Гордиев узел сексологии (Полемические заметки об однополом влечении)

Проблемы сексуальной адаптации геев

Андрей Ткаченко (1999) сомневается в правомочности исключения гомосексуальности из списка психических заболеваний. Он настаивает на “необходимости возврата к нормам объективной научной методологии. <…> Удовлетворённость своей сексуальной ориентацией, неэффективность терапии, степень распространённости феномена и т. д., — конечно же, ни один из этих доводов в изолированном виде не был бы возможен и серьёзно воспринят ни в одной из клинических дисциплин для проведения границы между нормой и патологией. Другие же проигнорированные критерии — обезличивание партнёрских отношений, стереотипизация поведения с нарастанием его аддиктивности и т. п., выявляющиеся в значительном числе наблюдений, явно свидетельствуют в пользу возможности аномальных форм гомосексуального поведения, которое может сближаться с феноменом парафилий”.

С точки зрения судебного медика, исключение однополого влечения из перечня парафилий несправедливо и нелогично. Говоря “о связи гомосексуализма с другими парафилиями”, Ткаченко стирает грань между ними, что, однако, вызывает серьёзные возражения у сексолога. Есть правило, сформулированное ещё Казимежем Имелинским (1986): “Каждая перверсия является разновидностью сексуальной инверсии, но не каждая инверсия является сексуальной перверсией” (парафилией. — М. Б.).

Казалось бы, всё ясно: “ядерная” гомосексуальность — патология, поскольку её вызывают сбои в половой дифференциации головного мозга. Но, вместе с тем, примеры Андрея “Рембо” и Кирилла убеждают в том, что сама по себе инверсия болезнью не является и что она не всегда сопровождается развитием невроза.

Хотя суровый приговор Ткаченко, вынесенный гомосексуальности, справедлив лишь отчасти, ему не откажешь в логике. Большинство геев, считающих себя абсолютно нормальными и здоровыми, испытывают непреодолимую тягу к реализации стереотипного обезличенного и часто анонимного полового акта, причём аддиктивность их поведения со временем прогрессирует. Этот факт позволяет отнести к числу больных не только эго–дистонических гомосексуалов, отвергающих собственную инверсию, но и многих из тех, кто её приемлет. Ткаченко прав: эго–синтонический характер инверсии — отнюдь не гарантия психологического благополучия; он отнюдь не исключает наличия невротического развития, незрелости половой психологии, пристрастия к обезличенному анонимному сексу.

Клинический опыт практического сексолога подтверждает верность выводов А. Ткаченко. Доказательством этому служат приведенные ранее истории болезни, письма, публикации в Интернете, исповедь Дмитрия Лычёва. Об этом же свидетельствуют результаты классического исследования Алана Белла и Мартина Вейнберга (Bell A., Weinberg M. G., 1978). По их данным, к эго–синтонической группе можно отнести лишь 10% гомосексуалов, соблюдающих верность в партнёрских отношениях и психологически адаптированных. 15% “функциональных” геев (по классификации авторов) чураются постоянных связей и имеют массу партнёров. В то же время они не считают себя обременёнными какими–либо психосексуальными проблемами. 18% геев, поддерживая связь с постоянным любовником, изменяют ему при первой же возможности. 12% отнесены авторами к “дисфункциональным” гомосексуалам; им свойственны высокая половая активность, множество партнёров и наличие многочисленных сексуальных проблем. Наконец, 16% выделены в группу “асексуальных” геев. Они стараются уклоняться от однополых связей, предпочитая им гетеросексуальные; именно они, больше чем все остальные, склонны к суицидам. 29% геев авторы не смогли причислить ни к одной из выделенных ими групп. Между тем, неуёмное пристрастие большинства из них к промискуитету, заставляет подозревать их в невротическом развитии.

Итак, по Беллу и Вейнбергу, лишь у 10% гомосексуалов отмечается эго–синтонический характер инверсии. По меньшей мере, 28% геев страдают её эго–дистонической формой (этот клинический термин был в своё время предложен З. Фрейдом), осуждая и отвергая собственную гомосексуальность. Очевидно, что тех, кто, не осознавая этого, отягощены интернализованной гомофобией и страдают связанными с ней невротическими расстройствами, гораздо больше, чем гомосексуалов с явной эго–дистонической формой инверсии.

Как ни странно, определить болезнетворность гомосексуальности полнее всего позволяет формула, предложенная самым нынче не цитируемым в России автором — Карлом Марксом: “Что есть болезнь, как не стеснённая в своей свободе жизнь?” Гомосексуальность — болезнь в той мере, в какой она ограничивает в своей свободе половую, социальную и биологическую жизнь человека, препятствуя его всесторонней самореализации и духовному совершенствованию, вызывая фрустрации и невротические расстройства, порой даже толкая его на преступления.

Клинические наблюдения свидетельствуют о том, что если человек способен к подлинному альтруистическому партнёрству, к прочным и гармоничным отношениям в однополой связи, если он не увяз в промискуитете, в обезличенном и в групповом сексе, то он не болен и не нуждается в лечении. Если же гомосексуальность сопряжена с непрерывной сменой анонимных связей, с деперсонализацией каждого очередного партнёра, выступающего в качестве придатка к собственному члену, рту или анусу, то речь идёт о невротическом развитии, блокирующем способность человека любить. Необходимость психотерапевтической коррекции в подобных случаях очевидна.

Лечение неврозов, спаянных с инверсией, тем сложнее, чем острее гомосексуальная тревога и чем упорнее невротическое сопротивление пациента. Этим термином называют стремление не допустить обратно в сознание вытесненные из него переживания, лежащие в основе невроза. Искусство сексолога отчасти сводится к способности преодолеть невротическое сопротивление пациента. Важно помнить, что если даже гомосексуальность приближается в своей динамике к парафилии, в том числе угрожающей совершением уголовно наказуемых деяний (например, в рамках педофилии или садизма), то речь идёт не о фатуме, не об окончательном приговоре, вынесенном судьбой, а о патологии, которую можно вылечить своевременно проведенной терапией.

Всё это — медицинские проблемы гомосексуальности. Если отдать их решение на откуп психологам и культурологам, то геям станет жить ещё труднее.

Беседа с глазу на глаз с благожелательно настроенным врачом–сексологом необходима и мужчинам, и женщинам со всеми видами инверсий, и в первую очередь — с гомосексуальностью. Психотерапевтическая коррекция, проведенная Андрею “Рембо”, мало напоминала лечение. Он и не был болен, хотя, как выяснилось, юноша завидовал способности бисексуалов к гетеросексуальным связям. Нетрудно заметить, что расширение диапазона сексуальной активности помогло пациенту избежать невротических срывов, угрожавших ему впоследствии (так, по крайней мере, уверял он сам). Наделяя Андрея “Рембо” или Кирилла способностью вступать в гетеросексуальную близость, врач не столько лечил своих пациентов, сколько помогал им адаптироваться к условиям жизни в гетеросексуальном обществе.

Нуждается ли во врачебной помощи Ч.? Разумеется. Уже много лет он получает амбулаторное лечение; его не раз госпитализировали в психиатрический стационар. Только, конечно же, там лечат не его гомосексуальность, а психическое заболевание, в структуре которого она приняла столь причудливые формы. Маниакальное шастанье Ч. по городу, горячечное “обалтывание” всё новых и новых партнёров “для одноразового использования” объясняются его психопатоподобным синдромом в рамках шизофрении. Временами у него развивается бред. Попав в поле зрения Крафт–Эбинга, Ч. стал бы “доказательством” правоты ошибочного учения, согласно которому гомосексуальная активность приводит к развитию шизофрении.

В помощи врача нуждался и А. К., бисексуальный молодой человек из Новосибирска, написавший анонимное письмо и так и не решившийся встретиться с сексологом лично. Между тем, врач помог бы ему избавиться от навязчивых страхов и усилить столь желанный для него гетеросексуальный потенциал.

Напомним, что конверсия, то есть смена половой ориентации у гомосексуальных пациентов — отнюдь не относится к числу основных забот лечащего врача. Порой он преследует, казалось бы, и вовсе шокирующую цель — укрепление их гомосексуальных тенденций. Подобное уместно в работе с транссексуалами. Если у транссексуала обнаруживается достаточно сильный гомосексуальный потенциал, да к тому же констатируется богатый опыт однополой любви, врачу есть на что опереться, отговаривая пациента от кастрации, ампутации полового члена и прочего членовредительства. Тот начинает, наконец, принимать во внимание очевидный факт, что после операции он, скорее всего, потеряет возможность испытывать оргазм, лишится привлекательности в глазах своего гомосексуального партнёра, и что он вообще рискует остаться ни с чем.

Напротив, особенность работы с латентными гомосексуалами, стремящимися, подобно Яну, обрести гетеросексуальность, заключается в том, что врачу приходится обходить молчанием истинную причину их половых нарушений. Существенную помощь оказывает в таких случаях библиотерапия. Она позволяет подменить разговор о собственных проблемах пациента обсуждением коллизий, описанных в книге. Так преодолевается невротическое сопротивление и снижается уровень гомосексуальной тревоги. Параллельно активируется гетеросексуальный потенциал либидо. Впрочем, если в процессе самопознания взгляды больного меняются настолько, что он не только осознаёт свою гомосексуальность, но и начинает расценивать её как неотъемлемую часть своего Я, позиция врача также может существенно измениться.

Решение сексолога расширить границы половой активности пациента, наделив его способностью к гетеросексуальной близости (как это было в случае с Андреем “Рембо”), может вызвать протест у Алексея Зосимова. Ведь он полагает, что если “некоторые люди пьют преимущественно чай, другие предпочитают кофе, третьи любят и то, и другое, — не делим же мы из–за этого людей на “чаепивцев”, “кофепивцев” и “бипивцев”! Сексуальность, конечно, штука более сложная и важная, но в известной мере эта аналогия действует и здесь”. Боюсь, однако, что при всём её остроумии, эта аналогия некорректна, если речь идет о “ядерной” гомосексуальности.

Более уместной была бы в этом случае аналогия с леворукостью. Если у правшей доминирует левое полушарие головного мозга, то у левшей — правое. Эта врождённая особенность вовсе не сводится к простой зеркальной замене доминирующих полушарий. У левшей иная, чем у правшей, нервная организация. Многие врождённые естественные способности левшей кажутся “нормальным” правшам странными и труднодостижимыми. Кстати, среди левшей нередки талантливые люди; в их числе был и Леонардо да Винчи (не знаменательна ли эта двойная нестандартность титана эпохи Возрождения?!). В наши дни педагоги отказались от попыток переучивания левшей в правши, как от затеи нелепой и ничего, кроме вреда, не приносящей. Но если уравнивание левшей в их правах с правшами и амбидекстерами (“равнорукими”) прошло без особых потрясений, с гомосексуалами дело обстоит гораздо сложнее. При всём этом надо учитывать, что сексуальному меньшинству и вне рамок сексуальной сферы свойственны свои особые эмоции, вкусы и интересы. Остроязычный персидский поэт Закани посоветовал однажды устроителям пиров: “Не сажайте рядом мужеложца и шлюху!”.

Гетеросексуальная активность расценивается обществом как показатель успешной социальной адаптации мужчины. Поэтому множество молодых людей со страхом (порой вполне осознанным, как у Сергея или у Романа Руленко, пославшего письмо в Интернет) стремятся подавить свои гомосексуальные желания и влечения. Хотя этот страх достаточно часто принимает невротические формы и потому нуждается в коррекции, он нередко выполняет защитную функцию. Когда речь заходит о гомосексуальности, то предрассудки, конформизм и механизмы психологической защиты тесно переплетаются друг с другом. Выбор наиболее целесообразной тактики поведения удаётся пациенту лишь с помощью врача. Ведь сам пациент не способен оценить все факторы, определяющие его гомосексуальность. Половое влечение и поведение определяется многими, порой противоположными моментами: врождёнными особенностями функционирования нервных центров; противоречивыми неосознанными психологическими установками, сложившимися в раннем детстве; своеобразным (и меняющимся в зависимости от жизненных ситуаций) балансом сил, блокирующих то гетеросексуальный, то гомосексуальный потенциалы.

Любая форма би- и гомосексуальности требует детального анализа для выбора адекватной тактики полового поведения, максимально соответствующей характеру личности, типу половой конституции, сексуальным и эмоциональным предпочтениям, а также социальным установкам пациента. Со временем к сексологу будут обращаться все однополые пары, не дожидаясь невротического срыва и разрыва любовных отношений. Может быть, это сделает гомосексуальные связи более счастливыми и стабильными, и вместе с тем обезопасит партнёров от заболевания СПИДом и венерическими заболеваниями. Александр Зиненко в своём фильме “Другие” объясняет непрочность гомосексуальных браков бытовыми сложностями и отсутствием детей, скрепляющих обычный брак. Думается, что главное всё–таки в интернализованной гомофобии, этой ржавчине, разъедающей чувства большинства гомосексуалов, обычно неосознанной, часто уживающейся с невротической “гомосексуальной гордостью”, и, тем не менее, зловеще болезнетворной. Она–то и нуждается в осознании и преодолении, что невозможно без помощи врача, ведь речь идёт о невротическом развитии, уходящем своими корнями в детство.

Сексолог часто сталкивается со сложным переплетением расстройств, связанных с органическим поражением головного мозга и невротическим развитием пациента. В этих случаях применяются специальные препараты, психотерапия, тренировка тех или иных поведенческих навыков, осуществляется многолетнее наблюдение за больным. Иллюстрацией может служить, например, история болезни Максима, подробно обсуждавшаяся в первой главе. Она же продемонстрировала нецелесообразность и невозможность любых попыток сексуальной переориентации, если речь идёт о пациентах, подобных Максиму и его другу Леониду. Разумеется, всякое может случиться, но с большинством пациентов вопрос об этом не встаёт. Работы хватает и без того, слишком уж геи отягощены невротическими расстройствами.

Словом, проблемы психотерапевтической коррекции лиц, практикующих гомосексуальную активность, решаются строго индивидуально. Одни пациенты готовы и способны с помощью врача расширить диапазон полового влечения, оставаясь при этом геями. Другие к подобному предложению относятся враждебно, так что навязывать им его бессмысленно и незаконно. Наконец, есть пациенты, у которых гетеросексуальный потенциал полового влечения блокирован по механизму невроза. Способность к близости с представителями противоположного пола, обретённая ими в ходе лечения, вовсе не означает смены их сексуальной ориентации; просто всё становится на своё место.

Порой при психотерапевтической коррекции гомосексуальности из триады — врач, сознание пациента и его подсознание — последнее слово остаётся за бессознательным.

Сделайте меня “натуралом”!

Клинический пример. Н. появился в сексологическом кабинете в возрасте 35 лет; худой, длинный, сутулый, затравленный и измученный.

— Может ли сексология избавить меня от влечения к подросткам и от гомосексуальности?

— Сексология не обещает, но попробует. А вы сами действительно этого хотите?

В ответ Н. обречённо махнул рукой. Что означал этот жест, мне было хорошо известно. Ведь до Н. в моём кабинете побывали его младший брат, преуспевающий инженер–ядерщик, отец и даже бывшая жена, врач–педиатр.

В детстве и молодости у Н. не замечали никаких половых отклонений. Он рос болезненным мальчиком, много времени проводил дома без товарищей. Учился в школе и в институте средне. Работая после окончания юрфака следователем, он проявил незаурядные способности, быстро продвинулся по службе, женился, получил ведомственную квартиру, обзавёлся дочерью.

Благополучие рухнуло в одночасье, когда выяснилось, что Н. принуждает подростков, находящихся под следствием, вступать с ним в половую связь. Суд, развод с женой, потеря квартиры — всё сразу обрушилось на него.

Чтобы напоследок воспользоваться профессиональными способностями Н., отбывание срока в колонии ему заменили пребыванием в тюрьме. Его подсаживали в качестве осведомителя в камеру к заключённым, скрывавшим секреты, за которыми охотилось следствие. Н. справлялся со своими заданиями блестяще, но так было не всегда. Пару раз начальство горько пожалело, что связалось с ним. Дело в том, что Н., влюбляясь в своих сокамерников, не только не “раскалывал” их, но инструктировал как вести себя в ходе следствия и во время суда.

Выйдя на свободу, Н. начал новую жизнь, причём по контрасту с первой профессией, остановил свой выбор на бухгалтерии. На первых порах ему помогали родичи, но вскоре он и сам твёрдо встал на ноги. Секреты нового мастерства были освоены им так быстро и уверенно, что все вокруг заговорили о его блистательной карьере финансиста. Как назло, тут подоспела очередная “любовь” сразу к двум подросткам, братьям 17 и 15 лет. Чтобы упрочить свою близость с ними, Н. даже женился на их матери, женщине намного старше его.

Главным объектом влечения был 17-летний парень, возбудимый психопат, гроза окрестных улиц, имевший множество приводов в милицию. Особые муки выпали на долю девушки, которую тот избрал объектом своей “любви”. Хулиган не давал ей проходу, грубо дерзил её родителям и избивал всех молодых людей, которых считал своими соперниками.

Гетеросексуальная ориентация не мешала обоим братьям поддерживать с Н. интенсивную заместительную гомосексуальную связь. Мать ничего не желала знать о взаимоотношениях мужчин в семье. Новый муж разрешил её денежные проблемы, одел и обул обоих сыновей, а старшему из них даже купил мотоцикл! Главное же — он укротил бешеный нрав её отпрыска, что до тех пор никому не удавалось. Чего же ей было желать ещё?

Разумеется, семейная идиллия с психопатом не могла продолжаться долго. Уже сам по себе тот факт, что Н. около года был лидером в семье, вызывает уважение к его незаурядному педагогическому дарованию. Но, в конце концов, конфликт разразился и громогласные скандалы стали повседневностью. К вышедшему из–под контроля старшему брату присоединился младший, и оба они заявили отчиму:

— Если ты и дальше попытаешься командовать нами, мы подадим жалобу в милицию на твои педерастические приставания к нам!

Время от времени они утверждали, что их заявлению уже дан ход, и что Н. со дня на день ожидает арест. Шантаж, затеянный братьями, возможно, был рассчитан лишь на испуг их старшего партнёра, и всё же новый срок заключения стал для Н. достаточно реальной перспективой. Мать обоих бунтарей, напуганная скандалами, поспешила за советом и помощью к родичам мужа. Те заставили Н. обратиться к сексологу.

Согласно научной парадигме середины ХХ века, гомосексуальность считалась болезнью, которую надлежало лечить (с чем явно не вязалась уголовная ответственность за мужеложство, предусмотренная 121 статьёй Уголовного кодекса). Я всегда скептически относился к подобной постановке вопроса. Что же касается лечения Н., то оно представлялось мне делом и вовсе безнадёжным. Однако и отказать Н. в лечебной помощи, значило бы поступиться врачебным долгом: у него сложилась тяжёлая психотравмирующая ситуация.

Н. получал психотерапевтическое и медикаментозное лечение, и, надо сознаться, в его терапии применялся и апоморфин. Этот препарат вызывает возбуждение гипоталамического рвотного центра. Таков один из видов аверсивной (от латинского “aversio” — “отвращение”) терапии. Подобным способом, например, лечили алкогольную зависимость. Алкоголику сначала вводили апоморфин, а затем предлагали выпивку. Повторное совпадение этих двух событий — тошноты и рвоты, вызванных действием препарата, и приёма алкоголя — накрепко связывалось в памяти пациента, так что вид, запах и вкус спиртного начинал потом вызывать отвращение и рвотный рефлекс и без подкрепления апоморфином. Поскольку алкоголизм не побеждён и поныне, приходится признать, что описанная методика отнюдь не всесильна.

Следуя предписаниям прошлых времён, таким же методом “лечили” и гомосексуальность. Испытав в далёкие 60‑е годы действие апоморфина на нескольких пациентах, я почти сразу же отказался от него, придя к выводу о недопустимости этого способа терапии. И всё же результаты наблюдений над Н. оказались совсем не однозначными.

После введения ему препарата, Н. спокойно разглядывал гомосексуальную порнографию, скептически выслушивая формулы внушения, что это занятие, пока ещё вызывающее у него интерес, вскоре станет для него отвратительным. Тут начал действовать апоморфин, да так, что его эффект поначалу ошеломил пациента. Впрочем, Н. был не из самых внушаемых людей.

— Отныне вам покажутся отвратительными не только порнографические снимки, но также вкус и запах спермы, — внушал ему я. — Вы не сможете взять член в рот!

— Смотря у кого! — еле слышно отвечал строптивый пациент, содрогаясь от рвоты и обливаясь холодным потом.

Казалось бы, лечение апоморфином тут же надо было прекратить, но Н. настаивал на продолжении курса. Впервые за много лет он обрёл здоровый сон; у него нормализовалось пониженное до того артериальное давление; даже глубокие морщины на его лице стали менее трагическими. Разумеется, дело было в психотерапевтическом лечении в целом, но действие апоморфина тоже нельзя сбрасывать со счётов. Воздействуя на гипоталамус, этот препарат повышает половое влечение и улучшает эрекцию. Это было на руку Н., возобновившему то, в чём он очень нуждался в смутное для него время — половую близость со своей супругой.

Между тем, в течение последующих двух месяцев повод для беспокойства отпал сам собой: на старшего пасынка, зверски избившего своего соперника, завели уголовное дело. Вскоре Н., не помня зла, уже носил передачи в следственный изолятор, инструктировал своего бывшего любовника, подсказывая ему как себя вести, и вёл переговоры с адвокатом.

Окончание этой истории весьма примечательно. Случайно стало известно, что во время поножовщины в колонии был ранен заключённый, заступившийся за юношу, которого пытались изнасиловать уголовники (как потом выяснилось, своего тайного любовника). Молодой человек поступил благородно, тем более что срок его заключения подходил к концу, и он мог бы, как того требуют подлые тюремные нравы, отдать своего партнёра на потеху всем желающим. Как только он вышел на свободу, я упросил знакомого, работавшего в правоохранительных органах, сообщить мне координаты этого парня, и, в свою очередь, передал их Н.

Расчёт был простым: Н., чья гомосексуальность, конечно же, была “ядерной”, врождённой, в силу своих детских впечатлений испытывал особое пристрастие к хулиганистым подросткам. Глава родительской семьи был деспотом, которому болезненный мальчик противостоять не мог. Отец время от времени избивал и его самого, и его мать. Именно в эти годы Н. стал завидовать крепким агрессивным парням, которые могли позволить себе роскошь быть независимыми. Тогда же он стал мечтать о близости с ними, наивно полагая, что думает лишь о бескорыстной и преданной дружбе. Во взрослом состоянии к половому влечению присоединилась своеобразная роль опекуна и защитника, отечески направляющего своего младшего друга в русло социально приемлемого поведения. Это была та самая роль, которой он тщетно ждал в годы своего детства от собственного отца.

Гомосексуальный 22-летний бывший вор вполне мог стать объектом такого влечения, одновременно выступая и в роли полового партнёра, преимущественно активного, и опекаемого младшего друга.

Эти предположения оказались верными. В течение трёх последующих лет Н. иногда заглядывал в сексологический кабинет (например, чтобы посоветоваться по поводу болезни сердца своей матери). При этом он утверждал, что их связь (бывшего следователя с бывшим вором!) продолжалась к обоюдной пользе, удерживая младшего партнёра от возвращения в преступный мир.

История Н. — очередная иллюстрация взаимосвязи биологических и психологических факторов, лежащих в основе гомосексуальной ориентации. Ядерная гомосексуальность так или иначе всё равно проявится, но те индивидуальные формы, какие она приобретёт, зависят от детских впечатлений и социальных интеракций.

В рассказанной истории жизнь сама всё расставила по местам. Врач убедился, что был не прав, сомневаясь в перспективности лечения Н., ведь оно привело к избавлению пациента от его главной беды — влечения к подросткам.

Добиваться же смены гомосексуальной ориентации на гетеросексуальную было бы в этом случае делом нереалистическим. В доказательство можно сослаться на исторические аналогии, в частности, на письмо Фрейда, написанное им в 1935 году в ответ на просьбу матери вылечить её сына–гомосексуала:

“Спрашивая меня, могу ли я помочь, думаю, что вы имеете в виду в состоянии ли я устранить гомосексуализм и заменить его нормальной гетеросексуальностью. Отвечу, что в общем мы не можем это обещать. В ряде случаев нам удаётся развить, захиревшие было зачатки гетеросексуального влечения, имеющиеся у каждого гомосексуала. В большинстве же случаев это уже больше невозможно. Дело в особенностях и в возрасте пациента. Результат лечения предсказать нельзя.

Что же касается пользы, которую психоанализ может принести вашему сыну, то это другое дело. Если он несчастен, невротичен, раздираем конфликтами, если он испытывает затруднения во взаимоотношениях с другими людьми, психоанализ может дать ему гармонию, душевное спокойствие, независимо от того, останется ли он гомосексуалом или переменится”.

Нужно поддержать уклончивость Фрейда — конверсия с гомо- на гетеросексуальное влечение удаётся редко. С уверенностью я могу говорить лишь о пяти подобных исходах. Все эти пациенты попали в сексологический кабинет в трудное для них время; они страдали неврозами и были разочарованны в однополой любви. Один из них, например, пытался покончить с собой, когда его любимый человек после двух лет их совместной жизни женился. У других были иные конфликты, приведшие к суицидальной попытке. В лечении пациентов принимали участие близкие им женщины, причем об их гомосексуальности знали далеко не все подруги. Чаще им говорилось, что они помогают лечить половые расстройства своих партнёров. Как бы то ни было, когда 12 лет спустя после лечения в Центр сексуального здоровья зашёл тот, кто брошенный своим любовником, пытался покончить с собой, я спросил его:

— Было ли у вас за это время желание вступить в гомосексуальный контакт?

