда нельзя отрицать смерть. Куда вы убежите от нее? Куда вы пойдете?

Солнце начинает закатываться, как только оно взошло. Закат - это такая же реальность, как и восход, и здесь различие только в направлении движения солнца. Во время заката солнце достигает той же точки на небосводе, в котором она была во время восхода, только восходило оно на востоке, а закатилось на западе. Рождение происходит на одной стороне, а смерть -на другой. То, что поднимается на одной стороне, опускается на другой стороне. Восход и закат происходят одновременно. На самом деле, закат скрыт в восходе. Смерть скрыта в рождении. Тот, кто знает, как обстоит дело, никогда не сможет отрицать смерть. Тогда он принимает все. Тогда он живет этой истиной. Она известна ему, он видит и принимает ее.

Вместе с ее приятием происходит преображение. Когда я говорю: «победа над смертью», я имею в виду, что, стоит человеку принять смерть, как он начинает смеяться, потому что он узнает о том, что смерти нет. Просто формируется и разрушается внешняя скорлупа. Океан всегда был здесь, просто волна принимала какую-то форму, а потом разваливалась. Красота всегда была здесь, просто цветы распускались и опадали. Свет всегда сиял, просто солнце вставало и заходило. И то, что сияло в восходе и закате, присутствовало вечно: и перед восходом, и после заката. Но мы поймем это, только когда увидим смерть, когда у нас будет видение смерти, когда мы встретим смерть лицом к лицу, но никак не раньше.

Итак, мой друг спрашивает: «Почему мы должны думать о смерти? Почему бы нам ни забыть о ней? Почему бы нам просто ни жить?» Я хочу сказать ему, что, человек, забыв о смерти, никогда не жил, он просто не может так жить. И тот, кто игнорирует смерть, игнорирует и жизнь.

Это как если бы в моей руке лежала монета, и я сказал: «Зачем интересоваться обратной стороной монеты? Почему бы ни забыть о ней? Если я откажусь от обратной стороны монеты, тогда я потеряю и имеющуюся у меня сторону монеты, поскольку это две стороны одной и той же монеты. Невозможно сохранить одну сторону монеты, а другую сторону монеты выбросить на дорогу. Как это может случиться? Стоит мне сохранить одну сторону монеты, и тогда сама собой сохранится и вторая ее сторона. Если я выброшу одну сторону монеты, то потеряются обе ее стороны. Если же я сохраню одну сторону монеты, то спасутся обе ее стороны. На самом деле, это две стороны одного явления. Рождение и смерть - это две стороны одной жизни. В тот день, когда человек понимает это, пропадает не только жало смерти, но исчезает сама мысль о том, что вы не умрете. Тогда человек узнает о том, что там, где случается рождение, уже есть смерть. И рождение, и смерть содержат в себе блаженство.

Каждое утро мы встаем и отправляемся на работу. Кто-то копает могилы. Каждый человек выполняет свою работу, люди потеют весь день. Существует радость утреннего вставания, но разве нет точно такой же радости засыпания вечером? Если бы какие-то безумцы начали убеждать людей не спать по ночам, тогда прекратилось бы и утреннее вставание, поскольку не спавший человек не сможет проснуться утром. Вся жизнь прекратится. Человек станет бояться ложиться спать, уговаривая себя: «Так радостно просыпаться утром, поэтому лучше не засыпать, иначе я испорчу все очарование пробуждения». Но мы знаем, что это смешно, ведь засыпание - это другая сторона пробуждения.

Тот, кто спит правильно, и проснется правильно. Тот, кто просыпается правильно, и заснет правильно. Тот, кто живет так, как следует, и умрет так, как следует. Тот, кто умрет, как следует, сделает правильные шаги в следующей жизни. Тот, кто умрет неправильно, и жить не будет правильно. Тот, кто не живет правильно, не умрет правильно. Его жизнь будет путаницей. Все станет уродливым и искаженным. Страх смерти ответственен за создание уродства и искажения.

Если страх уснуть охватил бы всех людей, это затруднило бы их жизнь. Одну престарелую женщину привел ко мне ее сын. Он сказал, что его мать боится уснуть.

- Как же это получилось? - спросил я его.

- В последнее время она очень болеет, - объяснил он. - Она чувствует, что может умереть во сне, поэтому она боится уснуть. Она боится, что уже не проснется, стоит ей уснуть, поэтому всю ночь она пытается не спать. Мы сильно за нее тревожимся. Она не выздоравливает, потому что не спить всю ночь, боясь, что уже не проснется живой. Пожалуйста, сделайте что-нибудь и спасите мою мать от ее страха. Иначе у меня будут большие трудности.

