Голод

ГЛАВА 29

Вот и все. Я сказала все. Выплеснула накипевшее, и дальше будь, что будет.

- Ты преувеличиваешь, - бросил Денис. – Не знал, что ты королева драмы.

Улыбнулась ему, и покачала головой – не понял. Я говорила, а он ничего не услышал. Ничего, кроме того, что я снова ставлю его перед выбором, пытаюсь прогнуть.

- Мне все опротивело. Я ухожу, - тихо сказала я. – Завтра я уеду.

- Куда?

- Куда-нибудь, - пожала я плечами. – К маме. Какая бы она ни была, она меня примет.

- Саша…

Прищелкнула пальцами, показывая, что дальше разговаривать бессмысленно, и вышла из кухни. Я поднималась вверх по лестнице, в спальню, оглаживая деревянные перила. И на душе горечь и облегчение переплелись корнями. Кто бы что ни говорил, но вечной любви не существует, все заканчивается с убийцей-временем. Я разлюблю Дениса, и мне не доведется видеть, как он окончательно себя погубит.

- Я приняла правильное решение, - прошептала я, зайдя в комнату. – Лучше сейчас, чем потом, когда станет слишком поздно.

- Саша…

Денис вошел в спальню, и я обернулась к нему:

- Можешь переночевать в другой комнате? Прошу тебя.

- Не могу, - спокойно ответил он. – И вот еще что: ты от меня не уйдешь. Я так решил.

- То есть, мы уезжаем из города?

- Нет, Саша, - покачал он головой. – Через пару месяцев мы поженимся. И будем просто жить дальше.

- Нет, я не согласна, - разочарованно произнесла я. – Этот разговор бессмысленный.

- Ты права. Потому я его и заканчиваю, - в голосе Дениса слышен непривычный мне металл: - Надоели ультиматумы. Я тебя люблю, ты меня любишь. Мы поженимся, будем растить малыша. Ты никуда не уйдешь, потому что я запрещаю. Прости, что бы я ни говорил про то, что смогу тебя отпустить – это была ложь. Я чертов эгоист, любовь моя. Ты всегда была моей мечтой, и все это ради тебя. Ты пока этого не понимаешь, может и не поймешь никогда, но научишься закрывать глаза. Любимая женщина достойна роскошной жизни, а не жизни в бегах. Решение я принял. Так что просто больше не вмешивайся в рабочие моменты, и постарайся быть счастливой.

Работа! Денис считает это работой. Эти слова звучат в моей голове уже третий день.

Он и правда меня не отпустил. Я собрала чемодан, спустилась по лестнице, и вышла во двор. Но меня вежливо развернули обратно. Словно… словно я снова себе не принадлежу. Так бы развернули несмышленого ребенка, решившего выйти в одиночестве.

Денис считает, что он стал свободным, но он в клетке, и меня в нее затянул. Неужели он и правда считает, что я смогу научиться закрывать на все это глаза?!

«Но с Ильей ведь получалось, - пришла в голову мысль. – Он приводил в наш дом всех этих людей, явных бандитов. Илья отсылал меня, и они сидели до утра. И я предпочитала не подслушивать, считать, что это просто бизнес»

Наверное, это грех. И каждый человек достоин любви, да и не был Илья так уж ужасен. Но мне на него плевать. А за Дениса, если он не хочет меня отпускать, и если он так твердолоб, что не прислушивается ко мне, стоит бороться.

Нас обоих еще можно спасти. Мы того стоим.

- Я могу сбежать, - прикидывала я. – Рано или поздно, когда охрана утратит бдительность. Не из дома, а при поездке в магазин. И что дальше?

Уехать к маме? Не вариант, ведь если Денис не готов дать мне уйти, то он попросту приволочет меня обратно.

Бесконечно бегать от него, снимая комнаты за наличку? Это глупость, и надолго меня не хватит.

- И я могу остаться, - мрачно произнесла я, глядя на себя в зеркало. На свое чуть отекшее лицо, на черные волосы, в которых этим утром я обнаружила седину.

Оставались ведь люди на Титанике, и оставались добровольно. Наблюдали за крушением с достоинством, зная, что их ждет неминуемая гибель. Вот и я могу остаться, не трепать Дэну нервы, и просто любить его и быть любимой.

- Боже, да я и правда королева драмы, - раздраженно бросила я, злясь сама на себя. – Какой к черту Титаник?!

Остаться – это как наблюдать за передозом наркомана. Сначала эйфория, а затем смерть. А я – та, кто просто закроет глаза и себе, чтобы не было больно. И ему, когда умрет.

Не знаю, что делать, но так жить я не хочу!

В голову лезли идеи одна дурнее другой, пока к вечеру я не вдохновилась самой ужасной из пришедших на ум. Идеей безумной, предательской, которая с высокой вероятностью погубит и меня, и Дениса. И не будет никаких нас.

Но чем дальше я думала, тем больше понимала, что именно так и поступлю.