— Что вы! Я эти глупости давным–давно забыл! — с возмущением ответил он, с нежностью поглядев на двух своих детей, пришедших с ним в гости к бывшему лечащему врачу отца.

Бывает, однако, что пациент, требуя от сексолога, чтобы тот сделал его “натуралом” (то есть мужчиной, обладающим гетеросексуальным влечением), на самом деле хочет чего–то совсем иного. В качестве примера можно упомянуть историю болезни Аскольда, студента московской консерватории, рассказанную в главе о парадоксах гомосексуальности.

Следует заметить, что смена типа влечения привлекает гомосексуальных пациентов не столь уж часто (на этом настаивали 13,9% пациентов). Не усердствует в этом и сексолог.

Предупреждая возможные подозрения в том, что коррекция гомосексуальности — это обязательное навязывание пациенту конверсии его гомосексуального влечения на гетеросексуальное, заметим, что на самом деле всё обстоит иначе. Давление в этом плане чаще оказывает не врач, а напротив, пациент. Не раз врач пытался уклониться от заказа: “Сделайте меня нормальным гетеросексуальным мужчиной!” Нежелание подчиниться нажиму объяснялось просто: не было полной уверенности в том, что больной (поводом к обращению за помощью к сексологу чаще всего становились невротические расстройства) хотел бы измениться на самом деле. Не то чтобы он лукавил, но его сознательные и бессознательные установки не совпадали. Конфликты с родственниками, мучительные выяснения отношений с родителями, страх потерять семью или нежелание упустить шанс выгодно жениться, шантаж, — да мало ли, что ещё — всё это подводило пациента к решению “завязать” с гомосексуальностью. Однако бессознательные установки противоречили такому решению и саботировали любые усилия в этом направлении.

Особые сложности вызывает депрессия. Даже в тех случаях, когда она вызвана наследственными особенностями обмена веществ в нейронах и синапсах (местах контактов нервных клеток), психологически депрессия может принять форму острого недовольства самим собой. Неприятие собственной гомосексуальности выходит при этом на первое место среди прочих мотивов самообвинения. Однако такое “осознанное” объяснение причины депрессии часто находится в полном противоречии с бессознательными установками больного. Врачу необходимо отличать подобные депрессивные проявления от самообвинений, связанных с невротической гомосексуальной тревогой (вспомним Сергея, автора письма в “СПИД-инфо”).

Словом, выбор лечебной тактики, когда речь идёт о невротических и депрессивных переживаниях геев, — дело крайне индивидуальное и очень непростое. Упрощённый подход к ней со стороны врача или пациента приводит к ошибкам, порой трагическим.

Сексуальные меньшинства в контингенте сексологического кабинета

Доменик Дейвис (2001) ставит очень серьёзные вопросы: этично ли психотерапевту браться за лечение геев и бисексуалов, “которые заявляют, что хотят изменить свою сексуальную ориентацию на гетеросексуальную? <…> И насколько этично заниматься «лечением» того, что болезнью не является, хотя и осуждается обществом? <…> По мнению Сильверстейна (Silverstein, 1977), ни один клиент не станет добровольно обращаться к психотерапевту с просьбой изменить его сексуальную ориентацию. Такие клиенты, скорее всего, страдают от заниженной самооценки и переживают сильное чувство вины. «Просьба об изменении сексуальной ориентации равносильна предложению психотерапевту выступить в роли садиста. Эта просьба означает призыв клиента вступить с ним в садомазохистские отношения, в которых он будет играть роль жертвы». <…> «Психологические подходы, в основу которых заложен патологизирующий взгляд на гомосексуальность, вряд ли можно признать полезными или даже безвредными для клиента»”, так, цитируя Коена и Стейна (Cohen, Stein, 1986), заключает свои рассуждения Дейвис.

В свете многочисленных историй болезни, приведенных раньше, эти мысли английского сексолога кажутся вполне обоснованными. Беда лишь в том, что он рассматривает геев и лесбиянок как некий однородный контингент. Между тем, это отнюдь не так. Разумеется, к геям и бисексуалам следует относить не всех, кто практикует однополую активность, а лишь “ядерных” гомосексуалов и, прежде всего, тех, кто идентифицирует себя в качестве представителей сексуального меньшинства. Но и тут случаются накладки. Пациент может счесть себя геем или бисексуалом ошибочно, потому что ему не удаётся реализовать половую близость с женщинами из–за невротической блокады его гетеросексуального компонента либидо. Именно так обстояло дело с молодым человеком, который имел постоянного любовника в “зоне”, вёл интенсивную беспорядочную однополую жизнь после выхода на свободу и, вместе с тем, не мог реализовать близость с женщиной. О нём шла речь при обсуждении невротической гомосексуальности. Совсем не простой оказывается и прямо противоположная ситуация, когда пациент признаёт, что его влечение направлено на лиц одного с ним пола, но, тем не менее, он отказывается считать себя геем и требует смены своей ориентации на гетеросексуальную. Правомочно ли не считать его гомосексуалом?

При всех сомнениях врача относительно возможности реализовать требования пациента о смене ориентации на гетеросексуальную, этично ли сходу ответить ему отказом, даже не пытаясь хотя бы расширить континуум его половой активности? Между тем, такое желание, продиктованное социальными установками или вызванное невротическим развитием личности, прослеживается почти у трети “ядерных” гомосексуалов (Laumann E. O. et al., 1994).

На протяжении 40 лет в Челябинском Центре сексуального здоровья наблюдались 230 транс–, би- и гомосексуалов (сюда не входят лица, присланные на экспертизу в рамках судебного расследования).

Тридцать двух из них (13,9%) волновала проблема, сформулированная одним 18-летним юношей: “Я с детства получил достаточный гомосексуальный опыт; меня не привлекают женщины и возбуждают мужчины; но я не хочу быть ни би- , ни гомосексуалом”.

Многие пациенты, настаивавшие на смене их половой ориентации, обратились к сексологу на высоте острого кризиса, вызванного женитьбой постоянного партнёра, изменой любовника, безответной влюблённостью в гетеросексуального юношу и т. д. У двенадцати из них (5,2%) обращению к врачу предшествовала суицидальная попытка. Полный отказ от гомосексуальной активности достоверно отмечен лишь у 5-ти из 32‑х пациентов, что подтвердилось, когда они, спустя довольно продолжительные сроки после лечения (от 10 лет и более), посетили сексолога. Бывшие пациенты утверждали, что супружеская жизнь их вполне устраивает и что они не испытывают влечения к мужчинам. Гораздо чаще удаётся помочь гомосексуалам реализовать желательную для них близость с женщиной. Успешный гетеросексуальный контакт расценивался ими весьма положительно, повысив уровень самоуважения у 27 пациентов (11,7%) и, как это ни парадоксально, содействовав их примирению с собственной гомосексуальной идентичностью.

Трёх мужчин (1,3%) в кабинет сексолога привела острая паническая реакция, развившаяся в связи с угрозой разоблачения их нетрадиционной половой ориентации (“гомосексуальная паника”). Это определило неотложный характер их лечения.

60 больных (26,1%) обратились с жалобами на слабость эрекции, невозможность имиссии полового члена, быструю эякуляцию. Как потом выяснилось, они вовсе не тяготились своей гомосексуальной идентичностью; их не устраивала неполноценность выполнения ими активной роли и пугала угроза вынужденного собственного пассивного партнёрства. Подавляющее большинство из них до прихода к сексологу безуспешно лечилось от мнимого хронического простатита у уролога или андролога, вовсе не сообщая своим лечащим врачам о собственной би- или гомосексуальности. Мало того, они поначалу пытались убедить в своей гетеросексуальности и сексолога. В подобных случаях речь идёт о синдроме ожидания сексуальной неудачи, возникшем в рамках незрелой сексуальности с присущими ей атрибутами: промискуитетом и презрением к своим пассивным партнёрам. Это свидетельствует о наличии у таких пациентов, вопреки эго–синтоническому характеру их инверсии, невротического развития в рамках интернализованной гомофобии.

Иначе обстояло дело с тремя (1,3%) пациентами, которые страдали острыми паническими атаками и вегетативными кризами, сопровождающимися мучительными сердцебиениями, повышением артериального давления, покраснением лица, болями в области живота, дрожанием конечностей, чувством деперсонализации. Сами больные связывали собственные страдания с невротическими проблемами, вызванными гомосексуальной ориентацией. Лечение у врачей, настаивающих на том, что гомосексуальность этих пациентов носит “надуманный” характер и что им следует “переключиться на женщин”, оказалось менее результативным, чем у сексолога, к которому они потом обратились. Признание их гомосексуальности с соответствующей психотерапевтической коррекцией в сочетании с индивидуальным подбором медикаментов (антидепрессантов, анксиолитиков, бензодиазепинов, адреноблокаторов и т. д.) позволило либо полностью избавить их от кризов, либо сделало приступы более редкими и лёгкими. Ни один из этих больных собственную гомосексуальную идентичность не отвергал.

Не скрывали её от врача и 19 (8,3%) клиентов, обратившихся за помощью в разрешении их социальных и психологических проблем, связанных с призывом в армию или с трудностями во взаимоотношениях с постоянным партнёром. Хотя у этих молодых людей межличностные конфликты (измены партнёра или его намерение разорвать любовную связь) подчас были такими же, как в группе пациентов, пытавшихся покончить с собой, большинство из них избежало развития невроза. По выходе из конфликтной ситуации они не обрывали периодического общения с сексологом, что по их словам, помогало им сохранять душевное здоровье.

Что же касается 35 (15%) пациентов с акцентуацией характера или психопатией истерического круга, а также трёх из шести больных (2,6%), страдающих, подобно Ч., шизофренией, то они не только не скрывали, но и часто демонстративно подчёркивали свою сексуальную нестандартность. Эго–синтонический характер их гомосексуальности вовсе не избавлял их от необходимости лечения, порой стационарного.

У четырёх (1,7%) пациентов бисексуальность была выявлена случайно во время их лечения по поводу бесплодного брака. В периоде обследования и лечения они сочетали супружескую жизнь с постоянной или спорадически вспыхивающей гомосексуальной связью, отнюдь не тяготясь особенностями своей половой ориентации.

Из 27 (11,7%) пациентов, настаивающих на смене пола, было 8 мужчин и 19 женщин (соотношение 1:2,4). Многих транссексуалов, как мужчин, так и женщин, сопровождали гомосексуальные друзья или подруги. Сотрудничество с партнёршами транссексуалок оказало существенную помощь в выборе лечебной тактики. Если выяснялось, что женщины, настаивающие на смене пола, не испытывают дискомфорта при ласках их эрогенных зон, то возникала возможность эффективной психотерапевтической коррекции, делавшей излишним хирургическое вмешательство. У мужчин–транссексуалов отказ от операции достигался, скорее, при более сильном гетеросексуальном, чем гомосексуальном потенциале.

Геи, сопровождавшие в целях моральной поддержки своих друзей–транссексуалов, не предъявляли никаких жалоб врачу. В то же время, они охотно вступали с ним в доверительную беседу и соглашались на психологическое тестирование. Как правило, при этом выявлялись проблемы, омрачающие их жизнь: острое недовольство завсегдатаями гей–клубов, отсутствие постоянного партнёра, непонимание со стороны родителей, страх разоблачения. Поведение пяти юношей (2,2%) из “группы поддержки” транссексуалов, было стандартным: они присоединялись к пациентам, занимающимся аутотренингом; по малейшему поводу советовались с врачом; настаивали на психотерапевтическом лечении при возникновении стрессовой ситуации.

Более многочисленной была группа из 35 (15,2%) пациентов, чьё знакомство с сексологом началось с попытки выступить в качестве его оппонентов.

Восемь из них вступили со мной в переписку, чаще всего анонимную, критикуя освещение проблемы гомосексуальности в моих книгах и в публикациях на сайте. После личной встречи в сексологическом кабинете взаимоотношения врача и его бывших корреспондентов складывались точно так же, как с юношами из “группы поддержки” транссексуалов.

Остальные 29 (12,6%) пациентов приобщились к работе Центра сексуального здоровья, посещая клуб, открытый при нём в 70‑х годах. На его заседаниях, объединённых темой “Секс и культура”, обсуждались книги, фильмы, общественные и культурные события, трактуясь с точки зрения медицинской психологии, сексологии и психогигиены. В обсуждении участвовали все желающие, причём беседа с врачом могла продолжаться и после окончания общей дискуссии. С гомосексуальным собеседником, как правило, считающим себя свободным от невротических расстройств и, казалось бы, лишённым каких бы то ни было сожалений по поводу собственной инверсии, разговор поначалу принимал полемический характер, причём врачу безосновательно приписывались гомофобные взгляды и высказывания. Между тем, по ходу беседы выявлялась отягощённость интернализованной гомофобией самого защитника нестандартной сексуальности, его стремление отмежеваться от тех или иных проявлений собственной гомосексуальности, проецируя её на других геев и осуждая их. Большинству собеседников приходилось признать, что привычные для них промискуитет, анонимный и групповой секс — показатели невротического развития, свидетельство их неспособности к зрелым межличностным отношениям. Непременное условие такой беседы — отказ врача от дидактики и морализаторства. В таком случае она становилась доверительной и психоаналитической, приводя пациента к катарсису. Дальнейшее его сотрудничество с врачом принимало характер психотерапевтического лечения; пациент добивался “дозревания” своего либидо.

Страх осознания вытесненных невротических комплексов объясняет ятрофобию геев, их враждебность и насторожённость по отношению к сексологам, а также и их попытки (по механизму психологической защиты) связать собственные сексуальные нарушения с мнимым воспалением простаты. Наряду с этим существует и противоположная неосознанная тенденция — стремление получить психотерапевтическую помощь. Желание гомосексуалов навязать полемику сексологу, приписывая ему гомофобные предрассудки, выдаёт их потребность убедить в достоинствах инверсии самих себя. Результатом же беседы чаще всего становится осознание того, что “гордость” по поводу собственной половой нестандартности — ничто иное, как психологическая защита, а неуёмные поиски половых партнёров — невротический способ убедиться в своей сексуальной привлекательности.

Многообразие форм гомосексуальной активности заставляет сексолога скрупулёзно анализировать особенности характера и темперамента, определять тип половой конституции, решать вопрос о наличии или отсутствии психогенной ситуации в родительской семье и в близком окружении; искать органические нарушения центральной нервной системы и оценивать их характер; исследовать эндокринный статус; судить о наличии нарушений в периоде половой дифференциации мозга и оценивать их степень, определять характер и выраженность невротического развития пациента. Только с учётом множества параметров можно решить вопрос, о какой (“ядерной”, транзиторной, заместительной, невротической) гомосексуальности идёт речь; нуждается ли пациент в помощи сексолога и в какой именно.

Нижегородский сексолог Ян Голанд в далёкие 60‑е и 70‑е годы разработал свою методику «конверсии», то есть постепенного перевода влечения из однополого в гетеросексуальное.

По правде, добиться этого ему удавалось достаточно редко (по крайней мере, пациенты, посланные к нему мною, так и остались геями), но лица с удавшейся «конверсией» не были беспочвенной фантазией Яна Голанда. Этот факт в качестве аргумента в тогдашнем нашем споре о природе гомосексуальности и приводил мне Голанд. Однако его успехи определялись не верностью его концепции о болезненной сущности инверсии, а разным сочетанием гомо– и гетеросексуального потенциалов у разных больных. В каждом случае «гетеросексуальное преображение» определялось заведомым наличием у пациента врождённого гетеросексуального потенциала. Это же было залогом успеха и в моей практике.

Удача и прежде вознаграждала порой такие приёмы лечения, которые, по современным меркам кажутся абсолютно несостоятельными. Вот, скажем, смешные и наивные формулы внушения, которые давал в гипнотическом сеансе своему гомосексуальному пациенту Рихард фон Крафт–Эбинг:

“1. Я ненавижу онанизм, ибо он делает меня несчастным и больным.

2. Я не ощущаю больше никакого влечения к мужчинам, ибо любовь к мужчине противоречит природе, религии и законам.

3. Я ощущаю склонность к женщинам, так как женщины милы, привлекательны и созданы для мужчин”.

А между тем Крафт–Эбинг добился–таки своего! На его стороне оказалось подсознание пациента, о чём сам врач и не ведал (ведь он был психотерапевтом дофрейдовского периода).

Карл Густав Юнг, психотерапевт гораздо более современный и изощрённый, чем Крафт–Эбинг, напротив, даже не заметил того, что юноша–гомосексуал, которого он лечил, оставил его в дураках. История этого лечения настолько поучительна, что её стоит пересказать.

Двадцатилетний юноша, привезенный матерью к Юнгу в Швейцарию, чтобы избавить его от гомосексуального влечения, рассказывает свой сон (Юнг K. Г., 1994):

“Я нахожусь в большом готическом соборе. У алтаря стоит священник. Я вместе со своим другом стою перед ним и держу в руке маленькую японскую фигурку из слоновой кости, с таким чувством, как будто бы над ней надо было совершить обряд крещения. Вдруг появляется некая немолодая дама, снимает у моего друга с руки цветное кольцо и надевает его себе. Мой друг опасается, что это каким–то образом может связать его. Но в этот момент раздаётся чудесная органная музыка”. По поводу японской фигурки юноша заметил: “Это был маленький, карикатурного вида человечек, который мне напоминал половой член. Во всяком случае, удивительно, что этот член следовало окрестить. Это, возможно, относится к моей гомосексуальности; ибо друг, стоявший со мной перед алтарём, — это тот, к кому я гомосексуально привязан. Он находится в такой же связи со мной. Цветное кольцо, очевидно, выражает нашу связь”.

Анализируя сон, Юнг истолковал его как бессознательное признание пациента в том, он “направился на лечение с величайшей готовностью и радостной надеждой, будучи совершенно готовым к тому, чтобы сбросить с себя детскость и стать мужчиной”. В то же время врач не переставал удивляться тому, что сознание пациента, нисколько не догадываясь об этом намерении юноши “исцелиться” и стать гетеросексуалом, словно бы противоречило бессознательному. По словам Юнга, это выражалось в том, что юноша: “был исполнен колебаний и сопротивления; и в дальнейшем ходе лечения он постоянно оказывал сопротивление, демонстрируя тяжёлый характер и постоянную готовность к тому, чтобы снова впасть в свою прежнюю инфантильность”.

Между тем, будь Юнг более знаком с гомосексуалами, он бы менее радужно истолковал этот сон, не переоценивая ни бессознательной, ни сознательной готовности юноши расстаться с гомосексуальностью и со своим любовником.

Ведь в сновидении фигурка, символизирующая половой член, ни что иное, как ребёнок (раз над ним должны произвести обряд крещения!). В то же время в символике бессознательного — член это подарок (любимому человеку, женщине). Иными словами, то, что друг дарит юноше, — член, — становится законным основанием для признания их связи (сам факт крещения их “ребенка” наделяет их союз статусом семьи).

Но и этого мало. Женщина, появляющаяся в соборе, по возрасту годится юноше в матери, и таким образом символизирует или замещает собой его мать. Надевая кольцо друга на свой палец, она, тем самым, как бы выходит за него замуж. На первый взгляд, это выглядит угрозой союзу юноши с его любовником, недаром друга охватывает сомнение. Но ведь кольцо–то цветное, а не обручальное! Да и женщина слишком стара, чтобы стать его женой по–настоящему. Словом, их венчание — лишь формальность. Зато оно оформляет, делая вдвойне законным, вступление друга в семью юноши: — во–первых, в качестве отца (ведь он стал мужем матери!) и, во–вторых, — мужа юноши (ведь он — отец их только что окрещённого “ребенка”!). Нешуточность такого признания подтверждается торжественной музыкой органа.

Пока врач, по–иному истолковавший сон, полагал, что его пациент покорно следует по пути исцеления, тот бойкотировал терапию и самым недвусмысленным образом, судя по признаниям Юнга, издевался над ним. Юноша сопротивлялся бы любым посягательствам на его гомосексуальность и остался бы самим собой, повези его мать к Крафту–Эбингу или даже, — преодолевая время и пространство, — в Нижний Новгород к Голанду!

Сегодня акценты в сексологии сместились, но это означает лишь утверждение большего уважения к требованиям пациента. Гомосексуал волен хотеть стать гетеросексуалом (хотя, справедливости ради надо заметить, что подобное желание овладевает геями куда реже, чем во времена, когда мужеложство преследовалось законом). Отказывая людям в праве попытаться реализовать подобное желание, врач посягает на свободу выбора немалого числа гомосексуалов. Ещё хуже, если под вопросом оказывается оказание помощи геям с эго–дистонической формой инверсии и с вызванной этим депрессией. Опыт сексолога демонстрирует её неправомочность и неэтичность подобной позиции.

За 40 лет работы в Центре сексуального здоровья пришлось выводить из тяжелейшей депрессии 12 пациентов, пытавшихся покончить с собой и лишь чудом избежавших смерти. Побывав, в Центре, никто из них попыток суицида больше не предпринимал, точно так же, как и остальные 230 гомо– и транссексуалов, находившихся под наблюдением сексолога. Остаётся лишь гадать, сколько геев остались бы жить, обратись они за помощью вовремя? Кто, кроме сексолога, сумеет вникнуть в суть проблем сексуальной дисгармонии гомосексуальных партнёров? Ведь при всей кажущейся “простоте” расстройств, связанных, скажем, с несовпадением взаимных экспектаций, речь в таких случаях идёт о невротическом развитии, об акцентуациях характера и т. д. Медикаментозное лечение, подобранное самым искусным образом, недостаточно для тех пациентов, кто подобно Максиму, страдает органическими поражениями головного мозга, невротическими расстройствами и вегетативными пароксизмами. Полный эффект возможен лишь при системном лечении, включающем методы очень специфичной психотерапии, а их может предложить только сексолог.

Устранение гомосексуальности из перечня психических заболеваний — благо, но утверждение, что все геи свободны от невротических комплексов, связанных с инверсией, — миф, тем более вредоносный, что он способствует закреплению ятрофобии, свойственной многим из них. Вряд ли уместно радоваться тому факту, что “что российские геи и лесбиянки избегают общения даже с наиболее благожелательными психиатрами” (Кон И. С., 1998), хотя следует согласиться с тем, что пациенты не должны доверять врачу слепо. Они вправе отличать благожелательных специалистов от невежд, гомофобов и алчных дельцов от медицины.

Что следует знать геям?

В конце концов, у Крафта–Эбинга или у Юнга было не так уж много реальных возможностей для того, чтобы подчинить себе волю гомосексуалов, принудив их сменить “никудышнее” и даже “преступное” влечение на всеми уважаемое гетеросексуальное.

Современная психиатрия располагает более мощными средствами. Нейролептические препараты способны воздействовать на волю и эмоции человека. Психиатры А. К. Качаев и Г. Н. Пономарёв (1988) обрушили этот арсенал на “больных гомосексуализмом”. Отчёт о сомнительных успехах их метода возвращения геев к “норме” опубликован в “Журнале невропатологии и психиатрии”.

“Лечение” их пациентов было двухэтапным. Вначале им назначили аминазин. Для тех, кто слабо знаком с нейролептиками, предназначенными для лечения психозов, приведу цитату из книги Григория Авруцкого (Авруцкий Г. Я. с соавт., 1974), одного из ведущих знатоков психофармакологии. Вот как он пишет о воздействии аминазина (препарата, действительно, необходимого при лечении некоторых тяжёлых душевных недугов) на психику:

“После приёма первых доз препарата замедляются течение психических процессов, движения и речь; часто эти явления сочетаются со снижением побуждений и инициативы.

В дальнейшем нарастают заторможенность, вялость, безынициативность, нивелирование эмоциональных реакций, однообразие мимики и моторики. Индифферентное отношение к собственным переживаниям и к окружающему усиливаются, обнаруживая сходство со "скорбным бесчувствием" (одним из симптомов шизофрении. — М. Б.), что усугубляется частым присоединением в дальнейшем пониженного настроения разной выраженности”.

По мере дачи аминазина, авторы статьи с удовлетворением констатировали, что у всех их 40 “больных” “отмечалось не только исчезновение гомосексуальных влечений”, но и вообще подавление любых сексуальных желаний.

Второй этап включал “лечение” сульфазином. Инъекции этого препарата, представляющего собой взвесь серы в персиковом масле, вызывают у людей повышение температуры до очень высоких цифр, изнурительные боли и крайнюю слабость. Сексологи при лечении хронических инфекционно–аллергических заболеваний пользуются гораздо более “цивилизованным” препаратом — пирогеналом, который и переносится несравненно легче, чем сульфазин, и гораздо более предсказуем по своему фармакологическому воздействию на больных. Сульфазин же приобрёл у пациентов психиатрических клиник дурную славу: в годы принудительного “лечения” диссидентов им пользовались в карательных целях. Пациенты с горькой иронией назвали этот способ подавления инакомыслящих “квадратно–гнездовым методом” (инъекции, в зависимости от степени непокорности диссидентов и тяжести их “прегрешений” против больничного персонала, делались одновременно в разные части тела, чтоб уж “ни сесть, ни лечь”).

Авторов статьи действие сульфазина не разочаровало: “Во всех случаях отмечался значительный терапевтический эффект: наступала стойкая компенсация психического состояния, появлялось желание избавиться от гомосексуальности”.

Впрочем, радость психиатров была недолгой, так как после окончания столь героического лечения “недуг” рецидивировал, сначала в группе ПГ (“пассивных гомосексуалистов”), а потом и АГ (“активных гомосексуалистов”), Можно лишь порадоваться за “больных” в том плане, что им заодно с сульфазином и аминазином не давали и антиандрогенных препаратов. Впрочем, после их отмены всё бы вернулось “на круги своя”.

