Год акации

Глава 17. Хроника

1 год Б.О.

— Вы же говорили, что все пройдет хорошо, в тестовом режиме при минимальной мощности генератора!

— Успокойтесь. Так и есть.

— А землетрясение?

Полковник смотрел на прыгающие стрелки приборов. Они ощутили сильный толчок несколько минут назад, но не поняли его природы. Электромагнитный экран, создаваемый гигантскими индукционными катушками, расположенными вдоль линии, образующей овал, большим диаметром в тридцать километров не мог вызывать сейсмических явлений.

— Да, это странно. Нужно посмотреть.

— Из Центра приказов не поступало!

— Тут я тебе начальник. Поднимись по вентиляционной шахте и посмотри, что происходит. Я попробую связаться с Центром.

Инженер влез в громоздкий костюм.

— Если тебя не будет четверть часа, отправляюсь за тобой.

Его не было дольше. Центр не отвечал, а подземные толчки, хоть и меньшей силы, следовали один за другим.

— Черт бы тебя подрал!

Полковник влез в защитный костюм и подошел к двери. Он вовремя заметил странный цвет окошка в шлюзовой двери, прежде чем успел ее открыть. За дверью плескалась вода.

— Это еще что такое!

Он оглядел комнату, заставленную мигающим оборудованием. Запасной генератор поля был на месте, продолжая вращаться, но сейчас вращение этих изогнутых восьмеркой стержней ускорилось втрое.

Полковник взглянул на дверь, ведущую к аварийному туннелю. Иного выхода не было.

После нескольких часов блуждания в темноте подземных коридоров, слегка подсвеченных аварийными лампочками, он выбрался на свет и тут же зажмурился от непривычно яркого солнца. Небо было белым с легким изумрудным оттенком.

— Что происходит?!

Внезапный удар швырнул его на землю. Это качнулась почва под ногами, небо заплясало и заискрилось множеством красок, а потом, словно раскаленный стержень вонзился в голову.

Он стоял на коленях посреди леса, и не помнил даже собственного имени. На нем был странный костюм, в котором было невероятно тяжело идти.

— Люди! Есть кто-нибудь здесь? Где я?

Он шел, пошатываясь, пока не дошел до поляны, за которой бурлила, накатываясь на берег, неизвестно откуда взявшаяся вода. Она поднималась все выше, и потоки ее бежали с запада. Возвышенность уже превратилась в остров.

Полковник вдруг понял, что идти становится невозможно. Опутывающие костюм защитные стержни больше не были пластичными, они рвали ткань костюма на каждом шагу.

— Ну, уж хватит!

Он дотянулся до застежки сзади и рванул ее вниз. Через открывшееся в костюме отверстие он пролез наружу и упал прямо в воду. Река поднималась, вода уже почти доходила до коленок безвольно замершему костюму. Полковник застегнул его обратно, чтобы не дать воде попасть внутрь (вдруг костюм еще будет нужен!) и побежал, почти не четвереньках к захлестывающим берег волнам.

Он плыл вперед, барахтаясь в безумном потоке, видя, как сзади наступают все новые и новые волны. Впереди маячил высокий холм.

Несколько раз он с головой уходил под воду и видел только мутную пелену грязной воды перед собой, а потом силы стали покидать его.

Он не помнил, кок оказался на берегу, но его явно вытащили сюда и оттащили подальше от беснующейся воды. Рядом сидели трое: мужчина лет сорока, девушка и маленький ребенок, смотрящий на него большими глазами.

— Спасибо! – прохрипел полковник. Во рту было полно песка.

— Кто ты? Где мы? – спросил незнакомец.

— Я не знаю, — сказал полковник, озираясь. Словно все стерли из головы. Последнее воспоминание – костюм и изумрудное небо.

— Понятно. Ну, а имя то у тебя есть?

— Да. Виктор. Кажется, меня зовут Виктор.

18 год Б.О.

— Кажется, все собрались.

— По крайней мере, все, кто хотел прийти.

В большом трехэтажном помещении, ранее использовавшемся как военный склад, было достаточно месть, чтобы вместить сто пятьдесят мужчин и женщин.

Пруст взял слово. Его молодое лицо казалось старше и почти незнакомым в свете принесенных членами собрания огарков свечей. Он почти привык к этому имени, взятому, как и остальные, из найденных в разрушенном поселке книг.

