Год акации

Глава 15. Маскарад

— Эй, подъем! Я нашел вам костюмы.

В дверях стоял широко улыбающийся Ру в костюме охотника с бутафорским деревянным ножом за поясом. Его лицо должна была закрывать широкая шляпа и зеленая маска с черными полосами на ней, но сейчас он держал маску в руке, а в другой тюк с одеждой.

— Ты, Сельма, будешь бабочкой, а ты, Младший, извини, – кабаном. Тут вот костюмы и клыки.

Сельма выудила из мешка непонятного цвета платье, закрытое по самое горло. Сзади его украшали два жутких крыла на тонком деревянном каркасе.

— Нет, Ру, — поразмыслив, сказала она. — Пожалуй, ты будешь бабочкой, а я охотником. Раздевайся!

— Э, я старался. Все, что смог найти в сарае.

Младший примерял к голове два клыка, крепящихся к кожаному шлему на ремешках. Его живот с серой мешковине был набит тряпьем и пухом. Смотрелось забавно и несколько устрашающе.

— Ру, я тебе эти рога…

— Не волнуйся, я бы лично тебя не узнал в таком. А, значит, задача выполнена. Праздник начинается через час. Но мы пойдем немного позже, как стемнеет.

Сельма вздохнула и, сняв костюм, в первую очередь откромсала крылья. Потом пришла очередь некоторых других украшений.

— Достань нитку и иглу, — сказала она.

— Есть с собой.

— Давай сюда. А ты, Младший, шикарно выглядишь.

Младший насупился и начал разоблачаться.

— Смейтесь, смейтесь…

Ру надолго исчез, хотя обещал появиться к началу праздника. К вечеру даже Младший привел себя в более-менее приличный вид и теперь, держа шлем в руке, любовался Сельмой в сильно перекроенном платье.

— Ты красивая, — сказал он и тут же вздрогнул, поняв, что произнес это в слух.

— Спасибо, Пруст. Ты тоже красавец. Помоги завязать маску.

Младший охотно подбежал, а потом долго копался в ее волосах, пытаясь найти и затянуть крохотный ремешок.

Ру явился, когда совсем стемнело.

— Нам пора.

Маскарады на фермах устраивали не часто. Младший помнил всего один такой праздник, но тогда он был маленьким и сильно испугался черного пса, в которого был наряжен господин Остин.

Этот праздник был еще грандиознее того, что помнил Младший. На площади, между зданием Совета и рынком были установлены огромные столы. На расчищенной площадке, там, где прежде стояли столы, играл на губной гармошке Сартр, возле огромной бочки с медовухой. Рядом стояли несколько стульев и музыкальные инструменты, намекая на танцы. Столы едва не трещали от еды: тут были и запеченные поросята, и печеные яблоки, сладкий картофель, кукуруза, печеные овощи и даже жареная рыба, заготовленная, видимо, семейством Пруст. Повсюду стояли пузатые бутыли с вином и пивом, кувшины с компотом и морсом.

У столов, ожидая членов Совета, толпились птицы, звери, лесные чудовища, охотники и прекрасные дамы. Кто-то был даже в костюме рыбы, но с нелепыми ногами и глиняной чешуей из разбитых горшков.

За столом сидела госпожа Остин в черном платье с сыновьями. Она была без костюма, а, возможно, черное платье и было ее костюмом.

Младший первым вклинился в толпу и вызвал этим несколько девичьих смешков. Его не узнали. Повинуясь давнему желанию, Младший подошел к столу и опрокинул в себя большую кружку пива, еще прохладного и крепкого. Внутри разлился приятный холод, а потом зашумело в затылке. Младший улыбнулся медведю на другом конце стола, махнувшему ему лапой в ответ, и потянулся ко второй кружке.

— Отдыхаешь?

Он обернулся. Под широкой маской почти не узнать Сельму, но ее тонкогубую улыбку не спутать ни с какой другой.

— Угу, — сказал он. — Хочешь?

— Спасибо, я подожду остальных.

