Это обстоятельство осознается и многими зарубежными лингвистами. Так, в 1977 г. по материалам XI Международного лингвистического конгресса (1972) был выпущен сборник «Языкознание на распутье» (Lingvistics at the crossroads. Padova; Lake Bluff (III), 1977); см. также:
Botha R.P. On the analysis of linguistic argumentation. – In: Assessing linguistic arguments. N.Y., 1976 и др.
Термины «философские проблемы» и «методологические проблемы» нередко употребляются как синонимы или сближаются по их значениям и философами, и представителями конкретных наук, работающими в соответствующих областях. Отсутствие достаточно четкой дифференциации этих терминов едва ли можно считать нормальным. Поэтому автор настоящей работы и счел возможным предложить данное выше определение термина «методологические проблемы», рассматривая его как рабочее.
Панфилов В.З. О соотношении внутрилингвистических и экстралингвистических факторов в функционировании и развитии языка. – В кн.: Теоретические проблемы современного советского языкознания. М., 1964, с. 77.
Шаумян С.К. Структурная лингвистика как имманентная теория языка. М., 1958, с. 23. Ср. также следующее его утверждение:
«Метод структурной лингвистики может быть назван методом постулирования лингвистических конструктов»
(там же, с. 24; разрядка наша. – В.П.).
Там же, с. 16.
Шаумян С.К. О сущности структурной лингвистики. – ВЯ, 1956, № 5, с. 46.
Мельчук И.А. К проблеме выбора описания при неединственности морфологических решений. – В кн.: Фонетика. Фонология. Грамматика. К семидесятилетию А.А. Реформатского. М., 1971, с. 211.
Там же, с. 219.
Апресян Ю.Д. Эволюция понятия «лингвистическая семантика». В кн.: Материалы Всесоюзной конференции по общему языкознанию. Самарканд, 1966, с. 38 – 39.
См. также:
Мельчук И.А. Формализация языка лингвистики. – В кн: Материалы к конференции «Взаимодействие искусственных и естественных языков». М., 1972, с. 2.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 145.
См. об этом: Философские основы зарубежных направлений в языкознании. М., 1977.
См. анализ этих терминов в работах:
Vendler Z. Summary: Linguistics and the a priori. – In: Philosophy and linguistics. London, 1971;
Parret H. Discussing language. The Hague – Paris, Mouton, 1974 (в разделе, принадлежащем Ж. Буверессу).
В недавно вышедшей работе Е. Альбрехта (Albrecht E. Sprache und Philosophie. Berlin, 1975) в том же значении используются аналогичные по своей внутренней форме термины на немецком языке: «die philosophischen Probleme der Sprachtheorie» и «die philosophischen Probleme der Sprache». Кроме того, ее автор употребляет и термины «die Sprachphilosophie», и «die Philosophie der Sprache», которые имеют у него два значения: 1) философские проблемы языкознания и 2) лингвистическая философия.
См. также:
Albrecht E. Bestimmt die Sprache unser Weltbild? Zur Kritik der gegenwärtigen bürgerlichen Sprachphilosophie. Berlin, 1972.
А.С. Мельничук, используя его как синоним термину «философские проблемы (вопросы) языкознания», отмечает вместе с тем, что он
«может иметь и особое значение, касающееся философского осмысления роли и задач языкознания, его места в общей системе наук»
(см., например: Мельничук А.С. Философские вопросы языкознания. – ВЯ, 1975, № 5, с. 12).
См. также:
Панфилов В.З. Культура, мышление и язык. – Доклады советских социолингвистов на VIII всемирном социологическом конгрессе. М., 1974, с. 22 – 33;
Он же. Язык, мышление, культура. – ВЯ, 1975, № 1, где изложены основные принципиальные положения настоящей главы.
Humboldt W. Über die Kawi-Sprache auf der Insel Java, nebst einer Einleitung über die Verschiedenheit des menschlichen Sprachbaues und ihren Einfluß auf die geistige Entwickelung des Menschengeschlechts. I. Berlin, 1836, S. LXVI.
Там же, с. LXIX.
Там же, с. LXVI.
Там же, с. LXXIV – LXXV.
Boas F. Handbook of American Indian Languages. Pt 1. Washington, 1911, c. 24.
Уорф Б. Наука и языкознание. – В кн.: Новое в лингвистике, I. М., 1960, с. 174.
Там же, с. 174 – 175, см. также с. 190.
Нельзя не отметить почти текстуальное совпадение этих высказываний Б. Уорфа о потоке впечатлений, или ощущений, которые мы получаем от действительности, и их сегментации, организации благодаря языку с высказываниями Маха и других позитивистов о потоке ощущений и их организации субъектом в комплексы ощущений.
Психология. Под ред. А.А. Смирнова и др. М., 1956, с. 145 – 146.
Существенно при этом, что у человека в некоторых патологических случаях целостность восприятия может нарушаться без каких-либо нарушений его способности к абстрактной мыслительной деятельности.
Уорф Б. Указ. соч., с. 175.
Аналогия между принципом относительности в теории А. Эйнштейна, согласно которому пространственные величины объектов и скорость течения времени зависят от величины скорости данной движущейся системы, и принципом зависимости «картины мира» от характера языка, как это декларирует Б. Уорф и другие представители этого направления, не имеет сколько-нибудь существенных оснований хотя бы уже потому, что в первом случае речь идет о закономерностях самой объективной действительности, а во втором – о процессах познания объективной действительности субъектом.
Там же, с. 190 – 191.
Weisgerber L. Von den Kräften der deutschen Sprache III. – Die Muttersprache im Aufbau unserer Kultur, 2. Aufl. Düsseldorf, 1957, S. 35.
Weisgerber J.L. Muttersprache und Geistesbildung. Göttingen, 1929;
Idem. Die Sprache unter den Kräften des menschlichen Daseins. Düsseldorf, 1949;
Idem. Vom Weltbild der deutschen Sprache. Düsseldorf, 1950;
Idem. Das Gesetz der Sprache. Heidelberg, 1951;
Idem. Verschiebungen in der sprachlichen Einschätzung von Menschen und Sachen. Köln – Opladen, 1958 и др.
Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen. T. I. Berlin. 1923, S. 42.
Критический анализ теории Л. Вайсгербера дается также в работах:
Ермолаева Л.С. Неогумбольдтианское направление в современном буржуазном языкознании. – В кн.: Проблемы общего и частного языкознания. М., 1960;
Гухман М.М. Лингвистическая теория Л. Вейсгербера. – В кн.: Вопросы теории языка в современной зарубежной лингвистике. М., 1961;
Чесноков П.В. Неогумбольдтианство. – В кн.: Философские основы зарубежных направлений в языкознании. М., 1977.
Ильенков Э.В. Гегель и герменевтика. – ВФ, 1974, № 8.
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958, с. 81.
См. подробнее:
Albrecht E. Bestimmt die Sprache unser Weltbild? Zur Kritik der gegenwärtigen bürgerlichen Sprachphilosophie. Berlin, 1972, S. 41 – 48, 72 – 101.
См., например:
Блэк M. Лингвистическая относительность. (Теоретические воззрения Бенджамена Ли Уорфа.) – В кн.: Новое в лингвистике, I, с. 199 – 212 (первоначально опубликована в: The philosophical review, v. LXVIII, 1959, N 2);
Percival K. A reconsideration of Whorf’s hypotesis. – Anthropological Linguistics, v. 8, 1966, N 8.
Hymes D. On two types of linguistic relativity. – Sociolinguistics. Hague, 1966.
Bright W. Language, social stratification and cognitive orientation, Explorations in sociolinguistics. – International journal of American Linguistics, v. 33, 1967, № 4.
О взглядах Д. Хаймса и У. Брайта см. подробнее:
Швейцер А.Д. Вопросы социологии языка в современной американской лингвистике. Л., 1971, с. 31 – 39.
Дадье Б. Люди между двумя языками. – Иностр. лит., 1968, № 4, с. 245 – 246.
Там же, с. 248.
См., например:
Анисимов А. Пространство мысли. – Техника молодежи, 1971, № 3.
Автор этой статьи, в частности, утверждает:
«Возможно только конечное количество типов языка. И у каждого языка своя логика, свое видение мира» (с. 44).
Брутян Г.А. Гипотеза Сепира – Уорфа. Ереван, 1968, с. 39.
Органическая близость неогумбольдтианства с такими направлениями философии неопозитивизма, как общая семантика и лингвистическая философия, хорошо показана Е. Альбрехтом (см.: Albrecht E. Op. cit.).
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 322.
Психология, с. 144.
Ср. понятие апперцепции у А.А. Потебни:
Потебня А.А. Мысль и язык. Одесса, 1922, с. 91 и сл.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 233.
Там же, с. 330.
Подробнее см.:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971.
Есть перевод этой книги на немецкий язык:
Panfilov V.Z. Wechselbeziehungen zwischen Sprache und Denken. Akademie-Verlag. Berlin, 1974; Max Hueber Verlag. München, 1975.
Копнин П.В. Диалектика, логика, наука. М., 1973, с. 98.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 290.
Характерно, что в своей новой работе (Zweimal Sprache. Düsseldorf, Schwann, 1973) Л. Вайсгербер, в значительной степени пересматривая изложенную выше концепцию, в частности, не исключает опытной верификации «языкового» знания о реальной действительности.
См., например:
Lenneberg E., Roberts J. The language of Experience. Bloomington, 1966;
Буй динь Ми. Взаимоотношения языка, культуры и национальной специфики психики в познавательной деятельности. Автореф. канд. дис. М., 1973.
Lenneberg E.H. Biological foundation of language. N.Y., 1967, с. 354.
Степанов Г.В. Испанский язык в странах Латинской Америки. М., 1963, с. 51 – 62.
Здесь кажется уместным обратить внимание на то, что на уровне чувственного познания также существует избирательность восприятия, которая заключается в преимущественном выделении одних объектов (или одних свойств, признаков, качеств предметов) по сравнению с другими. Избирательность восприятия определяется субъективными (отношение человека к воздействующим на него предметам, прошлый опыт человека, его психическое состояние в данный момент) и объективными факторами (особенности самих раздражителей, внешних условий восприятия и др.).
Имея в виду объективные факторы, некоторые психологи выдвигают понятие различимости как определенной количественной характеристики процесса различения, приуроченной к определенной степени различия в самих объектах (см., например: Коссов Б.Б. Проблемы психологии восприятия. М., 1971, с. 28 и сл.). Поскольку чувственное и абстрактное, обобщенное познание человека совершается в их постоянном взаимодействии и взаимовлиянии, избирательность на одном уровне познания не может оказывать влияния на другой уровень познания. При этом можно предполагать, что принцип избирательности на ступени чувственного познания оказывал тем более сильное влияние на результаты абстрактного, обобщенного познания, чем на более низкой ступени развития было это последнее.
Интересно отметить, что, пытаясь объяснить специфические черты, свойственные, по его мнению, той «картине мира», которую дает язык хопи, в частности, в том, что касается временных представлений их носителей, Б. Уорф вынужден поставить их в зависимость от природных и социально-экономических условий (Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку. – В кн.: Новое в лингвистике, I, с. 160).
На это обстоятельство в свое время обращал внимание уже В. Гумбольдт:
«Потребность в понятии и его последующее образование всегда должны предшествовать слову, которое есть выражение понятия на ступени его совершенной ясности. Но остановиться на одном этом взгляде и все различие языков сводить только к этой стороне – значило бы попасть на такой путь, который никогда не приведет к истинной оценке языка. Измерять круг понятий народа в определенную эпоху – это само по себе дело крайне ненадежное… здесь само собой приходит мысль, что большая часть понятий, особенно нечувственной природы, …может выражаться в этих языках описательно, либо посредством метафор, для нас непривычных и потому остающихся неизвестными»
См., об этом:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 66 – 112;
Он же. Языковые универсалии и типология предложения. – ВЯ, 1974, № 5.
Б. Уорф, Л. Вайсгербер и их последователи, выдвигая положение о различии «языковых картин мира», определяющих, по их мнению, характер мышления и познания, основывались на различии в содержании одноименных грамматических категорий и в наборе лексических значений в различных языках.
В последние годы ставится вопрос о том, что существенны те типологические черты языков, которые проявляются в области языкового содержания, а не формы его выражения (так называемая контенсивная типология). Очевидно, однако, что сами по себе различия в содержании грамматических категорий (когда, например, в одном языке грамматическую категорию числа образуют единственное и множественное число, а в другом языке в нее входит также и двойственное число) как и различия в наборе лексических значений не могут послужить основанием для типологической характеристики языков. В этой области типологических исследований кажется более перспективным искать различия в типе, структуре содержания грамматических категорий и лексических значений разных языков. В этой связи ниже нами будет рассмотрена структура значения грамматической категории числа в языках различных типов, а также проблема ее исторического развития (см. гл. V § 13).
См., например:
Уорф Б. Отношение норм поведения… с. 189 – 190.
Там же, с. 192.
Брутян Г.А. Указ. соч., с. 57.
Там же, с. 50.
Там же, с. 55.
Там же, с. 53.
Там же, с. 32.
Следует отметить, что позднее Г.А. Брутян существенным образом пересмотрел свою концепцию лингвистической дополнительности. В частности, он отказался от принципа имманентности языка, о чем можно судить по следующему его высказыванию:
«…главное содержание наших слов, предложений, языковых обозначений составляет их концептуальное ядро, лексико-предметный смысл, или, выражаясь в самой общей форме, информацию (информация? – В.П.) логического характера»
Что касается дополнительных, собственно языковых наслоений на это концептуальное ядро, то к их числу Г.А. Брутян относит экспрессивно-стилистическую информацию, эмоциональное созначение, образность, внутреннюю форму слова; он полагает также, что в этом играют роль и такие языковые явления, как синонимия и полисемия (там же, с. 85 – 91). Иначе говоря, в качестве собственно языковых компонентов здесь называются те, по которым значение слова обычно отграничивается от понятия. Очевидно, однако, что наличие такого рода дополнительных по сравнению с понятием компонентов в значении слова едва ли дает основание для того, чтобы говорить об особой наряду с логической языковой картине мира.
Уорф Б. Отношение норм поведения…, с. 164.
Там же, с. 168.
См.: Федосеев П.Н. Некоторые вопросы развития советского языкознания. – В кн.: Теоретические проблемы современного советского языкознания. М., 1964, с. 34.
Там же.
– Б. Уорф также считает язык
«своего рода неотъемлемой частью нашей культуры»
См. также
Панфилов В.З. Отражательная функция языка. – Всесоюзная научная конференция по теоретическим вопросам языкознания 11 ноября 1974 г. Тезисы докладов и сообщений пленарных заседаний. М., 1974;
Он же. Роль естественных языков в отражении действительности и проблема языкового знака. – ВЯ, 1975, № 3.