— Думаю, никто не будет возражать против того, что нашей основной задачей сейчас является – выжить. Мы прекрасно понимаем, что при наших возможностях, мы не в состоянии вернуться домой. Все, что мы имеем – маленький мир в тридцать километров длиной и несколько уцелевших ферм. Мы, к сожалению, не помним, кто мы и кем мы были, какой мы нации и где наш дом, но все это в прошлом. Мы должны здесь и сейчас определить наш путь, по которому мы пойдем в будущее.

— Если оно у нас есть! – выкрикнул человек с длинными черными волосами с первого ряда.

— Это зависит он нас. Мы не должны забивать головы детей пустыми обещаниями вернуться домой, мы должны скрыть всю информацию о том, что было до катастрофы. Пройдет время и все забудется. Даже книги, если таковые найдут дети, будут для них бесполезны. Мы упростим письменный язык, мы перейдем на другую систему счета. Мы изменим шкалу времен. Передвинем ее на пятнадцать лет, чтобы создать путаницу. Предлагаю установить сегодня не третий, а восемнадцатый год со времен катастрофы. Все вопросы детей о событиях этих дней должны оставаться без ответа!

Человек с длинными волосами рассмеялся в голос.

— Вы сознательно возвращаете нас в темные времена, Пруст! Весь опыт веков как хлам отправляется на свалку знаний.

— У тебя другие предложения, Кларк? Может быть, ты знаешь, как нам выжить иначе? Земля, скот, урожаи – вот что должно занимать наших детей. Иные знания опасны!

Кларк встал. Он был высоким и худощавым.

— Нет, Пруст, в этом я участвовать не буду. Я приму ваше решение и дети ваши не услышат от меня ни слова, но я клянусь, я восстановлю все утраченные знания и если не я, то мои потомки вернут нас домой!

19 год Б.О.

Темный северный лес колыхался под порывами ветра. Человек в плаще и шляпе с короткими полями стоял в тени дерева на краю оврага. Позади горели огни ферм, возвышались недостроенные северные ворота.

На дне оврага мелькнула тень, затем нечто крупное на четырех длинных конечностях стремительно приближалось, с каждым шагом становясь все меньше и теряя сходство с гигантским пауком. В десятке шагов от незнакомца в плаще, он уже передвигался на задних конечностях плавной пружинящей походкой.

— Здравствуй! – низким глубоким голосом поздоровалось существо.

— Здравствуй пустоликий.

— Значит, так вы нас теперь называете, — широкий рот существа растянулся в улыбке, обнажив ряд маленьких острых зубов. — Впрочем, не имеет значения. Вы пришли поговорить? Я слушаю.

— Меня зовут Гримм и вам нужна моя помощь.

Пустоликий молча покачивался в трех шагах от Гримма. Он был намного выше, а руки его напоминали тонкие прутья.

— Я слушаю.

— Вы что-то ищете на фермах. Я слежу за вами уже несколько месяцев. После резни, устроенной вам два года назад, за вами охотятся, хоть и побаиваются. Вы сильны, но вас осталось мало. И при попытке проникнуть за эти ворота, — Гримм кивнул в сторону забора, — первая же пуля разнесет ваши головы.

Пустоликий кивнул, слегка согнув тонкую длинную шею.

— Ты прав. Нас осталось мало. Мой брат, охраняющий нашу машину перемещений далеко отсюда, и я, но я этого хватит…

— Не хватит. Вы проиграете. А я могу помочь.

Пустоликий молча ожидал.

— Да, могу, — с запалом произнес Гримм. — Я отыщу, что бы вы не искали, и принесу вам в обмен на одну услугу.

Пустоликий согласно кивнул.

— Можешь не продолжать. Да, мы можем перемещаться между мирами вдоль оси. Мы открываем окна в странные миры: холодные и раскаленные, болотистые и засушливые, населенные и пустынные. Да, это дает большую власть, доступ к невиданным ресурсам и возможностям. И все это вы хотите для себя?

— Именно!

Пустоликий улыбнулся.

— У нас с вами разные цели. Мы хотим лишь вернуться домой, в свой мир, а потом на свою Землю. Такие же, как вы жаждут власти над тем, что не в силах осознать, строят империи, лезут все выше. Конечно, мы научим вас всему и отдадим часть своих устройств и технологий, как только получим то, что ищем. А дальше, решайте сами, мы уже будем вне гиперпространства, оставив его вам для развлечений.