Но, пожалуй, ещё более серьёзным испытанием для лиц с девиантным влечением стало бы “лечение” у уролога–экстремиста Игоря Деревянко. Гомосексуалы, как и бисексуалы, по его твёрдому убеждению, — гермафродиты. “Бисексуализм можно объяснить только наличием истинного гермафродитизма. Его лечение может быть только хирургическим и должно заключаться в удалении половых органов одного пола и коррекции остающихся половых органов другого пола. После хирургической коррекции пола считается целесообразным лечение гормонами”. Кто ещё, кроме Деревянко, мог бы решиться предложить бисексуалам выбор: хочешь испытывать влечение только к женщинам, давай мы вспорем тебе живот и удалим твои “яичники”? А хочешь испытывать влечение только к мужчинам? Нет проблем: мы тебя кастрируем, а потом будем давать женские половые гормоны!

Подобная тактика не имеет ничего общего с сексологией.

Психотерапевтическая коррекция гомофобии

Понятие “гомофобия” должно быть чётко отграничено, по крайней мере, от двух типов поведения, связанных с неприятием гомосексуальности. Юноша, отказавшийся вступить в гомосексуальный акт, вовсе не обязательно гомофоб. А ведь именно такие молодые люди составляют большинство тех, кто даёт отпор гомосексуальным домогательствам. Не следует расценивать ссадины и кровоподтёки, заработанные Ч. в его похождениях, доказательством его схваток именно с гомофобами. Его навязчивость могла вывести из себя многих: “ядерного” гетеросексуала, противника случайных связей, наконец, самого обычного молодого человека, соблюдающего верность своей избраннице или избраннику.

Даже если отказ от вступления в гомосексуальную связь продиктован тем или иным страхом (стать участником “извращённого полового акта”, пойти против общепринятых норм, заразиться венерическим заболеванием, попасть в лапы шантажиста и т. д.), вряд ли можно считать его непременно невротическим. Скорее, подобные страхи имеют защитный характер и по–человечески вполне понятны.

С другой стороны, гомофобия нуждается в отмежевании от ещё одной формы неприятия гомосексуальности. Речь идёт о том, что ненависть к геям может носить бредовый или иной психотический характер, наблюдаясь в клинике психических заболеваний. При некоторых формах шизофрении ненависть к гомосексуалам больному порой внушают “голоса” — галлюцинации. Эпилептики могут ненавидеть и преследовать гомосексуалов в силу присущей им немотивированной злобы, направленной на всё нестандартное и “безбожное”. Наконец, гомофобия может быть проявлением человеконенавистничества как крайнего проявления авторитарного характера (достаточно вспомнить ядовитые бредни Новохатского).

В случае истинной невротической гомофобии речь идёт либо о вытесненном в подсознание гомосексуальном влечении, либо о других невротических механизмах. Человек с достаточно высоким интеллектом, даже понимая, что его гомофобные предрассудки нелогичны и противоречивы, тем не менее, испытывает душевный дискомфорт, сталкиваясь с проявлениями гомосексуальности. Потому–то один мой приятель, разделяя миф, ещё сравнительно недавно распространённый в обществе, утверждал, что о гомосексуализме говорить так же неприлично, как о геморрое или о лобковых вшах. Гримаса неудовольствия и даже страдания искажает его лицо при появлении на экране телевизора певца с гомосексуальными манерами.

Письма Сергея и анонимного корреспондента (А. К.) достаточно чётко выявляют болезненный характер гомосексуальной тревоги. А ведь эта невротическая реакция — тоже одно из проявлений гомофобии, правда, интернализованной. О невротической природе и о широкой распространённости этой, почти постоянной тени однополого влечения, уже говорилось в ходе анализа “(Интро)миссии” Лычёва и газетных публикаций.

Как бы себя не проявляла гомофобия, во врачебной коррекции нуждаются даже самые её невинные виды, носящие форму простого предубеждения. Ведь и они имеют невротический, и, следовательно, нелогичный и иррациональный характер. И тут тоже вполне уместно (как и в оценке болезненности гомосексуализма) марксово определение болезни, как “ограниченной в своей свободе жизни”. Скажем, кто–то, узнав о гомосексуальности того или иного человека, почувствует отвращение к нему. Если до этого он ценил и уважал его личные и деловые качества, успешно сотрудничая с ним, то внезапно появившаяся антипатия послужит лишь во вред делу. Между тем, такая ситуация вдвойне нелепа и смехотворна, поскольку каких–либо попыток полового сближения с гомофобом этот внезапно им отвергнутый знакомый, скорее всего, и не собирался предпринимать.

Более опасно и трагично обстоит дело в случаях делинквентного поведения. Ведь у подобных субъектов внутриличностная борьба с собственной гомосексуальностью выходит за рамки их личных чувств и переживаний. По механизму проекции в этих случаях она переносится вовне и выливается в уголовные гомофобные акции (например, “ремонт”).

Повторим ещё раз: в коррекции нуждаются все формы гомофобии, и лёгкие, как у моего приятеля, и тяжёлые, сопровождающиеся расстройствами половой функции или приводящие к правонарушениям. Самый частый путь преодоления гомофобии — осознание того, что в её основе лежит вытесненная собственная гомосексуальность. Такой способ отнюдь не предполагает реализацию гомосексуального компонента влечения.

Коррекция гомофобии у моего приятеля и вовсе не потребовала лечения, проведённого по всем правилам искусства. Заметив однажды его гримасу отвращения во время телевизионного выступления “поп–звезды” с “голубыми” манерами, я заметил ему:

— А ведь в отрицании “голубизны” ты очень непоследователен. Если тебе так уж отвратителен этот певец, то почему тебя не коробит наиболее полное отражение гомосексуализма в изобразительном искусстве или в музыке, скажем, у Микеланджело, или у Чайковского и Баха?

— Как?! — ужаснулся приятель, — Бах — педераст?!

Я его успокоил, сказав, что в своей половой ориентации Бах был строго гетеросексуальным. Тем не менее, его музыка часто отражает самую сущность гомосексуальности — экстаз подчинения сильной личности в любви к ещё более совершенному избраннику. Это же составляет суть скульптур и фресок Микеланджело, его изображений Давида, Христа, Бога–Отца. Токкаты и фуги Баха выражают напряжённые духовные поиски Бога и полное подчинение ему. Это сопровождается столь мощным чувством экстаза, что он невольно ассоциируется с чувством оргазма.

У Чайковского на первый план выступает другой аспект гомосексуальности — чувство неизбежности и неотвратимости страсти, тема рока. Этим трагическим гомосексуальным ощущением пронизаны его самые гениальные творения: Пятая и Шестая симфонии, “Ромео и Джульетта”, “Лебединое озеро”, “Пиковая дама”.

Как бы ни относились ортодоксальные искусствоведы к такой несколько вольной трактовке музыки Чайковского и Баха, коррекция гомофобии с её помощью удалась на славу!

Впрочем, её успех был подготовлен долгими предварительными беседами с ним и с помощью его жены, по счастью свободной от невротических комплексов и, в отличие от Дили Еникеевой, не страдающей гомофобией. Но как быть с другими гомофобами, с тем же Новохатским? Симулирует ли он свой бред или страдает паранойей по–настоящему, это не меняет дела. Увы, он неизлечим. Гомофобия психиатра Еникеевой менее безнадёжна, но коррекция её невроза потребует много усилий. Похожим образом обстоит дело и с большинством нашего населения, отравленным гомофобными предрассудками. Удастся ли когда–нибудь достичь компромисса между гомосексуалами и гетеросексуальным большинством? Разговор об этом ключевом вопросе пойдёт в последней части книги.

Профилактика неврозов, связанных с гомосексуальностью

И, наконец, несколько слов о профилактике. Гюнтер Дёрнер советует с целью предупреждения гомосексуальности вводить андрогены всем беременным, у которых плод имеет мужской пол. Александр Резников (1982) резонно замечает на это, что такое вмешательство, учитывая результаты экспериментов самого Дёрнера, окажется, скорее, вредным, чем полезным. Разумеется, оно недопустимо.

Суровые психиатры А. Качаев и Г. Пономарёв настаивают на принудительной “профилактике”: “Одной из основных задач по профилактике половых извращений, и гомосексуализма в частности, в связи с социальной опасностью гомосексуалистов (стойкость и скрытность гомосексуальных связей, стремлением к постоянному поиску партнёра или объекта и др.), должно быть внедрение системы дифференцированного медико–правового подхода: выявление и строгий учёт занимающихся гомосексуализмом лиц в психоневрологических диспансерах и в органах милиции”.

Вот кто по–настоящему обескуражен отменой пресловутой статьи, карающей за мужеложство! Как же невзлюбили эти психиатры гомосексуалов! То ли они всё–таки обиделись на своих “больных” за их недостаточную податливость к лечению аминазином и сульфазином, то ли над эскулапами витает тень незабвенного Николая Крыленко. Тот когда–то призывал врачей разобраться с “педерастами” — больные они или просто классовые враги? Похоже, судебные психиатры с этим вопросом разбираются до сих пор. Хоть “педерастов” они теперь строго “по–научному” делят на “АГ”(“активных гомосексуалистов”) и “ПГ”(“пассивных гомосексуалистов”), но лечат их одинаково, да так жёстко, что и не отличишь, то ли лечат, то ли пытают… И профилактику гомосексуализма, как то завещал врачам покойный сталинский прокурор, строгие психиатры предлагают осуществлять в отделениях милиции, чтоб “заниматься гомосексуализмом” ни “АГ”, ни “ПГ” было неповадно!

Если же говорить серьёзно, то профилактика гомосексуальности заключается, прежде всего, в обеспечении здоровья будущей матери и в сохранности семьи. Ничто так не способствует развитию гомосексуальности, как стрессы, вызванные ссорами супругов во время беременности матери, и отсутствие отца в семье, в которой растёт мальчик.

Роль матери в профилактике инверсий особенно трудна и ответственна. Ребёнок должен сполна получить материнскую любовь в раннем детстве, но мать не должна навязывать её подростку, чтобы своей ревностью не мешать его контактам с девушками.

Перечисленное не всегда достижимо.

Очень часто не удаётся предотвратить и развитие неврозов у членов семьи, в которой у кого–то обнаружилась инверсия полового влечения. Самая частая причина психических срывов — агрессивная реакция родителей, узнавших, что их сын — гомосексуал. Повторяю, прежде чем выяснять отношения с детьми и принимать карательные меры, надо посоветоваться с сексологом. Памятен недавний конфликт в одной очень счастливой до того семье. Оскорбления родителей (“педераст, извращенец, развратник, ублюдок, опозоривший всех своих близких” и т. д.) оттолкнули юношу; он бросил отчий дом и ушёл жить к другу. Между тем, он был бисексуалом. Влюблённости в друга предшествовала связь с девушкой. Бестактное и неразумное поведение родителей лишь заблокировало гетеросексуальный компонент его влечения, усилив гомосексуальный. А ведь подобная родительская травля способна привести и к самому непоправимому — к суициду.

Неверно поступают и юноши (или девушки), когда, стремясь отстоять своё право быть самим собой, они в лоб сообщают психологически ещё неподготовленным родителям о собственной гомосексуальности. Ещё хуже, когда с целью подготовки родителей, дети оставляет в доступном для них месте “голубую” порнокассету или интимный дневник. Такая “подготовка” способна довести “предков” до инфаркта.

“Гражданская война” в семье за право выбора нестандартной половой ориентации — тяжёлое испытание для родителей и детей. Есть лишь один путь решения этого конфликта — взаимопонимание и взаимная любовь. От всей души надеюсь, что восстановить взаимопонимание и наладить хорошие отношения родителей с их гомосексуальными детьми поможет и эта книга.

Надо признать, однако, что для предупреждения невротизации девиантных молодых людей обычно не достаточно даже самой полной гармонизации семейных отношений. Главная трудность в том, что они обречены на жизнь в условиях гетеросексуальной культуры и гетеросексистской морали. Уже одно это, даже при исключении грубых гомофобных нападок со стороны окружающих, серьёзно травмирует гомосексуалов. В качестве отдалённой аналогии прибегну к примеру с переживаниями левшей. Все инструменты, которыми им приходится пользоваться, рассчитаны на правшей и к ним приходится долго приноравливаться, действуя вслепую. Самые ловкие из левшей часто не могут повторить те движения и спортивные приёмы, которые без малейшего труда даются их куда менее одарённым соперникам — правшам. Так уж устроен их мозг! Порой это приводит их к замешательству и к развитию комплекса неполноценности. Что уж говорить о гомосексуалах, которые на каждом шагу убеждаются в том, что они отличаются от своих сверстников по параметрам, способным вызвать всеобщее осуждение.

Агрессивность гомофобов и грубая пропаганда гетеросексизма ещё больше осложняют ситуацию. Всё это приводит геев, с одной стороны, к интернализации ими гомофобных предубеждений, а с другой — к выработке утрированных приёмов гомосексуального поведения (к так называемому “хабальству”). Речь идёт, следовательно, о невротическом развитии индивидов, начиная с самого раннего возраста. К этому надо добавить воздействие невротических механизмов (в том числе, обусловленных взаимоотношениями с родителями обоих полов), которые формируют гомосексуальное поведение по законам, открытым психоанализом. Словом, порой гомосексуалу так же трудно избежать невротического развития, как “верблюду пройти сквозь игольное ушко”.

При всём пессимизме подобной точки зрения, она вовсе не исключает возможности разрешения самых насущных психотерапевтических проблем, связанных с гомосексуальностью. Основной путь победы над неврозом — сотрудничество геев с благожелательно настроенным к ним сексологом и членство в клубе, в стенах которого можно общаться как с гомосексуалами, так и с гетеросексуальными представителями обоих полов. В этом плане они могут поучиться у транссексуалов.

Психотерапевтическая коррекция транссексуализма

Биологическая природа транссексуализма та же, что и у “ядерной” гомосексуальности. Речь идёт об особенностях половой дифференцировки гипоталамических центров в ходе второго триместра зародышевого развития. Эту точку зрения разделяют далеко не все. Кое–кто из психиатров и сексологов склонен причислять транссексуализм к психическим аномалиям типа психопатий. Забавно читать в научных публикациях тирады, разоблачающие злой умысел, дурной характер и моральную ущербность, якобы изначально присущие транссексуалам. Так, Голанд с соавторами (2002) отмечают “эгоцентризм, эпатаж, манерность, асоциальность поведения” своих пациентов–транссексуалов, вкупе с их “эмоциональной холодностью” и демонстративным стремлением мочиться так, как это делают люди, к полу которых, вопреки паспортным данным, они себя относят. Авторы не принимают во внимание биологические причины, лежащие в основе такого поведения. Уместно ещё раз напомнить о Джоне, ставшем экспериментальной моделью транссексуальности. Переделанный в Джоан, он, как помнит читатель, мочился в женском туалете стоя. Ничего не ведая о трагедии, случившейся с ним в возрасте 8 месяцев, он рьяно отстаивал свою принадлежность к мужчинам. Если бы Джон был скандалистом и склочником по своей природе, то почему же он так кардинально исправился, став вновь мужчиной и обзаведясь семьёй?

Эксперименты и клинические наблюдения свидетельствуют о том, что предпосылки для развития транссексуализма закладываются в ходе внутриутробного развития, причём мозг зародыша формируется по типу, ещё более отличному от стандартного, чем при закладке “ядерной” гомосексуальности. Для уточнения скажем так: существует чётко выраженная градация той нестандартности половой дифференцировки мозга зародыша, которая приведёт к развитию в будущем трансвестизма (влечение носить одежду противоположного пола; причём переодевание часто приводит к половому возбуждению), гомосексуальности и транссексуализма. При этом все три формы нетрадиционного полового поведения могут составлять друг с другом самые различные комбинации. Скажем, гомосексуальность чаще всего лишена потребности в переодевании, но может и сочетаться с трансвестизмом. Трансвестизм вполне допускает гетеросексуальность, влечение к противоположному полу. Наконец, транссексуализм предполагает гетеросексуальность, но может в разных вариантах сочетаться с гомосексуальностью.

Чаще всего транссексуализм настолько доминирует в эмоционально–волевой сфере личности, что смена пола становится самоцелью, исключая порой самую возможность половой жизни. Этим–то и объясняется “неразумное” с точки зрения обычной логики поведение лиц, страдающих подобной парафилией.

В самом деле, если бы смена пола давалась легко, то и говорить было бы не о чем. Но в реальности речь идёт о серии хирургических вмешательств, включая кастрацию, приводящих к крайне серьёзным гормональным нарушениям, к раннему старению и сокращению сроков жизни. Заместительная терапия половыми гормонами, проводимая после кастрации пациента (с чего начинается серия операций по смене пола), вовсе не равноценна природным колебаниям гормонального уровня, свойственным здоровому человеку. Гормональный профиль регулируется особо чуткими механизмами нейроэндокринной системы, обеспечивающими сиюминутные потребности организма. Ведь, как избыток, так и недостаток андрогенов приводят к грозным бедам: к возникновению раковых опухолей, атеросклерозу, инфаркту миокарда, гипертонии, к психическим расстройствам. Гормональное вмешательство порой доводит до гибели безукоризненно здоровых до этого людей. Кто же не знает о множестве спортсменов, погибших из–за приёма анаболических гормонов, родственных по своему действию и строению андрогенам?

К тому же, как свидетельствует статистика, результаты такой операции — ненадёжная лотерея. Хирургическое вмешательство нередко заканчивается отторжением пересаженных тканей, после чего пациент безответно требует, чтобы ему вернули то, что было у него ампутировано. И, наконец, для некоторых больных операция заканчивается и вовсе трагически — смертью. Но главное, как показывают расспросы, у большинства пациентов после операции безвозвратно пропадает способность испытывать оргазм. Зато их часто мучают приливы, подобные тем, что наблюдаются у женщин в периоде климакса. Эти вегетативные кризы — прямое последствие кастрации.

Не слишком ли высокой ценой достаётся смена пола?

Но тут мы сталкиваемся с особым феноменом. Чувство принадлежности к полу, не совпадающему с физическим и паспортным, бывает настолько сильным, что “ядерный” транссексуал идёт на всё, лишь бы удалить ненавистный ему половой член (если речь идёт о мужчине) или ампутировать грудные железы (если речь идёт о женщине).

Хирургическое вмешательство, на котором настаивает Саша (чья истории обсуждалась в первой главе) неизбежно. Остаётся лишь надеяться, что оно принесёт минимум бед и болезней.

Тем более ценно, если коррекция транссексуализма всё–таки удаётся без операции. Такое возможно благодаря тем различным сочетаниям транссексуальности, гомосексуальности и трансвестизма, о которых уже говорилось.

Практика показывает, что примерно в 15–20% случаев пациентов удаётся убедить отказаться от калечащей операции.

Скажем, девушка обращается с просьбой о направлении её на операцию по смене пола. При расспросах выясняется, что у неё богатый гомосексуальный опыт. Она легко достигает оргазма, когда её более женственная подруга во время ласк возбуждает её клитор и груди. Стоит ли отказываться от возможности полноценного полового удовлетворения и лишаться природных эрогенных зон, которых после их удаления уже ничто не заменит? При решении этого вопроса (часто совместно с подругой) удаётся найти рациональный подход.

Как уже говорилось ранее, всё относительно: порой психологическая коррекция сводится к усилению гомосексуальности; из двух бед надо выбирать меньшую.

В скобках заметим, что ажиотаж вокруг смены пола, возникший благодаря прессе и телевидению, вреден. Он привёл к тому, что число лиц, подвергшихся операции или по недомыслию настаивающих на ней, неизмеримо выше, чем число “ядерных” транссексуалов, которым хирургическое вмешательство действительно показано. Именно поэтому при выборе медицинской тактики в случаях транссексуализма необходима консультация сексолога, а скажем, не андролога, психотерапевта или представителя любой другой смежной специальности. Это тем более очевидно, если вспомнить, что уролог Деревянко одержим идеей хирургического лечения не только “ядерных” транссексуалов, но гомосексуалов и даже бисексуалов. Между тем, повторим, врач должен направлять свои усилия на то, чтобы отговорить больного от “членовредительства”.

Приведу пример из практики, который демонстрирует удачу (увы, не слишком частую), психотерапевтической коррекции транссексуализма.

Молодой человек в возрасте 27 лет обратился ко мне в конце 80‑х годов за тем, чтобы получить направление на операцию по смене пола. Он успешно учился в аспирантуре. Жизнь его складывалась внешне удачно, но быть счастливым мешало ему то, что он считал роковой ошибкой природы. Геннадий (переименуем его так) чувствовал себя женщиной, живущей в мужском теле. Была у него и страсть к переодеванию. “У меня достаточно заурядная внешность, — жалуется он. — Но, стоит мне надеть женскую одежду, как я чувствую на себе заинтересованные взгляды мужчин. Если я пройдусь по улице, никому и в голову не приходит, что я — переодетый мужчина. Женщины разговаривают со мной, как с дамой, так хорош мой макияж и естественно поведение. Я же во время таких прогулок чувствую себя настолько комфортно, словно плыву по воздуху. Исчезает моя сутулость, неуклюжесть, всё то, что делает меня таким невзрачным парнем”.

Оказалось, что все свои женские наряды пациент шьёт себе сам. Что же касается полового влечения, то оно, разумеется, направлено на мужчин. Однако в контактах с ними всё складывается не совсем просто. У него было несколько гомосексуальных связей, но они сопровождались чувством дискомфорта. Так, ему не по себе активная роль, если на ней настаивал любовник. В качестве пассивного партнёра Геннадий тоже всё время чувствует психологический зажим и, в частности, стыдится демонстрировать во время ласк собственный член. Встречи обычно не приводят к формированию взаимных привязанностей: оба случайных партнёра, казалось бы, вполне довольны друг другом, оба получили сексуальную разрядку, оба договариваются о повторном свидании, но никто из них так ни разу не позвонил другому. Гораздо более счастливой, как ему кажется, была бы связь не с гомосексуальным партнёром, а с одним из тех парней — “натуралов”, кто заинтересованно заговаривал на улице с мнимой девушкой, не подозревая о том, что ухаживает за переодетым парнем. Разумеется, пойти на подобную авантюру Геннадий не решается.

С женщинами пациент чувствует себя легко и непринуждённо, но влечения к ним не испытывает. Половая жизнь, если не считать нескольких гомосексуальных связей, ограничивается онанизмом. В эротических фантазиях Геннадий представляет себя женщиной, отдающейся гетеросексуальному парню.

На мои предупреждения о негативных последствиях операции, которая лишит его даже возможности в соответствии с многолетней привычкой онанировать, пациент со вздохом ответил, что, ладно, так уж и быть, он готов отказаться от секса, лишь бы стать женщиной.

Мы договорились, что я оценю, насколько справедлива высокая оценка, которую пациент даёт своей внешности при переодевании женщиной. Когда на следующий день я увидел перед собой Геннадия в женской одежде, в парике и в макияже, то должен был бы признать его перевоплощение действительно удачным. Хотя передо мной была отнюдь не красавица, но в качестве женщины Геннадий был более эффектен, чем в своей мужской ипостаси. И всё же, покривив душой, я разругал внешний вид своего переодетого пациента в пух и прах. Общий вывод был таков: лишаться всего, чтобы стать женщиной, обладающей весьма серой внешностью, явно не имеет смысла. Пристыженный и удручённый он ушёл.

При его последующих посещениях мы договорились пойти на компромисс. Поскольку пациент не испытывает особого удовлетворения от гомосексуальных встреч, то почему бы ему не попытать счастья в гетеросексуальной связи? Ведь если он найдёт женщину, способную без протеста принять его склонность к переодеванию, то всё станет на своё место.

Так оно и вышло. Молодой человек познакомился с девушкой, с которой почувствовал себя достаточно комфортно. Половая близость удалась без труда. Когда же Геннадий попросил разрешения предстать перед своей подругой в её собственной ночной сорочке, это было воспринято как вполне забавная и ничуть не странная шутка. Сквозь пальцы смотрела она и на его дальнейшие более сложные эксперименты с переодеванием в дамские туалеты.

В дальнейшем молодые люди поженились. Сейчас у них растёт сын, в котором отец души не чает. Гомосексуальных контактов Геннадий не практикует за ненадобностью: он полюбил жену, испытывает наслаждение от половой близости с ней и изменять ей не собирается.

Впрочем, он всё–таки “изменяет” ей, но с ней же самой. Дело в том, что, уже став доцентом одного из вузов, Геннадий изобрёл достаточно необычный способ получать дополнительную половую разрядку. С помощью фотографий он создал на компьютере изображение своей жены, снабжённое эрегированным членом внушительных размеров. И эту “двуполую” фигурку, и своё собственное изображение он сделал подвижными. Глядя на сценки, в которых он пассивно участвует в сексуальном акте со своей собственной женой, снабжённой мужским органом, Геннадий чувствует себя на верху блаженства. Жена об этих его увлечениях не знает. За их секретность он спокоен, так как снабдил свою интимную компьютерную анимацию паролем.

К тому же у них с женой есть коллекция фаллоимитаторов, так что пассивную роль в половых контактах он может осуществить и наяву. Словом, когда иногда Геннадий навещает мой кабинет, он не перестаёт поздравлять себя с тем, что в своё время отказался от операции. Ведь теперь в свои 37 лет он вполне счастлив.

Повторяю, успех психотерапевтической коррекции транссексуализма, подобный тому, который был достигнут с Геннадием, — вовсе не частое дело. Если же врач убеждается в том, что его пациенту не дано избежать хирургической смены пола, встаёт вопрос о назначении ему (ей) половых гормонов и о его (её) социальной адаптации (как в периоде, предшествующем операции, так и после хирургического вмешательства) в новой роли. Важность психотерапии при этом возрастает ещё больше.