Так, например, в «Философской энциклопедии» знак определяется следующим образом:
«Знак (англ. sign, фр. signe, нем. Zeichen, итал. signe) – материальный чувственно воспринимаемый предмет (явление, событие, действие), выступающий в познании и общении людей в качестве представителя нек-рого предмета или предметов, свойства или отношения предметов и используемый для приобретения, хранения, преобразования и передачи сообщений (информации, знаний) или компонентов сообщений к.-л. рода»
Гегель Г. Соч., т. III. М., 1956, с. 265.
Там же, с. 265 – 266.
Указанное здесь различие является настолько существенным, что едва ли целесообразно считать символы разновидностью знаков, или включать в знаки так называемые иконические знаки, как это делалось в последующей традиции.
См. также:
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении языка и мышления. – В кн.: Мышление и язык. М., 1957, с. 147 – 154;
Резников Л.О. Гносеологические вопросы семиотики. Л., 1964; с. 12.
Л.О. Резников здесь отмечает:
«Отсутствие сходства с обозначаемым предметом является большим достоинством знака, ибо именно благодаря этому он служит наилучшим средством для отвлечения тех или иных существенных признаков и обобщения предметов по этим признакам» (там же, с. 16 – 17).
См. также:
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении…, с. 117 – 118.
См., например:
Мельников Г.П. Проблемы логико-грамматического членения предложения. – Первая Всесоюзная конференция по теории и практике перевода (функциональный стиль научной и технической литературы). Каунас, 1975, с. 132 – 133.
При этом Г.П. Мельников опирается на известные высказывания И.А. Бодуэна де Куртенэ о возможности внеязыкового мышления наряду с языковым.
См., например:
Общее языкознание. Формы существования языка, М., 1970, с. 40 – 43, 54 – 55.
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении…, с. 119 – 154.
Балонов Л., Деглин В., Трауготт Н. Проникая в тайны мозга. – Правда, 1976, 27 июня.
Там же, см. также:
Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. М. 1973, с. 171, 222 – 227;
Милнер П. Физиологическая психология. М., 1973, с. 305 – 316.
См. об этом подробнее:
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении…, с. 150 – 151.
Деглин В. Функциональная асимметрия – уникальная особенность человека. – Наука и жизнь, 1975, № 1, с. 112.
Мы не имеем возможности остановиться здесь на характере материальной стороны в процессе внутренней речи в ее отличии от таковой же в актах коммуникации. См. об этом:
Соколов А.Н. Внутренняя речь и мышление. М., 1968, с. 99 – 101;
Панфилов В.З. Роль естественных языков в отражении действительности…, с. 36 – 37.
Последними исследованиями физиологов установлено, в частности, что специфически человеческая словесная информация фиксируется в мозгу человека наряду со смысловым (семантическим), также акустическим и управляющим кодами, причем
«слово фиксируется в акустическом коде не как выражение какого-либо понятия, но как сложный звуковой сигнал – код возникает и в том случае, если слово хорошо знакомо, и в том, если оно незнакомо совсем».
При этом отмечается, что
«изучение физиологических принципов кодирования в мозгу произносимых слов позволило решить и „обратную“ задачу: расшифровывая кодовые характеристики, распознавать слова, „произносимые“ мысленно»
из чего следует, что код материальной стороны языковых единиц в той или иной форме существует и в процессе внутренней речи.
В ряде языков они образуют весьма многочисленный слой лексики. См., например:
Киле Н.Б. Образные слова нанайского языка. Л., 1973;
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 2. М. – Л., 1965, с. 197 – 205, и мн. др.
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении…, с. 164.
Гамкрелидзе Т.В. К проблеме «произвольности» языкового знака. – ВЯ, 1972, № 6, с. 37.
Вопрос о том, правомерно ли рассматривать значение языковой единицы как означаемое языкового знака, нами рассматривается ниже.
Резников Л.О. Указ. соч., с. 15.
Белецкий А.А. Знаковая теория языка. – В кн.: Теоретические проблемы современного советского языкознания. М., 1964, с. 41.
См., например:
Ермолаева Л.С. Неогумбольдтианское направление в современном буржуазном языкознании. – В кн.: Проблемы общего и частного языкознания. М., 1960, с. 64.
Эта философская традиция представлена такими учеными, как Гегель, Гельмгольц и др. В марксистско-ленинской теории отражения разграничение, противопоставление знака образу (в гносеологическом смысле) является одним из центральных ее пунктов. В.И. Ленин, критикуя теорию иероглифов Гельмгольца, Плеханова и их последователей, писал:
«Бесспорно, что изображение никогда не может всецело сравняться с моделью, но одно дело изображение, другое дело символ, условный знак. Изображение необходимо и неизбежно предполагает объективную реальность того, чтó „отображается“. „Условный знак“, символ, иероглиф суть понятия, вносящие совершенно ненужный элемент агностицизма»
В.И. Ленин подчеркивает, что когда речь идет о познании действительности, Ф. Энгельс не говорит ни о символах, ни о иероглифах, а о копиях, снимках, изображениях, зеркальных отображениях вещей (там же, с. 244 – 245).
Критический анализ этого направления в семиотике и расширительного понимания знака, когда под ним имеют в виду любую вещь, явление, свойство и т.п., которые в определенной ситуации могут быть источником информации для субъекта о другой вещи, явлении, свойстве и т.п., дается в интересной статье Л.И. Ибраева (Ибраев Л.И. Надзнаковость языка (К проблеме отношения семиотики и лингвистики). – ВЯ, 1980, № 1).
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 41.
Поэтому то определение знака у Соссюра, согласно которому он есть «двусторонняя психическая сущность», представляющая собой «комбинацию понятия и акустического образа» (Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1933, с. 78. – Разрядка наша. – В.П.), оказывается несостоятельным также и в этом отношении.
Ср. следующее высказывание А.А. Потебни, в котором он развивает соответствующее положение В. Гумбольдта:
«Правда, что содержание, воспринимаемое посредством слова, есть только мнимоизвестная величина, что думать при слове именно то, что другой, значило бы перестать быть собою и быть этим другим, что поэтому понимание другого в том смысле, в каком берется это слово, есть такая же иллюзия, как например, будто мы видим, осязаем и проч. самые предметы, а не свои впечатления; но, нужно прибавить, что это величественная иллюзия, на которой строится вся наша внутренняя жизнь»
Нельзя не отметить, что само по себе верное положение, согласно которому слушающий непосредственно не воспринимает те значения слов, которые связывает говорящий с соответствующими звуковыми комплексами, А.А. Потебня обосновывает с позиций субъективного идеализма.
Весьма интересные соображения по этому поводу высказывал Н. Крушевский. Он, во-первых, отмечал, что
«…доступные нашим чувствам слова и предложения суть только субституты недоступных непосредственно чувствам мыслей…»
Во-вторых, он указывал, что материальные стороны слова и предложения могут быть связаны в какой-то мере с различными мыслями не только у говорящего и слушающего, но даже и у каждого из них в разное время.
В-третьих, по мнению Н. Крушевского, такая неопределенность языковых единиц обуславливает развитие самого языка в целом (Крушевский Н. Очерк науки о языке. Казань, 1883, с. 10 – 13).
По-видимому, одним из наиболее ранних в советской лингвистике определений подобного рода является определение значения, данное В.Н. Волошиновым:
«Значение является выражением отношения знака, как единичной действительности, к другой действительности, им замещаемой, представляемой, изображаемой. Значение есть функция знака, поэтому и невозможно представить себе значение (являющееся чистым отношением, функцией) существующим вне знака, как какую-то особую, самостоятельную вещь»
В дальнейшем эта точка зрения развивалась многими советскими авторами (см. например:
Мельничук А.С. Что понимается под языковым знаком. – В кн.: Zeichen und System der Sprache. Bd. II. Berlin, 1962;
Мальцев В.И. Значение и понятие. – В кн.: Проблема значения в лингвистике и логике, вып. 1. М., 1963;
Мельничук А.С. О природе лингвистического знака. – В кн.: Теоретические проблемы современного советского языкознания. М., 1964;
Абрамян Л.А. К вопросу о языковом знаке. – В кн.: Вопросы общего языкознания. М., 1964;
Он же. Гносеологические проблемы теории знаков. Ереван, 1965;
Чикобава А.С. К вопросу о взаимоотношении мышления и речи в связи с ролью коммуникативной функции. – В кн.: Язык и мышление. М., 1967;
Чесноков П.В. Слово и соответствующая ему единица мышления. М., 1967;
Баженов Л.Б., Бирюков Б.В. Семиотика и некоторые аспекты проблемы языка и мышления. – В кн.: Язык и мышление. М., 1967
и др.). За рубежом концепция значения как отношения знака к предмету (референту) развивалась в неопозитивистской философии, а также некоторыми представителями копенгагенской школы структурализма и др.
Солнцев В.М. Язык как системно-структурное образование. М., 1971, с. 104 – 105;
Савченко А.Н. Язык и системы знаков. – ВЯ, 1972, № 6, с. 25.
Ср. также следующее высказывание А.А. Ветрова:
«Знак, поскольку он является знаком, отсылает к предмету. И с этой стороны все знаки именно как знаки абсолютно одинаковы»
Резников Л.О. Указ. соч., с. 50.
Черч А. Введение в математическую логику, вып. 1. М., 1960 с. 17 – 18.
Резников Л.О. Указ. соч., с. 66.
Ср. концепцию нейтрального монизма Д. Мида, согласно которой изначально существующий «нейтральный материал» дифференцируется на материальное и идеальное лишь в зависимости от их роли в знаковой ситуации.
Резников Л.О. Указ. соч., с. 52.
См.: Мельничук А.С. [рец. на кн.:] Панфилов В.З. Философские проблемы языкознания. – ВЯ, 1978, № 4.
См.: Там же, с. 133.
См. также:
О соотношении синхронного анализа и исторического изучения языков. М., 1960, с. 114 – 115.
Не следует смешивать термин «релятивизм» (синоним термину «антисубстанционализм»), употребляемый здесь в онтологическом смысле для характеристики одного из философских направлений, основным принципом которого является утверждение о примате отношения, а не субстанции, с гносеологическим термином «релятивизм», который употребляется для характеристики того направления в гносеологии, которое отрицает, что в процессе человеческого познания достигается объективная истина, и утверждает, что человеческое знание имеет относительный характер. Кроме того, есть, также «релятивизм этический» и «релятивизм» в области эстетики. Об этом приходится напоминать, так как некоторые лингвисты, как например С.К. Шаумян, не разграничивают двух первых терминов (Шаумян С.К. Философские вопросы теоретической лингвистики. М., 1971, с. 149 – 151). В частности, необходимо отметить, что термин абсолютное соотносится с термином релятивное только в пределах гносеологической постановки вопроса, т.е. когда речь идет о гносеологическом релятивизме. Поэтому приводимое С.К. Шаумяном (указ. соч., с. 151) высказывание В.И. Ленина о том, что
«…в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное»,
не может служить подкреплением релятивистских (= антисубстанционалистских) взглядов С.К. Шаумяна, так как в нем речь идет об отличии марксистско-ленинской гносеологии от гносеологического релятивизма, или, как его называет В.И. Ленин в приведенной выше цитате, софистики, субъективизма.
В этом отношении особенно много усилий прилагал С.К. Шаумян.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т. 20, с. 35 – 36; см. также с. 392, 513 и др.
Мы не имеем здесь возможности остановиться на различных истолкованиях терминов «система» и «структура» в современном языкознании. Глубокий и всесторонний анализ нетерминологических и терминологических значений слов «система» и «структура» дается в статье А.С. Мельничука «Понятия системы и структуры языка в свете диалектического материализма» (В кн.: Ленинизм и теоретические проблемы языкознания. М., 1970), к которой мы и отсылаем читателя. В этой статье выявляются, в частности, и те философские принципы, которые лежат в основе того или иного понимания системы и структуры, развиваемого в различных направлениях языковедения и некоторых других областях научного знания.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. 3, с. 143.
Ср. также следующее высказывание Гегеля о соотношении этих категорий:
«Вещь обладает свойствами, они суть, во-первых, ее определенные отношения с другим; свойство имеется лишь как некоторый способ отношения друг к другу; оно поэтому есть внешняя рефлексия и аспект (die Seite) положенности вещи; но, во-вторых, вещь в этой положенности есть в себе; она сохраняет себя в соотношении с другой; следовательно, если существование отдает себя в жертву становлению бытия и изменению, то это затрагивает лишь некоторую поверхность вещей; свойство не теряется в этом изменении. Вещь обладает свойством вызывать то или иное в другом и проявляется своеобразно в своем соотношении с другими вещами. Она обнаруживает это свойство лишь при условии наличия соответствующего характера другой вещи, но оно вместе с тем ей свойственно и есть ее тождественная с собой основа; это рефлектированное качество называется поэтому свойством»
Дескриптивная лингвистика по сравнению с двумя первыми направлениями структурализма занимает как бы особое положение, так как, во всяком случае, некоторые ее представители наряду с отношениями выделяют в языке также и качественно определенные элементы, находящиеся в этих отношениях. Однако в основе предложенного в этом направлении принципа дистрибутивного анализа языка, согласно которому для описания языковой единицы необходимо и достаточно установить ее синтагматические связи в речевой цепи, также лежит тезис о том, что языковая единица есть порождение тех отношений, в которых она находится в синтагматическом ряду. Близость дескриптивной лингвистики и глоссематики при всем различии исходных предпосылок этих двух направлений структурализма отмечалась неоднократно. Так, например, А. Мартине писал:
«Несмотря на весьма различные теоретические предпосылки и теоретический аппарат, реляционная трактовка единиц содержания Ельмслевом и разработка морфемных классов блумфильдианцами, основанная на сходстве дистрибуции, практически идут в одном и том же направлении»
Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка. – В кн.: Новое в лингвистике, I, 1960, с. 283; см. также с. 333, 337 и др.
Ульдалль X.И. Основы глоссематики. – Там же, I, с. 400; см. также с. 404, 414.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 67.
Шаумян С.К. Указ. соч., с. 149.
Там же, с. 150.
Там же.
Там же.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 131; см. также с. 276.
См., например:
Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1933, с. 39;
Ельмслев Л. Указ. соч., с. 266 – 267;
Ульдалль X.И. Указ. соч., с. 403;
Шаумян С.К. О сущности структурной лингвистики. – ВЯ, 1956, № 5, с. 44.
Ветров А.А. Методологические проблемы современной лингвистики. М., 1973, с. 13 – 14.
Там же, с. 15.
Там же, с. 14.
Там же, с. 85 – 86.
Там же, с. 15.
Там же, с. 81.
Там же, с. 81 – 82.
О соотношении философских принципов, лежащих в основе понимания языка как предмета языкознания, и методов его исследования, см. также:
Общее языкознание. Методы лингвистических исследований. М., 1973, с. 257 – 288.
Филин Ф.П. О некоторых философских вопросах языкознания. – В кн.: Ленинизм и теоретические проблемы языкознания. М., 1970, с. 9.
История возникновения, основные этапы развития этой концепции в эстетике и литературоведении, а также ее интересный и убедительный критический анализ дается в кн.:
Барабаш Ю. Вопросы эстетики и поэтики. М., 1973.