Я собрала небольшую сумку, в которую сложила неприметные драгоценности, всю имеющуюся наличность и несколько комплектов одежды, и принялась ждать. Мерять кругами холл, ожидая Дениса с его «работы», стараясь не представлять, чем он занимается. Вряд ли только убийствами, он ведь теперь главный, не факт, что сам руки марает. Да и убийства – малая часть того, чем живет криминал… наверное.

Наконец, он приехал.

А я покрылась холодным потом от нервов, руки мелко дрожали.

Побежала на кухню, и поставила на разогрев еду, которую сама приготовила.

- Привет, - опасливо поздоровался Денис, ожидая очередного скандала, но я потащила его на кухню, и усадила за стол.

- Привет. Я ужин приготовила. Сама.

- Здорово, - растерялся парень, и я поставила перед ним тарелку, и поставила на разогрев жаркое и для себя. – Пахнет вкусно. Ты… странная.

- Я? Да, пожалуй, странная. Причину ты знаешь, - нервно ответила я. – У меня один вопрос. Последний раз, Денис. Ты не передумал? Мы не будем бежать?

- Не будем, - спокойно произнес он. – Ты вздумала меня отравить? Потому спрашиваешь?

- Возможно, - улыбнулась я ему, нагнулась, и поцеловала, впервые за долгое время наслаждаясь желанной близостью любимого мужчины без всяких «но». – Возможно, отравила. Кто знает?! Я сейчас приду, только выпью витамины, и вернусь к ужину.

Денис растерянно взглянул на меня, и кивнул. Наверное, считает, что я чокнулась. И я как никогда ранее с ним согласна.

Я быстро поднялась по лестнице, по пути набирая полицию, и заперлась в кабинете Ильи. Защелкнула замок, и услышала:

- Полиция, чем можем помочь? – услышала я приятный женский голос.

Выдохнула, чувствуя, что совершаю либо самую гадкую подлость в своей жизни, либо безумный поступок, который нам поможет, и выпалила:

- Здравствуйте. Меня зовут Александра Кравченко, я – жена Ильи Кравченко. Недавно о нем были репортажи по всем федеральным каналам. Не знаю, что считает полиция и общественность: что он пропал без вести, или что он уехал в командировку… все это ложь.

Я замолчала, не в силах продолжить, пока не отдышусь. Ведь эти фразы я произнесла на одном дыхании. Только бы не упасть в обморок.

- Вы хотите заявить о преступлении? – поторопила меня дежурная из полиции.

В кабинете Ильи висит маленькое зеркало, и я по привычке подошла к нему. Люблю зеркала. Люблю смотреться в них в важные для меня моменты. И сейчас я увидела испуганную женщину, лицо которой покрыла испарина. Эта женщина выглядит старше своих лет. Эта женщина – я.

- Да, я хочу заявить о преступлении. Об убийстве. Я убила своего мужа. Илья был жесток ко мне, очень жесток. Я заперла его в комнате при винном погребе, у нас в подвале, а затем убила. И шантажировала своего любовника – Дениса Соболева, что, если он не поможет мне скрыть это, я снова найду способ его посадить. Я ведь богата, - у меня вырвался нервный смешок. – Но жить с этим оказалось слишком трудно.

- Вы серьезно? Если это розыгрыш, учтите, звонки отслеживаются, и…

- Это не розыгрыш, - прошипела я. – Еще раз произнесу: я, Кравченко Александра, в девичестве Трофимова, убила своего мужа – Илью, и заставила своего любовника помочь мне это сокрыть. Пробейте адрес, и приезжайте. Я готова сдаться.

Я тут же нажала на отбой, схватила со стола Ильи собранную загодя сумку с самым важным, и понеслась на кухню. Мне дико страшно, а еще… еще я испытываю какую-то сумасшедшую радость. Азарт. Вот что ощущают адреналиновые наркоманы – жизнь на волоске от смерти.

- Денис, - прокричала я, забежав на кухню. – Я кое-что сделала…

- Что? – подскочил он, задев локтем тарелку с тушеным картофелем, и ужин полетел на пол.

- Я только что звонила в полицию, и созналась в убийстве Ильи.

- Блеф!

- Нет, - засмеялась, и ткнула ему в лицо своим смартфоном, где был открыт журнал исходящих вызовов. – Я звонила только что. Сказала, что убила его, и ты мне помог. Теперь нам точно придется бежать, если ты не хочешь, чтобы мы оба попали в тюрьму. Прости.

Он растерялся всего на секунду. В глазах его я увидела ярость, я по больному ударила. Денис ненавидит колонию, ненавидит те годы, которые там провел. Да, я ударила по больному, и сделала это осознанно. Но я могла сообщить, что только Денис – убийца, и этим вынудить его бежать.

И тогда он ушел бы один. Скрылся, оставив меня в «безопасности», которая мне без него не нужна.

К черту все! Просто к черту! Бежать – так вместе!

И кажется, Денис меня понял. Всего спустя секунду он выхватил сумку у меня из рук, и мы выбежали на улицу, слыша вдалеке звуки полицейской сирены.