Если коррекция не удалась

Клинический пример. Несколько лет назад ко мне в кабинет вошли два шестнадцатилетних друга, жители шахтёрского городка из–под Челябинска. За помощью, собственно, обратился только один из них, Сева. Павлик приехал лишь с целью поддержать друга морально.

У Севы длинные вьющиеся волосы, смазливое немного кукольное личико с выщипанными бровями и искусно наложенным макияжем. Говорит юноша искусственным высоким “женским” голосом, время от времени “пуская петуха”. Одевается он со вкусом, причём одежда скорее женская, чем мужская.

Сева — транссексуал и приехал за направлением на операцию по смене пола.

Павлик — самый обычный подросток, чуть угловатый и некрасивый, гомосексуальность которого невозможно распознать по его внешности. Он не одобряет стремления своего друга сменить пол, но и не собирается его отговаривать от этой затеи. Оба половой жизнью ещё не жили, ограничиваясь онанизмом, сопровождаемым гомосексуальными фантазиями. Мысль о половом контакте между собой им и в голову не приходила: они — просто друзья.

Мы договорились с Севой, что он привезёт на встречу ко мне свою старшую сестру. Я рассказал им обоим о негативных сторонах операции. Решено было не затевать разговора о хирургическом вмешательстве до наступления совершеннолетия подростка, встречаясь с ним время от времени в моём кабинете.

За два последующих года, вопреки всем моим попыткам развить у Севы мужское начало, он всё более феминизировался. Одежда его становилась всё более женской, а макияж — всё обильнее. Наконец, он стал называть себя женским именем.

Гомосексуальных партнёров у подростка по–прежнему не было: их отталкивала его женственность. Однако вскоре вроде бы забрезжил луч надежды. На Севу обратил внимание местный бизнесмен, молодой человек, у которого была семья с двумя детьми. Он катал Севу на иномарке, кормил его шоколадными конфетами и не делал попыток близости, принимая подростка за несовершеннолетнюю девочку. Вскоре “благожелатели” открыли ему глаза на истинный пол предмета его увлечения. Получив утвердительный ответ на вопрос о принадлежности Севы к мужскому полу, “крутой” ухажёр отвесил ему пару оплеух, усадил в машину, отвёз к себе и дважды совершил с ним анальный половой акт. На прощание молодой человек поцеловал его, заметив, что в качестве юноши он ему гораздо более интересен, чем в роли девушки.

На решение Севы сменить пол это признание не повлияло. Половой акт ему не понравился: было больно и неприятно. С достижением совершеннолетия, он настоял на назначении ему женских половых гормонов и на последующем его направлении к хирургу на операцию по смене пола.

Всё это привело к противоречивым результатам. С одной стороны, хирургическое вмешательство и постоянный приём женских половых гормонов сделали Севу (ставшему Милой) естественнее, чем прежде. (Раннее увядание и старение, о которых говорилось, наступят позже). Голос стал, наконец, женским, внешность — более взрослой. Всё остальное закончилось не столь блестяще. Кастрацию–то сделали, а вот последующие этапы операции удались не полностью, так что половая близость невозможна (впрочем, планируется повторная пластика).

Подобное случается сплошь и рядом. Немецкий сексолог Фридеманн Пфэффлин, более чем кто–либо знакомый с проблемой транссексуальности, пишет, что результаты хирургического вмешательства по смене пола приблизительно в половине случаев неудовлетворительны как в функциональном, так и в косметическом отношении. Тем не менее, бывший Сева вполне доволен результатами своего преображения, так что есть все основания говорить о коррекции его психосексуальных расстройств. Под контролем сексолога он принимает половые гормоны; продолжается и психотерапевтическое лечение, помогающее пациенту адаптироваться к жизни в новом для него качестве.

Говоря о Павле, бывший Сева на полном серьёзе заметил:

— Бедный, ему всю жизнь с членом мучится!

Между тем, Павлик за два года, прошедшие после нашего знакомства, расцвёл. Он окончил техникум и на специальных курсах получил весьма престижную специальность. Бывший “гадкий утёнок” вырос и похорошел, начал со вкусом одеваться. Он приобрёл известность в гомосексуальных кругах, наперебой получая приглашения на всевозможные вечеринки. Оказалось, что Павел очень влюбчив, а при наличии у партнёра члена крупных размеров, и вовсе теряет голову. Увы, влюбчивость юноши сочетается с его непостоянством и склонностью к промискуитету. Он меняет любовников как перчатки. Однажды он пришёл на приём чуть не плача: один из его партнёров проходит курс лечения по поводу сифилиса. Между тем, именно в то время у Павлика была связь с мужчиной, любовью которого он весьма дорожил. На мой вопрос, зачем же ему понадобилось вступать в сомнительный половой контакт, юноша покаянно ответил:

— Мне его член понравился. А дальше всё случилось как–то само собой.

К счастью, обследование молодого человека показало, что на этот раз всё обошлось. Но на долго ли? Словом, комичная фраза Севы о члене Павлика, как источнике мучений, вполне может оказаться пророческой.

Между тем, “влюбчивость” юноши имеет сугубо невротический характер. Павел вырос в большой рабочей семье, где был лишён любви родителей. Под знаком нелюбимого “гадкого утёнка” у него появилась крайняя неуверенность в себе. Чтобы преодолеть её, он нуждается в доказательствах собственной сексуальной привлекательности. Потому–то он так зависит от внимания более старших и мужественных, чем он сам, партнёров. Вместе с тем, у Павлика выражены элементы как мазохизма, так и садизма. Безоглядная “влюбчивость” в обладателей членов крупных размеров отчасти объясняется потребностью безусловного подчинения “сильной личности”, “настоящему мужчине”. Доказательством силы и мужества избранника и служат “достойные уважения” габариты его члена. Впрочем, период безоглядного подчинения партнёру очень скоро сменяется этапом разочарования и отвержения. Тогда Павел из мазохиста превращается в изощрённого садиста, знающего как больнее всего уязвить своего былого кумира. Словом, “влюбчивость” Павла не имеет ничего общего со способностью любить по–настоящему. Налицо всё тот же феномен, наблюдаемый у Лычёва и у многих других гомосексуалов–невротиков. Их промискуитет — показатель невроза, которого они не замечают и от которого не стремятся избавиться.

Нетрудно заметить характерную разницу между гомо– и транссексуалами. Последние не могут обойтись без врача. Потому–то они охотно получают психотерапевтическое лечение (если только сексолог не станет сходу отрицать возможность их направления на хирургическую операцию по смене пола!). Мало того, они предпочитают общаться друг с другом в кружке, сгруппированном в рамках лечебного учреждения. Врач в курсе всех их проблем и конфликтов, выходящих за рамки пола, что в ещё большей мере помогает ему в коррекции невротических проблем пациентов, как оперированных, так и обошедшихся без хирургического вмешательства.

Гомосексуалы же ведут себя по–разному. Меньшая их часть поддерживает, подобно Максиму или Леониду, постоянную связь с врачом, получая психотерапевтическое лечение, и при необходимости, медикаментозную терапию. При этом удаётся наиболее полная коррекция невротических проявлений. Большинство же гомосексуалов является к врачу лишь в периоды крупных неприятностей, связанных с заражением (иногда мнимым, но чаще реальным), с депрессивными переживаниями, с острыми конфликтами, приводящими к фобиям и к вегетативным расстройствам. Тогда–то они на какой–то срок становятся доступны для психотерапии. Как только конфликтная ситуация улаживается, всё возвращается “на круги своя”; сознание болезни вытесняется, а невротическая погоня за “любовными” приключениями возобновляется с новой силой. И всё же надо отметить явную тенденцию к налаживанию более тесных связей геев с сексологами. В частности, речь идёт о переписке по Интернету.

О душевных смутах в переписке по Интернету

Интернет дал геям уникальную возможность. Сохраняя анонимность, они могут советоваться с сексологом по поводу своих проблем заочно. По электронной почте приходят их сетования на самые разные темы: одиночество и отсутствие любимого человека; непонимание со стороны окружающих; неспособность реализовать свой гетеросексуальный потенциал при всём желании это сделать; невозможность выполнять активную роль в гомосексуальных связях и вынужденная необходимость довольствоваться лишь пассивной; опасения как бы не скатиться к запретным и уголовно наказуемым формам полового влечения (то есть тревога по поводу того, что инверсия перейдёт в перверсию). Словом, эти послания отражают как социальные проблемы, связанные с гомофобией общества, так и невротическое развитие их авторов, их интернализованную гомофобию, акцентуацию характера, неспособность разобраться в собственных сексуальных и психологических особенностях.

В качестве примера приведу переписку с Виталием.

“С большим интересом прочитал Вашу книгу об однополом влечении. Как не трудно догадаться, мне близка эта тема. Мне 19 лет, а я до сих пор не могу чётко определить свою ориентацию: когда–то в школе был влюблён в девушку, но тяга к юношам всегда была сильнее. Поэтому меня очень волнует вопрос бисексуальности. Как можно осуществлять её на практике? У меня не было серьёзных отношений ни с девушками, ни с юношами.

Но сейчас меня больше всего тревожит проблема возраста объекта влечения.\nГде проходит грань между педофилией и просто гомосексуальностью (если она есть)? Недавно прочитал книгу Д. Бушуева “На кого похож Арлекин?” о любовной связи взрослого гея с подростком. Книга оставила неприятный “привкус”: она мне не понравилась ни в художественном плане, ни своим содержанием. Можно ли в этом вопросе проводить параллели с “Лолитой” Набокова? Является ли влечение к подросткам чертой, присущей многим гомосексуалам?

Что касается меня, я испытываю влечение как к подросткам старше 15 лет, так\nи к своим ровесникам, реже — к юношам старше себя. Мужчины среднего возраста меня совсем не интересуют. Если мне нравятся юноши моего возраста, будет ли объект влечения “взрослеть” вместе со мной?

С уважением, Виталий”.

По моей просьбе в следующем письме юноша рассказал о своих любовных невзгодах.

“Мы встретились совсем не романтично: я зашёл на сайт, предназначенный для знакомств. Тут надо сделать отступление. Поиск на этом сайте я начал за полгода до нашей встречи, и после нескольких неудачных знакомств он приобрёл рутинный характер. Сложился “стереотипный конвейер”: предложение познакомиться, обмен номером “аськи” и фотографиями; затем либо встреча, либо отказ от дальнейшего общения. Увы, при этом исчезли и волнения перед новой встречей, и ожидания, связанные с ней, а такое оскудение эмоций меня угнетает и вводит в тоску.

И вдруг в один из вечеров я увидел на сайте Его анкету. Я оставил обычное сообщение: “давай познакомимся”. Пришёл ответ; мы обменялись фотками. Мне он понравился, я ему тоже: у меня наготове фотография, которая всем нравится (спасибо фотошопу!). Была суббота, но я обычно боюсь форсировать события. Мы решили встретиться лишь через неделю. Мне понравилось удивительная открытость этого 16-летнего мальчишки. Он дал мне номер своего телефона, что бывает крайне редко. И вот на следующий день, в воскресенье, я послал ему SMS и предложил прогулку вдвоём, не очень–то рассчитывая на успех. К моему удивлению, он согласился. Я, конечно, пришёл на место встречи раньше и напугал какого–то пацана, которого пристально разглядывал, гадая, а не с ним ли у меня назначена встреча?

Но вот он появился. Я не мастер в описании внешности. Представьте себе высокого красивого мальчика с тонкими чертами лица, карими глазами и кудрявыми тёмно–каштановыми волосами. Мне он очень понравился. Был лёгкий мороз, очень быстро стемнело. Мы не знали куда идти, и решили попить пиво. Потом стояли у него во дворе и разговаривали про всякие дела, связанные со знакомствами… Я пристально всматривался в его карие “вишни” и понял, что люблю его.

После прогулки я признался по телефону во всём… Тут начались наши терзания. По–видимому, как человек я ему понравился, но ответного сердечного чувства не вызвал. Он объяснил это, сказав: “Я не верю в любовь!” Да, мальчик молод. Напомню, что рассказываю обо всём по горячим следам, и потому не способен к взвешенному анализу случившегося: не всё улеглось, ещё свежа рана…

Он пригласил меня к себе в гости, а я разболелся и лежал с температурой (это наше холодное пиво на морозе!). Но любовь сильна, я направился к нему. Было утро, его родители ушли на работу. Он угостил меня чашкой горячего чая. Потом мы сидели в комнате и говорили о какой–то ерунде… Я смотрел на него с нежностью. Он сказал даже, что ощущает мой взгляд физически. Я попросил его сесть поближе. Потом положил голову на его плечо, спросив, не против ли он. Он был не против. А я наслаждался его дыханием, стуком его сердца. Я прикоснулся губами к его лбу и закрыл глаза; он обнял меня, я почувствовал движение его лица — он искал губами мои губы. Мы поцеловались. Так было ещё несколько раз, мы сидели, обнявшись, а он гладил мне руку. Но пришло время расстаться; когда я уже выходил, мы вдруг снова обнялись и горячо поцеловались.

Несмотря на повышенную температуру и разбитость, я шёл по улице, чувствуя себя сказочно счастливым. “Если это было, значит, я что–то значу для него, значит, есть у него чувства ко мне!” — думалось мне. Как же я ошибался…

Потом мы говорили по телефону, и я понял, что он не любит меня. Его SMS-ка развеяла все сомнения: “Солнышко, прости меня!” Всё произошло накануне Нового года. Мне не с кем было его встретить. Болезнь оказалась как нельзя кстати. Праздничные дни я пролежал с высокой температурой и в тяжкой депрессии. Может это глупо, но я просил у Бога смерти: одиночество, один на один со своей болью, а вокруг ликование, хлопушки, салюты.

После всего этого мы встретились лишь на несколько минут: мне нужно было вернуть ему диски. Глаза его бегали, он старался не глядеть на меня.

Мне было так трудно отказаться от Него. Проходят дни, появляются новые проблемы и заботы, возвращается прежняя жизнь, но не было ни одного дня, когда я не вспомнил бы солнечного, доброго, хрупкого, впечатлительного и милого мальчика; нашу встречу и поцелуи.

Время медленно лечит; наступила весна — пора пустых надежд. Постепенно притупились переживания холодной и болезненной зимы. Но когда я хожу по местам наших памятных встреч, что–то больно сжимается в груди. Возобновились суетливые бездумные поиски в Интернете, бессмысленные свидания; они ещё тоскливее, поскольку ни в какое сравнение не идут с тем зимним предновогодним вечером и больным холодным утром”.

Ещё одно письмо, присланное 28-летним молодым человеком:

“Здравствуйте, доктор! Не пойму что со мной произошло. Я прожил со своим любимым человеком 7 месяцев. Всё вроде было отлично, но вдруг я как–то понимаю, что чувств у меня к нему практически нет — ни эмоциональных, ни физических. Чувствую какую–то усталость от отношений, хотя, если представлю, что могу его потерять, становится не по себе. Что делать–то? Глупый вопрос, но как воскресить любовь? Что за напасть такая — эти неврозы! Пусть я — гей, но могу же я любить; в конце концов, ведь я так хочу этого!”

А вот ещё одно исповедальное послание, на этот раз от девушки:

“Мои проблемы, думаю, типичны. С самой ранней юности я мечтала только о женщинах. Это очень сильное чувство. Когда я влюбляюсь в девушку, я запоминаю её образ, запах, взгляд, линию тела… Влечение непередаваемо сильное. Я непрестанно думаю о ней. Мне хочется быть рядом с ней постоянно, наполнять ею свою жизнь. Хочется её целиком; мечты о физической близости с ней становятся моим наваждением.

С самого начала моё развитие, видимо, пошло как–то не так. С детства была неуверенной в себе. Полюбив впервые, я даже подойти к ней боялась. О том, чтобы как–то общаться, ухаживать и уж, тем более, открыться ей в своих чувствах — об этом и речи быть не могло! Светлые и мучительные переживания; они не померкли в памяти до сих пор.

Отсутствие интереса к противоположному полу мешало мне общаться со сверстницами: они ходили на дискотеки и горячо обсуждали ребят. А мне это было совершенно неинтересно.

В конечном итоге я решила, что надо “быть как все”. Стала встречаться с мужчинами. Я давала им дружбу, понимание, секс… Но им нужно было что–то иное. Они, видимо, чувствовали, что меня к ним не влечёт. А дружеских чувств недостаточно для серьёзных и длительных отношений. В итоге все мои связи развивались по одному и тому же неудачному сценарию. С мужчинами всё иначе, чем с женщинами. Я их не помню. Не помню тела, запаха, слов… Они не рождают во мне такой заинтересованности, как женщины. Мужчина для меня всегда агрессор. Это может возбуждать физически (возможно, во мне есть доля мазохизма). Но не более того. Нет тяги к ним, нет желания, нет влюблённости.

Мне часто приходится слышать: “Почему ты меня не целуешь?”; “Почему ты меня избегаешь?”; “Ты меня боишься? Почему?” А во мне нарастает отчуждение. Чем дольше мы вместе, тем оно сильнее…

При этом я не могу подавить своё врождённое влечение и продолжаю страстно влюбляться в женщин. Парадокс: я не могу примириться со своей гомосексуальностью, а подспудное чувство собственной “неправильности” порождает неуверенность в себе. В итоге я не могу добиться полюбившейся мне женщины. Недавно влюбилась в девушку. Поначалу всё шло хорошо, мы общались, пока она не заподозрила, что к чему… Она меня избегает, хотя знаю точно: всё могло быть иначе, если бы я вела себя с ней более открыто и уверенно.

Сейчас мне 22 года. Я понимаю, что если так будет продолжаться и дальше, то у меня никогда не будет полноценной семьи, я не узнаю простого человеческого счастья. Я делала всё, чтобы построить его с мужчиной. Но им нужны чувства, которые во мне не рождаются. Хочется просто стать собой и обрести счастье. А я боюсь себя. Стыжусь себя. И ничего не выходит. Вот так. Спасибо”.

Все они, и девушка, и юноша, и молодой человек — интересные и достойные люди; все трое нуждаются в помощи. Заочно их не вылечишь, но советы сексолога им не повредят.

Конечно же, Виталий — не педофил. Основной критерий этой парафилии — объект влечения пока ещё не достиг возраста полового созревания (пубертата). Это относится как к мальчикам, так и к девочкам, и потому аналогия с романом Набокова “Лолита” в данном случае неуместна, ведь её герой — истинный педофил.

Влечение к подросткам — вовсе не обязательный атрибут гомосексуальности. Напротив, молодые геи обычно тянутся к старшим, равнодушно обходя стороной ровесников и, тем более, “малолеток”. С Виталием дело обстоит иначе; проблемы юноши связаны с особенностями его характера и мышления. Об этом я и написал ему в своём ответе по Интернету (по мере сил стараясь не бередить его душевную рану):

“Дорогой Виталий!

Вы чересчур неуверенны в себе. Даже свою привлекательность Вы приписываете искусству фотографа! Разумеется, Вы никакой не педофил, поскольку Вас привлекают хоть и юные, но достигшие половой зрелости партнёры. Их ранняя юность и свежесть чувств подсознательно ассоциируется у Вас с их душевной “неиспорченностью” и наивностью. Недаром Вы описываете юношу, достойного любви, как “солнечного, доброго, хрупкого, впечатлительного и милого мальчика”. Потому–то Вы и чувствуете себя с младшими партнёрами комфортно и уверенно. Между тем, по–настоящему психология большинства из них Вам непонятна; их поступкам не свойственна та идеализированная мотивация, которую Вы им приписываете.

Шестнадцатилетний юноша обычно полагает, что старший партнёр обязан обеспечить надёжное место встречи и подарить младшему другу полноценное “взрослое” свидание. Вместо этого Вы затеяли пить пиво на морозе. Ваш избранник простил этот промах; дал Вам ещё один шанс. Он сам организовал свидание, надеясь, что оно, наконец–то, окажется “любовным”. Вы и тут повели себя нерешительно и робко, а на его взгляд, даже оскорбительно. Сознавая себя в отношениях с Вами младшим партнёром, он, тем не менее, претендует на роль любовника, и, следовательно, хочет, чтобы к нему отнеслись как к вполне взрослому человеку. Можете себе представить, как не по душе пришёлся ему Ваш поцелуй в лобик!

В ходе повторной встречи ничем не подтвердились признания в любви, сделанные Вами по телефону накануне: на его взгляд они никак не вязались с Вашим уклончивым поведением. Ведь для него главный критерий полноценной любовной связи (и реальный показатель взаимного “взрослого” влечения) — секс. В понимании большинства недавних подростков романтические чувства уместны лишь как дополнение к физической близости. Девственность же 19-летнего парня расценивается ими как признак явной задержки психосексуального развития, что не на шутку пугает и отталкивает их.

В вашем разрыве юноша деликатно взял вину на себя (“Я не верю в любовь!”), но на деле, не желая того, Вы жестоко его разочаровали. Прощальное “Солнышко, прости меня!” из SMS — снисходительная констатация его старшинства над Вами и свидетельство того, что ему нужен более взрослый и опытный партнёр, чем Вы.

Ещё одна ошибка — бессодержательность ваших с ним бесед: “Разговаривали про всякие дела связанные со знакомствами… Потом мы сидели в комнате и говорили о какой–то ерунде”. Судя по письмам, Вы наблюдательны, умны и начитаны. Избери Вы темой для разговора, например, обсуждение фильмов Тарковского или Висконти, интересных книг вроде “Портрета Дориана Грея” Уайльда или той же “Лолиты” Набокова, и Ваш избранник оценил бы Вас по достоинству. Ведь одарённых ребят больше всего привлекает в людях интерес к серьёзным интеллектуальным проблемам и умение судить о них без показухи, осведомлённо, убедительно и нестандартно. Если это адекватно теме, они прощают своему собеседнику даже его излишнюю экзальтацию. Подобные интересы и способности вознаграждаются уважением и признанием. Напротив, фальшь и безответственная болтовня тут же замечаются и отвергаются. Разумеется, речь идёт не о примитивных парнях, которых вполне устраивает взаимная демонстрация познаний из сферы “попсы”.

При всех Ваших бедах и разочарованиях было бы ошибкой считать Вашу наивность пожизненной, а личностные особенности — исключительно дефектом. В иной ситуации они, напротив, окажутся преимуществом и будут по достоинству оценены Вашим избранником. Только надо вести себя с ним реалистично. Отчасти в этом Вам поможет чтение публикации “Секс в искусстве и в фантастике”, размещённой на моём сайте (в частности, разбор романа Форстера “Морис”; правда текст надо прочитать целиком, не ограничиваясь лишь поисками отдельных ситуаций, сходных с Вашей). И ради Бога, не бросайтесь в новую крайность. Если надумаете пойти на выучку к более опытному партнёру, то циников избегайте как огня!

В своих предположениях Вы совершенно правы: объекты Вашего влечения будут “взрослеть” по мере Вашего собственного взросления и приобретения уверенности в себе.

Желаю Вам счастья и взаимной любви.

Ваш Михаил Бейлькин”.

Девушка несоизмеримо взрослее, чем инфантильный Виталий, но, увы, она жестоко страдает от своей интернализованной гомофобии. Этот невроз тормозит её психосексуальное созревание. Надо согласиться с её утверждением, что, веди она себя более открыто и уверенно, то, скорее всего, завоевала бы любовь своей избранницы. При чтении её письма на память невольно приходит строчка из Пушкина: “Ты, Моцарт, недостоин сам себя!”

Вторая беда девушки — непонимание сути бисексуальности и неспособность в полной мере реализовать свой гетеросексуальный потенциал. Она признаёт, что близость с мужчинами, как бы мало они не привлекали её, вызывает у неё половое возбуждение. Понятно, что характер и сила обоих потенциалов её влечения — гомо– и гетеросексуального — различны. Но ведь истинные бисексуалы (обладающие одинаковой силой обоих потенциалов) дорожат именно тем, что в связях с мужчинами и женщинами у них совсем разные желания и ощущения.

Лечение у сексолога (только не у гомофоба, подобно, скажем, Еникеевой!) способно всё поставить на своё место: снять невротическое неприятие собственной гомосексуальности и раскрыть потенциальные возможности гетеросексуального чувства. Можно надеяться, что подобно многим известным женщинам, жизнь подарит автору письма полноценную взаимную любовь с девушкой и, вместе с тем, семейное и материнское счастье. Не называя имён (это допустимо лишь в психотерапевтической беседе с глазу на глаз), заметим, что мировая история богата подобными примерами. Разумеется, её будущий муж должен знать о наличии у неё однополого влечения и быть терпимым к нему.

Бисексуальность девственного Виталия менее очевидна. “Девушки меня привлекают скорее в чисто сексуальном плане, но платоническая часть любви так и не приходит. Возможно, поэтому ничего не получалось”, — признаётся он в одном из писем. Иначе говоря, если наедине с девушкой Виталий и испытывает половое возбуждение, то оно не сопровождается той экзальтацией, каким отличается его влечение к избраннику–юноше. Как бы то ни было, и здесь налицо ошибочные ожидания и нереалистичные оценки обоих типов влечения, подобные тем, что присущи моей корреспондентке.

В связи со всеми тремя грустными историями напомню аксиомы сексологии:

— невротические задержки психосексуального развития, вызваны ли они интернализованной гомофобией или особенностями характера и инфантилизмом, требуют психотерапевтической коррекции;

— психотерапия приходит на помощь и в других бедах — при невротическом угасании чувства любви, а также при слабости или отсутствии эрекции в интимной ситуации с любимым человеком, что наблюдается среди геев ничуть не реже, чем среди сексуального большинства;

— невозможность реализовать гетеросексуальный компонент либидо может иметь невротическую природу и потому его блокада у бисексуалов нередко снимается психотерапевтическим лечением (если того желает сам пациент).