Храпченко М.Б. Семиотика и художественное творчество. – Вопр. лит., 1971, № 9.
Там же, с. 80.
О размерах «знакового фетишизма» и его социальной направленности в современной буржуазной науке можно судить по следующему высказыванию:
«…социологи говорят о том, что в последнюю четверть XX века человеческое общество из „металлургического“ превратилось в „семиургическое“, иными словами, на смену системе, основой которой были производство, распределение и обмен товаров, придет система, где предметом производства, распределения и обмена станут знаки и символы (свидетельством приближения такой эпохи считают, например, возрастание значимости упаковки, товарных знаков и т.д. в производстве потребительских товаров).
Унаследованные от XIX века теории не могли, что вполне понятно, учесть воздействия этого феномена, к изучению которого экономисты и социологи только приступили. Но сейчас с появлением видеозаписи, правомерно спросить: не становится ли уже в порядок дня рождение новой экономической науки – исследование роли знаков?» (разрядка наша. – В.П.)
Храпченко М.Б. Указ. соч., с. 72 – 73.
Ср. утверждение президента Международной ассоциации семиотики Э. Бенвениста о том, что семиотика принципиально не интересуется отношением знака с референтом и языка с действительностью в целом (см.: Benveniste E. La forme et le sens dans le langage. – Recherches sur les systèms signifiants. Symposium de Varsovie 1968, presentées par J. Rey-Debove. The Hague – Paris, 1973, p. 95).
Соссюр Ф. де. Указ. соч., с. 78.
Там же, с. 79.
Как об этом можно судить по некоторым его высказываниям, сам Ф. де Соссюр отождествлял отношение, связь означаемого и означающего со знаком (см., например, указ. соч., с. 114). Отношение между материальной и идеальной стороной языковой единицы не может рассматриваться как языковой знак хотя бы уже потому, что оно само по себе не способно выступать в знаковой функции, замещать, представлять что-либо, существующее вне языкового знака. К тому же при таком определении языкового знака материальная и идеальная сторона языковой единицы все равно рассматриваются как компоненты языкового знака, что никак не следует из определения знака как отношения этих ее сторон.
Соссюр Ф. де. Указ. соч., с. 78, 114.
Там же.
Соссюр Ф. де. Указ. соч., с. 116.
Этот тезис Ф. де Соссюра повторяет в своем докладе на симпозиуме по семиотике в Варшаве в 1968 г. Э. Бенвенист:
«Быть дифференциальным и быть значимым – это одно и то же»
Соссюр Ф. де. Указ. соч., с. 113.
Там же, с. 112.
Там же.
Там же.
Этот аспект концепции Ф. де Соссюра о произвольности языкового знака обычно не учитывается. Так, например, Л.А. Абрамян, утверждая, что
«языковой знак произволен в том смысле, что его „внешняя“ сторона не обусловлена его „внутренней“ стороной, – ни тем, что он обозначает, ни тем, что он выражает»
полагает, что
«ничего иного принцип произвольности знака, как он представлен в „Курсе общей лингвистики“, не означает» (там же, с. 128, прим. 20).
Соссюр Ф. де. Указ. соч., с. 217.
Там же, с. 127 и сл.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974, с. 92.
Наиболее последовательно этот принцип Ф. де Соссюра развивается в глоссематике Л. Ельмслева, для которого, в частности, значение есть чисто контекстуальное явление (Ельмслев Л. Указ. соч., с. 303). Нашел он поддержку и в неогумбольдтианской этнолингвистике Б. Уорфа, по мнению которого язык имеет алгебраическую природу и объект лингвистики есть мир отношений (Whorf B. Language, thougth and reality. N.Y., 1956, s. 231, 259), и в других лингвистических направлениях.
Ср. следующее высказывание И.А. Мельчука:
«…вопрос о возможности полностью описать язык чисто дистрибутивными методами остается открытым; однако путь к решению проблемы идет не через философские контроверзы, а через деловое экспериментирование, которое только и может показать, в какой степени чисто дистрибутивное описание языка будет удовлетворительным» (разрядка наша. – В.П.).
Очевидно, что при своевременном осознании философской, методологической несостоятельности релятивистского понимания языка, на котором базируются как концепция о возможности полного описания языка чисто дистрибутивными методами, так и соответствующие алгоритмы машинного перевода, не было бы нужды прибегать к «деловому экспериментированию», потребовавшему больших затрат времени, материальных средств и духовных сил.
Harris Z.S. Structural linguistics. Chicago, 1961, p. 20.
Diderichsen P. The importance of distribution versus other criteria in linguistic analysis. – Proceedings of the Eighth International Congress of linguistics. Oslo, 1958, p. 194 – 213.
Ломтев Т.П. О природе значения языкового знака. – ВФ, 1960, № 7, с. 130.
Точка зрения на языковой знак как на одностороннюю сущность развивается также в следующих работах:
Резников Л.О. Указ. соч.;
Ветров А.А. Семиотика и ее основные проблемы;
Солнцев В.М. Указ. соч., и ряде др.
Как односторонняя сущность рассматривается языковой знак А.Г. Волковым (Волков А.Г. Язык как система знаков. М., 1966) и некоторыми другими авторами, однако на том основании, что сама языковая единица типа слова, с их точки зрения, также является односторонней.
См. также:
Panfilov V.Z. Reflecting function of natural languages. – Proceedings of the IV International Congress for logic, methodology and philosophy of science. Bucharest, 1971.
Здесь кажется уместным привести следующее высказывание В. Гумбольдта:
«Язык – одновременно изображение и знак, он не только результат действия предметов, но и не только продукт произвола говорящего»
Отметим, что принцип выделения двух компонентов языкового значения, которое, однако, производилось на иных основаниях, был выдвинут в свое время В.И. Абаевым
(Абаев В.И. Язык как идеология и язык как техника. – В кн.: Язык и мышление. II. Л., 1934;
Он же. Еще о языке как идеологии и как технике. – В кн.: Язык и мышление. VI – VII. М. – Л., 1936;
Он же. Понятие идеосемантики. – В кн.: Язык и мышление. М. – Л., 1948).
Ср. также высказывание Н.А. Слюсаревой, основывающейся на работах Ж. Мунэна и Т. де Мауро, о необходимости разграничения лингвистической семантики и семантики отражения, первая из которых исследует значения номинативных слов и их сочетаний, и относится к языкознанию, а вторая – отражение действительности в сознании человека независимо от языка и входит в теорию познания и психологию (Слюсарева Н.А. Проблемы лингвистической семантики. – ВЯ, 1973, № 5 с. 15).
Этот вопрос детально рассматривается в статье:
Будагов Р.А. Категория значения в разных направлениях современного языкознания. – ВЯ, 1974, № 4.
Апресян Ю.Д. Идеи и методы современной структурной лингвистики. М., 1966, с. 254.
Там же, с. 253; ср. также утверждение Ю.Д. Апресяна о том, что на семантическом языке
«мысль записывается и хранится в психике человека»
Апресян Ю.Д. Идеи и методы…, с. 254.
Там же, с. 253.
Ветров А.А. Методологические проблемы…, с. 80.
Там же, с. 80.
Панфилов В.З. О соотношении внутрилингвистических и экстралингвистических факторов в функционировании и развитии языка. – В кн.: Теоретические проблемы современного советского языкознания. М., 1964, с. 89.
Ср. также:
Павлов В.М. Проблема языка и мышления в трудах Вильгельма Гумбольдта и неогумбольдтианском языкознании. – В кн.: Язык и мышление. М., 1967, с. 156, 161.
Ветров А.А. Указ. соч., с. 80 – 81.
Серьезный критический анализ опыта применения этой гипотезы в лексикографической работе, а также некоторых ее теоретических принципов дается в кн.:
Котелова Н.З. Значение слова и его сочетаемость. Л., 1975.
На этом основании некоторые авторы отрицают, что наряду с понятиями существуют также и значения слов.
См. об этом подробное:
Котелова Н.З. Указ. соч.
Эта точка зрения, по-видимому, восходит к концепции А.А. Потебни о ближайшем (формальном) значении слова и его дальнейшем значении (понятии), из которых предметом языкознания является лишь первое (Потебня А.А. Из записок по русской грамматике, т. I – II. М., 1958, с. 19 – 20). Она получила развитие в ряде работ (см., например: Кацнельсон С.Д. Содержание слова, значение и обозначение. М. – Л., 1965, с. 18 и сл.).
Философский словарь. М., 1968, с. 107.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971, с. 6 – 10, а также с. 114 и сл. наст. работы.
Существует мнение, что в процессе внутренней речи
«функцию знака выполняет его чувственный образ»
т.е. что в этом случае якобы есть лишь психический образ материальной стороны языковых единиц. Экспериментальные исследования показывают, однако, что в процессе внутренней, как и в процессе внешне выраженной речи, хотя и в значительно более слабой форме, чем в этой последней, также имеют место кинестезические раздражения от скрыто артикулирующих органов речи (см., например: Соколов А.Н. Указ. соч., с. 99 – 101). У говорящего или субъекта внутренней речи психические образы звучащих слов факультативно, действительно, могут иметь место, но они представляют собой лишь вторичное явление.
Мельничук А.С. О природе лингвистического знака. – В кн.: Теоретические проблемы советского языкознания. М., 1964, с. 136.
Волошинов В.Н. Указ. соч., с. 22.
Там же, с. 113.
Antal L. Questions of meaning. The Hague, 1963, S. 12.
Там же, с. 10.
Степанов Ю.С. Проблема общего метода современной лингвистики. – Всесоюзная научная конференция по теоретическим вопросам языкознания. Тезисы докладов и сообщений пленарных заседаний. М., 1974, с. 126.
Следует отметить, в частности, что эта точка зрения разделяется и некоторыми психологами. Так, например, С.Л. Рубинштейн писал по этому поводу следующее:
«Психологический аспект имеется только у речи. Психологический подход к языку как таковому не применим; это в корне ошибочный психологизм, т.е. неправомерная психологизация языковедческих явлений»
см. также:
Он же. Принципы и пути развития психологии. М., 1959, с. 105.
Эта точка зрения была подвергнута обоснованной критике А.Н. Леонтьевым и А.А. Леонтьевым.
«…Признание общественной природы языка, объективности и специфического характера законов, управляющих им, – писали они, – так же не исключает возможности психологического подхода к языковым явлениям, как, например, признание социальной обусловленности психики и специфичности ее законов не исключает возможности физиологического подхода к психическим явлениям»
Popper K.R. Objective knowledge. – An Evolutionary approach. Oxford, 1974.
Там же, с. 106, 108.
Там же, с. 109.
Там же, с. 111 – 112.
Там же, с. 155.
Там же, с. 118.
Там же, с. 120.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 87.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 143.
Эта формулировка дается К. Марксом, характеризующим материалистические взгляды Гоббса. Позднее она повторяется Ф. Энгельсом во «Введении к английскому изданию» его работы «Развитие социализма от утопии к науке» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 301).
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 34; см. также т. 21 с. 285 – 286.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 84 – 85.
Там же, с. 86.
Там же.
Там же, с. 88.
Там же, с. 50.
Терминами «психическое» и «идеальное» обозначается одно и то же явление, но взятое в различной связи; первый из них употребляется, когда оно рассматривается как функция мозга, а второй, когда акцентируется его отношение к внешней действительности как ее образа (в гносеологическом смысле).
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 88.
Из специальных работ последних лет, посвященных вопросу о соотношении мозга и психического (идеального), в которых защищается материалистическое положение о существовании психического (идеального) только в мозгу человека, можно сослаться также на кн.:
Дубровский Д.И. Психические явления и мозг. М., 1971 (см., в частности, с. 83, 90 и др.).
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 41;
ср. также следующее высказывание В.И. Ленина:
«Значит, ощущения не есть нечто первичное, а есть одно из свойств материи?» (там же, с. 38).
Там же, с. 151.
Тихомиров О.К. Философско-психологические проблемы искусственного интеллекта. – Труды IV Международной объединенной конференции по искусственному интеллекту. 11. Психологические аспекты искусственного интеллекта. М., 1975, с. 54.
Ойзерман Т.И. Размышляя о предстоящем философском конгрессе. – ВФ. 1978, № 7, с. 139.
После выступления «Коммуниста». – Коммунист, 1978, № 10, с. 127.
Попов Е. Роботы – помощники в делах человеческих. – Коммунист, 1979, № 15, с. 89.
Ломов Б.Ф. Соотношение социального и биологического как методологическая проблема психологии. – ВФ, 1976, № 4, с. 86.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 151.
Там же, с. 296, см. также с. 257.
Некоторыми авторами в этой связи предлагается разграничивать субъективную и объективную реальность и рассматривать мысль, идеальное как субъективную реальность, противопоставляемую объективной реальности, существующей вне и независимо от человека. Это разграничение мы и принимаем в настоящей работе.
Основные положения настоящей главы были ранее изложены в статье «Языковые универсалии и типология предложения». – ВЯ, 1974, № 5.
Гринберг Д., Осгуд Ч., Дженкинс Д. Меморандум о языковых универсалиях. – В кн.: Новое в лингвистике, V. М., 1970, с. 31.
Успенский Б.А. Проблема универсалий в языкознании. – Новое в лингвистике, V. М., 1970.
Очевидно, что некоторые другие языковые функции, выделяемые рядом исследователей, такие, как фатическая, поэтическая, металингвистическая и другие, во всяком случае не могут рассматриваться как основные наряду с двумя вышеназванными функциями.
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971 с. 3
(см. также перевод этой работы на немецкий язык:
Panfilov V.Z. Wechselbeziehungen zwischen Sprache und Denken. Akademie-Verlag. Berlin, 1974.
В переводе на немецкий язык эта монография в 1975 г. вышла также в Max Hueber Verlag).
Вслед за Л. Леви-Брюлем и другими учеными под первобытными людьми мы имеем в виду не предков современных людей типа неандертальцев и т.п., а представителей нецивилизованных обществ, стоящих на низкой ступени общественного развития, которые имеют столь же длительную историю своего развития, как и современные им цивилизованные народы.
О формально-логических законах мышления первобытных людей и критериях их нарушения см. подробнее:
Панфилов В.З. Указ. соч., с. 84 – 112.
См. также:
Будагов Р.А. Ф. Энгельс и некоторые проблемы языкознания. – В кн.: Энгельс и языкознание. М., 1972, с. 17 – 18.
Гегель. Энциклопедия философских наук, ч. 1. Логика. М. – Л., 1929, с. 170.
См., например:
Якубинский Л.П. История древнерусского языка. М., 1953, с. 266 – 268.
Возникает вопрос, нет ли какой-либо зависимости между развитием такой формы мышления, как суждение, и развитием концепции суждения в истории логики (объемное и атрибутивное понимание суждения в античной логике, его трактовка в логике отношений и т.д.).
Баскаков Н.А. К вопросу о структуре сказуемого в тюркских языках. – Советская тюркология. Баку, 1972. с. 76.
См. об этом:
Панфилов В.З. О задачах типологических исследований и критериях типологической классификации языков. – ВЯ, 1969, № 4.
