Голод

ГЛАВА 30

Я успела схватить свое пальто, и куртку Дениса. Одевались мы на ходу.

Дико страшно. Я знала, что полиция приедет быстро. Вряд ли я была похожа на пранкера, да и не такая это хайповая тема. Денис снова схватил меня за руку, и мы понеслись по улице.

Холодно, ноги скользят по наледи, но я знаю – падать сейчас не время. Нужно просто бежать.

Я ведь этого хотела!

- Денис…

- Заткнись, - рявкнул он. – Просто, блть, заткнись.

И я замолчала. Пока мы бежали, я слушала свое сбившееся дыхание, и ровное – Дениса. А еще полицейскую сирену… кажется, приехало не несколько машин, как в фильмах, а всего одна.

И нас не поймают.

Мы пробежали через весь поселок, и Денис потащил меня к лесополосе, за которой начиналась трасса. В обувь тут же набился снег, и ступни начало колоть льдом.

- Денис, - зашептала я, - все, мы оторвались. Да стой же! Машина всего одна была, мы можем…

- Не можем, - он, все же, остановился, и покачал головой, любуясь, как я пританцовываю от холода. – Думаешь, полицейские увидят, что нас нет, пожмут плечами, и скажут: «Ну ладно, не судьба?» Просто объявят нас в розыск, и поедут спать?

Я как-то так и думала, но предпочла за лучшее не отвечать.

- Они осмотрят дом, Саша, и вызовут подкрепление, - прошипел парень. – Думаю, твой гениальный звонок отследили, и знают, что ты совершила его из дома. А значит, далеко ты уйти не могла. Скоро все дороги будут перекрыты. А еще… твою мать, в доме охраны мои люди, но ты же о них не подумала. Ты ни о чем не думала, да?!

- Я о тебе думала! О нас, - вскрикнула я, и ткнула дрожащим указательным пальцем в сумку в руке Дениса. – Там… я сложила вещи, нашла твой телефон. Кнопочный, не смартфон. Я зарядила его днем, и отключила. Такие телефоны ведь не отслеживают? Мы можем вызвать такси, и никто не узнает, что это были мы.

Денис застонал, будто от боли, но бросил сумку на снег, и открыл ее.

- В боковом кармане, - сказала я, и Дэн нашел телефон. – Наличка тоже там, расплатимся за такси.

Включил его, и начал набирать номер.

Боже, поскорее бы. Скоро приедет машина, мы сядем в теплый салон, и все это закончится. Переедем… в Москву, или куда-нибудь еще. В мегаполисе легко затеряться. Или поедем на север. Да хоть куда, главное – вместе.

- Полиция на хвосте, они знают про Кравченко. Скоро дороги перекроют. В доме остались наши. Мы у второго поворота на восьмом километре, нужна помощь, - быстро проговорил Денис. – Давай. Жду… да, мы с Сашей.

Он положил трубку в карман куртки, взял сумку, и неожиданно подхватил меня на руки. Остыл?

- Я деньги взяла, драгоценности из неприметных – то, что можно заложить или продать без огласки. А сапоги вот не догадалась захватить, - пожаловалась я, надеясь хоть как-то смягчить Дениса, которому пришлось идти со мной на руках по лесополосе через снег.

- Я не удивлен. Мать твою, Саша, когда ты не думаешь, ты делаешь глупости. А когда думаешь – подлости!

- Я не хотела, чтобы ты свою жизнь сломал, вот и все.

- И потому ты сломала и мою, и свою жизнь. Отличное решение, блть. В твоем репертуаре, - прорычал он. – Так, все, лучше молчи. За нами приедут, надеюсь, успеют вытащить нас до того, как на дороги выставят посты охраны. Молчи, пока я не разрешу говорить. И не вздумай никому говорить, что ты сама позвонила в полицию. Иначе…

Денис прервался, и шаг его ускорился. По лесополосе идти страшновато. Тем более, ночью. Я почти ничего не вижу, но Денис каким-то чудом ориентируется.

- Иначе? Ты меня убьешь?

- Не я. А вот другие могут, - тихо ответил он. – Меня поняли, когда я затеял все это из-за тебя. И среди уголовников есть романтики, любимая. Каждому в свое время хотелось, чтобы их кто-то ждал на воле. Тем более, любимая женщина, мать будущих детей. Но если эта любимая женщина предает – она перестает быть любимой. А ты меня сдала.

- Я себя сдала. Себя!