Рядом маячил маленький охотник в шляпе. Маска на его лице явно была лишней – из-под шляпы не было видно ее обладателя, если, конечно, не нагнуть низко голову.

— Говорят, будет речь. Господин Остин готовил что-то торжественное по случаю заключения мира, сказал он.

— Сгораю от нетерпения, — буркнул Младший и потянулся к кувшину.

— Дай и мне попробовать, — попросил Ру.

— Остальных подожди. Тебе и наперстка хватит.

Младший рассмеялся, а Ру сердито засопел.

— Ру, дружочек, — Младший сграбастал его за плечо и протянул свою кружку — Ты меня прости за то, что я поколачивал тебя. Недолюбливал я тебя, Ру.

— Это бывает, — сухо ответил Ру и аккуратно приложился к кружке.

— Да, что было – забыли, — Младший засмеялся и потрепал его по загривку — Когда я женюсь на этой девочке, — Младший ткнул кружкой в сторону, пляшущей с каким-то тщедушным гусем, Сельма, — ты будешь моим шафером.

— Не Марк? – усомнился Ру.

— Не, ты будешь.

— Да, похоже, что ее скоро уведут.

— Шею сверну, — пригрозил Младший очень правдоподобно и икнул — что-то крепкий мед, пойду развеюсь.

За столом уже звенели кружками и начинали понемногу растаскивать еду. Остин с речью явно опаздывал. Зато во всю начались танцы. Тонкая рука выхватила Младшего из толпы и затащила в круг танцующих. Младший попытался отбиться, но вдруг замер на месте. Тонкая улыбка под широкой маской была адресована ему.

— Сель…, — начал было он, но она приложила палец к губам.

— Потанцуем?

— Только с тобой, красавица.

Теплый вечер пьянил запахом роз и музыкой, под которую хотелось танцевать все больше, до упаду, пока небо не закружится над головой. Младший сжимал в руке тонкие пальцы, а другой едва касался талии.

Они вернулись к столам, смеясь над неуклюжестью Младшего в его кабаньем костюме. Один клык его свернулся в сторону и смотрел сейчас прямо на жареного поросенка.

Сельма подняла бокал.

— Тащи свое пиво, вепрь.

— Я рад, что мы выбрались сюда...

— А я рада, что мы живы.

Младший сложил перед собой руки и долго смотрел на Сельму поверх сплетенных пальцев.

— Знаешь, если бы не все это, — он неопределенно кивнул, — я бы привел тебя в дом, показал отцу и сказал, что хочу быть только с тобой.

Сельма усмехнулась и поставила почти пустой бокал.

— А не многовато ли откровений, Пруст? Ты меня спросить не забыл?

— Просто мечтаю, — улыбнулся Младший, с удивлением отметив про себя, что совсем не разозлился.

— Не будь всего этого, — Сельма тоже кивнула, но в сторону площади, — мы бы и не познакомились так близко.

— Я бы отпускал про тебя шуточки, сидя на заборе, — добавил Младший.

— А я бы выколачивала из тебя дурь при каждом удобном случае.

Они засмеялись.

— Славный вечер.

— Был бы лучше, будь с нами Марк и Курт. И Гримм. И без этого жуткого маскарада.

Младший пожал плечами.

— А мне нравятся маски.

— Да я же не об этом! Кстати, им бы уже пора подать о себе знак.

Младший промолчал. На площади начался конкурс на лучший костюм, но его совсем не занимало, кто окажется победителем. Он хотел сказать Сельме, что больше не верит в то, что с Марком и остальными все в порядке, но не смог. Ему вдруг показалось, что она знает это не хуже его самого, просто боится произнести вслух.

— Мы сами пойдем их искать, — сказал Младший. — Отдохнем еще денек, наберемся сил, припасов и пойдем.

— Я в тебе не сомневалась, — грустно улыбнулась Сельма.

В бок Младшего ткнулся маленький охотник.

— Надо поговорить с тобой.

— Сейчас?

— Угу.

Младший неохотно встал и неуклюже поцеловал руку Сельмы.