Сон очень похож на каждодневное умирание. Весь день вы живы, а всю ночь вы мертвы. Это все равно как частичное умирание, каждый день вы чуть-чуть умираете. Ночью мы погружаемся в самих себя, а утром выходим из себя бодрыми. К возрасту семидесяти или восьмидесяти лет наше тело уже изношено. Тогда нас настигает смерть. Благодаря смерти, наше тело полностью меняется. Но мы сильно боимся смерти, хотя она - это ничто иное, как глубокий сон.

Вы знаете о том, что тело всю ночь изменяется и каждое утро появляется уже другим? Его изменение настолько мало, что вы ничего не замечаете. Это не полное изменение, а частичное преображение. Когда вечером вы ложитесь спать, и вы устали и обессилели, ваше тело пребывает в одном состоянии, а когда вы пробуждаетесь утром, оно - в другом состоянии. Утром тело чувствует себя бодрым и помолодевшим, оно наполнено энергией, оно готово деятельно встретить новый день. Теперь вы можете снова петь песни и делать то, что вы не могли делать прошлым вечером. Тогда вы были уставшими, разбитыми, вы были без сил. Однако вы никогда не думали о том, почему вы так сильно боитесь смерти.

Когда вы просыпаетесь утром, вы чувствуете счастье, потому что только часть вашего тела меняется во сне, но смерть, с другой стороны, приносит полное изменение. Все тело становится бесполезным, и возникает потребность в новом теле. Но мы боимся смерти, поэтому вся наша жизнь искалечена. Каждый ее миг наполнен страхом смерти. Из страха мы создали такую жизнь, общество, семью - люди живут на минимуме своих возможностей, но максимально боятся смерти. А тот, кто боится смерти, никогда не сможет жить, поскольку невозможно жить, боясь смерти. Готов жить только тот, кто готов встретить смерть с абсолютной спонтанностью. Жизнь и смерть - это две стороны одного явления. Поэтому я призываю вас обращать внимания на смерть. Я не советую вам размышлять о смерти, потому что такие размышления уведут вас не туда. Что же вы сделаете, если станете думать о смерти?

Больной и несчастный человек найдет утешение в размышлениях о том, что все заканчивается смертью. Такие мысли утешают его не потому, что они верны. Запомните, что вам нельзя верить в то, что кажущееся вам приятным непременно правильно, потому что приятное ощущение не зависит от правильности переживаемого, а зависит оттого, что вы считаете удобным. Тот, кто несчастен, болен, тревожен, кто испытывает боль, чувствует, что он должен встретиться с полной смертью, что позади ничего не должно остаться, поскольку, если выживет хотя бы одна его часть, то это будет означать, что выжил и он сам, то есть несчастный и больной человек.

Мой друг задал такой вопрос:

Некоторые люди кончают с жизнью самоубийством. Что вы скажете об этом? Неужели эти люди не боятся смерти?

Они тоже боятся смерти. Но жизни они боятся еще больше, чем смерти. Им кажется, что в жизни больше боли, чем в смерти, поэтому они и хотят завершить жизнь. Если люди прерывают свои жизни, это не значит, что они обретают какую-то радость в смерти, но они предпочитают смерть, потому что жизнь, с их точки зрения, хуже смерти. Тот, кто несчастен, кто испытывает боль, с готовностью поверит в то, что смерть заберет у него все, включая и душу, что смерть ничего не оставляет за собой. Очевидно, человек не хочет спасти ни одну свою часть, потому что, поступив так, он спасет ничто иное, как свое несчастье и боль.

Тот, кто боится смерти и хочет спасти себя, с готовностью принимает веру в бессмертие души. Все это удобство. Такое поведение не демонстрирует понимание, а просто показывает нашу заинтересованность в удобстве. Принимая какую-то ситуацию, мы ощущаем удобство, вот и все. Поэтому мы часто меняем свою веру. Тот, кто в молодости был атеистом, в старости становится теистом. На самом деле, правда в том, что верования меняются, когда у вас болит голова.

Когда у нас не болит голова, мы придерживаемся одних верований, но стоит нашей голове заболеть, как все эти верования заменяются на другие. Трудно сказать, какое влияние оказываю на систему наших верований священные книги, а какое влияние - ваша печень! Нельзя быть уверенным в том, что больше влияет на вас: гуру или печень! Больше эффекта производит на вас то, что происходит внутри вас. Когда в желудке все вверх тормашками, человек чувствует, что становится атеистом, а когда с желудком все в порядке, человек чувствует, что верит в Бога! Как же человек вообще может верить в Бога, когда у него болит голова? Если Бог существует, а также существует головная боль, то как можно соединить два этих явления?

Мы можем провести эксперимент. Возьмем пятьдесят человек и заразим их хроническими болезнями, а еще полсотни народа пусть пребывают в добром здравии. Пусть первые пятьдесят человек живут в несчастье, а вторые пятьдесят человек живут счастливо. Вы обнаружите, что в первой группе вырос уровень атеизма, а во второй группе укрепился теизм. Это не значит, что счастье создается верой в Бога. Несчастный ум неизбежно становится атеистическим. Поэтому запомните, что, если вы наблюдаете, как атеизм распространяется по всему миру, вам нужно уяснить, что несчастье наверняка тоже увеличивается. Если вы видите, что число верящих в бога людей увеличивается, то вам следует знать, что все больше людей становятся счастливыми.