- Ты позвонила в полицию, Саша. Наверное, ты не поймешь, но именно это и есть – предательство. В глазах остальных, и… и в моих глазах тоже. А теперь просто помолчи.

Нет, Денис не остыл. Он не орет, не язвит, как делал Илья. Денис говорит спокойно, но в каждом слове слышна дикая злость. На меня. А еще он считает меня предательницей! И просто не хочет со мной разговаривать.

Боже мой, а если это конец?

Даже то, что нас может найти полиция, меня перестало пугать. Все затмил главный страх, что Денис, как всегда, поможет мне, а затем просто бросит. Я ведь не смогу одна. Без него не смогу!

- Я не поняла твое решение, а ты не понял мое, - все же, не смогла я смолчать, когда мы остановились у обочины трассы. – Ты хотел продолжать жить этой жизнью, а я не хотела. Каждый принял свое решение, не так ли?

- Твое решение – это бесконечный побег, - Денис опустил меня на землю, и положил руки мне на плечи. – Ты вообще ничего не понимаешь, да? Полиция в доме, а там много всего интересного. Они влезут в бизнес, в бумаги. Начнут копать, и неизвестно, что найдут.

- Зато ты больше не будешь убивать. Мы начнем новую жизнь. Переедем в другой город, и…

- Не в город, а в другую страну, - жестко обрубил парень, и мы заметили вдалеке свет фар. – Ты лишишься семьи, друзей, имени. Всего! И мы никогда не вернемся в Россию. Если нам, конечно, помогут сбежать. А если не помогут, то нас рано или поздно поймают. Скорее, рано чем поздно. Меня ждет пожизненное, тебя оправдают, ведь ты-то никого не убивала. Вот, что нас ждет.

Каждое слово – удар ножа.

Я обдумывала все, что нас ждет весь день, но… уехать из страны?! Мне казалось, что мы затеряемся в мегаполисе, я перекрашусь, Денис отрастит волосы, и рано или поздно я увижусь с мамой, с папой, с бабушкой. Будем созваниваться, встречаться на каких-нибудь заправках. Мама у меня не подарок, но она ведь моя мама, и я люблю ее, а она меня. И отец… он слабый, не защищал меня никогда, но бросить его? Старенькую бабушку, которой жить-то осталось всего ничего? Уехать, исчезнуть?!

Боже мой!

- Пригнись, - скомандовал Денис, когда машина начала приближаться.

«Он ведь прав! Нам придется уехать из России. Денис весь в татуировках, и наша поимка – дело времени, - наконец поняла я. – Таких часто останавливают для проверки документов, а ориентировки на нас будут в каждом селе, что уж говорить про Москву».

- Наши, - прошептал Денис. – Машина подъедет, и бегом внутрь, поняла?

- Поняла, - кивнула я. – Денис, ты… ты меня еще любишь? Прости за все, что я устроила, я… я не знаю, жалею ли я, но правда, прости! И мне нужно знать, ты меня еще любишь?

Это невовремя, но для меня – это вопрос жизни и смерти.

Я знаю, что Денис меня не бросит. Не в такой ситуации. Привык он меня спасать, но ведь для всего есть предел. Граница. И вдруг я эту границу уже перешла?

- Блть! Люблю, - сердито ответил Денис, и немного смягчился: - Конечно, люблю, Саша. Хотя сейчас, как никогда ранее, я бы хотел тебя не любить. А теперь бегом в машину.

Темная машина остановилась у знака, за которым сидели мы с Денисом. И я понеслась к машине, удивляясь, что еще способна бежать. Через секунду я очутилась в салоне авто, а следом в него запрыгнул и Денис.

- Поехали! – скомандовал он, и машина тронулась.

Я молчала весь остаток вечера, и следующий день. И не только потому, что Денис попросил. Я просто прощалась со своей прошлой жизнью, которую пришлось похоронить.

Мне запретили звонить родным.

- Не стоит. Подставишь и их, и нас, - покачал головой Денис на мою просьбу. – Твоя мать – та еще стерва, но она не дура. Ее вызовут на допрос, и она поймет, что мы в бегах. А все эти звонки… может, со временем, но точно не сейчас.

Я кивнула, и выглянула в окно.

Обычная многоэтажка в муравейнике. Квартира, из которой нам с Денисом нельзя выходить. Мы провели здесь ночь, еще день, и еще, и еще… И оказывается, когда сидишь взаперти, когда разговариваешь полушепотом, когда в квартире царит тишина, ты просто теряешь чувство времени.

Я не знаю, сколько прошло дней. Точно – неделя, но может, больше.