Панфилов В.З. Об определении понятия слова. – Морфологическая структура слова в языках различных типов. М. – Л., 1963, с. 141 – 145.
Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка, ч. I. М. – Л., 1961, с. 393 – 395.
Так, например, П.Я. Скорик, рассматривая вопрос об историческом развитии грамматического строя чукотского языка, приходит к следующему выводу:
«…процесс образования аффексальных форм в чукотском языке, обусловленный определенным порядком слов в его раннем предложении, привел к возникновению эргативной конструкции и инкорпоративных комплексов одновременно»
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 126 – 127.
Мещанинов И.И. Структура предложения. М. – Л., 1963.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 155 – 160.
В последние годы проблема выражения в структуре предложения структуры суждения как пропозициональной функции разрабатывалась Т.П. Ломтевым. Ломтев при этом полагал, что сущность суждения как формы мысли полностью исчерпывается его анализом как пропозициональной функции и что субъектно-предикатная структура, выделяемая в аристотелевской традиции, не входит в состав суждения как формы мысли. Поэтому им отрицается также, что актуальное (логико-грамматическое) членение предложения обусловлено структурой выражаемого предложением суждения (см., в частности, его последнюю монографию: Ломтев Т.П. Предложение и его грамматические категории. М., 1972, с. 8 – 37). Близкую точку зрения по этому вопросу развивает также С.Д. Кацнельсон (Кацнельсон С.Д. О категории субъекта предложения. – В кн.: Универсалии и типологические исследования. М., 1974). Выше изложены соображения, которые, по нашему мнению, дают основание рассматривать субъектно-предикатную структуру в качестве одной из сторон суждения как формы мышления. См. также:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 113 – 166.
Зотов А. Соотношение фундаментальных и прикладных исследований – актуальные аспекты. – Коммунист, 1979, № 10, с. 61.
Там же, с. 62.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 216.
Меновщиков Г.А. Грамматика языка азиатских эскимосов, ч. II. Л., 1967, с. 23 – 27.
Терещенко Н.М. Грамматические категории глагола в самодийских языках. – В кн.: Типология грамматических категорий. М., 1975, с. 153 – 154.
См., например:
Мельчук А.И. Опыт теории лингвистических моделей «смысл – текст». М., 1974, с. 16 – 17, 32 – 35.
Панфилов В.З. О залоге глагола в нивхском языке. – В кн.: Вопросы грамматики. М. – Л., 1960, с. 103 – 121;
Он же. Грамматика и логика. М. – Л., 1963, с. 64 – 68.
Грамматика русского языка, ч. 1. М., 1952, с. 412.
Это определение залога буквально или с небольшими изменениями, не затрагивающими его существа, повторяется в большинстве грамматических исследований по самым различным языкам (см. также: Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970, с. 351.).
Панфилов В.З. О залоге глагола в нивхском языке.
– В последние годы этот же принцип соотношения двух рядов явлений – синтаксических членов предложений и семантических категорий субъекта и объекта действия – кладется в основу определения залога и рядом других авторов. См., например:
Холодович А.А. Залог. – В кн.: Категории залога. Л., 1970, с. 13;
Xраковский В.С. Активные и пассивные конструкции в языках эргативного строя. – ВЯ, 1972, № 5, с. 40, особенно примеч. 21.
– Последний автор, однако, расширяет понятие залога и включает в эту категорию не только случаи, когда различия в соотношении этих двух рядов явлений сопровождаются различием глагольных форм, но и все иные способы их маркировки в составе предложения (указ. соч., с. 41). Нами последние случаи в категорию залога не включались (см.: Панфилов В.З. Грамматика и логика, с. 68). Представляется более оправданным вслед за И.И. Мещаниновым сохранить термин «залог» за случаями лишь морфологической маркировки соответствующих значений в глагольной форме, включая их наряду со случаями выражения этого типа значений иными способами в более широкую понятийную категорию залоговости (ср. термины «время» и «темпоральность», «вид» и «аспектуальность» у А.В. Бондарко).
Последний термин кажется самым неудачным, так как логико-грамматическое членение предложения имеет место не только в процессе коммуникации, но и во внутренней речи.
Некоторые авторы непосредственно увязывают синтаксическое и логико-грамматическое (актуальное) членение предложения с двумя основными языковыми функциями, а именно соответственно с экспрессивной и коммуникативной (см., например:
Распопов И.П. Актуальное членение и коммуникативно-синтаксические типы повествовательных предложений в русском языке. Автореф. докт. дис. М., 1964, с. 9;
Адмони В.Г. Типология предложения и логико-грамматические типы предложения. – ВЯ, 1973, № 2, с. 48),
с чем едва ли можно согласиться. В самом деле, как синтаксическое, так и логико-грамматическое членение предложения обусловлены структурой выражаемой в предложении мысли, т.е. экспрессивной функцией и есть основание ставить вопрос лишь о том, что языковые средства выражения этой структуры в акте коммуникации и в процессе внутренней речи могут быть различными.
Лишь в некоторых работах общетеоретического характера этому явлению уделялось достаточно большое внимание. См., например:
Пауль Г. Принципы истории языка. М., 1960, с. 315 – 361.
Предложение, функционирующее во внутренней речи, структура выражаемой в нем мысли и языковые средства маркирования этой структуры на ее обоих уровнях требуют специального рассмотрения.
Способы выражения логико-грамматического членения предложения с привлечением широкого круга языков рассматриваются также в кн.:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 113 – 138.
В частности, В.М. Солнцев обратил мое внимание на то, что в китайском предложении та кань-ды шы чжунго бао ‘Он китайскую газету читает’, синтаксическая структура которого приведена в соответствие с логико-грамматическим членением, это соответствие может быть нарушено путем переноса логического ударения.
См.: Каримова З.Р. Логико-грамматическое членение простого предложения современного узбекского языка в сопоставлении с английским. Автореф. канд. дис. М., 1981.
Примеры на абхазском языке и соответствующие разъяснения по ним автор получил от Т.П. Шакрыл, за что он выражает ей сердечную благодарность. См. также:
Шакрыл Т.П. Категория наклонения в абхазском языке. Тбилиси, 1981, с. 15 – 80.
К сожалению, автор не имел возможности использовать результаты исследования, представленные в книге Т.П. Шакрыл, в настоящей монографии.
Панфилов В.З. Грамматика и логика. М. – Л., 1963, с. 44 – 45.
Пауль Г. Принципы истории языка. М., 1960, с. 341.
Шевякова В.Е. Современный английский язык. Порядок слов, актуальное членение, интонация. М., 1980, с. 124 и сл.
Панфилов В.З. Грамматика и логика, с. 61 – 63, 79 – 80.
Пешковский А.М. Интонация и грамматика. – В кн.: Избранные труды. М., 1959.
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 121 – 122.
Пешковский А.М. Указ. соч., с. 181.
Вторая из этих универсалий нами рассматривается также в кн.:
Панфилов В.З. Грамматика и логика, особенно с. 74 – 78;
Он же. Взаимоотношение языка и мышления, особенно с. 219 – 231.
На основе различий в характере отношений действительности, получающих свое отражение в виде обобщенных грамматических значений компонентов предложения в их взаимосвязи, а также различий в форме необходимых компонентов предложения, В.Г. Адмони выделяет ряд логико-грамматических типов предложения (в нем. яз.). В логике принято различать логические и внелогические отношения. Под первыми имеются в виду наиболее общие отношения, которые определяют сами логические формы мышления. Так, например, отношение принадлежности признака предмету конституирует суждение как форму мышления. Внелогические отношения в отличие от этого входят в содержание мысли. В.Г. Адмони, не учитывая этого различия между логическими и внелогическими отношениями, под логическими имеет в виду всякого рода отношения достаточно общего характера, которые отражаются в содержании мысли, но не конституируют ее форму, т.е. слово логический употребляется им как синоним слова мыслительный
(Адмони В.Г. Структура предложения. – В кн.: Вопросы немецкой грамматики в историческом освещении. Л., 1935;
Он же. Типология предложения. – В кн.: Исследования по общей теории грамматики. М., 1968;
Он же. Типология предложения и логико-грамматические типы предложения. – ВЯ, 1973).
Следует также отметить, что под типом предложения В.Г. Адмони понимается модель предложения, а под типологией предложения имеется в виду классификация моделей предложения того или иного конкретного языка, но не типологические различия между структурой предложений в различных языках.
Здесь, как и в более ранних работах, под логико-грамматическим членением (уровнем) предложения имеется в виду структура предложения, образуемая в результате маркирования грамматическими средствами (логическим ударением, специальными морфемами, служебными словами и т.п.) субъектно-предикатной структуры суждения, выраженного предложением. Поскольку отношение субъекта и предиката суждения выражает отношение принадлежности признака предмету, т.е. логическое отношение, употребление термина «логический» в этом случае является вполне правомерным.
Коротков H.Н., Панфилов В.З. О типологии грамматических категорий. – ВЯ, 1965, № 1.
Под действительностью здесь имеется в виду не только объективная действительность, существующая вне человека, но и любые объекты, по поводу которых совершается акт высказывания (или мысли), и в том числе всякого рода идеальные объекты, являющиеся продуктом человеческого мышления.
Чесноков П.В. Предикативность и модальность как семантические признаки предложения. – В кн.: Единицы морфологии и синтаксиса в семантическом аспекте. Ростов н/Д., 1979, с. 20.
Ломтев Т.П. Предложение и его грамматические категории. М., 1972, с. 27, 23.
См. об этом подробнее:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 166 – 174.
Разграничение понятий предикативности, сказуемости и глагольности, однако, на иных основаниях проводилось также И.И. Мещаниновым. Предикативность рассматривалась им как более широкая (понятийная) категория, чем сказуемость, так как она находит свое выражение и при полном инкорпорировании, когда отсутствует деление предложения на его члены. Сказуемость, в свою очередь, оказывалась более широкой категорией, чем глагольность, поскольку в качестве сказуемого может выступать не только глагол, но и другие, а именно именные части речи (см.:
Мещанинов И.И. Предикативность, сказуемость и глагольность (По материалам инкорпорирующих языков). – Вести. ЛГУ, 1946, № 4 – 5;
Он же. Глагол. М. – Л., 1948).
При этом следует отметить, что в настоящее время местоименные показатели субъекта действия в составе инкорпорированного комплекса специалистами по таким инкорпорирующим языкам, как чукотский и корякский, определяются как его грамматические, а не лексические компоненты, в связи с чем полного инкорпорирования в этих языках не усматривается.
См. об этом также:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 166 – 174.
Утверждение о том, что предикатом может быть только общее понятие, иногда пытаются подкрепить ссылками на Г. Гегеля, который писал, что
«субъект есть по своему смыслу прежде всего единичное, а предикат – всеобщее»
При этом не учитывается, однако, концепция Г. Гегеля о суждении в целом. По Гегелю,
«суждение есть расщепление понятия самим собой»
и поэтому противоположение субъекта и предиката как единичного или особенного всеобщему является относительным.
«В дальнейшем развитии суждения, – писал он, – субъект не остается только непосредственно единичным, а предикат не остается только абстрактно всеобщим; субъект и предикат получают затем и другое значение: предикат получает значение особенного и единичного, субъект – значение особенного и всеобщего»
В этой связи Гегель отрицал также правомерность попытки рассматривать отношение всеобщего, особенного и единичного как преимущественно количественное и показал ограниченность концепции объемного соотношения понятий, отметив, что в ней
«имелось в виду возведение – или на самом деле скорее низведение – способов логических отношений в некоторое исчисление»
См. об этом:
Мещанинов И.И. Глагол.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления, с. 172 – 174.
О категории модальности см. также:
Панфилов В.З. Категория модальности и ее роль в конституировании структуры суждения и предложения. – ВЯ, 1977, № 4;
Бондаренко В.Н. Виды модальных значений и их выражение в языке. Автореф. канд. дис. М., 1977;
Он же. Аналитические и синтетические способы выражения модальности в немецком языке. – Иностр. яз. в школе, 1978, № 4;
Он же. Виды модальных значений и их выражение в языке. – Филол. науки, 1979, № 2;
Он же. О содержании категории наклонения в описательных грамматиках. – Изв. АН СССР СЛЯ, т. 39, 1980, № 6.
В последние годы о тесной связи языкознания и логики, в частности, при исследовании модальности все чаще начинают говорить как зарубежные логики, так и лингвисты. См., например:
Hintikka J. Grammar and logic: some bordline problems. – In: Approaches to natural language: Proc. the 1970 Stanford workshop on grammar and semantics. Dordrecht – Boston: Reidel, 1973. – VIII, p. 197;
Fenstad J.E. Models for natural languages. – In: Essays on mathematical and philosophical logic. Dordrecht etc., 1979;
Lakoff G. Linguistics and natural logic. – Synthese. Dordrecht, 1970, vol. 22, N 1/2.
В советском языкознании и логике исследование проблем, общих для них или сближающих обе науки, не прерывалось и в тот период, когда усиленно пропагандировался тезис, что язык есть имманентное явление и его необходимо рассматривать «в себе и для себя» (für sich und and sich).
Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955, с. 44.
Там же, с. 44.
Там же, с. 43.
Там же, с. 45.
Там же, с. 43 – 62.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974, с. 140.
Виноградов В.В. О категории модальности и модальных словах в русском языке. – В кн.: Виноградов В.В. Избранные труды. Исследования по русской грамматике. М., 1975, с. 55.
В.В. Виноградов рассматривает в этом ряду также и восклицательные предложения (см.: Виноградов В.В. Указ. соч., с. 60).
См., например:
Реформатский А.А. Введение в языкознание. М., 1960, с. 268;
Адмони В.Г. Введение в синтаксис современного немецкого языка. М., 1958, с. 163 – 164;
Он же. Синтаксис современного немецкого языка. Л., 1973, с. 32;
Современный русский язык. Морфология. М., 1952, с. 284.
См., например:
Грамматика русского языка, II. Синтаксис, ч. 1. М., 1954, с. 368;
Грамматика современного русского литературного языка, М., 1970, с. 611.
Грамматика современного русского литературного языка, с. 611;
Пете И. Типы синтаксической модальности в русском языке. – Studia Slavica, 16, № 3 – 4, 1970, с. 226.
См. также:
Panfilov V.Z. Grammar and Logic, с. 64 – 69;
Он же. Взаимоотношение языка и мышления, с. 174 и сл.
На неоднородность частных значений, включаемых в категорию модальности при таком широком ее понимании обращали внимание и другие лингвисты (см., например:
Адамец П. К вопросу о модификациях (модальных трансформациях) со значением необходимости и возможности. – Československá rusistika, XIII, 1968, № 2, с. 88).
Здесь следует иметь в виду, что, как отмечал И.И. Мещанинов, в некоторых языках наклонение свойственно не только глаголу, но и именному сказуемому.