— Я скоро.

Ру вытащил его из толпы и потащил к пустующим строениям торговых рядов. Тут не было ни души, только внезапный ветер шевелил кусты разросшейся акации. Ее много выросло в этом году.

— Мне одна вещь покоя не дает, — сказал Ру, неожиданно серьезным тоном. — Ты разговаривал с этим… эм… Аланом.

— Ру, невероятно! Ты вытащил меня сюда об этом поговорить?

— Просто, я подумал…

— Подумай еще, — Младший вырвался из неожиданно сильной руки Ру. — Не говорил я с твоим Аланом. Сдался он мне! А теперь позволь я вернусь к девушке.

Ру открыл было рот, но сказать ничего не успел. На площади истошно закричали, раздался свист городового, но не того, кто был в костюме городового, а настоящего. Младший бросился в толпу и увидел, как двое несут тело господина Остина.

— Что с ним?

— Говорят, что нападение.

— Не успел речь прочесть, бедняга.

— Да кто же посмел?

Многие уже сбросили маски, но с минуты на минуту городовой потребует сделать это всех.

— Сельма! – кричал Младший, уже не боясь быть узнанным.

Он нашел ее у здания Совета.

— Какой ужас!

Она стояла, прижимая руку ко рту.

— Ты видел это, Пруст!?

— Нам нужно уходить. Назад к дому Кларков, скорее!!

На площади раздавалось рыдание, крики. Поднялась страшная суматоха. Младший потащил Сельму в соседний проулок, неторопливым, но уверенным шагом, стараясь не привлекать большого внимания. Шум затих вдали, от площади их отделяла уже половина улицы.

— Кто мог это сделать, Младший?!

— Не знаю, не знаю. Но будут искать нас. Придется снова бежать с ферм.

Но Сельма, казалось, не слышала.

— Кто мог это сделать?

— Я.

Младший вздрогнул и обернулся. До дома Кларков оставалось шагов сто, а в центре пустой улицы стоял маленький охотник.

— Не смешно, Ру. Давайте скроемся в подвале и запихнем дня на два. Поиски. Думаю, коснутся и нашего дома.

Но Ру не тронулся с места.

— Он сам виноват. Сейчас не хватало еще воодушевляющих речей, когда война так нужна. Думаю, обвинят во всем Вернов или Ли. И то и другое – вполне неплохо. Бедняга Остин. Ничего личного, Сельма, ты мне всегда немного нравилась.

Младший сердито взглянул на Ру, не понимая его неуместный юмор, но вдруг понял, что смотрит не на Ру. Его лицо было жестким и старым, хоть и сохранило еще детские черты. Но хуже всего были глаза, в них не было ничего, кроме ледяной ненависти. В свете единственного фонаря они казались еще страшнее.

— Ру?

— Дураки. Толпа дурачья. Я каждому из вас вырву глупую глотку, каждому, кто хотя бы раз заговорил со мной.

И тогда Сельма закричала.

Возможно, это и спасло их жизни в тот момент, но они поняли это гораздо позже. Младший стоял, оцепеневший от ужаса и неожиданности, пытаясь найти в маленьком чудовище знакомые черты Ру Милна. Вечер наполнился криком, затем лаем собак. Раздался свист городовых, совсем рядом и крики бегущих на шум людей.

Ру замешкал и обернулся, ища пустой проулок для отступления. И все же Младший бросился на него. На мгновение ему показалось, что он врезался в столб, затем тонкая ножка выбила волну боли из его ноги, а кулачок легко опрокинул на пыль его массивное тело. Младший заревел, пытаясь встать и одновременно отогнать Сельму к себе за спину.

— Дураки!

Мальчишка скрылся в темноте.

— Проклятье! – Младший держался за покалеченную ногу. — Ты это видела? Гад, как больно то!

Он снова попытался встать и успеть отбежать к дому. Пока не прибежала встревоженная толпа, но все это уже не имело значения. Издалека, с юга и запада слышался все нарастающий гул. Люди встали, прислушиваясь. Кто-то закричал от страха, где-то рядом заплакал ребенок.