— Значит договорились?

— Один вы не справитесь.

— Я буду не один. Есть человек, который поможет мне в поисках, нужно лишь его немного заинтересовать. Разыщите книги, карты, чертежи, атласы – все, что сможете найти по старой Земле, а я поговорю с одним хорошим, но наивным романтиком!

37 год Б.О.

Стук в парадную дверь едва не перебудил всех в доме, только Кларк еще не спал, хотя было далеко за полночь. Он отозвался от бумаг, потер ладонями глаза, и побрел открывать замок.

— Гримм?

— Я войду?

— Не ожидал тебя так поздно.

Он пропустил его в дом и закрыл за ним засов. В глубине дома послышались шорох и детский плач.

— Мне следовало зайти утром, — сказал Гримм, косясь на разбросанные по столу бумаги Кларка, — но это не терпит отлагательств.

— Да, конечно, — рассеяно пробормотал Кларк.

Гримм сел в кресло и поставил на колени портфель.

— Я был в запасном командном центре. Эта дура Ли навела меня на мысль со своей «водичкой бессмертия». И знаешь, что я там обнаружил? То, что ты побывал там до меня. И продолжал бы ходить снова, думая, что я не знаю. Я там нашел твои очки, заметки, тапочки. Продолжать? Ты умница, Кларк, вот только мне следовало сказать, что ты нашел его. Как долго, Кларк?!

Он перешел на крик.

— Я не понимаю, — Кларк шарил за спиной в поисках кочерги, но ее не было. Ничего не было, он хватал руками пустой воздух. — Прости, Гримм.

— Прощу. И мои друзья простят, если вернешь катушки с записями.

Кларк прикрыл лицо руками.

— Гримм, ты не понимаешь! Нельзя это им отдавать. Попытка вернутся на Землю, может уничтожить нас всех! Скорее всего, так и будет, я провел кое-какие расчеты…

— К черту твои расчеты! Где катушки, Кларк?

Гримм выудил из портфеля револьвер. Точно такой, как тот, что Кларк видел в запасном командном центре.

— Гримм!

— Ты обманул меня, Кларк.

Когда в раскрытые двери дома ворвались трое, было уже поздно. Пруст присел над распластанным на бумагах трупом Кларка, потрогал вену на шее.

— Если бы городовые сообщили раньше, мы бы схватили убийцу.

— Думаете, пустоликие? – спросил Остин.

Пруст покачал головой.

— Нет. Это кто-то из своих. Кларка никто не любил, но не до такой же степени! Звери!

Он окинул взглядом сотни исписанных листов, устилавших стол и полы вокруг.

— Все это огромный труд, но представляющий большую опасность.

— Пруст!

Из темной комнаты вышел Китс с малышом на руках. Тот уже спал, но его личико еще было красным от слез и крика. К ноге Китса жалась маленькая девочка.

— Она спряталась в подвале сама и спрятала малыша. Убийца не успел до них добраться, услышал городовых.

Пруст присел возле них, погладил по волосам испуганную девочку.

— Остальные?

Китс сокрушенно покачал головой. Все мертвы.

— Значит, вот что. Фермы Кларков никогда не существовало. Бумаги сжечь, дом заколотить, Кларка, его сестру с мужем и Мари похоронить! Земли мы разделим между соседними фермами, а дом со временем разберем. Или используем как сарай. Девочка еще маленькая, отправьте ее на мануфактуры к своим родственникам, Остин, только дайте ей другое имя и фамилию из книг имен. Шелли, например или Сельма.

— А малыш?

Пруст долго смотрел в маленькое спящее личико.

— Китс, ведь у вас с супругой совсем нет детей.

— К сожалению, да, — тихо сказал Китс. — Но врачи с мануфактур, возможно…

Пруст кивнул и протянул маленький сверток с тихо сопящим малышом.

— У тебя есть сын. Вы родили его месяц с небольшим назад на ферме.

Китс долго смотрел на завернутого в одеяльце малыша, который морщил нос и порывался чихнуть во сне, а затем улыбнулся.

— Я назову его Марк. Марк Китс.

50 год Б.О.

— Вот он, смотрите!

— Точно, это он!