«Таким образом – писал он, – наклонением… придется считать морфологически выраженную передачу модальных оттенков сказуемого. В тех языках, в которых изменение по наклонениям свойственно всякому сказуемому, оно оказывается категориею сказуемости (общепредикативною категориею), в тех же, в которых наклонение выступает только в глагольной форме, оно выступает вербальною категориею. И в том, и в другом случаях его получает глагол или наряду с другими частями речи как выразителями сказуемости или же как один из выразителей сказуемости»
См.:
Дмитриев Н.К. Грамматика башкирского языка. М. – Л., 1948, с. 166 – 170;
Кононов А.Н. Грамматика современного узбекского литературного языка. М. – Л., 1960, с. 232 – 234;
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 2. М. – Л., 1965, с. 125 – 126.
См.:
Кононов А.Н. Грамматика современного турецкого литературного языка. М. – Л., 1956, с. 244 – 245.
Следует, однако, отметить, что в некоторых случаях немецкое wollen может употребляться для выражения долженствования (в сочетании с инфинитивом пассива) (как, например: Diese Krankheit will sorgfältig behandelt werden ‘Эту болезнь необходимо тщательно вылечить’), а также для выражения сомнения, т.е. субъективной модальности, например, Die Frau will das nicht gewußt haben ‘Женщина утверждает, что она якобы этого не знает’ (см.: Крашенинникова Е.А. Модальные глаголы в немецком языке. М., 1954, с. 58 – 61).
Следует отметить, что ряд авторов в пределах алетической модальности выделяет логическую и физическую модальности (см. об этом:
Слинин Я.А. Теория модальностей в современной логике. – В кн.: Логическая семантика и модальная логика. М., 1967).
См., например:
Ивин А.А. Некоторые проблемы теории деонтических модальностей. – В кн.: Логическая семантика и модальная логика. М., 1967;
Он же. Логика норм. М., 1973.
См.: Крашенинникова Е.А. Указ. соч.
См.:
Грамматика финского языка. М. – Л., 1958, с. 159 – 163;
Керт Г.М. Саамский язык. Л., 1971, с. 200 – 201;
Кононов А.Н. Грамматика современного турецкого литературного языка, с. 234 – 235;
Он же. Грамматика современного узбекского литературного языка, с. 229 – 230;
Терещенко H.М. Синтаксис самодийских языков. Л., 1973, с. 143.
См.:
Кононов А.Н. Грамматика современного турецкого литературного языка, с. 248 – 249;
Он же. Грамматика современного узбекского литературного языка, с. 230 – 232.
По мнению Д. Лайонза, повествовательные предложения с глагольным сказуемым в изъявительном наклонении
«лишены модальности („не маркированы“ по категории наклонения)»
Panfilov V.Z. Grammar and Logic, с. 75;
Бондаренко В.Н. Виды модальных значений…, Автореф. канд. дис. с. 12.
Ср. точку зрения авторов «Грамматики современного русского литературного языка» (М., 1970), согласно которой обязательными для каждого предложения являются лишь объективно-модальные значения (с. 542), а субъективно-модальные включаются в предложение лишь факультативно и могут характеризовать только часть предложения. При этом к субъективно-модальным значениям авторы относят
«значения усиления (подчеркивания, акцентирования), экспрессивной оценки, уверенности или неуверенности (определенности или неопределенности), принятия или непринятия (согласия или несогласия) и ряд других» (с. 611).
Таким образом, к субъективно-модальным здесь причисляются значения самого различного характера. Аналогичным образом авторы поступают, когда ими определяется круг объективно-модальных значений.
«Простое предложение, – указывается здесь, – обладает своей собственной системой формальных свойств, позволяющих ему специальными грамматическими средствами обозначать, что то, о чем сообщается, или реально осуществляется в настоящем, прошедшем или будущем, или же мыслится как ирреальное, т.е. возможное, желаемое, должное или требуемое» (с. 542).
Полагая далее, что реальность выражается синтаксическим индикативом в настоящем, прошедшем и будущем временах, например: В доме тишина и т.д., а ирреальность синтаксическими ирреальными наклонениями, неопределенными во временном отношении, авторы приводят в качестве примеров следующие предложения, в которых, по их мнению,
«осуществлено отнесение того же сообщения в план возможного, желаемого, требуемого».
В доме была бы тишина;
Была бы в доме тишина!
Пусть в доме будет тишина! (там же).
С указанным пониманием объективной модальности трудно согласиться. Во-первых, неясно, почему значения желания, долженствования и требования должны рассматриваться как ирреальные, т.е. недействительные, если в соответствующих случаях фиксируется факт наличия желания, долженствования и требования. Во-вторых, значения желания и требования вообще не кажется правомерным рассматривать как разновидности объективной модальности. Такие разновидности объективной модальности, как возможность, долженствование (необходимость) выражаются, как уже отмечалось выше, не только формами наклонения (хотя бы и синтаксического), но и другими способами.
Чесноков П.В. Предикативность и модальность как семантические признаки предложения, с. 30.
Применительно к тюркским языкам на это обстоятельство обращает внимание Н.А. Баскаков.
«Категории времени и модальности, – пишет он, – не являются исключительно признаками только сказуемого, они могут быть присущи также любому члену предложения, выраженному причастием»
На существенные типологические различия языков в том, что касается способов выражения модальных значений, обращал внимание уже И.И. Мещанинов.
«…Глагол агглютинирующих языков, – писал он, – являясь носителем самых разнообразных выражений модальности, в самой своей форме устраняет необходимость широкого использования слов для передачи модальных оттенков сказуемого. То, что требуется его содержанием, уже в значительной степени, а иногда и исчерпывающе, передается глагольной аффиксацией и оказывается выраженным в сложном оформлении одного слова. Флексия в этом отношении много ýже. Число наклонений во флективных языках меньше и легче поддается учету. Вместе с тем растет разнообразие обстоятельственных слов, передающих в сказуемом то, что остается непереданным в глагольной форме флективного окончания. При таких условиях аморфные языки вовсе не выделяют наклонений, но в то же время не лишаются возможности передачи самых разнообразных модальных оттенков в сказуемом различными приемами словосочетаний и интонации»
См., например:
Крашенинникова Е.А. Указ. соч., с. 24 – 27, 35, 38, 71 – 72, 86 – 88.
На материалах японского языка это явление хорошо исследовано И.В. Головниным (см.:
Головнин И.В. Содержание и объем категории модальности в японском языке. – В сб.: Японская филология. М., 1968).
Иные способы выражения отрицания, характер выражаемых ими значений и их роль в конституировании структуры предложения и суждения могут быть предметом специального монографического исследования.
Так, еще Г. Пауль полагал, что
«психологическим сказуемым постоянно является также и та часть предложения, связь которой с остальными частями отрицается с помощью особой частицы»
Это положение в ином терминологическом оформлении повторяется и в работах современных авторов, посвященных роли отрицания в конституировании структуры предложения.
Кант И. Критика чистого разума. П., 1915, с. 71.
Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. T. I. Наука логики. М., 1974, с. 358;
ср. также:
Он же. Наука логики. Т. II. Субъективная логика как учение о понятии. – В кн.: Гегель. Соч., М., 1939, т. VI, с. 79 – 81.
Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. T. I, с. 358.
Энгельс Ф. Диалектика природы. – В кн.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20. М., 1961, с. 538.
Хайдаков С.М. Принципы именной классификации в дагестанских языках. М., 1980.
Lotze H. System der Philosophie. Tl. 1. Leipzig, 1874, S. 61 – 62.
Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. Л., 1941, с. 482.
Русская грамматика. T. II. Синтаксис. М., 1980.
Ср. у О. Есперсена, который различает нексусное и специальное отрицание (Есперсен О. Философия грамматики. М., 1958, с. 381 – 383).
Русская грамматика. T. II, с. 408.
Вместе с тем между этими предложениями существует и некоторое различие. Так, вопросительное предложение, включающее отрицательную частицу не, имеет оттенок вежливости, какового не имеет вопросительное предложение без этой частицы.
Васильев И.А. О частных суждениях, о треугольнике противоположностей, о законе исключенного третьего. Казань, 1910.
О презумпции (пресуппозиции) и средствах ее формального маркирования в предложении см., в частности:
Ежова Г.В. О формальном маркировании пресуппозиции в предложении. – В кн.: Проблемы синтаксиса и структуры слова. М., 1979.
Спиркин А.Г. Происхождение сознания. М., 1960, с. 329.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 85.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 385.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 229.
Борисов В.Н. Уровни логического процесса и основные направления их исследования. Новосибирск, 1967, с. 172.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 159.
Там же, с. 314.
Там же, с. 301.
Спиркин А.Г. Указ. соч., с. 331.
См. также:
Ефимов В.И. Определение качества и количества как системы дефиниций. Ростов н/Д., 1973, с. 9.
Спиркин А.Г. Указ. соч., с. 340.
Некоторыми авторами при определении категории качества учитывается только эта первая черта. Так, например, И.С. Тимофеев определяет эту категорию следующим образом:
«Качество в методологическом плане есть определенность предмета познания, устанавливаемая в отношениях тождества и различия с другими предметами, при целостном рассмотрении признаков»
Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971, с. 86 – 87.
Тесная связь существует и между другими категориями мышления, с одной стороны, и логическими формами и законами мышления, с другой. Она была выявлена прежде всего в работах Канта и Гегеля, а затем и в последующей философской традиции (см.: Борисов В.Н. Указ. соч., с. 174 – 181).
Гегель. Соч., т. V, М., 1937, с. 581.
См., например:
Философская энциклопедия, т. 4. М., 1967, с. 569;
Ильин В.В. Онтологические и гносеологические функции категорий качества и количества. М., 1972, с. 11 – 12;
Ефимов В.И. Указ. соч., с. 27 и др. работы.
Гегель. Соч., т. V, с. 582.
Шляхтенко С.Г. Категории качества и количества. Л., 1968, с. 24.
Тимофеев И.С. Указ. соч., с. 61 – 62.
Ефимов В.И. Указ. соч., с. 25.
Исхаков Ф.Т. Имя прилагательное. – В кн.: Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, ч. II. Морфология. М., 1956, с. 155 – 156;
Дмитриев Н.К. Грамматика башкирского языка. М. – Л., 1948, с. 79 – 80.
Исхаков Ф.Т. Указ. соч., с. 165.
Алиева Н.Ф., Аракин В.Д., Оглоблин А.К., Сирк Ю.X. Грамматика индонезийского языка. М., 1972, с. 108 – 109.
Горгониев Ю.А. Грамматика кхмерского языка. М., 1966, с. 111 – 113.
Москалев А.А. Грамматика языка чжуан. М., 1971, с. 102 – 107.
Драгунов А.А. Исследования по грамматике современного китайского языка. М. – Л., 1952, с. 10 – 11, 159 – 160;
Мазур Ю.Н. Корейский язык. М., 1960, с. 60 – 61;
Мальков Ф.В. Сходство и различия предикативных прилагательных и глаголов в корейском языке. – В кн.: Корейский язык. М., 1961, с. 149 – 181;
Киэда М. Грамматика японского языка. М., 1958, т. I, с. 129 – 132; 235 – 267;
Морев Л.Н. Об объеме категории глагола в тайском языке. – В кн.: Языки Китая и Юго-Восточной Азии. М., 1963, с. 34 – 42;
Станкевич Н.В. О границах категории прилагательного во вьетнамском языке. – Учен. зап. ЛГУ, № 305, 1961, вып. 2, с. 43 – 49;
Пузицкий Е.В. Качинский язык. М., 1968, с. 82 – 83.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 2. М. – Л., 1965, с. 11.
Там же, с. 11, 64 – 89.
Отаина Г.А. Слова со значением качества в нивхском языке. – ВЯ, 1976, № 3, с. 112 – 116.
Терещенко H.М. Материалы и исследования по языку ненцев. М. – Л., 1956, с. 174 – 175.
Якубинский Л.П. История древнерусского языка. М., 1953, с. 218.
Там же, с. 219.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1. М. – Л., 1962, с. 69 – 71.
Панфилов В.З. Там же, с. 34, 128 – 129.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 2, с. 30 – 31;
Отаина Г.А. Качественные глаголы в нивхском языке. Автореф. канд. дис. Л., 1972, с. 10.
Терещенко H.М. Указ. соч., с. 158 – 161.
См. подробнее:
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении языка и мышления. – В кн.: Мышление и язык. М., 1957;
Он же. Взаимоотношение языка и мышления, с. 15 – 65.
Спиркин А.Г. Указ. соч., с. 343.
Ср.:
Wundt W. Völkerpsychologie. Eine Untersuchung der Entwicklungsgesetze von Sprache, Mythys und Sitte. Bd. 2. Die Sprache, Zweiter Teil, Leipzig, 1922, S. 8 – 9.
В. Вундт отмечает здесь, что на определенных этапах развития языка были нечеткими не только границы между прилагательными и существительными, но и между именем в целом, и глаголом, и что в некоторых современных языках слово одновременно обладает именным и глагольным значением. Тем не менее он полагает, что, поскольку процесс или состояние, как и свойство, может мыслиться только в связи с понятием о предмете как их носителе, имя является первичным. Однако едва ли есть основания думать, что существовал такой этап в развитии мышления, когда оно оперировало только понятиями о предметах, так как эти последние не могут быть образованы без учета их свойств и тех процессов и состояний, которые ими претерпеваются.
В процессе развития человеческого познания и мышления логические категории, отражающие какие-либо взаимосвязанные и взаимообусловленные черты объективной действительности, также формируются во взаимной связи друг с другом – формируются как целое «гнездо» категорий.
«Но в этом „гнезде“ одна из категорий оказывается основной, тогда как другие категории формируются лишь в зачаточном состоянии и только в дальнейшем процессе познания получают полное развитие»
В «гнезде» категорий вещь (предмет) – свойство (включая и действие) – отношение такой основной категорией является первая из них. Однако и на ранних этапах ее формирования она предполагает, хотя бы и в зачаточном состоянии, остальные категории этого «гнезда». Поэтому можно думать, что на постулируемых этапах развития языка слова наряду с предметными значениями как основными выражали также сопутствующие значения о свойствах (включая и действия).
См., например:
Коротков H.Н. Основные особенности морфологического строя китайского языка (Грамматическая природа слова). М., 1968, с. 375 – 398;
Горгониев Ю.А. Указ. соч. с. 100 – 116;
Москалев А.А. Указ. соч., с. 102 – 107 и др.
Основы финно-угорского языкознания (вопросы происхождения и развития финно-угорских языков). М., 1974, с. 214.
Deny J. Grammaire de la langue Turque (dialecte osmanli). Paris, 1921, c. 539;
Юнусалиев Б.M. Киргизская лексикология. I. Фрунзе, 1959, с. 67 и сл.;
Щербак А.М. К вопросу о происхождении глагола в тюркских языках. – ВЯ, 1975, № 5.
Щербак А.М. Указ. соч., с. 19.
Там же, с. 22.
Меновщиков Г.А. Грамматика языка азиатских эскимосов, ч. 2. Л., 1967, с. 16 – 20.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 68 – 71.