— Нужно уходить, — сказал в тишине знакомый голос.

Впереди всей толпы стоял Бронте, и испуганные взгляды обратились к нему.

— Уведите нас, господин Бронте, — сказала Сельма, помогая Младшему встать с земли. — Уведите туда, где безопасно.

Гул все нарастал.

***

Здесь не было ветра, но по зеркальной поверхности ручья бежала мелкая рябь. Рыбка снова ударила хвостом и между илистыми валунами, оставив за собой едва заметный мутный след. Девочка присела и потрогала воду ладошкой. Еще холодная, хотя солнце уже начинало припекать песчаный бережок и вершины низких холмов. Но здесь росли высокие деревья, в тени которых пока сохранялась утренняя прохлада. Еще час назад трава серебрилась от инея, а сейчас стекающие с нее капли щекотали босые ноги.

Ручей вливался в маленькое озеро у самых холмов, заросшее по берегам густой травой и местами затянутое бледно-салатовой ряской. Девочка никогда не ходила к озеру. Там летали тучи мошек и москитов, а в темной глубине водилась большая рыба, которую не боялись и могли поймать только старшие. Ей больше нравились рощи на севере, где, расставив в стороны хмурые ветки, росли огромные дубы. Там можно было бегать по опавшей листве, бегать наперегонки с белками или подолгу лежать на траве, глядя в низкое небо. По небу ползли легкие клочки тумана, и застыла в зените яркая единственная Звезда, затянутая легкой дымкой, почти круглая с неровно отломанным краем. Девочка всегда боялась, что Звезда упадет на них, но старшие только смеялись в ответ и гладили ее по светлым волосам, прижимая к себе за худые плечики.

Звезда и сейчас висела над ними, но сегодня она была какой-то темной, затянутой серым дымом. Девочка подошла к одному из телескопов, установленных Старым на холме, и посмотрела сквозь него на звезду.

По ее поверхности и правда плыл серый дым, или туман, сквозь который проступали пятна лесов и полоска безымянного озера. Девочка снова вздрогнула, Планета этим утром пугала ее больше обычного, была неприветливой, мрачной, не то, что весело журчащий ручей и жужжании стрекоз, ловко подхватывающих на лету надоедливых москитов.

— Девочка, завтрак! – позвал знакомый голос. Как и у старших, у нее не было имени.

По маленькой долине расползался запах жареной рыбы и кукурузного хлеба. Девочка, было, заспешила на завтрак, но что-то ее отвлекло, и старшие нашли ее четверть часа спустя, играющую с большой разноцветной бабочкой.

Тетушка и Старый смотрели на нее с улыбкой. На них были белые рубахи, почти до земли, а у девочки такая же, но короче. Она сама ее обрезала, чтобы не мешала бегать по лесу.

— Пойдем завтракать, — позвала тетушка.

Девочка улыбнулась и молча пошла за ними. Старый немного отстал, но, когда они обернулись, он уже смотрел в телескоп, на туманную звезду.

— Вы видели это? Что-то странное происходит.

— В самом деле, — тетушка, прикрывшись рукой от солнца, смотрела на затуманенный диск. — Надо позвать остальных.

Диск становился все более серым, его край был охвачен вспышками молний, обычно редких, но сейчас полыхавших не прекращая. По западному краю медленно разливалось что-то темное, заполняя привычные пространства. Сквозь прорехи в облаках было видно немного, но то, что можно было различить, пугало. На юге диска под облаками что-то полыхнуло, и облако окрасилось в черное, а запад все еще поглощала неизвестная темная масса.

Они стояли и смотрели вверх, пораженные происходящим неизмеримо далеко от них. Извечный бело-голубой спутник превращался в пугающее пятно на небе.

— Да что же там происходит! – выдохнул Старый. Девочка прижалась к нему, не отрывая взгляда от неба.

— Мне страшно!

Старый погладил ее по волосам.

— Мне тоже.