Повсюду таял снег и тек ручьями в долину. Серая стена пустоты тихо гудела и несла потоки водяного пара от востока к западу, где скоро обещал пролиться дождь, ровная, словно и не было в ней зияющих окон в ледяной и водный миры.

На самом краю мира стоял остов странной машины, раскуроченной ударом тяжелого камня. Под останками машины лежал человек.

— А ну-ка взяли!

Четверо мужчин подняли его тело из холодной лужи. Курт слабо пошевелился, не открывая глаз.

— Живой! Испугал ты нас, приятель. Эй, несите его в лагерь. Потом переправим домой.

Они уложили его в палатку на мешки с сухой травой, влили в приоткрытый рот несколько ложек отвара.

— Нужна перевязка. У него ребра сломаны и пальцы на руках. И, похоже, он отморозил ноги.

Курт приоткрыл один глаз и шевельнул пересохшими губами.

— Да, ты живой, — улыбнулся Жюль. — Скоро отвезем тебя на мануфактуры подлечиться. Там много раненых, так что будет не скучно. Положим рядом с сестрой и этим ее здоровым болтливым приятелем.

Курт улыбнулся краешком рта.

— Да, обхохочешься. Мы искали тебя с того времени, как все закончилось. Староста Заставы убит, Гримм убит, пустоликий убит. Люди Заставы тоже, почти все. Скоро будет большой суд над заговорщиками, но ты там не будешь и ничего не увидишь. Ты будешь пить отвары и лекарства, и слушать нытье Младшего Пруста про сломанную руку.

Курт снова шевельнул губами.

— Понимаю, — сказал Жюль. — Да, мы нашли его. Марк сейчас с родителями, но пока его лучше не трогать. Немного не в себе мальчик. Мы подозреваем, что это он устроил бойню на холме. Сорвался, со всяким бывает. Ничего, он уже дома, время все лечит.

Курт попытался кивнуть, но провалился в теплую уютную пустоту.

51 (36) год Б.О.

— Отличная трость, Остин!

Курт улыбнулся и повертел в руках набалдашник с гравировкой. Своей тростью он гордился – лучшая работа Жюля, который помимо арбалетов делал еще и трости. Хорошее дерево, лак, металл с аккуратно вырезанными на нем инициалами. С тростью он почти не хромал, а без нее вдруг начинал, словно совсем недавно получил перелом. Сельма говорила, что это пижонство, а он напоминал ей о ее выборе жениха и спор прекращался.

На ступенях здания Совета он немного задержался, окинул взглядом знакомую площадь. Тут снова теснились лавки, и мануфактурщики выторговывали у фермеров свеклу послаще за гвозди и глиняные горшки. А рядом со зданием школы появилась новая пристройка – учеников в этом году очень много, а классов будет целых семь. Видимо, скоро потребуется новое здание.

— Опоздаете, господин Остин! – окликнул его городовой.

— Без меня не начнут.

В зале Совета было людно. Кроме глав семей тут сидели и представители безземельных и мануфактур и даже один от изрядно поредевшей Неприсоединившейся фермы.

— А вот и господин секретарь. Начнем, пожалуй.

Председатель кратко зачитал повестку дня. Курт осматривал зал. Все осталось прежним и в то же время заметно поменялось. Совсем недавно они были на грани уничтожения, доведенные до этого в большей мере неправильными действиями Совета, ошибками властвующих семей, чем угрозами извне. Отныне все семьи были представлены, и даже Борхес отдельно от семьи Блок. Что-то не поделив, эти две семьи снова разделились, отгородившись друг от друга огромным забором.

— Вопрос безземельных, — объявил председатель. — Семья Пруст и семья Бронте могут установить период в два месяца, в течение которых каждая безземельная семья может определиться сохранить ли ей свой статус наемных работников у своего Семейства или перебраться на свободные земли Заставы с обязательством не занимать новых площадей под посевы. Прошу голосовать.

Подняв вверх набалдашник трости, Курт задумался о своем. Все так быстро забывалось. И жизнь возвращалась в прежнее русло. За ушедшими свидетелями войны и стариками пришли новые малыши, пашни снова распаханы, а договоры обновлены, работают мануфактуры, а лучший мед все еще у семьи Китс.

Однажды он наткнулся на него на рынке. Марк закидывал в телегу пустые фляги.

«Привет».

«Курт! Я тебя сразу не узнал. Новый костюм».

Они обнялись.

«Давно не заходил».