Панфилов В.З. Указ. соч., ч. 2, с. 12 – 13, 111 – 113 и др.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 24 и сл.
Потебня А.А. Из записок по русской грамматике, т. III. М., 1968, с. 69.
Brugmann K., Delbrück B. Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd. II. Strassburg, 1911, S. 653;
см. также
Жирмунский В.M. Происхождение категории прилагательных в индоевропейских языках в сравнительно-грамматическом освещении. – Изв. АН СССР, ОЛЯ, т. 5, 1946, вып. 5;
Кацнельсон С.Д. Историко-грамматические исследования. I. Из истории атрибутивных отношений. М. – Л., 1949, с. 141 – 277;
Сравнительная грамматика германских языков, т. IV. М., 1966, с. 11 – 15.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 210.
Потебня А.А. Указ. соч., с. 37.
Вместе с тем Потебня полагал, что прилагательные образовались от существительных (см. также, с. 59 – 60).
Там же, с. 37.
О степенях сравнения у существительных см. также:
Есперсен О. Философия грамматики. М., 1958, с. 88.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 211.
Ф. Брюно обратил внимание на то, что даже в современном французском языке степени сравнения могут быть образованы одинаковым образом от прилагательных, наречий и существительных (Brunot F. La pensée et la langue. Paris, 1936, c. 682 – 694).
Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, ч. II. Морфология, с. 144 – 145.
Терещенко H.М. Указ. соч., с. 163.
Сравнительная грамматика германских языков, т. IV, с. 12.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 211.
Потебня А.А. Указ. соч., с. 62.
Вопрос о роли сравнения в познании специально рассматривается в ряде работ. См., например:
Горский Д.П. Вопросы абстракции и образования понятий. – М., 1963;
Плотников А.М. О роли сравнения в процессе образования понятий. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филос. наук, 1967, № 285, вып. 17;
Он же. Генезис основных логических форм. Л., 1967, с. 86 – 88;
Бартон В.И. Развитие сравнения в процессе познания. – В кн.: Философские исследования. Минск, 1970.
Богатый фактический материал по качественным глаголам в нивхском языке см.:
Отаина Г.А. Качественные глаголы в нивхском языке. Автореф. канд. дис.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 43 – 44, 47.
Философская энциклопедия, т. 2. М., 1962, с. 552.
Ефимов В.И. Определения качества и количества как системы дефиниций. Ростов н/Д, 1973, с. 81 – 82.
Так, ср. следующее определение этой категории, данное Аристотелем:
«Количеством называется то, что делимо на составные части, каждая из которых, будет ли их две или больше, есть по природе что-то одно и определенное нечто. Всякое количество есть множество, если оно счислимо, а величина – если измеримо. Множеством же называется то, что в возможности делимо на части не непрерывные, величиной – на части непрерывные; а из величин непрерывная в одном направлении есть длина, непрерывная в двух направлениях – ширина, непрерывная в трех направлениях – глубина. Из всех этих количеств ограниченное множество есть число, ограниченная длина – линия, ограниченная ширина – плоскость, ограниченная глубина – тело»
См. также: Аристотель. Категории. М., 1939, с. 14.
См., например:
Ильин В.В. Онтологические и гносеологические функции категорий качества и количества. М., 1972, с. 49;
Тимофеев И.С. Методологическое значение категорий «качество» и «количество». М., 1972, с. 101.
Ильин В.В. Указ. соч., с. 55.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 38.
Там же, с. 37.
Там же.
Василевич Г.М. Очерки диалектов эвенкийского (тунгусского) языка. Л., 1948, с. 28.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 2. М. – Л., 1965, с. 79 – 85.
Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1930, с. 121.
Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen, T. I. «Die Sprache». Berlin, 1923, S. 187.
См. также:
Fettweis E. Das Rechnen der Naturvölker. Leipzig – Berlin, 1927.
Леви-Брюль Л. Указ. соч., с. 129.
Башмакова И.Г., Юшкевич А.П. Происхождение систем счисления. – В кн.: Энциклопедия элементарной математики, т. I. М., 1951, с. 18.
См., например:
Рогинский Г.З. Навыки и зачатки интеллектуальных действий у антропоидов (шимпанзе). Л., 1948, с. 147 – 148;
Ладыгина-Котс Н.Н. Развитие психики в процессе эволюции организмов. М., 1958, с. 220;
Яблоков Л.А. Восприятие множества и счет при формировании первоначальных понятий о числе. Автореф. канд. дис. М., 1951, с. 3.
Miller G.A. The magical number seven, plus or minus two: some limits on our capacity for processing information. – The Psychological review, v. 63, 1956, N 2.
Там же, с. 89.
См., например:
Боас Ф. Ум первобытного человека. М. – Л., 1926, с. 84.
Ср. также:
«Не общее число своих собак держит в памяти эскимос, но отдельные представления о белой собаке с черными крапинками, о собаке, родившейся в голодную зиму, и т.п.»
Тимофеев И.С. Указ. соч., с. 110.
См. об этом:
Панфилов В.З. К вопросу о соотношении языка и мышления. – В кн.: Мышление и язык. М., 1957;
Он же. Взаимоотношение языка и мышления. М., 1971.
Яновская С.А. О так называемых «определениях через абстракцию». – Сборник статей по философии математики. М., 1936, с. 110;
Горский Д.П. Вопросы абстракции и образование понятий. М., 1961, с. 232 и сл.
В опытах американского ученого X. Фестера после длительного обучения операцию соотнесения членов одного множества с членами другого множества смогли производить также два шимпанзе; при этом наибольшее множество, с которым они производили эту операцию, состояло из семи объектов.
Леви-Брюль Л. Указ. соч., с. 124.
Это обстоятельство не учитывается и некоторыми другими авторами. Так, например, Л.П. Якубинский пишет:
«Некоторые народности, располагающие довольно развитой системой конкретного ручного счета, располагают, однако, ничтожно малым количеством числительных, т.е. названий отвлеченных чисел»
Бакли У. Австралийский Робинзон. М., 1966, с. 49; см. также с. 32 и 40.
Яблоков Л.А. Указ. соч., с. 7.
Корзакова Е.И. Усвоение операций счета детьми дошкольного возраста. Автореф. канд. дис. М., 1951, с. 5.
Cassirer E. Op. cit., р. 183.
Яновская С.Л. Указ. соч., с. 111.
См., например:
Fettweis E. Das Rechnen der Naturvölker. Leipzig – Berlin, 1927, S. 62 – 63;
Salzmann Z. A Method for Analyzing Numerical Systems, Word, v. 6, 1950, N 1, S. 80;
Baumgartl D. Bemerkungen zu hohen Zahlwörtern, Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung, B. 70, H. 3/4, Göttingen, 1952, S. 242 – 243;
Menniger K. Zahlwort und Ziffer (Eine Kulturgeschichte der Zeit), В. I. Zahlreiche und Zahlsprache, 2. Aufl. Göttingen, 1957, S. 46 и сл.;
Лафарг П. Соч., т. III, с. 54.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1. М. – Л., 1962, с. 208 – 209.
Меновщиков Г.А. Грамматика языка азиатских эскимосов, ч. 1, М. – Л., 1962, с. 287.
Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка, ч. I. М. – Л., 1961, с. 387.
Там же.
Там же.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 290.
Kovacs F. Ist das ungarische Zahlwort húsz ‘viginti’ eine Zusammensetzung? – Acta linguistica Academiae Scientiarum Hungaricae, v. VIII, Fasciculus 2 – 4, 1958.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 387.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 187 – 188.
Миклухо-Маклай H.Н. Собр. соч., т. III, ч. I. М. – Л., 1951, с. 176.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 210 – 211.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 287.
Там же, с. 288 – 289.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 388.
Дульзон А.П. Кетский язык. Томск, 1968, с. 128 – 129.
Основы финно-угорского языкознания (Вопросы происхождения и развития финно-угорских языков). М., 1974, с. 282 – 283.
Прокофьев Г.Н. Числительные в самодийских языках. – Советский Север, 1939, № 4, с. 12.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 210.
Прокофьев Г.Н. Указ. соч., с. 12.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 187 – 190.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 282 – 283.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 388 – 389.
Серебренников Б.А. Вероятностные обоснования в лингвистике. М., 1974, с. 190 – 194.
Цинциус В.И. Очерк грамматики эвенского (ламутского) языка. М., 1947, с. 119.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 389.
Серебренников Б.А. Указ. соч., с. 188 – 189.
Скорик П.Я. Указ. соч.
Hymes V.D. Athapaskan numeral systems. – International Journal of American Linguistics, v. 21, 1955, N 1, s. 26 – 45.
Такого же рода данные приводятся в статье:
Salzmann Zdenêk. Method for Analyzing Numeral Systems. Word, 1950, N 6.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 205 – 213.
Дульзон А.П. Указ. соч., с. 127.
Thieme Р. Die Heimat der indogermanischen Gemeinsprache. Wiesbaden, 1954, c. 18 и сл.;
Дегтерева T.A. Формы проявления семасиологических законов. – В кн.: Законы семантического развития в языке. М., 1961, с. 19 – 20.
В этом отношении представляет интерес также и следующий способ обозначения большого количества в нивхском языке, отмеченный нами в фольклорном тексте: Пилкыр н′о н′aqр тый н′лами солни hара имыд′ ‘Большущий амбар один, а также половину мари (место в тайге, где пасутся олени. – В.П.) оленей (ему) отдал’.
Брим В.А. Система числительных в германских языках. – В кн.: Языковедные проблемы по числительным, т. I. М., 1927, с. 159 – 160.
См. также:
Виноградов В.В. Русский язык. М. – Л., 1947, с. 291 и сл.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 204.
Майтинская К.Е. Местоимения в языках разных систем. М., 1969, с. 209.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 245 – 246.
Прокош Э. Сравнительная грамматика германских языков. М., 1957, с. 312;
Мажюлис В.П. Индоевропейская система числительных. – ВЯ, 1956, № 4, с. 54.
Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М. – Л., 1938, с. 333;
Brugmann K. Grundriß der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Straßburg, 1897, S. 336.
Мейе А. Указ. соч., с. 333.
Там же, с. 177.
Pais D. Zur Frage der Angehörigen der finnisch-ugrischen Demonstrativ pronomina *u ~ *о und *i ~ *e. AL Hung. VIII, 1958, S. 159 – 172;
Майтинская К.Е. Указ. соч., с. 236.
Lako Gy. Ungari ëgy ‘üks’ ja soome ensimmäinen ‘esimene’ arvsõnade etümoloogilisest seosest. «Nonaginta, Johannes Voldemar Veski 90, sünnipäevaks 27. juunil 1963». Tallin, 1963, S. 184 – 188.
Эрнитс Э. К происхождению числительного ‘один’ в разных семьях языков. – В кн.: Советское финно-угроведение, 1973, № 3.
Пузицкий Е.В. Качинский язык. М., 1968, с. 57.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 285.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 29.
Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 85.
Как отмечал Э. Тэйлор,
«Числительные системы всего мира, по действительным схемам своего расположения, распространяют и подкрепляют воззрение, что счет по пальцам рук и ног был первоначальным методом счисления у человека, принятым и выраженным в языке… Теперь, хотя в большей части известных языков в самих числительных не замечается прямого обращения к ручным и ножным пальцам, к рукам и ногам, но самые схемы пятеричного, десятичного и двудесятичного счета остаются в виде свидетельства, что подобный ручной и ножной счет был их первоначальным основным методом»
О связи числовых обозначений и систем счета с человеческим телом см. также
Pott Fr. Die Sprachverschiedenheit in Europa. «An den Zahlwörtern nachgewiesen, sowie die quinäre und vigesimale Zählmethode». Halle, 1868;
Sommer F. Zum Zahlwort. München, 1951, и мн. др.
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 205 – 211.
Языки народов СССР, т. V, с. 76, 179.
Сведения по чукотскому языку нами получены от П.Я. Скорика.
См.: Драгунов А.А. Исследования по грамматике современного китайского языка. М. – Л., 1951, с. 197.
Москалев А.А. Грамматика языка чжуан. М., 1971, с. 149.
Конечно, здесь следует иметь в виду, что некоторые из параллельных числовых обозначений могут быть результатом заимствования.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 388 – 389.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 289, 290.
Прокофьев Г.Н. Указ. соч., с. 18 – 19.
Мажюлис В.П. Индоевропейская децимальная система числительных. – ВЯ, 1956, № 4, с. 54.
Аналогичную точку зрения по этому поводу высказывал также С.П. Обнорский (Обнорский С.П. Заметки по русским числительным. М., 1935, с. 329). Отметим, что, вопреки утверждению В.П. Мажюлиса и Феттвайза, на которого он ссылается, понятие ‘один’ возникает у детей, во всяком случае, не позднее, чем понятие ‘два’ (Яблоков Л.А. Указ. соч., с. 8).
Прокофьев Г.Н. Указ. соч., с. 6.
Лосев А.Ф. О пределах применимости математических методов в языкознании. – В кн.: Ленинизм и теоретические проблемы языкознания. М., 1970, с. 194.
Яновская С.А. Указ. соч., с. 114 (разрядка наша. – В.П.).
Ср. следующее высказывание Леви-Брюля:
«То, что первобытное мышление выражает в языке, это – не числа в собственном смысле слова, а совокупности – числа, из которых оно не выделило предварительно отдельных единиц»
Cassirer E. Op. cit., с. 189.
Там же. Аналогичное утверждение мы находим у Леви-Брюля (Указ. соч., с. 130).
Леви-Брюль Л. Указ. соч., с. 130 – 131.
Кедров Б.М. О повторяемости особого рода в процессе развития. – Филос. науки, 1959, № 1, с. 59.
См. также:
Спиркин А.Г. Формирование абстрактного мышления на ранних ступенях развития человека. – ВФ, 1954, № 5, с. 68 – 69.
Курант Р., Роббинс Т. Что такое математика. М. – Л., 1947, с. 20 – 21.
Стебницкий С.Н. Объяснительная записка и перевод к учебнику арифметики для 1-го класса корякской школы, ч. 2. Л., 1933, с. 4.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 386, прим. 273.
Правильность этих наблюдений П.Я. Скорика и сделанных им выводов счел возможным оспаривать Л.С. Бархударов.
«Нам представляется, однако, – пишет он. – что дело совсем не в недостаточной развитости понятия числа у чукчей, а в особенностях грамматического строя чукотского языка, в котором, по-видимому, существуют два класса числительных: один из них употребляется исключительно атрибутивно, т.е. в функции зависимого члена при главном слове – существительном („в связи с конкретными предметами“), а другой субстантивно, т.е. в независимой от существительного позиции…
Разница между этими классами числительных является, стало быть, конструктивно (синтаксически) обусловленной и, тем самым, семантически немотивированной (разрядка наша. – В.П.). Трудности, с которыми столкнулся П.Я. Скорик при обучении чукчей арифметике, объясняются, видимо, не особенностями мышления чукчей, а тем, что он ошибочно пытался употреблять атрибутивные (приименные) числительные в формулах арифметических действий, т.е. в независимой синтаксической позиции, в то время как грамматические нормы чукотского языка допускают в этой позиции употребление только субстантивных форм. Этому способствовало также ошибочное отождествление чукотских атрибутивных числительных с русскими один, два, три и пр., которые, как известно, могут употребляться и атрибутивно, и субстантивно, а чукотских субстантивных числительных – с русскими существительными двойка, тройка и т.д.»