Я говорю вам, что через пятьдесят лет Россия, скорее всего, станет теистической страной, а Индия превратится даже еще в более атеистическую страну. Верования ничего не значат. В России люди читают Маркса, а в Индии люди читают Махавиру, но это ничего не меняет. Работы Махавиры и Маркса не могут создать ни малейшей разницы. Если в России люди станут более счастливыми, то через полвека в этой стране возродится теизм, и на русских церквах зазвучат колокола. Люди зажгут свечи и начнут читать молитвы. Только счастливый ум звонит в колокола в храмах, зажигает свечи и читает молитвы. Люди начнут благодарить Бога. Только счастливый ум хочет благодарить кого-нибудь, а кому же еще благодарить? Человек не может найти причины для присутствия в нем внутреннего счастья, поэтому он возносит хвалу неведомому. Должно быть, именно оно принесло ему счастье.

Несчастный ум хочет выразить свой гнев. И когда человек не находит никаких причин для своего несчастья, на кого же он станет сердиться? Очевидно, он наполняется горечью к неведомому. Он говорит: «Все пошло не так из-за неведомого, из-за Бога. Или он не существует, или он сошел с ума». Я говорю, что наш атеизм и наш теизм, как и все наши верования -это производные удобства, которое соответствует нашим условиям.

Тот, кто хочет избежать смерти, непременно ухватится за какое-нибудь верование. И тот, кто хочет умереть, тоже ухватится за какое-нибудь верование. Но ни один из них не горит желанием познать смерть. Между удобством и истиной огромное различие. Никогда не думайте слишком много об удобстве. Мысль всегда направлена к удобству. Видение всегда направлено к истине, а мысль всегда направлена к удобству.

Один человек коммунист. Он много шумит, мол, должна разразится революция, бедняк должен перестать бедствовать, нужно разделить имущество и так далее. Но дайте ему машину, большой дом, выдайте за него замуж красивую девушку, и через пару недель вы увидите совсем другого человека. Вы услышите, как он скажет: «Коммунизм и прочая муть - это чушь!» Что же случилось с этим человеком? Удобства, в которых он пребывал, придали форму его мыслям. Совсем недавно ему было удобно думать, что имущество необходимо разделить, а теперь ему уже неудобно полагать, что имущество необходимо разделить. Теперь разделение имущества предполагает, что ему нужно отдать машину и дом.

Мужчина, у которого нет красивой женщины, запросто может заявить, что женщин тоже необходимо сделать общими. С какой стати у кучки мужчин должна быть монополия на красивых женщин? Женщины должны принадлежать всем мужчинам. Есть люди, которые думают именно так. На земле есть люди, которые предлагают на осуждение формулу: «Сегодня имущество, а завтра женщины». И в этом нет ничего неправильного, потому вы все время обращаетесь с женщинами как со своим имуществом.

Если кто-то заявляет: «Плохо, что один человек обладает большим домом, а другой человек ютится в лачуге», тогда что плохого в том, чтобы спросить: «Почему один мужчина обладает красивой женщиной, а у другого мужчины такой женщины нет? Нужно поделить всех красивых женщин поровну». Это сигналы опасности. Рано или поздно, без сомнения, поднимут и такие вопросы. Вопрос о разделе женщин обязательно возникнет в тот день, когда разделят имущество. Но мужчина, у которого есть красивая жена, непременно станет протестовать. Он возразит: «Как такое возможно? Что за чушь вы несете? все это неправильно!»

Итак, удобство формирует наши мысли. Наше мышление происходит в соответствии с удобством. Все наши мысли поощряют удобство или убирают неудобство. Видение - это другое, оно не связано с удобством. Запомните, что видение - это тапасчарья, личное стремление познать истину. Слово «тапасчарья» означает того, кто не интересуется удобствами, вместо этого он должен познать все сущее, каким бы оно ни оказалось.

Итак, вам нужно увидеть реальность смерти, а не думать о ней. Вы станете размышлять, как вам удобно, ведь удобство определяет ваше мышление. Вопрос не в удобстве. Нам нужно узнать, что есть смерть, увидеть ее в ее истинном свете. Ваши удобства и неудобства ничего не меняют. Нужно познать то, что есть. Как только вы познаете это, так в вашей жизни случится преображение, потому что смерти нет. В тот миг, когда вы познаете смерть, вы понимаете, что смерти нет. Вы верите в существование смерти до тех пор, пока не познали ее. Переживание невежества и есть смерть, а переживание осознанности - это бессмертие.