Понятно, что, лечение невротических расстройств требует личного общения с сексологом. Однако многого можно достичь и с помощью психотерапевтической литературы. Потому–то я перенёс в эту книгу лечебно–профилактические методики, взятые из прежних моих публикаций. Адаптированные к теме однополого влечения, они мало изменились по существу и теперь обращены сразу ко всем: к гетеро–, гомо– и бисексуалам; к мужчинам и женщинам. Возможно, что такой шаг — отход от строгой логики, но зато его практическая польза очевидна:

Во–первых, хоть в целом книга посвящена проблемам однополого влечения, она изначально адресована не только геям, но и гетеросексуалам. В первую очередь в этом заинтересованы сами геи: борьба с гомофобией невозможна без апелляции к большинству.

Во–вторых, вопреки первоначальным ожиданиям, оказалось, что основная масса писем, присланных по Интернету, написана отнюдь не геями. В них речь идёт об обычных проблемах: о половых расстройствах и бесплодии у мужчин, об аноргазмии и фригидности у женщин. Можно было бы ограничиться адресной перепиской с каждым из корреспондентов в отдельности, но куда разумнее будет поощрить их интерес к публикациям, обращённым к геям. Ведь сам факт столь оживлённой переписки по Интернету объясняется дефицитом серьёзных научно–популярных книг, обращённых как к геям, так и к представителям сексуального большинства. Зато в магазинах полным–полно “трудов”, пропагандирующих гомофобные мифы, предлагающих невразумительное описание интимных поз, сводящих половые расстройства к “эректильной дисфункции”, оторванной от психологических аспектов половых взаимоотношений; словом множество книг, не имеющих ничего общего с сексологией.

В-третьих, как бы не различались проблемы гетеросексуальной и однополой жизни, большинство психотерапевтических методик подходят в равной мере и геям, и бисексуалам, заинтересованным в усилении своего гетеросексуального потенциала, и приверженцам традиционного секса.

Часть предлагаемых методик заимствована из восточных религий, и, прежде чем приступить к их изложению, надо кое–что уточнить.

Способен ли тантризм усилить гетеросексуальный потенциал геев?

Обычно врач старается держаться подальше от всевозможных мистических систем, “чудодейственно” усиливающих сексуальность. Одни из них — древние заблуждения, далёкие от науки. Другие — прямое мошенничество (дианетика, саентология, “учение” о чакрах, ауре, карме, а также утверждения всевозможных экстрасенсов и “целителей”, что они способны ощущать эти мифические “структуры” и воздействовать на них пассами, магнитом и т. д.). Наконец, многие из них близки и понятны лишь к тем, кто воспитан в традициях Востока.

Когда желание приобщиться к тантризму изъявляют европейцы, их гуру (наставники) сталкиваются с проблемой несовпадения типов мышления и культурных обычаев представителей обеих цивилизаций. И тогда им приходится прибегать к сложной фантастической системе убеждений. Приведу цитату из книги ламы Тубтена Йешея:

“Может быть, вы пребываете в раздумье: «Как же всё–таки Манджушри и, уж если на это пошло, любое тантристское божество, может оказаться сущностью моего Я? Я совсем не похож ни на одного из них. Я не оранжевого, голубого или зелёного цвета; у меня всего–навсего одно лицо и две руки — всё не так, как у них». Разумеется, от таких возражений, никуда не деться. Однако приглядимся к тому образу Я, который сложился у каждого из нас.

Прежде всего, следует помнить, что лицо, которым вы владеете, — это не вы; ваши кости и плоть — тоже не вы. Ни кровь, ни мышцы, ни любые другие составляющие ваше тело ткани и вещества не являются выражением вашей сущности. До какой–то степени наше тело можно уподобить механическому роботу: оно функционирует несамостоятельно, нуждаясь в контроле со стороны чего–то ещё. И, подобно тому, как компьютерная программа управляет механизмом, приводя его в движение, наш ум — или сознание, психика, душа и т. д. — так же вдыхает жизнь в наше тело”.

Этими рассуждениями дело, понятно, не ограничивается. Лама предлагает считать, что и ум (сознание) тоже лишь кажется индивидуальным. На самом деле, мол, наше мышление и собственное Я достались нам при переселении души от кого–то, кто жил задолго до нас. Если так, то, погрузившись в транс и продвигаясь в глубину бесконечной череды реинкарнаций (переселений души), мы вполне можем уткнуться в того самого “настоящего” оранжевого Манджушри. Ну, как не принять столь “очевидную истину”?! Увы, когда и после таких “убедительных” доказательств, дело не сдвигается с мёртвой точки, наставник прибегает к специальным трудно постигаемым приёмам.

Ученику надо представить себе, что его учитель — сам живое воплощение этого оранжеволицего бога. После этого, погрузившись в транс, он должен почувствовать, что гуру через темя входит в его “сердечную чакру”. На все эти упражнения уходят годы. Наконец, ученик вроде бы начинает идентифицировать себя с Манджушри сам. Тогда–то и происходит овладение “блаженной энергией кундалини”.

Надо помнить, что даки и дакини, то есть мужчины и женщины, достигшие вершин тантры, при половом сношении скорее озабочены особым обменом энергий, чем думают о любви. Устойчивость партнёрских пар нисколько не приветствуется тантристами. Считается, что при хаотичной смене партнёров случайно во время совокупления может сложиться такая комбинация энергий, когда души обоих навсегда покинут их бренные тела и сольются с Брахманом или Вселенской душой. Иными словами, цель и высшее счастье тантриста — умереть во время половой близости, прервав тем самым череду своих бесконечных перевоплощений в живых существ, людей и животных.

Так обстоит дело в буддистском тантризме. Но и его индуистский вариант ничуть не ближе европейцу. Чтобы стать воплощением бога Шивы и достичь вершин полового могущества, тантрист отказывается от своей индивидуальности. Собственный член, отвердевший в эрекции, он воспринимает как ощутимое доказательство своего перевоплощения в Шиву. Не он вводит свой член во влагалище и совершает им фрикции, а божество, на время овладевшее его телом. Какая уж там любовь, где тут избирательность?!

И цели, преследуемые приверженцами тантры, и упражнения, ведущие к овладению её мистическими приёмами, зачастую не под силу обычным людям; да они и чужды им. Попробуйте, например, совладать с “простеньким” упражнением, которое для разминки рекомендует своим читателям анонимный тантрист из США (Западный Тантрист или ЗТ, как будем именовать его впредь). Вот оно:

“Начнём с того, что вы должны усвоить основную дисциплину йоги — смещение сознания. Не входя в споры о физическом месте обитания сознания, достаточно допустить, что оно находится у нас в голове.

Но его можно передвинуть с помощью очень простого упражнения. Предположим, что вы хотите переместить центр вашего сознания в лодыжку вашей правой ноги. Закройте глаза и вообразите, что ваша правая нога растёт из макушки вашей головы. Правая лодыжка находится там, где находится центр вашего черепа. Выше — неровное, всё расширяющееся сияние икры, колена, бедра, соединяющегося в области паха с вашей второй ногой. Далее, как башня, возвышаясь над вами, находится ваше тело, с головой, уменьшенной расстоянием в размерах, упирающейся в голубое небо. Удержите этот образ некоторое время, представляя, что ваш правый подъём и пальцы ноги выходят там, где находятся глаза и нос, а правая пятка выходит из затылка. Сначала, возможно, вы почувствуете головокружение, слегка испугаетесь, и ваша картина затуманится и поблекнет, резко возвращая сознание в голову. Но вы заметите, что ваша правая лодыжка потеплела и в ней ощущается покалывание. Чем сильнее эти ощущения, тем большего успеха вам удалось добиться в деле смещения сознания. Не огорчайтесь при неудачах, это упражнение вовсе не трудно, просто оно немного необычно. После нескольких попыток вы сможете удерживать образ в течение нескольких минут, а затем и как угодно долго”.

Попробовали? Если всё это удалось, то вам можно позавидовать: вы легко внушаемы, обладаете мистическим складом ума и способны достичь высших ступеней тантры. Вот только как быть людям, менее одарённым такими свойствами?

И всё же отказаться напрочь от использования в психотерапии восточных мистических систем было бы непростительной ошибкой. В них вложены тысячелетние наблюдения, имеющие вполне реальную психофизиологическую ценность. Практика показала, что тантризм можно видоизменить так, что он становится вполне приемлемым и полезным для европейца. Для целей психотерапии индуистские и буддистские ритуалы вовсе не нужны. Отказ от них, и, главное, демистификация тантры, расширяет её реальные возможности. При этом в корне меняется сама суть тантризма: он становится не способом обретения “счастливой” смерти в ходе полового акта, не системой деиндивидуализации партнёров, а, напротив, ключом к обретению самого индивидуального человеческого чувства — способности любить. Приёмами, заимствованными из тантры, можно оживить любовь и спасти от её угасания. При желании и известном усердии это удаётся как мужчинам, так и женщинам; как представителям сексуального большинства, так и бисексуалам, геям и лесбиянкам.

Что касается бисексуалов, то с помощью тантры они могут настолько усилить свой гетеросексуальный потенциал (разумеется, если сами стремятся к этому!), что семейное счастье становится для них вполне достижимым. Важный повод для этих тренировок — угасание влечения к жене у мужчины, жившего в прежде счастливом браке. В ранней молодости супругу помогала его юношеская гиперсексуальность. Выход из неё и затухание чувственного гетеросексуального компонента часто приводят брак к катастрофе, несмотря на сохранность платонических чувств к жене и вопреки жизненным интересам всех членов семьи. Бедный муж начинает считать себя “сексуальным инвалидом”, обманщиком, долгие годы державшим в заблуждении жену и детей, а теперь “заслуженно” терпящим наказание за свою ложь. Речь, конечно, идёт о неврозе, требующем лечения у сексолога, но тантра и аутотренинг полезны и в такой тяжкой ситуации. Они помогают мужчине внутренне мобилизоваться для обращения к сексологу и к прохождению курса психотерапии.

Правда, чтобы воспользоваться целебным потенциалом тантры, нужно прежде освоить аутотренинг. Этот способ управления собственным телом и настроением тоже заимствован из индуизма, но был настолько адаптирован европейцами, что стал частью Западной культуры.

Аутотренинг и сексуальное здоровье

Аутотренинг — психозащитное средство, изобретенное медициной XX столетия, “века стрессов и скоростей”. Прошлые эпохи знали медитацию — самопогружение философов и религиозных аскетов в состояние глубокой сосредоточенности, отрешённой от суетного мира. В частности, это была составная часть “раджа йоги”, с помощью которой достигалось экстатическое соединение сознания с “мировой душой” (речь идёт об особых мистических озарениях, а также о галлюцинациях, вызываемых в трансцендентной медитации).

В поисках противоядия от нервных перегрузок нашей чересчур динамичной жизни, наука преобразовала медитацию в аутотренинг. Элитарная методика стала общедоступной; из мистической она превратилась в научно обоснованную и материалистическую.

Её автор, немецкий психиатр Иоганесс Шульц, предложил технику самопогружения (отсюда термин “ауто” — “сам”) в лечебное гипнотическое состояние. Профилактический и целебный эффект аутотренинга объясняется реализацией внушённых в трансе заранее составленных лечебных формул и особым отдыхом, получаемым в таком состоянии.

Аутогенная тренировка не обязательно преследует чисто лечебные цели. Ханс Линдеман, ученик Шульца, провёл на самом себе фантастический эксперимент — переплыл в надувной лодке через Атлантический океан. Удалось ему это с помощью аутотренинга, занятия которым он начал задолго до выхода в океан и методично практиковал во время плаванья. Когда вследствие крайних физических и психических перегрузок сознание отказывало мореплавателю и у него начинались галлюцинации, автоматически срабатывали формулы внушения, обеспечивая целесообразное поведение в экстремальных условиях.

Линдеман написал книгу “Аутогенная тренировка”. Её полезно прочесть всем, кто хочет освоить аутотренинг. Пусть вас не смущают разница в методиках, предложенных разными авторами, в том числе и мной; выберете любую по своему вкусу. Буквальное воспроизведение предложенных рекомендаций и формул внушения вовсе не обязательно. Главное, уловив их смысл, найти формулировки, индивидуально наиболее приемлемые.

Итак, приступаем к занятиям.

Сядьте удобнее на стул или в кресло, расслабьтесь, чуть склонив голову к груди. Свободно расставьте ноги; пусть они не соприкасаются коленями. Расслабьте руки и положите их на бедра или колени. Закройте глаза, сосредоточьтесь на ощущении глубокого покоя и отдыха, мысленно повторяя:

Я спокоен.

Я совершенно спокоен.

Я принял удобную позу и отдыхаю.

Посторонние шумы сливаются в тихий

монотонный гул и убаюкивают меня.

Внутренним взором я фиксирую переносицу.

Веки тяжелеют и слипаются.

Прочувствуйте эти ощущения как можно полнее. Продолжайте отдыхать, повторив дважды:

Всё в организме успокоилось.

Дыхание спокойное, ровное, глубокое.

Сердце бьётся спокойно, ровно, ритмично.

Пульс спокойный и замедленный.

Теперь, достигнув состояния полного покоя, приступайте к упражнению с правой (если вы левша — левой) рукой.

Я чувствую вес моей правой руки.

Правая рука тяжела.

Тяжелы правое плечо, предплечье, кисть.

Ещё тяжелее становится рука,

словно гиря давит на правую руку.

Свинцовая тяжесть

до самых кончиков пальцев правой руки.

Вы чувствуете тяжесть? Снова дважды повторите формулы покоя, упомянув о ровном и спокойном дыхании, ритмичном биении сердца, замедленном пульсе, а затем приступайте к упражнениям на максимальное расслабление мышц правой руки.

Я чувствую, как расслабляются мышцы –

я расслабил правую руку.

Расслаблены мышцы правого плеча,

предплечья, кисти.

Правая рука расслаблена

до самых кончиков пальцев.

Моя правая рука расслаблена и тяжела.

Вновь повторите формулы покоя и сосредоточьтесь на чувстве тепла в правой руке:

Я чувствую тепло моей правой руки.

Тёплый воздух в рукаве окутывает руку и греет её.

Рука согревается всё больше.

Тёплые плечо, предплечье, кисть.

Рука наливается теплом.

Расширились кровеносные сосуды правой руки.

Горячая кровь струится по сосудам

правой руки и согревает её.

Набухли вены тыла правой кисти.

В кончиках пальцев пульсирует тепло.

Повторяйте эти формулы и усиливайте чувство тепла в правой руке, сохраняя при этом чувство тяжести и мышечного расслабления.

Моя правая рука тяжела,

расслаблена и тепла

до самых кончиков пальцев.

Вы достигли гипнотического состояния (транса). Отдыхайте, смакуя сладость вашего целебного спокойного и глубокого отдыха. Повторите несколько раз:

С каждым днем я вызываю

тяжесть, тепло и мышечное расслабление

всё быстрее и всё в большей степени.

Я хозяин моего тела и настроения.

Моё тело и настроение

подчиняются моей воле.

Теперь выведите себя из гипнотического состояния активирующей формулой:

Я отлично отдохнул.

Тяжесть уходит из правой руки.

Лёгкое плечо, лёгкое предплечье, лёгкая кисть.

Лёгкие руки, лёгкие веки, лёгкая голова.

Я энергичен, бодр и свеж.

Вы разучили первое упражнение. Учтите, что, вызывая чувство тяжести, расслабления и тепла в правой руке, вы нисколько не грешите против истины: ощущения сопровождаются реальным подъёмом температуры и утяжелением конечностей. Вы легко убедитесь в том, что температура руки повысилась, измерив её специальным кожным термометром. Обычно констатируется повышение температуры на несколько градусов, что связано с расширением кровеносных сосудов и местным усилением кровообращения. По той же причине — из–за перераспределения крови, при взвешивании руки, она оказалась бы тяжелее, чем до аутогенной тренировки. И, уж если вы мысленно представили себе такое взвешивание, чётко осознайте важный нюанс. Стрелка весов отклонится не потому, что вы нарочно давите на чашку весов неподвижно лежащей рукой, а потому, что, расслабив её мускулатуру, вы совсем не сопротивляетесь силе земного притяжения. Все три феномена — тяжесть, тепло и мышечное расслабление (релаксация) — связаны между собой, представляя разные стороны одного и того же явления. Ведь и повышение температуры вызвано расслаблением гладкой мускулатуры сосудов. Не удивляйтесь поэтому, что по мере продолжения тренировок все три ощущения будут появляться одновременно. Их тогда можно объединить одной фразой:

Моя правая рука тяжела, расслаблена и тепла,

не называя каждое из них по отдельности.

Потратьте на упражнение с правой рукой около недели. Занятия следует проводить трижды в день — утром, проснувшись, но ещё не встав с постели; днём, выбрав относительно тихое и уединённое место; и вечером, укладываясь спать. Вечерний сеанс аутотренинга не следует заканчивать активирующей формулой: продолжая смаковать чувство отдыха, усните.

Обычно чувство тепла, расслабления и тяжести вызываются легко. Если вам почему–то на первых порах это покажется затруднительным, проделайте несколько простых упражнений, не закрывая глаз и не входя в гипнотическое состояние.

Упражнение для тренировки тяжести и расслабления руки:

Опустите правую руку вдоль туловища и, сидя на стуле, покачайте ею. Почувствуйте, что она висит на связках в плечевом суставе и совсем не поддерживается мышцами, так как вы их полностью расслабили.

Упражнение, помогающее научиться вызывать тепло:

Положите правую руку на бедро и ощутите тепло бедра ладонью. Теперь переключите внимание и уловите тепло ладони кожей бедра. Потренируйтесь таким образом, переключая внимание, воспринимая теплоту нервными окончаниями то кожи ладони, то бедра. Затем, не убирая руки с бедра, сосредоточьтесь на восприятии тепла ладони самой ладонью. Приподнимите руку и чуть согните ладонь так, чтобы между нею и пальцами оставался небольшой промежуток. Ощущайте тепло не полностью сомкнутой ладони и тёплого воздуха в неплотно сжатом кулаке.

Если вас тревожит мысль о том, сумеете ли вы обучиться аутотренингу, то ваши сомнения напрасны. Не торопите событий, не насилуйте себя, занимайтесь методично, и эффект будет налицо. Каждый человек, обладающий нормальным интеллектом и вышедший из младшего школьного возраста, способен освоить аутотренинг.

К концу первой недели, разучивая упражнения с вызыванием тепла, релаксации и тяжести в правой руке, вы заметите, что эти ощущения приходят, как только вы займете привычную позу и сосредоточитесь на чувстве покоя и отдыха. Тем самым, вы научились концентрировать своё внимание и погружаться в гипнотический транс.

После этого переходите к упражнениям с левой рукой. Они аналогичны тем, которым вы уже обучились. Потратьте на упражнения с вызыванием чувства тепла, тяжести и мышечного расслабления в обеих руках вторую неделю, а с третьей — начните такие же тренировки с ногами. Делается это просто. Вызывая тяжесть в руках, тут же вызывайте тяжесть в ногах. Расслабляя мышцы рук, тут же расслабьте и ноги. Почувствовав тепло в руках, сосредоточьтесь на чувстве тепла в ногах:

Ноги наливаются теплом.

Тёплые бедра, голени, стопы.

Ещё теплее стали ноги.

Ноги согрелись до самых кончиков пальцев

В промежутках между вызыванием тяжести в конечностях, их мышечной релаксации и, наконец, согревания рук и ног, не забывайте повторять формулы покоя и отдыха; сохраняйте спокойное и ровное дыхание, спокойное биение сердца и замедленный пульс. Выход же из аутотренинга в утреннее и дневное время заканчивайте активирующими формулами. К концу третьей недели смело сокращайте время, отведенное для введения себя в транс, вызывая тяжесть сразу в руках и ногах, релаксацию и чувство тепла одновременно во всех конечностях.

Формулы, предназначенные для расширения кровеносных сосудов, могут звучать так:

Мои конечности согрелись.

Сосуды ног и рук расширились.

Горячая здоровая кровь

струится по сосудам рук и ног.

До самых кончиков пальцев

согрелись руки и ноги.

В кончиках пальцев пульсирует тепло.

С четвёртой недели в сферу вашего внимания включайте живот. Вызывая релаксацию мышц конечностей, приступайте к релаксации брюшной стенки:

Живот расслаблен.

Провис живот,

так расслабились мышцы брюшной стенки.

После разогревания конечностей согрейте и живот:

Я чувствую тепло в подложечной области –

как будто грелка лежит на животе и согревает его.

Это расширились сосуды брюшной полости.

Солнечное сплетение излучает тепло.

Тепло распространяется по всему животу,

словно масляное пятно.

На пятой неделе научитесь опоясывать себя теплом, словно тёплой шалью, расслаблять мышцы всего тела и лица, вызывать прохладу в области лба. Для этого служат соответствующие формулы:

Расслаблено всё тело.

Лицо расслаблено, как в глубоком сне.

Слегка отвисла нижняя челюсть.

Я чувствую, как расслаблены все мышцы.

А к словам, вызывающим тепло в конечностях и животе, добавьте формулы:

Словно горячий компресс

опоясывает меня.

Тепло в животе, пояснице, крестце.

Тепло окутывает меня широким плащом

и убаюкивает меня.

Только лоб остаётся холодным.

Прохладный ветерок овевает мой лоб

и охлаждает его.

И формулы, и связанные с ними представления можно варьировать в самых широких пределах — тёплый ли шерстяной платок, опоясывающий поясницу, живот, крестец, горячая ли грелка, компресс или разогретый солнцем песок на пляже — называйте и представляйте себе любой источник тепла, который вам нравится. Главное — уметь вызывать чувство тепла и усиливать его по ходу сеанса. Предпочтительнее короткие формулы, но и это условие не обязательно. Кто–то отдаёт себе чёткие приказы, кому–то импонируют представления, скорее, чувственные, чем рациональные. Можно варьировать длительность и степень погружения в гипнотический транс, но при этом надо уметь “выныривать” из дремоты, контролировать ход и последовательность упражнений и не забывать мысленно произносить формулы внушения. В ходе аутотренинга смакуйте чувство наслаждения отдыхом, покоем и душевным комфортом:

Сладкое чувство дремоты охватывает меня.

Отдыхают мышцы,

отдыхают нервные клетки.

Это состояние целебно и приятно.

Выравниваются и гармонизируются нервные процессы.

Я аккумулирую здоровье.

Такие глубокие и длительные (до получаса) сеансы надо чередовать с тренировками на моментальное введение себя в состояние аутотренинга, прибегая к ним, казалось бы, в самых неподходящих для этого условиях, например, в транспорте или во время ходьбы. При этом не следует, разумеется, вызывать мышечную релаксацию. Вполне достаточно ощущения тепла, пульсирующего в кончиках пальцев, чувства душевного подъёма и бодрости.

С пятой недели легко достигается способность усиливать кровоток в области половых органов. Путь к этому прежний — вызывание чувства тепла. На первых порах можно пользоваться тёплой грелкой, кладя её на низ живота. Но чаще обходятся и без этого. Тепло в животе и в области половых органов вызывается медленнее, чем в конечностях, зато имеет тенденцию нарастать, доходя до чувства жара (хотя этого вовсе не нужно добиваться специально). Живот может даже вспотеть, а жар под одеждой поднимается наверх на грудь.

В половых органах тепло вызывается также несколько замедленно, но мощно. Однако прежде, чем приступить к тренировкам, сопровождающимся приливом крови к половым органам, подумайте, нужны ли вам эти упражнения? Они повышают эротическое желание, что полезно взрослому человеку, живущему регулярной половой жизнью. Но когда речь идёт о подростках, у которых либидо и так обострено юношеской гиперсексуальностью, а постоянной половой связи нет, то эти упражнения излишни. К тому же аутотренинг и без вызывания тепла в члене гармонизирует нервные процессы, нормализует сон, повышает работоспособность, обеспечивает чувство уверенности в интимной ситуации и стабилизирует потенцию, а если нужно, снижает излишнюю половую возбудимость.

Упражнения, вызывающие прилив крови к половым органам, в первую очередь полезны мужчинам, испытывающим серьёзные опасения и даже страх перед половым актом, неуверенность в том, что эрекция окажется достаточной для введения члена. Они показаны и бисексуалу, если при желании осуществить близость с привлекательной женщиной, он не имеет гетеросексуального опыта и прежде ограничивался только однополыми партнёрами. Наконец, они необходимы бисексуалу–супругу, если после его выхода из периода юношеской гиперсексуальности, ему перестала удаваться близость с женой. Во всех подобных ситуациях следует научиться вызывать тепло в области гениталий:

Тепло спускается с живота

на половые органы.

Словно грелка

согревает промежность

и половой член.

Расширяются сосуды полового члена,

В нём пульсирует приятное тепло.

Член согревается с каждым моим выдохом,

всё больше и больше.

Я способен усиливать эрекцию

и удерживать её как угодно долго.

Большинству же из тех, кто намерен заниматься аутогенной тренировкой, лучше ограничиться упражнениями, дающими отдых и покой, тяжесть в веках и в конечностях, общую мышечную релаксацию, в том числе расслабление мышц лица, чувство тепла в конечностях, в животе, чувство прохлады в области лба.

Я ласкаю любимую уверенно,

умело и чутко.

Радость, нежность и экстаз

в нашей любви взаимны.

Мой половой член нормален.

Я могу усиливать эрекцию

и продолжать ласки столько,

столько это нужно нам обоим.

Ощущение душевного комфорта, вызванного аутотренингом, можно дополнить сексуально окрашенными воспоминаниями или представлениями, соответственно тому, какой вам хотелось бы реализовать интимную близость.

В интимной ситуации аутогенная тренировка чрезвычайно полезна, хотя, конечно же, при этом не следует впадать в сонливость и в глубокую релаксацию. Достаточно вызвать тепло в конечностях, пульсацию в кончиках пальцев, ощущение душевного комфорта и радости.