«Мед», — уклончиво пояснил Марк. — «Сезон закончится, зайду».

«Хорошо бы».

Они постояли еще немного, потом Марк засобирался домой.

«Эй!» – окрикнул его Курт, когда тот почти уже скрылся за поворотом, — «Не думал, что ты торгуешь медом. Слышал, что ты перебрался в сарай Виктора и перетащил туда все книги и архивы Кларка».

Марк промолчал.

«И обломки машин пустоликих. Меня это пугает».

«У меня есть интересные теории», - пустые глаза Марка вдруг загорелись. — «Ты зайдешь? Мне есть много, что тебе рассказать…».

«Да, конечно, дружище!»

«Подожди!» — Марк покопался за пазухой и извлек старую потрепанную тетрадь. — «Я знаю, что ты все еще ищешь Кристи. А значит и Ру тоже. Когда найдешь, отдай ему это».

«Да, конечно. Е переживай об этом, Марк».

Он неловко обнял его.

Марк улыбнулся и помахал рукой.

«Когда-нибудь», — добавил Курт ему в след.

— Вопрос второй, — вывел его из раздумий председатель. — Экология. В результате экспериментов пустоликих с гиперпространством из открывшегося окна в другой мир к нам хлынуло большое количество воды. Благодаря действиям Курта Остина, катастрофа была предотвращена, но в наш мир попало очень много воды, к счастью, пресной. Со временем большая часть воды ушла под землю, но затопленными еще остаются огромные пространства. На западе мира погибло много деревьев, луга превратились в болота. Нам совершенно необходимо восстановить лесной фонд, чтобы восполнить запасы кислорода в атмосфере. Предлагается высадить леса на территории между южными границами Конфедерации и Мануфактурами до Черного озера.

Единогласно.

— И еще два вопроса на сегодня. Точнее, два ходатайства к Совету. Прежде чем их рассмотреть, я напомню, что образовательная программа, принятая Советом семей в восемнадцатом году отныне отменена, но лишь частично. Мы больше не будем ограждаться от нашего прошлого, но приоритетным направлением обучения все еще остается выживание: земледелие, мелиорация, мануфактурные производства. Но не будем забывать, что от этого зависит наше будущее. Но угроза сохраняется. Один из пустоликих так и не был найден. К тому же, не стоит забывать и об оставшихся в своем мире пустоликих, которые, вероятно, ищут своих собратьев. В связи с этим мы рассматриваем ходатайство главы семьи Пруст о назначении его директором начальной и высшей школ Конфедерации с правом преподавания.

Совершенно седой Пруст с улыбкой поклонился Совету. Никто не был против, тем более что, после ухода Сартра, школа уже почти год была без директора.

— И второе, — председатель покосился на Курта. — Ходатайство от секретаря Совета семей Курта Остина о сложении с себя полномочий и назначении в совет его преемника Александра Остина.

Курт покидал совет с улыбкой на лице.

В дверях он столкнулся со старшим Прустом, уступившем ему дорогу. Они синхронно поправили шляпы и взялись за трости.

— Чем же ты займешься теперь, Остин? – спросил Пруст как будто, между прочим.

Курт улыбнулся.

— Буду сажать деревья.

63 год Б.О.

Здесь не было ветра, но по зеркальной поверхности ручья бежала мелкая рябь. Здесь вообще не бывает ветров. Они бушуют наверху, на другой стороне мира, а тут тишина, шелест травы и листьев на деревьях. На холмах ютятся несколько домиков, а в долине ржавеют устройства хозяев, которые сюда уже не вернутся.

Девушка бежит по траве и ведет за собой упирающегося юношу.

— Ну что еще там, Кристи?

— Посмотри, посмотри! Ты должен это увидеть. Я заметила совсем недавно, но решила, что мне показалась, а теперь уверена.

— Да что там?!

Они подбежали к старому телескопу.

— Ну, смотри!

— Надеюсь, не из-за какой-нибудь ерунды отвлекла меня!

Девушка улыбнулась и потрепала его по вечно взлохмаченным волосам.

— Какой же ты брюзга, Ру, хоть и молодой совсем.

Он не ответил. Он смотрел в телескоп и не верил своим глазам.

На самом юге мира, который висел над их головами кронами молодых деревьев, на много километров была аккуратно написана фраза: «Привет, Кристи».

Конец.