Ночью к Денису приехали, и он отправил меня в спальню, запретив показываться своим пугающим внешне друзьям. Он не сообщил никому о моем звонке в полицию, но я чувствовала, что не нравлюсь им.

Как и они мне.

«И плевать! Главное, чтобы я Денису нравилась!» - подумала я.

А Денис… нет, он не простил мне то, что я совершила, и не понял. Но и не винил меня ежесекундно. Мы зависли в моменте, с которого все может как наладиться, так и окончательно испортиться.

Я заснула под звуки приглушенных голосов из кухни, и проснулась только через пару часов, когда рядом прогнулась постель.

- Что такое? – сонно пробормотала я, обнимая парня. – Все ушли?

- Ушли, а завтра уедем и мы.

Сон слетел с меня.

- Уедем? Куда? И как? Разве мы не в розыске?

- Давай завтра поговорим…

- Нет! Расскажи, пожалуйста. Я не засну теперь, - я еще плотнее придвинулась к горячему мужскому телу, и обняла крепче.

- Мы поедем в Мурманск. А оттуда в Норвегию. Из Норвегии мы вылетим в Тайланд, где и будем жить. Русских там много, мы не будем выделяться. А сейчас спи.

Мурманск, Норвегия, Тайланд… так далеко! Почему не Беларусь?

Этот вопрос я и задала Денису.

- Потому что там нас тоже могут искать. Знаешь, - Денис передумал спать, подпер голову ладонью, и посмотрел на меня, - я сидел с одним парнем. Никто с ним не общался, кроме меня. И он многое мне рассказал, дал мне то, что иногда важнее денег. Информацию, Саша. В правительстве есть человек, который очень заинтересован в том, чтобы информация о развлечениях его сына не выплыла наружу, а у меня есть эта информация. Есть видео с… неважно с чем, тебе этого лучше не знать. И этот человек помог нам с паспортами с проставленными визами на другие имена, а также с деньгами на первое время.

- Шантаж? – охнула я.

- Иначе не выбраться, - жестко произнес Денис. – Я думал про Беларусь, легче всего пересечь именно эту границу. С Украиной сейчас сложнее, да и с Казахстаном из-за наркотрафика. С Норвегией нам помогут в обмен на… неважно.

- Важно!

- Ты ведь хотела, чтобы я не занимался торговлей оружием? Наркотиками? Хотела?

- Д-да.

- Я и не буду. Будет Виктор, которому я сдал все каналы. А еще, завтра с утра придет его нотариус, и ты перепишешь на него все имущество, которое оформил на тебя Кравченко. Задним числом. Иначе никак.

Я судорожно кивнула.

- На все согласна! Мы продаем его?

- Мы отдаем его. Мы все отдаем, Саша, - вздохнул Дэн. – Виктор мне вовсе не друг, но главное – не враг. Он сильнее меня, у него больше связей. И с Кравченко он не воевал лишь потому, что не хотел был на виду. Потому и спрятался за мной, обеспечив поддержку. За эту поддержку я платил. А теперь мы оба заплатим за то, чтобы нам просто дали уйти, и помогли пересечь границу. Мы всем платим. Своим – деньгами, каналами, имуществом. Чужим – компроматом. Завтра ты подпишешь несколько договоров купли-продажи, и нас вывезут в Мурманск, а оттуда в Норвегию. Мы сядем на самолет, и улетим. Навсегда.

Навсегда. Завтра.

Я опустила голову на подушку, закрыла глаза, всем телом чувствуя, как сумасшедше бьется мое сердце. От страха и предвкушения того, что принесет новый день.

Весь следующий день мне было страшно. Я боялась не того, что нас поймают.

Я начала жалеть.

Ведь именно о последствиях своего решения я не думала, пока носилась в тот день по дому, как ужаленная. И о том, как несправедливо поступаю с Денисом – тоже.

Он бы никогда не сотворил подобное. Никогда бы не рискнул мной так, как я рискнула им.

Я думала об этом, пока мы собирали немногочисленные вещи. Думала, когда подписывала документы, «продавая» свое имущество Демидову Виктору Марковичу. Думала, когда мы, наконец, вышли из дома, никем не замеченные, и сели в обычную Ладу.

- Вот так просто? Здесь даже окна не тонированные.

- Мы в куртках, в шарфах, - пожал Денис плечами. – Не волнуйся, в полиции тоже есть продажные люди. И им Виктор заплатил. Нас не тронут.