Состояние транса, достигнутого мужчиной в аутотренинге, чудесным образом действует на женщину, хотя обычно она и не догадывается об истинной причине этого феномена. Ведь представительницы слабого пола обычно эмоционально чутки и обладают обострённой способностью к эмпатии. Ласки эрогенных зон воспринимаются ими во много раз острее, если они проводятся партнёром, вызвавшим тепло и пульсацию в кончиках пальцев.

Формулы внушения в ходе акта полезно произносить вслух. При этом используются слова, выражающие чувство радости, любви и нежности. Став видоизменённой формулой внушения, предназначенной мужчиной и для себя, и для подруги, они обеспечивают мощное профилактическое и лечебное воздействие на обоих. Выбор слов зависит от того, какие термины приняты в интимном общении партнёров; суть же формулы сводится к следующему:

Твои ласки удесятеряют мои сексуальные возможности.

Я могу ласкать тебя так часто и долго,

как это нужно нам обоим.

Близость с тобой желанна для меня.

Я люблю тебя.

Мои чувства к тебе крепнут день ото дня.

Женщины, как гетеро–, так и бисексуальные, овладевшие аутотренингом, чтобы добиться усиления эротических ощущений во время половой близости, могут использовать формулы внушения, подобные этой:

Я любима и люблю.

Нагота любимого человека

и его возбуждённый член

приятно волнуют и бесконечно радуют меня.

Я чутко отдаюсь его ласкам.

Волнами приходит сладкая истома.

Я счастлива своей любовью.

Напомню, что приведенные в книге формулы внушения имеют, прежде всего, профилактический характер. Лечебные формулы всегда индивидуальны и подбираются врачом для каждого конкретного пациента или пациентки. Однако провести чёткую границу между профилактическим и лечебным эффектом аутотренинга (особенно, если он практикуется вкупе с трансцендентной медитацией и упражнениями, взятыми из тантризма), не так–то просто, а порой и невозможно. Уточним: обычно пациенты проходят полный курс лечения под наблюдением сексолога, регулярно посещая его в течение нескольких месяцев. Между тем, многим удаётся ограничиться лишь редкими встречами с врачом. И всё же они вполне овладевают лечебными методиками, часто добиваясь отличных результатов. Тревожно–мнительные мужчины, страдающие неврозом ожидания сексуальной неудачи, обретают уверенность в себе и добиваются стабилизации половой функции. Женщины начинают испытывать оргазм во время акта, хотя прежде не знали его вовсе или вызывали его лишь при онанизме.

Что же касается “ядерных” геев, то с помощью усвоенных ими методик многие вернули свою, казалось бы, утраченную способность к активной роли в половой близости с постоянным партнёром; у многих возродилось угасшее было чувство любви. Для них стало неактуальным пристрастие к групповому сексу — признак незрелого либидо.

Особое внимание уделялось борьбе с самым болезнетворным и калечащим фактором в жизни геев и лесбиянок — с их заниженной самооценкой и с интернализованной гомофобией. Формулы внушения соответствовали следующей схеме:

Я не устаю повторять:

то, что меня влечёт к моему полу –

моя врождённая особенность,

подобно цвету глаз или форме лица.

Я — это я.

Я могу стать лучше,

но не могу и не хочу стать иным (иной).

Презрение к геями и лесби — несправедливость,

ведь право на счастье имеют все,

независимо от сексуальной ориентации

Я могу полюбить того (ту), кто понимает и уважает меня,

разделяет мои чувства и половые предпочтения.

Я знаю, что наша взаимная любовь и верность

принесут счастье мне и любимому человеку.

Разумеется, есть существенная разница между пациентами, прошедшими хотя бы первые занятия аутогенной тренировкой в Центре сексуального здоровья и получившими там индивидуальные формулы внушения, и читателями, знакомыми с аутотренингом лишь по книгам. Однако, повторюсь, обширная корреспонденция показала, что многие добиваются нормализации половой функции, пользуясь книгой или текстом, полученным из сайта. Те же, для кого этого оказалось недостаточно, благодаря чтению разобрались в особенностях своего невроза и убедились в необходимости лечения у сексолога. В ходе последующей психотерапии в полной мере использовались навыки, ранее освоенные ими самостоятельно.

Разрабатывая свою методику, И. Шульц полагал, что её реализация возможна лишь под контролем врача. Её выход за его пределы врачебного кабинета вызвал сомнения у многих психотерапевтов. Жизнь, однако, показала правоту тех, кто раздвинул рамки аутотренинга, чтобы получить возможность самостоятельно бороться со стрессами и нервными перегрузками, снижая тем самым опасность развития невроза. В этом его профилактическое значение. Вместе с тем, овладев аутогенной тренировкой, человек, давно страдающий неврозом, обретает способность эффективно корригировать свои эмоции и поведение.

Если вы сомневаетесь в своей сексуальности

На врачебном приёме часто приходится убеждать пациента в том, что тот совершенно здоров, а его неуверенность в себе и срывы в половой жизни вызваны особенностями характера (например, акцентуацией тревожно–мнительного типа), неверно понятой информацией по гигиене секса, авторитарным поведением с партнёром или с партнёршей и т. д. Это относится как к представителям сексуального большинства, так и к гомо–, и к бисексуалам.

Проверьте себя и вы, читатель. Проэкзаменуйте себя по ключевым вопросам сексуального поведения и, если нужно, внесите в него коррективы.

Необходимо проконтролировать, в какой мере вытеснено поисковое половое поведение и агрессивность, альтруистичны ли ваши партнёрские взаимоотношения, насколько терпеливо и искусно практикуется в них любовная игра.

Надо проанализировать, достаточно ли ваша жизнь наполнена совместным культурным ростом (серьёзным чтением; прослушиванием хорошей музыки, а не “попсы”; посещением театров, кино, выставок живописи и скульптуры и т. д.). Чем тоньше и богаче эмоции, тем стабильнее и ярче сексуальность во всех её проявлениях — это для сексолога аксиома. Между тем, главный источник эмоционального совершенствования — искусство во всех его видах. Оно сближает людей. Любителям классической музыки известно, что её восприятие наедине и в концертном зале, вовсе не одно и то же. Точно также она формирует и обостряет чувства и наполняет любовью обоих партнёров, если они слушают её вместе.

Если, проэкзаменовав себя по всем этим вопросам, вы нашли упущения, исправьте их.

Половое поведение и партнёрские взаимоотношения должны соответствовать критериям психосексуальной зрелости, любви и альтруизма, что стабилизирует половую функцию. Предупредить невротические срывы потенции помогут аутотренинг, а также упражнения, заимствованные из тантры. Тем более обучитесь управлять собой, если эти срывы часты и связанны с особенностями вашего характера. И чувство неуверенности, и подозрительность, и склонность к немотивированным перепадам настроения, всё то, что с подросткового возраста мучает вас и делает несвободным в жизни и любви, — всё это корригируется регулярными занятиями аутогенной тренировкой. Она станет добрым подспорьем в вашей жизни вообще и в половой жизни в частности.

Аутотренинг окажет неоценимую услугу бисексуалам, которые мечтают о том, чтобы реализовать половую связь с лицом противоположного пола, но не могут этого сделать из–за слабости гетеросексуального потенциала и тревожного ожидания сексуальной неудачи. О роли тренировок для тех, кто прежде завёл семью, но, выйдя из юношеской гиперсексуальности, столкнулся с резким ослаблением эрекции при близости с женой, читателю уже известно.

Советы женщинам

Что касается женщин, страдающих аноргазмией и фригидностью, то им, вне зависимости от их сексуальной ориентации, прежде чем заняться тантризмом или обращаться к сексологу, следует обучиться специальным методикам, предложенным польским врачом Михалиной Вислоцкой. Представляя собой гимнастические упражнения, а также особые приёмы массажа, они служат для повышения сексуальной чувствительности и овладения чувством оргазма. Приведу самые полезные из них из её книги “Искусство любви”.

“Работа мышц преддверия влагалища, а также самого влагалища играют далеко не последнюю роль в достижении оргазма. Мышцы заднего прохода и выхода уретры, которые перекрещиваются, охватывая преддверие влагалища, при сокращении вызывают сужение преддверия, а при расслаблении открывают вход во влагалище.

Мышцы стенок влагалища, отчасти управляются волей человека. Они также могут сужать влагалище, сжимая член, или ослаблять сжатие в зависимости от желания женщины. Эти мышцы, как и вся скелетная мускулатура, развиваются и приобретают упругость, если они работают и упражняются. Женщины со слабой и вялой мускулатурой половых органов могут испытывать трудности в достижении оргазма, и напротив — хорошо натренированные и эластичные мышцы этих органов дают женщине возможность произвольно приближать или отдалять момент оргазма”.

Михалина Вислоцкая советует выполнять упражнения для влагалищных мышц хотя бы два раза в день (через несколько минут после пробуждения и перед сном). Это помогает женщинам сохранять высокую функциональную половую способность, даже если их мускулатура подвергалась растяжению и механическим повреждениям во время родов.

Упражнения заключаются в попеременном сокращении (до 15 раз) мышц заднего прохода и выхода уретры, как это делается при попытке задержать мочеиспускание и стул. На первом этапе во влагалище вкладываются два пальца: при мышечных напряжении они должны чувствовать сжатие. Через мгновение усилие мускулов надо ослабить, и при этом пальцы должны ощутить, что влагалище их “отпускает”. Когда метод попеременного сокращения и расслабления будет освоен в достаточной мере, то, ежедневные упражнения для мышц влагалища и его преддверия можно делать, обходясь без пальцев. Уже через пару недель таких упражнений женщины могут убедиться (вновь с помощью пальцев), что сокращение мышц стало значительно сильнее. По мнению Вислоцкой, эти упражнения нетрудны, зато эффект их весьма ощутим как в половой жизни, так и в процессе восстановления после родов.

“При желании испытывать оргазм не исключительно клиторный, а клиторно–влагалищный, следует включить его в ритм акта, но при этом избегать раздражения клитора в несинхронном с колебательными движениями ритмом, что случается, когда его возбуждают рукой (собственной или партнера) в ходе полового акта.

Почему это так важно?

Необходимо избегать того, чтобы сигналы, поступающие из клитора и влагалища в центр оргазма в мозге, отличались по ритму. Отсутствие синхронности этих сигналов, вместо того чтобы возбуждать этот центр, наоборот, нарушает его работу, затрудняя тем самым испытание клиторно–влагалищного оргазма. И здесь достижению цели может способствовать умелое использование сокращения мышц, расположенных на внутренней поверхности бёдер, которые в старину называли “защитниками невинности”. Они притягивают бёдра друг к другу и сжимают их. В позиции лежа на боку, когда колени подтянуты к груди и скрещены, сокращения паховых мышц возбуждают клитор, который в такой позиции находится между ними. Сокращения этих мышц полностью зависят от воли, поэтому их можно сознательно синхронизировать с сокращениями влагалищных мышц и мышц преддверия влагалища, а также с колебательными движениями таким образом, чтобы все сигналы, поступающие от клитора и влагалища в мозг, совпадали по времени. Такое суммирование сигналов, поступающих в мозг из нескольких рецепторных зон, позволяет значительно быстрее и легче достичь оргазма”.

Кроме этих упражнений, Михалина Вислоцкая пропагандирует мастурбацию. Она видит в ней двойную пользу: одинокие женщины могут скрасить свою полную фрустраций жизнь, а те, кому недоступно чувство оргазма, смогут, наконец, его познать, чтобы затем испытывать его во время половой близости с мужчиной.

Техника мастурбации по Вислоцкой — это, прежде всего самоудовлетворение ладонью и пальцами. Прежде чем вызвать оргазм возбуждением клитора, что польская врач–сексолог находит “убогим и мало удовлетворительным”, она предлагает женщине начать с ласк эротических зон, далёких от гениталий, а также обеспечить свою предварительную психологическую настройку на секс.

“Ласкаем ладонями и пальцами эротические зоны на коже. Ласкаем зоны у основания шеи, похлопываем и массируем “венерин холм”, внутренние поверхности бёдер.

Точно также как половой акт с мужчиной начинается с психологической подготовки, в основе которой лежит заинтересованность сексом, так и здесь следует добавить психологические элементы, возбуждающие воображение. Это имеет для женщины огромное значение. Хорошо бы, например, почитать книжку с нежными любовными эпизодами, посмотреть альбом или включить любимую музыку.

Итак, ласково пройдёмся по разным частям тела и начинаем возбуждать груди, поглаживая их до тех пор, пока не затвердеют соски, после чего ритмично и нежно ласкаем их подушечками пальцев или ладонью. По мере того как растёт возбуждение, оно перекидывается на клитор, а губы влагалища начинают сами набухать и увлажняться. Теперь одной рукой, предварительно смочив промежность жидким маслом, начинаем массаж с похлопывания и поглаживания “венерина холма”, спускаясь всё ниже и ниже и ускоряя, таким образом, прилив крови. Затем массируем легкими движениями вниз и вверх ребром ладони в складках по обеим сторонам. Затем массируем вдоль складок, поворачивая иногда пальцы поперёк, пока под кожей не будет прощупываться достаточно твёрдый клитор, толщиной с карандашик.

Затем дразнящими движениями пальцы начинают опускаться по клитору до преддверия влагалища, сначала неглубоко, потом всё глубже и глубже, в зависимости от того, где находится зона сексуальной чувствительности. У некоторых женщин наиболее чувствительны и сексуально возбудимы малые и большие губы, вход во влагалище — всё это и составляет так называемый эротический треугольник.

Однако бывает, что сексуальная чувствительность клитора и всего эротического треугольника слаба и возрастает лишь за входом во влагалище — на поверхности выпуклой передней стенки, подпирающей мочевой пузырь. Возбуждая места вокруг входа во влагалище, загибаем пальцы к себе, после чего они проскальзывают по клитору на артерию мочевого пузыря. Большинство женщин при таких манипуляциях, проделываемых одной рукой, одновременно пальцами другой руки раздражают и ласкают соски на груди, стараясь сохранить одинаковый ритм действий, довольно легко достигают состояния оргазма.

Это описание выглядит довольно сложно, но на практике всё гораздо проще, а возбуждающие движения одновременно в нескольких чувствительных точках заметно повышают остроту ощущений. Пациентки, описывая то, что они чувствовали в момент достижения оргазма, рассказывают, что вначале самые сильные сексуальные ощущения они получали от возбуждающих движений по соскам груди и вокруг них, но, по мере того как возбуждение росло, чувствительность периферийных рецепторов значительно снижалась и повышалась чувствительность в районе клитора и преддверия влагалища. Поэтому, когда ощущалось набухание, увлажнение и возбуждение в районе промежности, они начинали раздражать клитор, большие и малые губы.

Можно также к эротическим возбудителям добавить ритмическое сжимание мышц влагалища и его преддверия, можно легко похлопывать основанием ладони в районе “венериного холма”, а пальцы, входящие во влагалище, ритмично сжимать, скрестив ноги и напрягая мышцы бёдер”.

Полагаю, что советы по технике мастурбации, адресованные женщинам, следует учитывать и их партнёрам. Зная, что именно возбуждает подругу или супругу, каждый из них сможет ласкать её гораздо искуснее, чем прежде.

Михалина Вислоцкая советует избегать позиции лёжа навзничь со свободно раскинутыми ногами, поскольку так исключается работа мускулатуры бёдер, промежности и влагалища. Это относится и к мастурбации, и к половому акту. Она предлагает позу с подложенной под поясницу скрученной подушкой или валиком, чтобы ягодицы сползали с него на диван или кушетку. Ноги при этом должны быть приподняты и перекрещены. Такая поза позволяет более интенсивно и эффективно пользоваться мышечными сокращениями.

Кое–что полезное для эротических упражнений есть и в ванной комнате.

“Ещё в старых французских романах часто встречается описание утех, для которых использовали биде. Это что–то вроде умывальника, только низкого, округлого, расширенного в середине, чтобы было место для бёдер, когда на него садятся. На дне раковины вмонтирована трубка с суживающимся концом, из которого при нажатии кнопки бьёт вверх сильная струя воды. Это устройство для подмывания. Однако женщины быстро сориентировались в том, что миниатюрный водный массаж прекрасно можно использовать в определённых целях, садясь так, чтобы струя попадала как раз в клитор и в зону влагалища, создавая эротическое возбуждение — и температурой, и ударной силой водяной струи.

Используя оборудование в ванной для сексуальных целей, можно, например, мягкой намыленной и смоченной губкой пройтись от клитора в зону промежности и обратно. Энергично похлопайте зону “венериного холма”. Это удобнее делать, сидя в ванне по–турецки или с закинутыми на края ногами. Конечно же, не отказывайтесь для начала от массажа сосков груди теплым сильным душем, возбуждающих движений пальцами и иных ласк. Неплохо также направить душ на “венерин холм” и низ живота, чтобы вызвать прилив крови к нижней части тела, что способствует повышению эротической чувствительности преддверия влагалища и клитора, а иногда приводит и в состояние оргазма”.

Трансцендентная медитация

Овладев аутотренингом, несложно освоить и трансцендентную медитацию. Напомню ещё раз: суть аутогенной тренировки в том, что релаксация не переходит в сон, а, напротив, позволяет максимально концентрировать внимание и направлять его в любой участок тела. Гипнотический транс сопровождается чувством полного душевного комфорта.

Трансцендентная медитация — точно такой же гипнотический транс, но при этом внимание направляется не на тело, а в глубины подсознания. Тантрист сравнивает свои мысли с пузырьками, которые поднимаются друг за другом из глубины и лопаются на поверхности. Если, не следуя за каждой мыслью отдельно, наблюдать за всеми разом, то за ними начинают проглядывать образы, которые расцениваются йогами как их “подлинное вневременное сознание”. Тантристы полагают, что в это время высвобождается половая энергия кундалини, которая посредством чакр соприкасается с Брахманом, Вселенской душой. Именно поэтому медитация называется трансцендентной — она, якобы, позволяет постичь или хотя бы почувствовать трансцендентный (лежащий за пределами реальности) мир. Такое состояние приводит верующего человека, йога или тантриста, в мистический экстаз.

Врачи трактуют всё гораздо проще, не выходя за рамки науки и не покидая вполне исследованных областей нейрофизиологии. Какими бы новыми ни казались всплывающие образы и ощущения человеку, овладевшему методикой трансцендентной медитации, он соприкасается с областью трансцендентного не реальному миру, а его сознательному Я; иными словами, он получил возможность заглянуть в сферу собственного подсознания.

Главное, прежде чем пускаться в эксперименты, надо в совершенстве обучиться аутогенной тренировке. Необходимо отличать те проявления гипнотического состояния (транса), которые являются целью упражнений аутотренингом и те, которые свойственны лишь данному индивиду. После этого можно приступать к опытам с трансцендентной медитацией.

Примите обычную для аутотренинга позу, закройте глаза и сосредоточьтесь на тихой музыке. Для аутогенной тренировки и трансцендентной медитации очень подходит альбом Жана–Мишеля Жара “Ив Кусто”. Полезно пользоваться и записями так называемой “природной музыки”, голосами птиц, например.

Не повторяйте привычных формул внушения, вызывающих тяжесть, тепло и релаксацию. Все эти феномены, если вы уже научились вызывать их в аутотренинге, легко реализуются сами по себе. Просто погружайтесь с закрытыми глазами в состояние транса. Помогайте себе в этом, фиксируя внутренним взором переносицу и мысленно произнося звук “Ом–м–м” (начало буддийской молитвы “Ом мани падма хум”)

Вскоре вы заметите, что погружаетесь в особое гипнотическое состояние. Ощущение невесомости, парения остаются такими же, как в глубокой гипнотической фазе аутогенной тренировки, но при этом наблюдаются и отличия. Всплывают давно забытые воспоминания, приходят и исчезают странные неожиданные мысли, появляются смутные образы и видения. Вы заглянули в собственное бессознательное, в область, трансцендентную, повторяю, не реальному миру, а вашему сознательному Я. Вы успешно освоили медитацию, любимое занятие религиозных отшельников, с помощью которого, как им кажется, они напрямую общаются с тем Богом, которому служат — с ипостасями Святой Троицы, Аллахом, Буддой, Мировым Духом, Вселенским Разумом и т. д. Разумеется, в ситуации лечебной медитации общение с Богом не предусмотрено; следует ограничиться более скромной задачей самопознания и самосовершенствования.

Если такое погружение в гипнотическое состояние вызывает у вас чувство тревоги или страха, а также ощущение, что вами овладевает какая–то посторонняя сила, немедленно бросьте свои занятия. В таком случае трансцендентная медитация вам вредна; обратитесь к врачу.

Если же вы чувствуете, что занятия идут вам на пользу, продолжайте их. Лучше всего сочетать тридцатиминутные ежедневные сеансы медитации с аутотренингом. Эффективность методики заметно повысится, если вести дневник с записями ощущений, мыслей и зрительных образов, возникших во время занятий.

Ваше подсознание может оказаться более проницательным, чем сознательное Я. В таком случае после выхода из сеанса медитации к вам может прийти интуитивное решение проблемы, которая беспокоила вас. Вам, может быть, удастся разглядеть истинное лицо ваших знакомых. С помощью медитации вы сумеете осознать эти ваши интуитивные озарения, а также усилить творческие возможности в поэзии, музыке, живописи или изобретательстве.

Обращение к бессознательному через медитацию может дать ключ к постижению многих ваших поступков, ранее казавшихся вам странными или бессмысленными; поможет осознать истинные причины ваших нелогичных, иррациональных привычек. Однако чтобы превратить трансцендентную медитацию в ключ к самоанализу, надо уметь правильно толковать всплывающие ассоциации и воспоминания. С этой целью необходимо прочитать и осмыслить классическую литературу по психоанализу; речь идёт, прежде всего, о трудах Зигмунда Фрейда, Эриха Фромма, Карен Хорни.

Регулярные занятия трансцендентной медитацией заметно обогатят вашу сексуальную жизнь. Обострится интуитивное знание того, как вести себя в любви, укрепится альтруистическое начало в отношениях с миром вообще и с любимым человеком в частности, обострятся эротические ощущения, в том числе усилится гетеросексуальный потенциал у бисексуалов. Вместе с тем, не следует ограничиваться трансцендентной медитацией, даже в её комбинации с аутотренингом. Полезно освоить и другие психотерапевтические методики.

Секреты нейролингвистического программирования

За работой трёх лучших американских психоаналитиков 70‑х годов со своими пациентами долго наблюдали психологи Джон Гриндер и Ричард Бэндлер. Обобщив эти наблюдения, они и предложили широко известную нынче систему нейролингвистического программирования (НЛП).

Одним из секретов доктора Вирджинии Сатир была её способность вслушиваться в слова, которые употребляли в своей речи её пациенты.

Выяснилось, что у одних преобладают слова, относящиеся к зрительным образам. Они то и дело произносят: “видеть”, “рисовать”, “яркий” (“ярко”), “ясный” (“ясно”), “смутный”, “мрачный”, “перспектива”, “вспышка”, “озарение”, “свет”, “прозрачный”, “бледный” и т. д.

Другие чаще прибегают к глаголам и определениям, относящимся к слуху: “слышать”, “звучать”, “крик”, “громкий”, “шумный”, “мелодичный”, “оглушительный”, “звонкий” и т. д.

Третьи больше привязаны к осязанию (их любимые слова: “ощущать”, “трогать”, “держать”, “брать”, “схватить”, “терять”, “нащупать”, “тёплый”, “мягкий”, “гладкий”, “удобный”, “пустота”, “переполнение”, “зажатость”, “грубый”, “колючий”, “тяжёлый”, “сухой”); обонянию (“душистый”, “пряный”, “нюхать”, “ароматный”, “дурно пахнущий”) или чувству вкуса (“пробовать на вкус”, “сладкий”, “кислый”, “горький”, “пресный”, “безвкусный”).

Речь идёт об употреблении этих слов как в их прямом, так и в переносном смысле (“Я вижу, как надо мной сгущаются тучи”; “Я сразу скис”; “Мне так тяжело…”; “Мне сразу полегчало”; “Его замшелые мозги не приемлют ничего яркого и нового”; “Он хотел бы выглядеть мягким и пушистым, но его делишки дурно пахнут”; “Его лицо сразу просветлело”; “Его дутый патриотизм оказался с душком” и т. д.). Гриндер с Бэндлером предложили подразделять системы восприятия мира по тем ощущениям, которые индивидуально более привычны и, соответственно, развиты лучше остальных. Так стали выделять визуалов (чаще оперирующих зрительными образами), аудиально ориентированных (воспринимающих мир, скорее, на слух) и кинестетиков (особо тонко воспринимающих предметы на ощупь).

Всё это имеет прямое отношение к взаимоотношениям людей вообще и к отношениям влюблённых, в частности. Люди, говорящие в разных системах восприятия мира, часто не понимают друг друга.

Приведу известный пример из практики Вирджинии Сатир. Речь идёт о супружеской паре, погрязшей в вечных ссорах. Представьте себе, что супруг, вымотанный на работе, пришёл домой. Он раздевается, разбрасывая одежду и обувь, как попало и где придётся. Наконец–то он расслабился и, забравшись на диван, берёт в руку пульт от телевизора и блаженно закуривает сигарету. Но тут взрывается его жена: “Вижу, ты в упор не замечаешь порядка, наведенного в квартире. Посмотри, какой хаос ты уже успел наделать! Господи, да не стряхивай же пепел сигареты на чистый ковёр!”

Муж, скорее всего, ответит чем–то вроде того, что “жёсткие установки жены превращают мелкие шероховатости их жизни в мучительный путь, утыканный шипами; что она — пила, которая неустанно пилит его; что он предпочёл бы жить свободно и раскованно, а не передвигаться по дому на цыпочках и на ощупь, чтобы, не дай Бог, не поцарапать распроклятую мебель; что он вообще чувствует себя неуютно в её присутствии”.