Следует заметить, что столь категорическое суждение Л.С. Бархударова ни в коей мере не соответствует фактам. Во-первых, между числительными ыннэн ‘один’, нирэк ‘два’ и т.п. и существительными (а не числительными, как это полагает Л.С. Бархударов) ыннэн-ычь-ын ‘единица’, нирэк-ычь-ын ‘двойка’ и т.п. существует различие в семантике – первые обозначают лишь количество, а вторые помимо количественного признака выражают также предметность, подобно русским счетным существительным двойка, тройка и т.п. При этом, опять же как и в русском языке, чукотские существительные типа нирэк-ычь-ын ‘двойка’ образованы от соответствующих числительных при помощи суффикса -ычь-, который используется также для образования существительных от глаголов, имен качественного состояния и существительных (например: тынэк ‘расти’, тынэ-чь-ын ‘растение’) (Скорик П.Я. Указ. соч., с. 336 – 338). Во-вторых, в чукотском языке существительные типа нирэк-ычь-ын ‘двойка’ при абстрактном счете (по Л.С. Бархударову – субстантивно) никогда не употреблялись и не употребляются и в этой функции в настоящее время употребляются числительные ыннэн ‘один’, нирэк ‘два’ и т.п.
О числительных в нивхском (гиляцком) языке смотри также:
Штернберг Л.Я. Образцы материалов по изучению гиляцкого языка и фольклора. – Изв. АН, т. XIII, 1900, № 4, с. 409 – 410;
Крейнович Е.А. Гиляцкие числительные. Л., 1932.
В первой из этих работ отмечается наличие в нивхском языке 7 систем числительных, во второй – 24 системы числительных. В книге «Нивхгу» А.Е. Крейнович приводит числительные восточно-сахалинского диалекта нивхского языка. По сравнению с приведенными ниже в таблице системами числительных амурского диалекта в этой работе дополнительно даются числительные для счета жердей, на которых сушится юкола, и числительные для счета связок травы, которая кладется в обувь (Крейнович Е.А. Нивхгу. М., 1973, с. 162). Можно предполагать, что ранее количество систем числительных в нивхском языке не ограничивалось теми, которые зафиксированы в настоящее время.
Следует, однако, отметить, что некоторые из показателей систем обозначают определенную в количественном отношении совокупность предметов (см. подробнее ниже).
Аналогичные процессы отмечаются и при образовании сложных существительных.
Так, например, значительные изменения претерпел показатель XV системы.
Исключением является числительное минр ‘восемь’, включающее показатель -р этой системы, который сохраняется в составе соответствующего числительного почти всех систем.
Ср.:
Штернберг Л.Я. Указ. соч., с. 410.
Е.А. Крейнович различие между числительными до ‘пяти’ и после ‘пяти’ связывает с развитием торговли у нивхов (Крейнович Е.А. Нивхский (гиляцкий) язык. – В кн.: Языки и письменность народов Севера, ч. 1, с. 204).
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 209 – 210.
Панфилов В.З. Указ. соч., с. 199 – 202.
Исключение в этом отношении представляет собой класс имен существительных, объединяемых вокруг XXVI системы числительных.
На близость нивхских числительных к числительным в языках северо-американских индейцев впервые обратил внимание Л.Я. Штернберг (Штернберг Л.Я. Указ. соч., с. 410).
Boas F. Handbook of American Languages, pt. 1. Washington, 1911, p. 396 – 397.
Леви-Брюль Л. Указ. соч., с. 130.
Uhlenbeck C.C. Zu den einheimischen Sprachen Nord-Amerikas. Anthropos, Bd. V, 1910, H. 4, S. 784 – 786.
Keller Kathryn C. The Chontal (Mayan) numeral system. – International Journal of American Linguistics, v. 21, 1955, S. 258 – 275.
Aulie Wilbur. Hich – layered numerals in chol (mayan). – International Journal of American Linguistics, v. 23, 1957, N 4.
Hambruch P. Die Sprache von Nauru. Hamburg, 1914, S. 29 – 30.
Василевич Г.M. Указ. соч., с. 30 – 31.
Цинциус В.И. Указ. соч., с. 124 – 128.
Дульзон А.П. Указ. соч., с. 123.
Ernits E. Typen von ‘eins’ in der finnisch-ugrischen Ursprache. – Советское финно-угроведение, 1975, № 1.
См.:
Люй Шу-сян. Очерк грамматики китайского языка, т. II, ч. 1. М., 1965, с. 5 – 10;
Драгунов А.А. Указ. соч., с. 43 – 57.
Москалев А.А. Указ. соч., с. 119 – 127.
Аракин В.Д. Индонезийские языки. М., 1965, с. 119 – 120.
Галунов Р. Нумеративные слова в персидском языке. – В кн.: Языковедные проблемы по числительным, т. I. М., 1927.
Юшманов Н.В. Грамматика литературного арабского языка. Л., 1928, с. 81.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 221.
Там же, с. 221 – 222.
Андронов М.С. Дравидийские языки. М., 1965, с. 57 – 58.
В различных районах заселения нивхов количество юколин в связке (ар) могло быть и иным. Так, по сведениям, полученным Е.А. Крейновичем в с. Вайда на Амуре, каждая связка юколы, приготовленная из горбуши, состояла из 96 юколин; каждая связка юколы, приготовленная из летней кеты, состояла из 72 юколин; и, наконец, каждая связка юколы, приготовленная из осенней кеты, состояла из 60 или 40 юколин (Крейнович Е.А. Нивхгу, с. 465).
Брим В.А. Указ. соч., с. 157 – 158;
Шкловский В.Б. Числовое значение яйца в романо-германском. – В кн.: Языковые проблемы по числительным, с. 134, прим. 1.
Примеры на такого рода слова приводятся, в частности, Э.Б. Тейлором (Тейлор Э.Б. Указ. соч., с. 226 – 228).
Там же, с. 228.
Булаховский А.А. Исторический комментарий к литературному русскому языку. Харьков – Киев, 1936, с. 136.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 223.
Прокофьев Г.Н. Указ. соч., с. 13 – 14.
Существует примечательная аналогия между развитием категории количества и развитием форм стоимости, которую прослеживает в своем «Капитале» К. Маркс. Действительно, развитие форм стоимости идет от простой, или случайной формы стоимости, когда приравнивались между собой два любых продукта труда, через развернутую форму стоимости, когда один продукт труда приравнивается ко многим другим продуктам труда, к всеобщей форме стоимости, когда в качестве мерила стоимости всех остальных продуктов труда выступает лишь один.
Развитие категории количества также начинается с того, что устанавливалось взаимно-однозначное соответствие любых двух множеств конкретных предметов, т.е. как бы от простой формы стоимости.
На завершающем этапе развития категории количества выделяется всеобщий эквивалент, мерило количества в виде числа и его языкового выражения в виде числительных, что соответствует этапу выделения всеобщей формы стоимости (ср.: Яновская С.А. Указ. соч., с. 115 – 116).
Ср. индейские языки чол и цимшиан.
Драгунов А.А. Исследования по грамматике современного китайского языка. М. – Л., 1952, с. 52 – 53.
Виноградов В.В. Русский язык, с. 288 – 291.
Супрун А. О русских числительных. Фрунзе, 1959, с. 123 – 125.
Ср. ненецкий язык, в котором числительные до настоящего времени могут ставиться во мн. числе.
Там же, с. 125.
Тимофеев И.С. Указ. соч., с. 125.
Здесь следует предупредить против одной распространенной ошибки, когда от языковых фактов делаются выводы непосредственно в плане характеристики мышления. При таком подходе не учитывается, что языковые явления в своем развитии всегда в известной степени отстают от развития соответствующих мыслительных явлений, в чем, в частности, проявляется относительная самостоятельность языка как системы. Степень этого отставания вследствие специфичности внутренних законов развития каждого языка может быть различной для различных языков. Поэтому, например, меньшая грамматическая однородность количественных числительных в русском языке по сравнению с рядом других индоевропейских языков не может послужить основанием для вывода о различной степени развития категории количества у носителей соответствующих языков.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 387 – 391.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 204 – 214.
Жирков Л.И. Грамматика лезгинского языка. Махачкала, 1941, с. 104.
См. также:
Хайдаков С.М. Сравнительно-сопоставительный словарь дагестанских языков. М., 1973, с. 39 – 40, 114 – 117.
В последней работе аналогичное явление отмечается в большинстве дагестанских языков.
Высказано не лишенное основания предположение, что в языках с «вигезимальной системой счета» не существует различий при обозначении пальцев рук, с одной стороны, и пальцев ног, с другой, в то время как в языках с децимальной системой счета они могут иметь как общие, так и различающиеся названия (Эдельман Д.И. К генезису вигезимальной системы числительных. – ВЯ, 1975, № 5, с. 34 – 35). Это объясняется, видимо тем, что при счете на пальцах рук и ног отсутствие различия в их языковом обозначении создает возможность рассматривать двадцать пальцев как множество, предельное на каком-то этапе развития счета.
Предположение о существовании восьмеричного счета высказывается, например, в отношении дравидийских языков (Андронов М.С. Указ. соч., с. 58 – 59).
Как следы двенадцатеричной системы может рассматриваться, например, наличие слов и выражений типа dozen ‘дюжина’, gross ‘гросс’, ‘двенадцать дюжин’, great gross ‘двенадцать гроссов’; ср. также систему мер и денежную систему у англичан (1 фут = 12 дюймам, 1 шиллинг = 12 пенсам).
Ср.: Тимофеев И.С. Указ. соч., с. 124.
Супрун А. Указ. соч., с. 128.
Поэтому не кажутся достоверными сообщения о том, что недавно обнаруженное на острове Минданао первобытное племя тасадаев совсем не знает числительных, т.е. у него не существует даже понятия ‘один’.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 171.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 575.
См., например:
Ильин В.В. Указ. соч., с. 55.
Conant Levi L. Primitive Number systems. Annual Report of the Board of Regents of the Smithsonian Institution. Washington, 1893, S. 586.
Следует, однако, указать, что по более поздним сведениям П. Шмидта ботокуды считают до ‘двух’ (Schmidt P.W. Die Sprachfamilien und Sprachkreise der Erde. Heidelberg, 1926, S. 45.)
Здесь и далее приняты следующие сокращения диалектов и говоров:
ам. д. – амурский диалект;
в.-с. д. – восточно-сахалинский диалект;
с.-с. д. – северо-сахалинский диалект;
з.-с. г. – западно-сахалинские говоры амурского диалекта.
О закономерностях чередования начальных согласных см.:
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, с. 14 – 17.
См. подробнее:
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. 1, с. 59 – 61.
Там же с. 102.
Тронский И.М. К семантике множественного числа в греческом и латинском языках. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филол. наук, 1946, вып. 10, с. 70 – 71.
Аналогию этому мы находим в одном из папуасских языков (гадсуп), в котором одна из форм грамматического числа до сих пор употребляется как в значении тройственного, так и в значении множественного числа.
Василевич Г.М. Указ. соч., с. 119.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 171 – 172.
Иванов В.В. Хетский язык. М., 1963, с. 129.
Якубинский Л.П. Указ. соч., с. 172.
Бодуэн де Куртенэ И.А. Количественность в языковом мышлении. – В кн.: Избранные труды по общему языкознанию, т. II. М., 1963, с. 315.
Это высказывание И.А. Бодуэна де Куртенэ не может быть признано полностью справедливым, так как количественное мышление, несомненно, есть уже на том этапе, когда имеются понятия ‘один’ и ‘не-один’ (≈ ‘много’); однако он прав в том отношении, что счет возникает лишь после того, когда наряду с понятием ‘один’ возникает понятие ‘два’.
Fettweis E. Das Rechnen der Naturvölker. Leipzig. Verlag und Druck von B.G. Teubner. Berlin, 1927, S. 44 – 45.
Э. Кассирер, основываясь на том, что понятия ‘один’, ‘два’, ‘три’ и их соответствующие языковые обозначения формируются в связи с личными местоимениями я, ты, он, высказывает предположение, что счет сначала велся до ‘двух’, а затем предельным числом было ‘три’ (Cassirer E. Указ. соч., с. 201). Выше приведены соответствующие данные, позволяющие считать, что предельность числа ‘два’ на первом этапе развития счета является общей закономерностью развития категории количества у всех народов. Однако такого рода данных нет в отношении числа ‘три’; здесь можно лишь констатировать, что это число было когда-то предельным только у некоторых народов. Ранее тот же тезис о существовании такого этапа в развитии счета у всех народов, когда предельным было число ‘три’, выдвинул Узенер (Usener H. Dreiheit. – Ein Versuch mythologischer Zahlenlehre. Rheinisches Museum, 1903, v. 58, S. 1 – 48, 161 – 218, 324 – 364). Узенер при этом исходил из того, что у многих народов это число носит мистический характер. Критики этого положения Узенера указывали, что, во-первых, такой мистический характер у многих народов имеет не это, а другие числа, а во-вторых, когда предельным является то или иное число, после него при счете всегда употребляется слово со значением ‘много’ (см. Леви-Брюль Л. Указ. соч., с. 136 – 138).
Дульзон А.П. Указ. соч., с. 124.
Keller Kathryn C. Op. cit.
Дульзон А.П. Указ. соч., с. 127.
Андронов М.С. Указ. соч., с. 59.
Ильин В.В. Указ. соч., с. 55.
Данные по восточно-сахалинскому диалекту нивхского языка нами получены от Г.А. Отайны.
Жирков Л.И. Указ. соч., с. 105.
Он же. Табасаранский язык. М. – Л., 1948, с. 95.
Уорф Б.Л. Отношение норм поведения и мышления к языку. – В кн.: Новое в лингвистике. I. М., 1960, с. 141 – 143, 154 – 155.
Там же, с. 142, 154.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., ч. I, с. 292.
Жукова А.Н. Грамматика корякского языка. Л., 1972, с. 176.
Серебренников Б.А. Указ. соч., с. 187;
в работе даются сводные данные по этим языковым семьям.
Мячина Е.Н. Язык суахили. М., 1960, с. 26.
См., например:
Дмитриев Н.К. Грамматика башкирского языка. М. – Л., 1948, с. 95.
См., например:
Цинциус В.И. Указ. соч., с. 121.
Дульзон А.П. Указ. соч., с. 138 – 139.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 292.
Серебренников Б.А. Указ. соч., с. 187.
В некоторых языках формами грамматического числа фиксируется также различие между множествами различной мощности. Так, в одном из папуасских языков (асмат) существует особая форма существительных, которая употребляется, когда речь идет о небольшом множестве (паукальное число). Э. Кассирер, основываясь на данных Добрицхофера, сообщает, что в языке абипонов существуют две формы множественного числа – одна из них употребляется, когда речь идет о небольшом количестве предметов (от двух до девяти), а вторая используется, когда речь идет о большем количестве предметов, т.е. свыше ‘девяти’ (Cassirer E. Op. cit., р. 193).