Пока мы не выехали из города, я была на нервах. Считала посты ГАИ, высматривала полицейские машины, и находила их. Множество. Но нас не останавливали. Город жил своей жизнью – любимый, серый, депрессивный Питер, с которым я прощалась.

Я буду скучать, но я могу без тебя жить.

- Нам ехать сутки. Выдержишь? – поинтересовался Денис, с тревогой взглянув на меня.

Живот начал расти совсем недавно, и Денис первый это заметил. Тепла я в его глазах не увидела, но и той неприязни, которая проглядывала раньше, тоже. Да и мне самой некогда было думать об этом.

- Выдержу, конечно. Денис, - выпалила я, - я ошибку совершила, да?

- Не знаю, Саша, - после небольшой паузы ответил он. – Мы уезжаем в никуда. И теряем больше, чем могли бы приобрести. Слишком многим жертвуем, но… милая, если ты хочешь облегчить совесть тем, что будешь выслушивать от меня упреки, то это не та жертва, которая мне нужна. Будь эгоисткой до конца, и не жалей ни о чем. Это – лучший вариант.

- Я не эгоистка. Я думала о тебе, - парировала и отвернулась от него, глядя в серость за окном.

- Ты о себе думала. О том, что ТЕБЕ тяжело так жить. ТЕБЕ тяжело принимать меня таким. Тебе, Саша! О себе ты думала, а не обо мне.

- О нас!

- Возможно, - согласился Денис. – Возможно, о нас. Но легче мы жить не станем. И я, от того, что мы уезжаем, не изменюсь. Что есть, то есть. Может, я бы и стал другим, проживи я не эту жизнь, а иную. Ты ведь думаешь, что я злюсь на тебя из-за того, что ты устроила, да? – предположил парень, и я кивнула. – Да, злюсь. Злился, вернее. Но я с этим справился. Меня тревожит другое.

Я поежилась. Голос у Дениса такой… чужой. Без теплоты, холодом пронизан. Из-за своего поступка я все время боюсь его потерять. Боюсь лишиться его. В этом я эгоистична – никто и никогда не любил меня так, как любит он. И потерять его любовь я не могу! Если потеряю, то ничего от меня не останется.

- Что тебя тревожит?

- Кем ты меня видишь, и принимаешь ли – вот что, - ответил он грубовато. – Я люблю тебя, но я вырос. Я больше не тот молокосос, пускавший на тебя слюни. Я отсидел, Саша, и это наложило на меня отпечаток. И я убивал. Илья не держал мою руку, не целился за меня. Да, он подтолкнул меня вначале, но решения я сам принимал. Ты понимаешь, кто я? Я не хочу, чтобы ты самообманом занималась, ведь потом придет отрезвление, а я не хочу однажды увидеть в твоих глазах отвращение. Саша, - жестко позвал меня Денис, и я обернулась к нему, - я делал все осознанно, и сам это выбрал. Убивал, шантажировал. И Илья… ты ходила с ним прощаться, но ты ведь понимаешь, что его убил не кто-то другой, а именно я?!

- Тебя таким сделали! Ты… ты бы другим был, я помню, - прошептала я.

Ведь я и правда помнила того парня, который встречал и провожал меня. Таскал букеты и подарки. Гонял с мячом, дрался, играл во дворе на гитаре. Если бы только не тюрьма, Боже, если бы только не тюрьма!

- Никто этого не знает, - обрубил он. – Я мог бы быть добрым малым, мог бы быть спортсменом, офисным менеджером. Или не мог бы. Илья испортил мне жизнь, но не факт, что не посади он меня за решетку, я был бы святошей. Не стоит оправдывать меня моим прошлым. Мне… Саша, мне нужно, чтобы ты приняла меня именно таким, какой я есть. Еще раз говорю: решения я принимал сам, и всегда знал, на что иду. И совесть меня не мучает. Ты сможешь жить с этим?

Принять?

- Ты боишься, что я разочаруюсь в тебе? – горько усмехнулась я. – Этого не будет. Я тебя принимаю. Также, как и ты меня принял.

Не знаю, поверил Денис, или нет, но он кивнул, и немного расслабил плечи. Я поняла, о чем он говорит – о том, что он не идеал, и не во всем виновато его прошлое. С этим я не согласна. Но… черт, да, он совершал ужасные поступки, убивал других людей, но все это из-за выбора. Денис когда-то, давным-давно выбрал меня, чем перекроил себе жизнь.

А я выбрала его.

- Тогда жалеть не о чем, - заключил Денис.