Вирджинии Сатир надо было перевести чувства жены, с её ярко выраженным визуальным восприятием мира, на язык кинестетических ощущений мужа. И она сделала это с блеском. Она сказала пациенту: “Вы не понимаете переживаний вашей жены. Представьте, что она, лёжа перед сном в постели, грызла что–то вкусное. Вы ложитесь спать и чувствуете, как острые колючие крошки впиваются вам в спину. Теперь вы можете представить себе, что ощущает ваша жена, входя в комнату и видя беспорядок, который вы там устроили”.

Сложность заключается ещё и в том, что нет законченных “визуалов”, “аудиалов” или “кинестетиков”. У каждого есть свои предпочтительные способы восприятия мира, что неосознанно сказывается на порядке отражения этих ощущений, на очерёдности их употребления в речи. В НЛП это называется “внутренней стратегией”. Вот пример, приведенный Гриндером: “Я спросил парня: “Где ты впервые встретил Джона?” Он углубился в себя и сказал: “Где? Давайте посмотрим”. Его глаза направились вверх, и он мысленно сконструировал образ Джона. Затем его взгляд переместился влево, он как бы осмотрел места, где он мог Джона видеть. Одно из них вызвало у него чувство узнавания. Он аудиально назвал его, затем увидел себя, как он выглядит, говоря это”.

Партнёры, прожившие вместе долгие годы, угадывают чувства и мысли друг друга по едва заметным движениям глазных яблок ничуть не хуже Гриндера. Они, не задумываясь, говорят в унисон и ведут себя в полном согласии друг с другом. Это и поддерживает их взаимную любовь. Молодым людям надо учиться такому искусству сознательно. На первых порах следует вникнуть в тип мышления партнёра, уловить его “внутреннюю стратегию” и подстроиться к ней. Если ваш собеседник вначале прибегает к визуальным образам, затем к аудиальным, и лишь потом к кинестетическим, поступайте точно также. Это позволяет людям говорить и думать на одном языке, избегая раздоров и ссор.

Вот, по Вирджинии Сатир, пример начинающейся ссоры: “Ты вечно хмур и насуплен; даже не пытаешься вникнуть в мои слова. Я постоянно натыкаюсь на барьер, которым ты от меня отгородился”.

Правильный ответ на эту тираду мог бы звучать примерно так: “Ты чересчур сгущаешь краски! Не стоит говорить обо всём в таком минорном тоне. Уверен: все наши шероховатости и трения легко сгладить!”

Казалось бы, ничего особо умного в ответе нет, но он построен в привычной для партнёра (партнёрши) системе “внутренней стратегии” (визуальные образы сменяются аудиальными, а затем кинестетическими). Возникает ситуация психологического резонанса, взаимопонимания и любви. Разлад предотвращается. Со временем привычка чувствовать и мыслить в унисон превращает партнёрскую пару в единое целое.

Многие приходят к этому стихийно, ничего не зная и не ведая об НЛП. Недаром супруги, прожившие вместе долгие годы, понимают друг друга с полуслова; они даже внешне становятся похожими. Тот, кто не добился такого сближения самостоятельно, нуждается в специальной тренировке. Чтобы чувствовать своего партнёра, надо познать его “внутреннюю стратегию”, развивая собственную наблюдательность, эмпатию и остроту органов чувств.

Тантризм ускоряет сближение партнёров и делает полным их взаимопонимание. В свою очередь, овладевая приёмами тантры, надо приобрести способность мысленно воссоздавать зрительные образы, вкусовые и тактильные ощущения. Здесь на помощь приходит аутотренинг. Шульц предлагал пациентам, погружённым в транс, мысленно перенестись в обстановку приморского или речного пейзажа, представить себя гуляющим в лесу или по лугу. Гриндер с Бэндлером довели тренировку чувственных представлений до совершенства и включили её в НЛП.

Ещё один шаг по пути к тантризму

В аутогенной тренировке можно научиться представлять себе зрительные образы, а также вызывать в своём воображении слуховые, обонятельные и тактильные ощущения.

Введите себя в состояние глубокого транса и представьте, что летним днём вы оказались на речном берегу. Почувствуйте приятное тепло песка, на котором сидите; полюбуйтесь прозрачной водой реки, лёгкой рябью на поверхности её глади, синевой неба. Внутренним взором разглядите парус вдалеке и облака, плывущие в вышине. Вслушайтесь в плеск волн, в шелест деревьев, растущих чуть поодаль от пляжа. Ощутите запах собственной кожи, нагретой солнцем; почувствуйте свежий ветерок, приятно обдувающий ваше обнажённое тело. Наберите в горсть песок и медленно выпускайте струйку песчинок из ладони.

На следующем занятии аутотренинга представьте себя гуляющим по лесу. Подойдите, например, к сосне; осмотрите её серовато–коричневый ствол. Потрогайте дерево рукой, ощущая шероховатость и смолистость его коры. Мысленно проведите по ней ногтем, оставляя царапину на её поверхности. Отыщите янтарную капельку застывшей смолы; чуть сожмите её подушечками пальцев, почувствуйте её вязкость и клейкость, ощутите её острый аромат. Понюхайте зелёную хвою. Подойдите к молодой берёзке, погладьте её, вдохните запах её нежной белой коры. Разглядите траву и ягоды. Понюхайте цветок, листик, размятый между пальцами. Вспомните запах мяты или другого ароматного растения.

Обратите внимание на то, какие представления даются вам проще, и начинайте создавать мысленные образы именно с них, добавляя постепенно остальные: тактильные, визуальные или аудиальные. Интересно, что люди, хорошо ощущающие и запоминающие запахи, стоит им понюхать цветок, духи, веточку хвои, способны во всей полноте воскресить в своей памяти те или иные эпизоды своей жизни.

Если зрительные и тактильные образы даются вам нелегко, поупражняйтесь с реальными предметами. Возьмите, например, спичку. Разглядите её древко и головку; ощупайте их поверхность. Запомните длину спички, ощущаемую кончиками пальцев. Отложив спичку в сторону, представьте только что полученные ощущения, как если бы она оставалась в ваших пальцах.

Теперь поупражняйтесь с видеозаписями. Всмотритесь в изображение, записанное на DVD-диске или видеокассете. Закройте глаза и мысленно воспроизведите только что увиденное. Повторите это несколько раз.

Научитесь вызывать зрительные воспоминания тех мест, где вы когда–то испытали радость, любовь, нежность. Пусть перед вашим мысленным взором оживут лица дорогих вам людей. Помогите себе в этом, воспользовавшись старыми фотографиями или видеозаписями.

Послушайте музыку, связанную с волнующими воспоминаниями, и оживите их. Вспомните звуки и голоса, звучавшие когда–то.

Великим мастером оживлять зрительные воспоминания и связанные с ними эмоции был Кавафис. Чудесны его стихи, посвящённые карандашному рисунку на пожелтевшем листке:

На корабле

Всего два–три штриха, клочок бумаги,

и всё ж какое поразительное сходство!

Набросок, сделанный на корабле

волшебным полднем

в просторной сини Ионического моря.

Как он похож. И всё–таки я помню,

он был ещё красивее. Глаза

горели чувственным, почти безумным блеском.

Ещё, ещё красивее — таким

он кажется мне именно сейчас,

когда душа зовёт его из Прошлого.

Из Прошлого. Когда всё это было? —

эскиз, корабль и полдень.

Зрительные представления легко даются тем, кто умеет рисовать или заниматься фотографией. Звуковые образы свободно всплывают у тех, кто одарён музыкально. Но с тренировками и то, и другое начинает получаться у всех. Было бы желание и упорство.

Опыты со свечой и с зеркалом

Интересно, что в арсенале магических приёмов тантристов можно найти и те, к которым в прежние времена прибегали русские девушки, гадая на Святках. Речь идёт об использовании зеркал и свечей. Надо сказать, что пламя свечи было излюбленной темой стихов средневековых поэтов–суфиев и, так же, как зеркало, непременным атрибутом введения в транс всевозможных мистиков и предсказателей. Это, конечно же, не случайное совпадение. Всё дело в гипнотическом эффекте, вызываемом длительным вглядыванием в пламя свечи или в собственное изображение в зеркале. Он вполне объясним законами нейрофизиологии, но, в отличие от аутотренинга, научно разработан ещё неполно. Тантра ждёт своего Шульца.

Существенным отличием тантристских лечебных методик в их современной модификации является элемент игры. Тот, кто осваивает тантру, должен обладать артистизмом, способностью перевоплощаться в личность, наделённую теми достоинствами, которыми он сам хотел бы обладать. Суть в том, что по мере занятий, овладение вожделенными качествами реализуются, расширяя возможности личности, повышая самоуважение человека и усиливая его способность любить. Кое–кто может отнестись с недоверием к упражнениям с зеркалом и свечой и отказаться от них, так и не приступив к работе над ними. Могу сказать, что при всём моём профессиональном скептицизме и отрицании мистики в любой её форме, у меня по отношению к ним нет ни тени сомнения. Упражнения, безусловно, выполнимы и дают психотерапевтический эффект. Их ценность заключается в том, что гипнотическое состояние в опытах со свечой и зеркалом, легко вызываясь, приобретает экстатический характер, который ассоциируется с любовным чувством к избраннику или избраннице. Если в силу особенностей характера или по иным причинам кому–то они покажутся неприемлемыми, что ж, можете их опустить. И всё же советую потратить на эти занятия усилия и время: они того стоят.

Обучение этим приёмам требует наличия некоторых бытовых условий. Главным из них является необходимость смены привычного уклада жизни, по крайней мере, на некоторое время. Нужно располагать помещением, в котором можно было бы уединяться. Для занятий понадобится и большое зеркало, которое позволяет видеть себя в полный рост.

Итак, приступаем к упражнениям с зеркалом. Для этого надо остаться наедине с собой, раздеться догола и сесть перед зеркалом. Закройте глаза. Введите себя в состояние релаксации; пульс сделайте замедленным и ритмичным, дыхание — ровным и глубоким. Вызовите тяжесть в конечностях и в веках. Пусть глубокий покой перейдёт в состояние полной отрешённости от повседневных переживаний и привычных эмоций.

Прочувствовав эту отрешённость и, в то же время, максимальную сосредоточенность на собственных чувствах, медленно откройте глаза и вглядитесь в своё зеркальное отражение. Отстранённым и одновременно обострённым взглядом взгляните на него так, как если бы увидели себя впервые в жизни. Подавляя возникновение любых эмоций, отметьте свои физические достоинства и недостатки. Теперь, вглядываясь в отражение, меняйте выражение лица, разумеется, не гримасничая, а как бы воспроизводя те или иные эмоции, в особенности веселье и радость. Сопоставляйте воспоминания, всплывающие независимо от вашего желания, с выражением лица. Чередуйте это занятие с наблюдениями того, как в вашем зеркальном отражении выглядит релаксация мышц лица и тела, вызванная аутотренингом, и углубляйте гипнотический транс.

Следующим шагом должно быть запоминание собственного изображения. Для этого надо несколько раз сравнить себя, увиденного в зеркале, с мысленным образом, возникающим при закрытых глазах. Это надо делать и сидя перед зеркалом, и стоя перед ним.

Теперь попробуйте увидеть себя в зеркале в преображённом и улучшенном виде, мысленно устранив раздражающие вас изъяны, действительные или лишь кажущиеся. Увидьте себя таким, каким вы хотели бы быть. Добавьте себе мышц (это относится к мужчинам, пренебрегающим физическими тренировками) и разгладьте морщинки (это больше относится к женщинам); придайте себе выражение серьёзности или веселья и юношеской живости. Запомните своё преображённое зеркальное отражение. А теперь закройте глаза и мысленным взором увидьте себя обновлённым. Тантрист индуистского толка должен был бы увидеть себя в виде бога Шивы или Вишну. Думаю, однако, что подобное преображение для нас, далёких от индуизма, нереально. А вот сама по себе идея увидеть себя мысленным взором в идеальном облике отнюдь не ошибочна. Именно этот образ визуализируйте утром, занимаясь физической зарядкой! Вы станете таким, каким хотите себя видеть (разумеется, в пределах возможного).

Поупражняйтесь несколько дней с зеркалом, научась быстро вызывать в своём воображении собственный улучшенный облик.

Теперь настало время приступить к занятиям со свечой.

Их надо проводить в тёмной комнате с занавешенными окнами. Зажгите свечу и поставьте её перед зеркалом. Разденьтесь и повторите все пройденные упражнения со своим зеркальным отражением. Разница в одном: теперь ваше тело должно освещаться свечой, стоящей перед зеркалом. Сконцентрируйте внимание на пламени свечи. Настройте себя на некий общий ритм, существующий между пляшущим огоньком и вами. Уловите, например, связь между ритмом мерцания пламени, вашим дыханием и пульсом. Углубляйте гипнотическое состояние, следя за колебаниями пламени. Пусть огонь свечи покажется вам большим и объёмным, как бы окружающим вас. А теперь мысленно поменяйте перспективу: переместите пламя в область над переносицей (“зажгите третий глаз Шивы”) и в течение нескольких минут представляйте его светящимся между вашими глазами.

Снова мысленно измените перспективу, как бы вновь перенеся огонь в реальное пространство. Вглядываясь в него, поместите в тёмное поле внутри пламени своё собственное изображение. Представьте, что ваш образ живёт в пляшущем огне своей жизнью, независимой от вас, что он пульсирует в ритме пламени, весело улыбаясь.

Подобные занятия повторяйте в течение нескольких дней. Они должны практиковаться наедине, но, в то же время, могут обсуждаться с партнёром (партнёршей). Ведь вы занимаетесь тантрой одновременно, хотя и порознь.

Приступая к следующим занятиям, прихватите с собой изображение партнёра (партнёрши) в нагом виде на фотографии или на любом из современных средств видеозаписи. Запишите его (её) голос, попросите у него (у неё) какой–нибудь предмет одежды, хранящий запах тела. С этого времени прервите вашу интимную связь. В течение дня можно встречаться и вести себя как всегда, но в половую близость друг с другом не вступать.

Итак, уединитесь в затемнённой комнате, разденьтесь перед зеркалом, зажгите свечу и приступайте к занятиям. Введите себя в транс, повторив упражнения с видением себя в пламени свечи. А теперь представьте себе, что оно сжигает все ваши недостатки, всё то, что мешало вам любить себя. Возможно, это лень, жадность, страх, нерешительность, неспособность любить, зависимость от алкоголя, навязчивая страсть вступать в половую связь с любым новым партнёром (новой партнёршей), лишь бы почувствовать свою сексуальную неотразимость. Всё это пусть сгорит в пламени свечи, и вы, подобно своему двойнику, весело пляшущему в огне, почувствуете собственное обновление.

А теперь поместите возле свечи изображение своего партнёра (партнёрши), включите запись знакомого голоса, вдыхайте запах любимого тела и начинайте распевать имя любимого человека как мантру. Звучание мантры должно сопровождаться резонансом в вашем теле. Это вполне достижимо, даже если отвлечься от мистических представлений о том, что она будто бы высвобождает шакти и вступает в резонанс с мировой космической энергией. ЗТ (Западный Тантрист) рекомендует распевать мантру таким образом:

“Разбейте имя партнёра на отдельные слоги и спойте каждый слог. Звук “и–и–и” должен быть очень высоким по тону, чтобы вызвать резонанс в верхней части черепа. Тантристы Тибета используют этот звук, когда хотят “пронзить” голову, чтобы высвободить физические силы. Вы должны чувствовать при этом звуке звон или покалывание в макушке и в центре головы. “Эй–и–и” заполняет вибрацией ваше горло, оно наполняется сочностью этого распеваемого звука. “А–я–я-я”, возможно, обладает самым богатым звучанием, резонируя с вашей грудной клеткой. Почувствуйте теплоту вибрации этого звука, заполняющего ваши лёгкие. Если вы поёте звук “о–о–о”, вызывайте дрожание и покалывание в тазовой области. Звуки “м–м–м” и “н–н–н” вызывают вибрацию во всём черепе: в подбородке, придаточных пазухах носа, в глазницах, так что вся костная структура головы заполняется резонирующим звуком. Пойте имя своего партнёра, придавая полную силу каждому слогу, концентрируя силу слогов на различных частях своего тела. Имя растягивается на одно полное дыхание, один слог поётся на вдохе, другой — на выдохе. Вначале пойте слоги громко и ясно, в полный голос и с ощущением всей силы резонанса. Но после 10 повторений начинайте петь мысленно в унисон с биением сердца. Вскоре звучание мантры станет подсознательной частью ритма вашей жизни. Повторяйте внутреннее пение всякий раз, когда у вас выдаётся свободный момент, или когда вы хотите расслабиться”.

Но вернёмся к нашим упражнениям. Продолжая распевать мантру, вглядитесь в изображение вашего партнёра или партнёрши. Закройте глаза и мысленно представьте себе этот образ. А теперь, глядя на мерцающее пламя свечи, введите изображение в огонь. Как во время прежних занятий, когда вы помещали внутрь пламени ваш собственный образ, почувствуйте вибрацию вашего любимого человека в мерцающем огне, разглядите его улыбку и блеск глаз, радость и любовь, обращённую к вам. Теперь перенесите в огонь свечи свой собственный образ. Вы видите в пламени вас обоих, радующихся друг другу и пляшущих в мерцающем ритме огня. Почувствуйте блаженное чувство, вызванное гипнотическим трансом, экстаз, выходящий за рамки вашего обычного Я. В этом состоянии повторяйте формулы внушения:

Я хочу любить и быть единым с моим любимым человеком.

Мы — одно целое навеки!

Трое суток любви: её возрождение или приобщение к ней

Должен попросить прощения у геев и лесби: следующая главка обращена не к столько к ним, сколько к представителям сексуального большинства и к бисексуалам. Она посвящена проблеме возрождения любовного влечения, утраченного по разным причинам (ошибочная тактика во взаимоотношениях супругов, ослабление гетеросексуального потенциала, связанное с выходом из периода юношеской гиперсексуальности и т. д.). Её содержание крайне полезно тем бисексуалам обоего пола, кто жаждет приобщиться к гетеросексуальной любви. То, что разговор пойдёт о разнополой любви, вовсе не означает, что геям и лесбиянкам не следует читать эту главку: напротив, они найдут в ней много полезного и для себя.

Трое суток интимной близости должны стать кульминацией в занятиях по самосовершенствованию мужчины и женщины. Им следует радикально изменить свои прежние половые стереотипы. Поэтому обоим надо оказаться на три дня в новой для них обстановке, в гостинице или на базе отдыха. Им вместе предстоит либо заново пережить этапы любви, свойственные юности, либо реализовать гетеросексуальную близость впервые.

Утром первого дня нежно ухаживайте друг за другом, гуляйте вдвоём, целуйтесь в укромных местах, признавайтесь в любви друг к другу, повторяйте ласковые слова и комплименты, не боясь показаться наивными. Конечно же, любовники должны дарить цветы друг другу. От всего, что ненароком может показаться обидным, вплоть до привычке шутить по поводу классических смешных сторон поведения, свойственных лицам противоположного пола, надо отказаться.

В первый день следует воздержаться от полового акта в любой форме.

Вечером обоим нагим партнёрам нужно научиться нежно ласкать друг друга, не касаясь руками и ртом половых органов. В атмосфере максимальной интимности уместны нежная негромкая музыка и аромат духов. Комнату лучше осветить как можно мягче. Ласки следует менять; лёгкие прикосновения сменяются массажем, но и то, и другое делается максимально нежно. Каждый миллиметр тела, ступни, ягодицы, всё должно получить свою долю ласк пальцами, губами, языком. Нельзя касаться лишь половых органов и грудных желёз. Ощущения станут намного острее, если проводить их в трансе, достигнутом с помощью аутотренинга. Кончики ласкающих пальцев должны быть тёплыми и пульсирующими. Партнёрам нужно синхронизировать дыхание и даже биение сердца. Допустимо говорить лишь о приятном, радостном и нежном. Ласки и поцелуи продолжаются под душем или в ванне, а потом — в постели. Надо уснуть в объятиях друг друга нагими.

На утро следующего дня ласки повторяются с одним важным дополнением: лаская партнёра и прикасаясь к его коже, каждый должен испытывать ощущение, как если бы он трогал это место у себя самого. Достигается это с помощью всё того же аутотренинга. Возникает чувство, будто бы оба тела обладают единой нервной системой. Скажем, прикасаясь кончиками пульсирующих пальцев к шее любимого человека, нужно ощущать, будто бы вы одновременно прикоснулись к тому же месту собственного горла. При этом, как и накануне, не следует ласкать половые органы и грудь друг друга. Заметьте, что в отличие от прошлого дня, ласки приняли характер слегка мистический, нереальный, как бы исполненный внутреннего жара. После получасовых ласк следует обняться и молча полежать.

Если появятся чувства тяжести в половых органах и давления в области таза (ведь половой близости не было!), их можно снять, приняв чуть тёплую ванну. После этого взаимные ласки повторяются вновь в течение пятнадцати–двадцати минут, сопровождаясь переживанием двойственного ощущения от прикосновений.

Вечер второго дня начните с повторения уже привычных ласк. Но если раньше ласки эрогенных зон и половых органов были под запретом, то сейчас они оказываются в центре вашего внимания. Нужно как бы заново открыть их для себя, забывая старые привычки и ломая прежние стереотипы. Это вовсе не так просто, как может показаться даже партнёрам, имеющим солидный гетеросексуальный опыт. Трудность заключается в том, что у мужчин и у женщин ощущения, возникающие при ласках эрогенных зон (грудных желёз и сосков, внутренних поверхностей бёдер, больших и малых половых губ, клитора и полового члена) непохожи. Мужчины часто в подобных тонкостях не разбираются, что приводит женщин в отчаяние. Вот, например, как обличает мужское невежество талантливая писательница–проститутка Ксавьера:

“Грудь вовсе не предназначена для того, чтобы за неё с остервенением хватались. Это деликатный орган. У некоторых женщин грудь настолько чувствительна, что даже трение одежды, когда она ходит без лифчика, причиняет ей боль. Мужчина нужно бы знать, что женская грудь также чувствительна к боли, как его собственные яички. Он же деликатен в обращении с ней обратно пропорционально её размерам. Получив в своё распоряжение так нравящуюся им большую грудь, мужчины тут же начинают её тискать и мять, словно кусок теста. Полная грудь ассоциируются у них с представлением об её особой прочности. Печальная ирония секса заключается в том, что женщины испытывают от своих больших и красивых грудных желёз больше мучений, нежели радостей. Женщины, чьи груди величиной с лимон, куда счастливее. Мужчины из чувства инстинктивной нежности ко всему маленькому, обращаются с такими грудными железами осторожно, так, что их владелицы получают то, о чём мечтает любая женщина”.

Всё это предстоит усвоить партнёру вечером второго дня. Ласки начинаются с того, что мужчина усаживается в постели, опираясь на её спинку, а женщина садится между его ногами, прижимаясь спиной к его груди. Она кладёт свои руки на руки партнёра и ласкает его ладонями свои груди так, как это ей нравиться. Своими сосками мужчина чувствует тело любимой. Гладя ладонями, направляемыми партнёршей, её груди, он чувствует их как свои собственные, так, словно бы он своими руками вместе с грудными железами подруги ласкает собственные соски. В одно и то же время твёрдыми и чувствительными становятся соски у обоих партнёров; у обоих от возбуждения поднимаются дыбом волоски и по всему телу пробегают мурашки.

Движения ладоней, ласкающих женскую грудь, поначалу должны быть медленными, а прикосновения лёгкими, но затем, если это становится приятным, они ускоряются, а давление усиливается.

Ласки половых органов женщины тоже должны быть поначалу деликатными и лишь постепенно становиться более интенсивными. Партнёрша, как помнит читатель, сидит спиной к партнёру. Её разведенные ноги перекинуты через ноги мужчины. Член партнёра она размещает между своими половыми губами так, чтобы чувствовать его пульсацию. Точнее, её должны чувствовать они оба. Пока эрекция не стала максимальной, мужчина может усиливать пульсацию члена аутотренингом, но затем наступает не зависящее от воли ритмическое подёргивание члена вверх–вниз, совпадающее с ударами сердца и пульсацией аорты. Эта пульсация должна ощущаться обоими партнёрами как нечто, в равной мере принадлежащее обоим телам, мужскому и женскому, как проявление максимального возбуждения и члена, и клитора одновременно. Впрочем, сказанное относится лишь к молодым людям. У пожилых мужчин пульсация члена скорее угадывается, чем ощущается в полной мере.

Ласкать член рукой пока не нужно, это ещё предстоит вечером. Пока же оба партнёра осваивают ласки только женских половых органов. Партнёрша направляет ладони своего любимого, лаская ими малые и большие половые губы так, как это ей приятно. Доказательством этого является увлажнение влагалища. Если слизи поначалу слишком мало, то мужчина смазывает руки жирным кремом или специальным гелем. Лучше всего в этом отношении хороший крем, предназначенный для кожи лица, так как глицерин чуточку сушит слизистые, а гель вскоре высыхает сам. Впрочем, у всех любовников свои привычки, вкусы и предпочтения. Пальцы мужчины легко и нежно ласкают малые губы и клитор.

Несколько слов о клиторе, этом женском аналоге полового члена.

Рут Диксон, коллега Ксавьеры (иными словами, одарённая писательница–проститутка и стихийный психолог), рекомендует мужчинам: “Наилучший способ найти клитор — это начать с самой вершины, там где сходятся половые губы, и приняться за разведку двумя пальцами, прощупывая небольшие участки. У некоторых женщин клитор имеет что–то вроде оболочки, аналогичной крайней плоти мужского члена, и пока он не высунется в состоянии эрекции, его очень трудно отыскать. Пока он спит, он всего лишь маленький комочек плоти, но вы сейчас же узнаете его, когда найдёте. Вы убедитесь, что находитесь на верном пути, по поведению женщины, которая начнёт стонать и вздыхать в момент прикосновения к клитору. По мере того, как его эрекция достигает максимума, женщина обычно сама ускоряет движения таза и прижимается к пальцу. Тогда мужчине нужно увеличить давление и двигать пальцем быстрее”.