Терещенко H.М. Материалы и исследования по языку ненцев. М. – Л., 1956, с. 38 – 45.
Жукова А.Н. Указ. соч., с. 126 – 129, 134 – 136, 140, 163 – 165, 170, 177, 185, 190 – 193, 235 – 236.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 124.
Cassirer E. Op. cit., p. 205.
Гринберг Дж. Некоторые грамматические универсалии, преимущественно касающиеся порядка значимых элементов. – В кн.: Новое в лингвистике. V. М., 1970, с. 139.
Теселкин А.С. Древнеяванский язык (кави). М., 1963, с. 41 – 42.
Драгунов А.А. Указ. соч., с. 44.
Коротков Н.Н. Основные особенности морфологического строя китайского языка. М., 1968, с. 272 – 275.
Там же, с. 276.
Коротков Н.Н. Указ. соч., с. 285.
Там же.
Там же, с. 272 – 273, 282 – 283.
Алиева Н.Ф., Аракин В.Д., Оглобин А.К., Сирк Ю.Х. Грамматика индонезийского языка. М., 1972, с. 201.
Москалев А.А. Указ. соч., с. 119 – 127, 114 – 145.
См. также:
Панфилов В.З. О происхождении склонения в нивхском языке (К проблеме происхождения аффиксов и грамматических категорий в агглютинативных языках). – Тезисы докладов «Понятие агглютинации и агглютинативного типа языков». Л., 1961, с. 28 – 32;
Он же. О происхождении склонения в нивхском языке. – ВЯ, 1963, № 3;
Коротков Н.Н., Панфилов В.З. О типологии грамматических категорий. – ВЯ, 1965, № 1.
О категории грамматического числа в нивхском языке смотри подробнее:
Панфилов В.З. Грамматическое число существительных в нивхском языке. – Докл. и сообщен. (Ин-т языкознан. АН СССР), XI. М. – Л., 1958;
Он же. Грамматика нивхского языка, ч. I.
Дмитриев Н.К. Категория числа. – В кн.: Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, ч. II. Морфология. М., 1956, с. 65, 68 – 71.
Кумахов М.А. Число и грамматика. – ВЯ, 1969, № 4.
Скорик П.Я. Указ. соч., с. 140.
Бубрих Д.В. Историческая грамматика эрзянского языка. Саранск, 1953, с. 44 – 45.
Арбатский Д.И. Множественное число со значением разнородности (неоднородности) предметов. – Учен. зап. Казанского пед. ин-та, вып. 96. Вопросы теории и методики изучения рус. яз. Казань, 1971, с. 152 – 158.
Гузев В.Г., Насилов Д.М. К интерпретации категории числа имен существительных в тюркских языках. – ВЯ, 1975, № 3.
Там же, с. 98 – 100 и др.
Кацнельсон С.Д. Типология языка и речевое мышление. Л., 1972, с. 27.
Там же.
Там же, с. 28.
Севортян Э.В. Категория падежа. Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, ч. II. Морфология. М., 1956;
Панфилов В.З. О происхождении склонения в нивхском языке.
Ср. следующее высказывание:
«Между тем с грамматической точки зрения главным критерием выделения формы общего числа может служить лишь сочетаемость одной и той же формы подлежащего с формами и ед. и мн. числа сказуемого или с формами другого (синтаксически зависимого от подлежащего) члена синтагмы или предложения»
Гринберг Дж. Некоторые грамматические универсалии, преимущественно касающиеся порядка значимых элементов. – В кн.: Новое в лингвистике, V, М., 1970, с. 139.
Так, в японском языке после возникновения в нем суф. -домо со значением множественности оформленное им существительное с течением времени стало использоваться не только для выражения множественности, но и единичности (Холодович А.А. Категория множества в японском в свете общей теории множества в языке. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филол. наук, вып. 10, 1946, с. 27 – 28). Следует, однако, сказать, что в японском языке (как и китайском) категория грамматического числа существительных в лучшем случае находится лишь в процессе становления.
Из этого правила есть и исключения. Так, в чукотском языке путем неполного удвоения основы существительного (и при этом только в прямом падеже) образуется не форма множественного, а форма единственного числа; этот способ используется в чукотском языке наряду с безаффиксным и суффиксальным образованием этой формы. В то же время в чукотском языке существительное, являющееся результатом полного удвоения корневой морфемы, сохраняет свою основу неизменной во всех падежах и в форме обоих чисел (Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка, с. 143 – 147).
Аракин В.Д. Указ. соч., с. 98;
Теселкин А.С., Алиева Н.Ф. Индонезийский язык. М., 1960, с. 23.
Дьяконов H.М. Семито-хамитские языки. М., 1965, с. 63.
Коротков Н.Н. Указ. соч., с. 284 – 285;
Москалев А.А. Указ. соч., с. 145;
Маун Маун Ньун, Орлова И.А., Пузицкий Е.В., Тагунова И.М. Бирманский язык. М., 1963, с. 53.
Есперсен О. Философия грамматики. М., 1958, с. 225.
Асмус В.Ф. Логика. М., 1947, с. 37.
Логика. М., 1956, с. 46 (этот раздел названного труда также написан В.Ф. Асмусом).
Там же.
Асмус В.Ф. Указ. соч., с. 37.
Понимание собирательности как единства во множестве широко представлено и в русской грамматической традиции. Так, А.А. Потебня определяет собирательность как
«сплошное множество, понятое как единица»
А.А. Шахматов определяет ее как
«собрание лиц или предметов, рассматриваемое как одно целое»
Аналогичное определение дается также В.В. Виноградовым (Виноградов В.В. Русский язык. М., 1947, с. 156), В.А. Богородицким (Богородицкий В.А. Общий курс русской грамматики. М., 1935, с. 115) и др. авторами.
Бубрих Д.В. Указ. соч., с. 211.
См также:
Холодович А.А. Указ. соч., с. 30 – 31.
Реформатский А.А. Число и грамматика. – В кн.: Вопросы грамматики. М. – Л., 1960, с. 394.
Есперсен О. Указ. соч., с. 225 – 226.
Богородицкий В.А. Указ. соч., с. 115.
Панфилов В.З. Нивхско-алтайские языковые связи. – ВЯ, 1973, № 5, с. 5 – 6.
Меновщиков Г.А. Способы выражения единичности и множественности в языках различного типа. – ВЯ, 1970, № 1, с. 86.
Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка, ч. 1, с. 317, 319 – 320, 322;
Жукова А.Н. Указ. соч., с. 82 – 83.
Цинциус В.И. Множественное число имени в тунгусо-маньчжурских языках. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филол. наук, вып. 10, 1946, с. 96.
См. также:
Benzing J. Die Tungusischen Sprachen. Wiesbaden, 1956, c. 68 – 74.
Котвич В. Исследование по алтайским языкам. М., 1962, с. 72 – 74.
См. также:
Poppe N. Plural Suffixes in the Altaic Languages. UAJAb, Bd. XXIV, H. 3 – 4, 1952.
Кононов А.Н. Показатели собирательности – множественности в тюркских языках. Л., 1969;
Бубрих Д.В. Древнейшие числовые и падежные формы имени в финно-угорских языках. – В кн.: Язык и мышление М. – Л., 1948;
Он же. Историческая грамматика эрзянского языка, с. 211 – 212;
Он же. Происхождение именного словоизменения в финно-угорских языках. – В кн.: Керт Г.М. Дмитрий Владимирович Бубрих. Л., 1975, с. 63 – 72.
Серебренников Б.А. Вероятностные обоснования в компаративистике. М., 1974, с. 158 – 165.
Серебренников Б.А. Указ. соч., с. 159 – 164.
Там же, с. 165.
Козин С.А. К вопросу о показателях множественности в монгольском языке. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филол. наук, вып. 10, 1946, с. 121 – 122;
Новикова К.А. Очерки диалектов эвенского языка, ч. I. М. – Л., 1960, с. 139;
Серебренников Б.А. Историческая морфология пермских языков. М., 1963, с. 93;
Пенгитов Н.Т. Сопоставительная грамматика русского и марийского языков. Йошкар-Ола, 1958, с. 53 – 54;
Есперсен О. Указ. соч., с. 218.
Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970, с. 326.
Там же, с. 324.
Там же, с. 126 – 128.
Там же, с. 128 – 129.
Меновщиков Г.А. Указ. соч., с. 123.
Термин был предложен А.А. Холодовичем, выделившим этот тип множества в японском языке. (Холодович А.А. Очерки по японскому языку. – Учен. зап. ЛГУ. Сер. филол. наук, вып. 10, 1946, с. 179). О. Есперсен называет его «приблизительным множественным числом» (plural of approximation).
«Когда в одной форме, – пишет он, – объединяется несколько предметов или лиц, не принадлежащих в точном смысле к одному виду, мы будем называть ее формой „приблизительного множественного числа“».
Холодович А.А. Очерки…, с. 177 – 178.
Там же, с. 179.
Необходимо при этом отметить, что до недавнего времени у нивхов не было фамилий в собственном смысле этого слова и каждый член семьи имел свое имя, которое не распространялось на других членов этой семьи и, в том числе, на детей. Поэтому формы мн. числа собственных имен ранее могли иметь только отмеченное выше значение и не могли указывать на членов семьи, носящих одну фамилию типа русских Орловы, Ивановы и т.п.
По нивхской терминологии родства отцом (ытык) называются все младшие родные братья отца, а также братья всех степеней родства. Поэтому мн. число существительного ытык ‘отец’ может обозначать также и несколько отцов. Какое именно выражается значение, каждый раз выясняется из контекста.
Ср. соответствующее русское выражение мы с братом в смысле я и брат, где субъект действия брат обозначается не только соответствующим существительным, но на него указывает также и местоимение мы.
Жукова А.Н. Указ. соч., с. 128.
Кононов А.Н. Грамматика современного турецкого литературного языка. М. – Л., 1956, с. 69.
Меновщиков Г.А. Способы выражения единичности и множественности в языках различного типа, с. 86.
Есперсен О. Философия грамматики, с. 230.
А.А. Потебня еще ранее отметил это в отношении таких родственных языков, как славянские, с одной стороны, и литовского и латышского, с другой: единственному числу в первых во многих случаях соответствует множественное число во вторых (Потебня А.А. Значения множественного числа в русском языке. Филол. зап., вып. V – 1887, с. 26 и сл.).
Есперсен О. Указ. соч., с. 230.
Грамматика современного русского литературного языка, с. 324.
Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку. – В кн.: Новое в лингвистике. I. М., 1960, с. 144.
Уорф Б. Указ. соч., с. 145.
Там же, с. 144.
Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка, ч. I. с. 154;
Жукова А.Н. Указ. соч., с. 131 – 132.
Меновщиков Г.А. Способы выражения единичности и множественности в языках различного типа, с. 84;
Терещенко Н.М. Указ. соч., с. 41 – 43;
Терешкин Н.И. Очерки диалектов хантыйского языка, ч. 1. М. – Л., 1961, с. 62.
Гузев В.Г., Насилов Д.М. Указ. соч., с. 108.
Тимофеев И.С. Методологическое значение категорий «качество» и «количество», с. 116.
Там же, с. 117.
Тронский И.М. К семантике множественного числа в греческом…, с. 69 – 71.
Терещенко Н.М. Указ. соч., с. 50.
Штелинг Д.А. О неоднородности грамматических категорий. – ВЯ, 1959, № 1, с. 56, 63.
См. подробнее:
Панфилов В.З. О происхождении склонения в нивхском языке. (К проблеме происхождения аффиксов и становления грамматических категорий в агглютинативных языках.) – В кн.: Склонение в палеоазиатских языках. Л., 1974.
Опыт историко-типологического исследования иранских языков, т. II. М., 1975, с. 200 – 249.
Там же, с. 249.
Дегтярев В.И. Формирование категории вещественности. – ВЯ, 1971, № 6.
См. также:
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. I, с. 109 – 110, прим. 51;
Дегтярев В.И. Указ. соч., с. 62.
Как пишет здесь В.И. Дегтярев,
«вещественность как обобщенное понятие вещества складывается исторически на базе конкретной предметности, на основе понятия о предмете или явлении, мыслимых конкретно. Первоначальные значения имен вещественных „аморфны“, в их предметно-логическом содержании не разграничены четко вещественность и предметность».
Это явление отмечается для языков, принадлежащих к самым различным генетическим и типологическим группировкам. См., например:
Grønbech R. Der türkische Sprachbau, I. Køpenhagen, 1936, S. 57 – 69;
Есперсен О. Философия грамматики, с. 226;
Тронский И.М. К семантике множественного числа в греческом…, с. 62;
Цинциус В.И. Множественное число имени в тунгусо-маньчжурских языках, с. 113;
Бубрих Д.В. Древнейшие числовые и падежные формы имени в финно-угорских языках. – В кн.: Язык и мышление, XI, с. 79, 86;
Опыт историко-типологического исследования иранских языков, т. II, с. 210;
Панфилов В.З. Грамматика нивхского языка, ч. I, с. 93 – 96 и мн. др. работы.
Кононов А.Н. Грамматика современного узбекского языка. М. – Л., 1960, с. 78.
Кононов А.Н. Показатели собирательности – множественности в тюркских языках, с. 4;
Сергеев В.И. Способы выражения множественности в чувашском языке. Автореф. канд. дис. М., 1973, с. 6.
См., например:
Рифтин А.П. Из истории множественного числа. – Учен. зап. ЛГУ № 69. Сер. филол. наук, 1946, с. 40;
Цинциус В.И. Множественное число имени в тунгусо-маньчжурских языках, с. 76;
Дьяконов И.М. Семито-хамитские языки. М., 1965, с. 60, 63;
Теселкин А.С. Древнеяванский язык (кави). М., 1963, с. 41 – 42;
Аракин В.Д. Указ. соч., с. 98;
Маун Маун Ньун, Орлова И.А., Пузицкий Е.В., Тагунова И.М. Указ. соч., с. 52 – 53;
Дмитриев Н.К. Категория числа. – В кн.: Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков, ч. II, с. 68 – 69.
См. об этом также более ранние работы:
Панфилов В.З. К истории счета (нивхские количественные числительные). – НДВШ. Филол. науки, 1959, № 4;
Он же. Категории мышления и языка. Становление и развитие категории количества в языке. – ВЯ, 1971, № 5.
См., например:
Фролов Б.А. Числа в графике палеолита. Новосибирск, 1974.
Характерно, что в обширную библиографию работ, в той или иной степени имеющих отношение к проблеме счета, которую Б.А. Фролов дает в монографии, он счел возможным не включить указанные выше и некоторые другие наши статьи, непосредственно посвященные развитию мыслительной категории количества.
Бутинов Н.А. Один, два, три. – Знание – сила, 1980, № 9, с. 42.
Там же, с. 43.