Если прикосновения к клитору по той или иной причине представляются неприятными или даже слегка болезненными, то его ласкают не прямо, а через окружающие его ткани. Женщина в это время прижимает к члену тыл кисти, ладонью которой она чуть направляет ласкающую её руку партнёра, в большей или меньшей мере прижимая её к своему клитору и половым губам. Лаская подругу, мужчина доводит её до состояния, близкого к оргазму, но при приближении высшего пика ощущений, не убирая руки, прекращает движения. Его ладонь лежит на половых органах партнёрши, кончик среднего пальца движется вверх–вниз между половыми губами в самом входе во влагалище. Затем характер ласк меняется: указательный палец или мизинец возбуждает клитор, в то время как ладонь прижимается к лобку.

В соответствии с духом тантризма, рука партнёра, ласкающая женские половые органы, рука партнёрши, прижатая к члену и лежащая на кисти мужчины, член и клитор — всё это воспринимается как нечто общее, дающее обоим почти тождественное наслаждение, причём чувство общности поддерживается ощущением пульсации члена. Спустя полчаса оба партнёра принимают более свободную позу, так, чтобы можно было ласкать ртом грудь. Делать это можно по–разному, но, пожалуй, не грех воспользоваться советами всё той же Ксавьеры:

“Мужчина, которому удаётся делать ритмичные глотательные движения, прижимая сосок к своему нёбу, способен ввести свою подругу в неописуемый экстаз.

Всё хорошо в меру. Если мужчина не отрывает своего рта от соска чересчур долго, то сосок может потерять свою чувствительность. Ласки груди ртом должны прерываться, а затем повторятся. Это особенно приятно, если они время от времени сопровождаются нежным покусыванием. Основное правило: рот не захватывает сосок полностью, его касается только вытянутый язык. Самым чувствительным после соска участком является ареола, более или менее пигментированный кружок вокруг соска. У одних ареола всегда чуть выпукла, достигая величины ореха, у других — абсолютно плоская и эрегирует только при половом возбуждении женщины. Водите языком по ареоле, делая медленные вращательные движения по мере приближения к соску. Движения вашего языка по соску должны быть быстрыми и лёгкими, напоминая взмахи крыла бабочки. Затем вернитесь от соска к ободку ареолы. Делайте так до тех пор, пока сосок и ареола не превратятся в один страстный комок ткани, подобный языку, стремящемуся навстречу вам. Есть ещё один приём, приводящий в восторг женщин: подуйте на её соски. Если рядом с постелью найдётся немного вина, то капните им на соски, а затем нежно дуйте на них, пока вино не испарится. Контраст холодного вина и тёплого языка заставит парить вашу партнёршу в облаках. Массаж грудных желёз хорош, если он делается очень нежно. Возьмите в каждую руку по груди, нежно соберите их в ладонях и бережно сожмите их вместе. Массируйте соски ладонями, нежно перемещая их назад и вперёд.

Мужчины, которые носят усы или бороду, могут ласкать ими партнёршу”.

Разумеется, при этом нужно пользоваться ими не как щёткой, а нежно касаться ими тела женщины по ходу роста своих волос. И чтобы ласкать её бородой и усами, прежде нужно в достаточной мере их отрастить. “Ах, Боже мой, — укоризненно восклицает Рут Диксон, — есть ли на свете что–то ужаснее, чем однодневная мужская борода, которая колет нежные участки женского тела?!”

По совету многоопытной Ксавьеры, женщина тоже может воспользоваться своим волосяным покровом, прижимаясь к телу партнёра лобком. Если её волосы к тому же будут чуть влажными от возбуждения, это приведёт его в восторг. Лаская таким способом соски мужчины, партнёрша компенсирует отсутствие у себя бороды и действует всё в том же тантристском ключе телесного взаимного уподобления.

И мужчине, и женщине надо запомнить все те тактильные ощущения, которые они получают в ходе ласк, умея воспроизводить их в памяти. Это даётся тренировками, и особенно, аутотренингом. К этим воспоминаниям и надо прибегнуть, лаская свою любимую (любимого), с тем, чтобы ощущения стали максимально близкими, переходящими в мистическое чувство вашей тождественности.

После ласк отдохните, примите тёплый душ или ванну и усните в объятиях друг друга.

Утром третьего дня партнёрам нужно по–новому познакомиться с половым членом. Их чувства могут походить на те, что описал в своём романе “Любовник леди Чаттерли” англичанин Дэвид Лоуренс:

“Он соскочил с постели, нагой, тонкий, белотелый, и пошёл к окну, немного нагнулся, одёрнул шторы и выглянул наружу. Спина была изящная, белая, маленькие ягодицы красивы скупой мужской красотой, шея, тонкая и сильная, загорела до красноты. Он стыдился повернуться к ней. Поднял с пола рубашку и, прикрыв наготу, пошёл к ней.

— Нет! — потребовала Конни. Я хочу тебя видеть!

Рубашка упала на пол, он стоял спокойно, устремив на неё взгляд. Солнце, ворвавшееся в окно, озарило его бёдра, поджарый живот и тёмный налитый горячей кровью половой член, торчащий из облачка рыжих вьющихся волос. Она испуганно содрогнулась.

— Как странно, — проговорила она медленно. — Как странно он торчит там. Такой большой! Такой тёмный и самоуверенный. Значит вот он какой.

Мужчина скользнул взглядом вдоль своего тонкого белокожего тела и засмеялся. Волосы на его груди были тёмные, почти чёрные. А в низу живота ярко рыжели.

— И такой гордый, — шепнула она смятенно. — Такой высокомерный. Неудивительно, что мужчины всегда держатся свысока! Но он красив. И независим. И он стремится ко мне!

Мужчина молча глядел на свою тяжёлую неподвижную плоть.

— Не дразни его, — сказала Конни, подползла к краю кровати, обняла его стройные матовые бёдра, притянула их к себе, так что груди коснулись его напрягшейся плоти, и слизнула появившуюся каплю.

— Ложись, — велел он. — Ложись и пусти меня к себе.

Он торопился, а когда всё кончилось, женщина опять обнажила мужчину — ещё раз взглянуть на загадку члена.

— Смотри, какой он маленький и мягкий. Маленький, нераспустившийся бутон жизни. И всё равно он красив. Такой независимый, такой странный! И такой невинный. А ведь он был так глубоко во мне. Ты не должен обижать его, ни в коем случае. Он ведь и мой тоже. Не только твой. Он мой, да! Такой невинный, такой красивый, — шептала Конни”.

Именно это и должны разглядеть и ощутить партнёры на утро третьего дня. Только одного им пока нельзя — вступать в половую близость. Тот тантристский момент, о котором вскользь упомянул Лоуренс, когда Конни объявила член любовника своим, остаётся ведущим в ощущениях партнёров. Трогая его, женщина должна чувствовать эти ласки так, как если бы она ласкала себя. Ощутив пульсацию напряжённого мужского ствола, она может попросить партнёра, чтобы он прикасался этим живым вибратором к её ушам и груди, к губам и шее, словом, ко всему телу, причём оба должны чувствовать зеркальную общность ощущений.

Тантристы обожествляют не член, как таковой, а лингам, фаллос, то есть возбуждённый половой орган до наступления момента оргазма. Отсюда их стремление максимально затянуть половой акт, отодвигая момент эякуляции. Для этой цели подходят позы, которые позволяют не столько активно двигаться, сколько продлевать пребывание члена во влагалище. Такой же результат даёт и упражнение, предложенное Уильямом Мастерсом и Вирджинией Джонсон. Женщина должна ласкать половой член партнёра, пассивно лежащего на спине, пока он не почувствует приближение эякуляции. Об этом он и сообщает своей подруге, которая тут же прекращает движения, возбуждающие половой член, сильно сдавив его головку на 3–4 секунды. Затем она оставляет член в покое. После полуминутного перерыва можно продолжить возбуждающие ласки, вновь повторив сдавливание при приближении оргазма. Это упражнение следует повторить три–четыре раза. При правильном его выполнении вырабатывается способность к продлённому половому акту.

А теперь женщина должна сесть на колени лежащего мужчины и его членом, взятым своей рукой, ласкать клитор и малые половые губы. При достаточном увлажнении входа во влагалище, она сама вводит в него член партнёра. После этого движения членом прекращаются. Женщина, не вынимая члена из влагалища, ложится на вытянутое тело мужчины, вытягиваясь сама. Любовникам надо крепко обняться и лежать неподвижно, чувствуя взаимное проникновение и ощущая себя единым целым. Исчезновение эрекции не меняет дела: не вынимая члена из влагалища нужно полежать минут 20—30. Затем можно встать, принять тёплую ванну или душ, погулять, держась за руки, и отдохнуть до вечера.

Вечером повторите все те упражнения, которые вы освоили ранее. Почувствуйте себя единым телом, способным к общим ощущениям и эмоциям. После этого, впервые за все три дня, вступите в близость. Необычность полового сношения по–тантристски всё в том же принципе удвоения и тождественности ощущений. Нечто похожее практикуют любовники, порой даже не ведая о тантризме. Вот какие рекомендации даёт влюблённым Рут Диксон:

“Мужчина и женщина меняются ролями. В постели женщина ложится сверху, но этим дело не ограничивается. Психологическая направленность эксперимента безумно возбудит вас, если вы полностью войдёте в свои роли. А это произойдёт лишь в том случае, если женщина будет воспринимать член так, как словно бы он часть её тела, а мужчина чувствует себя так, как будто член по самые яички ввели ему самому. Женщина, насаживаясь на член, должна представлять себе, что это она вводит его в мужчину. Это вполне достижимо. Это практикую и я, и многие мои знакомые. Подруга сказала, что она двигалась на любовнике с такой страстью и яростью, что он стонал и извивался под ней, как женщина, а в завершающий момент она, по правде, не могла сказать, какой из двух оргазмов был её!”

Эту цитату вовсе не следует рассматривать как прямое руководство к действию. Нужно испытать не собственное превращение в мужчину (женщину), а слияние с ним (с ней) в одно целое, единое по духу и ощущениям. Это и позволит потом любовникам пережить состояние, которое ЗТ (Западный Тантрист) называет “парением”.

Речь идёт о том состоянии транса, которое является целью полового акта по–тантристски. Тантристы задерживают эякуляцию, во–первых, за счёт периодического прекращения фрикций во время акта, а, во–вторых, за счёт его проведения в состоянии своеобразного транса. Когда же акт всё–таки заканчивается, партнёры отнюдь не спешат разомкнуть свои объятия. Их ноги остаются переплетёнными, член как можно дольше остаётся во влагалище, оба сохраняют углублённое медитацией чувство спаянности и единства. Это продлевает оргазм, который переходит в состояние особого экстаза, описываемого ЗТ как чувство парения или невесомости. Тантрист объясняет его тем, что душа покидает тело, видит небожителей, богов и демонов, ощущает экстатическое приближение нирваны, возвращение в небытие, слияние с Абсолютом, с Брахманом.

Этот феномен следует демистифицировать, объяснив его гипнотическим трансом. Как бы то ни было, такого состояния можно добиться тренировками. Другое дело, что вряд ли его следует считать конечной целью всего того, что способен дать тантризм.

Главная его цель — выработка чувства общности и единства пары, приобретение способности к ярким эротическим переживаниям в рамках избирательности и альтруизма. Не нирвана и не выход души из жизненного воплощения — сама жизнь и способность любить, вот в чём может помочь человечеству тантризм! Параллельно с этим преображением личности уходят невротические чувства неполноценности и вины, порождённые интернализованной гомофобией.

Библиотерапия в профилактике сексуальных неврозов

Работникам телевидения кажутся нынче экономически невыгодными санитарно–просветительские передачи, подготовленные сексологом. Разумеется, это суждение ошибочно. У медицины же, отлучённой от СМИ, остаётся лишь один выход на тех, кто нуждается в информации по вопросам профилактики сексуальных расстройств и бесплодия — книги. В них проводится главная мысль: чем ярче и интенсивнее половые ощущения двух постоянных партнёров, чем дальше они от любовных измен, тем более зрелым, альтруистичным и избирательным становятся их чувство друг к другу. Чем дальше любовники от сексуального потребительского гедонизма, тем они надёжнее застрахованы от невротических срывов потенции, тем полнее соответствует критериям подлинной любви их взаимное влечение.

Сексологическое просветительство призвано помочь людям освободится от невротических страхов и гомофобных предубеждений, научить представителей сексуальных меньшинств противостоять враждебному давлению гетеросексуального большинства, в то же время, вполне адаптируясь к его культуре. Последнее вовсе не тождественно конформизму и капитуляции перед гетеросексизмом. Неспособность геев в полном объёме воспринимать культуру большинства обкрадывает их самих, лишь отчасти компенсируясь тем, что они полнее и глубже, чем их гетеросексуальные собратья, могут понять фильмы Висконти, Пазолини, Осимы, прозу Уайльда и Манна, стихи Шекспира, Пессоа, Кавафиса или Кузмина.

Важно наладить выпуск журналов, свободных от порнографии и эпатажа. Их следует адресовать в равной мере как гомосексуалам, так и гетеросексуальному большинству. Сексологи должны получить возможность публиковаться в подобных изданиях. Тогда библиотерапия станет массовым явлением, способным оздоровить общество, отравленное гомофобными предрассудками и потребительским гедонизмом. Без поддержки врачей все усилия геев отстоять собственные права будут приниматься в штыки. Как и прежде, общественность останется безучастной к самой грубой гомофобной дискриминации. Что же касается врача, то он обязан следовать профессиональному долгу, чураясь любых догм и политики. Иначе неизбежны противоречия, вроде тех, что допускает Гарник Кочарян.

С одной стороны, он понимает необходимость противодействовать “гомофобным установкам и тенденциям”, с детства обрекающим представителей сексменьшинств на невротическое развитие. Однако он тут же предупреждает, что “терпимость по отношению к гомосексуализму не должна переходить разумных пределов, так как чрезмерный либерализм, трансформируясь в попустительство, приведёт лишь к тому, что лица с названной ориентацией будут пропагандировать однополую любовь в качестве здорового образа жизни, а влияние социальных и психологических факторов не следует недооценивать” (Кочарян Г. С., 2003). Неужели харьковский сексолог, подобно Еникеевой, полагает, что “гей–пропагандой” можно превратить гетеросексуала в гея?! Как провести грань между честным сексуальным просвещением, профессионально уважающим сексуальную ориентацию людей, и пресловутым “попустительством”? Как, не опасаясь упрёков в “попустительстве”, рассказать подростку — “ядерному” гомосексуалу о его биологических и психологических особенностях; о бедах и типичных ошибках, которых ему следует избегать? Как бороться с гомофобией подростков и общества в целом? И как отрезвить гомосексуальных подростков и юношей, если их оценка однополых отношений идеализирована и нереалистична, что порой приводит их к серьёзным бедам и разочарованиям?

Обращение к религии запутывает дело ещё больше: “Социальная доктрина православной христианской церкви также не считает гомосексуализм нормой” (Кочарян Г. С., 2003). Религиозные верования врача — это его интимное дело; он вправе интересоваться любыми тонкостями теологии. Но строить на их принципе работу с пациентами недопустимо.

Профессиональный долг сексолога перед сексуальными меньшинствами очевиден: просвещение должно вестись на всех доступных уровнях (лекции, обращённые к педагогам, выступления в СМИ, публикации книг); оно обязано быть максимально полным, правдивым, строится на системном подходе строго в рамках медицины и медицинской психологии, исключать любое неуважение к сексуальной ориентации и половой идентичности индивида.

Людям важно узнать о себе то, что обычно вытесняется в подсознание, мешая достичь зрелости в любви. Для представителей сексуальных меньшинств это особенно необходимо. В любом случае, считают ли геи себя здоровым или думают, что их невротические расстройства не связаны с сексом, им полезно получить консультацию сексолога, причём, если они того хотят, анонимную. Этой цели служат и клубы, организуемые при сексологических кабинетах.

Работа клуба при Центре сексуального здоровья

Опыт Центра сексуального здоровья показал эффективность работы клуба, предназначенного для общения как пациентов, так и любых лиц, заинтересованных в предупреждении половых нарушений, в коррекции сексуальной дисгармонии.

При этом вполне возможна постоянная работа с анонимными посетителями. Каждый получает возможность пройти обследование на наличие ВИЧ-инфекции, хламидиоза и других заболеваний, передаваемых половым путем. Кроме того, по желанию, анонимно или под своей фамилией, все могут проконсультироваться по вопросам сексологии, а также пройти психологическое тестирование. Всем желающим после этого выдаются визитки анонимного сексологического обследования. В них указывается дата обследования и сообщаются его результаты. Чтобы избежать подлога, в визитку вклеивается фотография обследованного.

В рамках клуба можно посмотреть и обсудить талантливый фильм, принять участие в спектакле, послушать лекцию по искусству, по психологии или сексологии и т. д.

Поскольку выступить при обсуждении спектакля или фильма может каждый, это даёт возможность приглядеться друг к другу и выбрать знакомых по интересам и взаимному влечению. Одним из критериев вступления в половую связь становятся результаты сексологического обследования. Такое системное исследование включает собеседование с молодыми людьми, психологическое и сексологическое тестирование, что даёт о них вполне надёжные сведения. Это позволяет отсечь опасных партнёров, избежав многих бед.

Широкий состав аудитории (члены клуба — люди разного пола, возраста и сексуальной ориентации) позволяет избежать сектантства, свойственного однополым группам, что существенно помогает геям в их адаптации. Им можно убить сразу двух зайцев: и анонимно выступить в защиту гомосексуальности, отреагировав тем самым соответствующую насущную психологическую потребность, и закрепить свои гетеросексуальные тенденции.

В качестве иллюстрации работы клуба при Центре сексуального здоровья разберём обсуждение фильма Андрея Тарковского “Солярис”, снятого по роману Станислава Лема. События в нём происходят в далёком будущем; человечество уже освоило полёты к звёздам. Выяснилось, что одну из планет в чужой галактике покрывает океан протоплазмы, некий гигантский Супермозг. Казалось, долгожданный контакт человечества с космическим разумом вот–вот осуществится. На планете оборудовали научную станцию на сто исследователей. Но прошёл целый век, а Океан так и не заметил присутствия людей. Учёных это обескураживало; их число сократилось с сотни до трёх человек; научные исследования зашли в тупик. Чтобы решить судьбу станции, на неё был командирован психолог Крис Кельвин.

Прибыв на планету, он столкнулся с загадочными явлениями. Гибарян, один из учёных, покончил с собой. Крис дружил с ним ещё на Земле. В комнате покойного хранилась видеозапись, сделанная им перед самоубийством. Просматривая её, психолог обнаружил рядом с Гибаряном 11–12-летнюю девочку, чьё присутствие на станции было попросту немыслимым. Тем не менее, потом Крис увидел её и “живьём”, неторопливо входящую в морозильную камеру, оборудованную под морг для покойника.

Обитатели станции ведут себя более чем странно. По временам они запираются, прячась друг от друга. В комнате одного из них, Сарториуса, Кельвин заметил какого–то карлика, а в кабинете Снаута краем глаза увидел затылок неизвестного мужчины. Когда же, предварительно забаррикадировав изнутри дверь отведенной ему комнаты, Крис лёг спать, то, проснувшись, обнаружил подле себя свою покойную жену Хари, покончившую с собой десять лет назад. Понимая, что воскрешение из мёртвых невозможно и не желая участвовать в загадочном эксперименте над самим собой, психолог обманом заманил Хари-2 в ракету и запустил её на космическую орбиту вокруг планеты.

Тут–то Снаут объяснил ему (и зрителям фильма) суть происходящего. Оказалось, что Океан, наконец–то заметивший присутствие людей на планете, прозондировал какими–то лучами мозг каждого из них во время сна. Он обнаружил особые связи нейронов (“островки памяти”, по выражению Снаута), определяющие характер сексуальных желаний. С того времени на станции материализуются объекты полового влечения землян. Они появляются рядом с теми, чья память послужила для них матрицей, как только те просыпаются. Эти создания Океана неотличимы от людей. Правда, у них есть и особые необычайные свойства: способность к почти мгновенной регенерации и поэтому полная неуязвимость; нечувствительность к ядам; неумение спать; непреодолимая потребность находится рядом со своим “хозяином”, не оставляя его ни на миг. В противном случае “гостей” охватывает панический ужас. Такую программу заложил в них Супермозг.

Взаимоотношения с внеземным разумом неожиданно приобрели эротический и в то же время драматичный характер. Океан выступил в роли идеального сводника. Он стал поставлять землянам любовниц или любовников, максимально соответствующих их сексуальным предпочтениям. Но тут случилось нечто парадоксальное: каждый, кто получил столь роскошный дар, не слишком–то обрадовался ему. Все прятали своих “гостей” друг от друга и, улучив момент, отправляли их в ракетах в космос. Это не помогало, так как точный дубликат “гостя”, как ни в чём не бывало, заново ждал каждого из них на следующее же утро. Драматизм происходящего заключался в том, что эксперимент с “гостями” сделал явными инверсии и девиации землян, хотя до этого все они считали себя вполне нормальными людьми.

“ – Нормальный человек… Что это такое — нормальный человек? — рассуждает Снаут. — Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Но наверняка ли он об этом не думал? У кого не было когда–нибудь такого сна? Бреда? Подумай о фетишисте, который влюбился, ну, скажем, в грязный лоскут; который, рискуя шкурой, добывает мольбами и угрозами этот свой драгоценный омерзительный лоскут… Это, должно быть, забавно, а? Который одновременно стыдится предмета своего вожделения и сходит по нему с ума, и готов отдать за него жизнь, поднявшись, быть может, до чувств Ромео к Джульетте. Ну, а теперь вообрази себе, что неожиданно, среди бела дня, в окружении других людей встречаешь это, воплощённое в плоть и кровь, прикованное к тебе, неистребимое…”.

Слова Снаута проливают свет на самоубийство Гибаряна. Судя по ожившему образу его эротических желаний, он был педофилом. Такие люди обычно неуверенны в себе. “Несмотря на мужественную наружность, я ужасно робок”, — признаётся Гумберт, герой романа Набокова “Лолита”.

С взрослыми женщинами Гибарян чувствовал себя неуютно и неловко; душевный комфорт он испытывал, общаясь лишь с неполовозрелыми девочками. Мало того, неуверенность в себе, выходя за рамки сексуальной сферы, мешала его контактам с окружающими, отравляла существование в быту. В подобных ситуациях люди часто прибегают к гиперкомпенсации — способу психологической защиты, когда какой–то недостаток путём тренировок переходит в свою противоположность и становится сильной чертой личности. Так, вопреки своей робости, Гибарян стал “космическим волком”, воплощением мужества. Он и в сексе, наверное, играл роль “крутого” любовника. Но всё это лишь видимость; по–настоящему любить женщину он не мог. Тут они с Гумбертом схожи, как близнецы. В остальном же их психосексуальные свойства существенно различаются.

Герой “Лолиты” обречён на страсть к неполовозрелым девочкам из–за особенностей своей нервной системы. Они–то и сделали его способным на импринтинг — “запечатление” (от английского imprint — “отпечатывать”, “запечатлевать”). Так называют особо стойкое избирательное сродство с внешним стимулом, возникающее в критический период психического становления. В детстве Гумберт пережил страстную любовь к девочке, и это определило его сексуальные предпочтения на всю дальнейшую жизнь. Застряв в своей сексуальной нестандартности, он, по возможности, не отказывает себе в её удовлетворении. Заполучив Лолиту, он растлил девочку. Гумберт сознаётся, что “разбил её жизнь”, а заодно и свою собственную. Ведь дожив до 37‑ми лет, он, вопреки своей образованности, утончённости, светским манерам, знанию языков и артистической внешности, в сущности, — всё ещё безответственный подросток.

В отличие от него, Гибарян никогда не решился бы не только реализовать свою педофилию, но даже подумать об этом. Выбрав столь героическую профессию, он стремился застраховаться от любых соблазнов: в космосе девочек не бывает. Всё шло хорошо, пока учёный не оказался на Солярисе. Здесь его скрытая (латентная) педофилия стала явной и осознанной им самим. По–видимому, впервые в жизни он осознал и тот факт, что в основе его научных и космических достижений лежат постоянные сомнения в собственных мужских достоинствах, тщательно скрываемая слабость характера, вечный самообман.

Не только Гибаряна, но и его коллег охватило вдруг чувство собственной неполноценности. По мнению Снаута, даже извечная мечта об инопланетных контактах зиждется всё на той же слабости людей и их неуверенности в себе:

“Мы отправляемся в космос, приготовленные ко всему, то есть к одиночеству, борьбе, страданиям и смерти. Из скромности мы не говорим об этом вслух, но думаем про себя, что мы великолепны. А на самом деле нам нужно зеркало. Мы хотим найти собственный идеализированный образ. Между тем по ту сторону есть что–то, чего мы не принимаем, от чего защищаемся. Мы принесли с Земли не только дистиллят добродетели, не только героический монумент Человека! Прилетели сюда такими, какие мы в действительности, и когда другая сторона показывает нам эту действительность — ту её часть, которую мы замалчиваем, — не можем с этим примириться. Мы добились этого контакта. Увеличенная, как под микроскопом, наша собственная чудовищная безобразность. Наше шутовство и позор!”

Словом, по Снауту, все достижения человечества, его культура, наука, этика выросли из комплекса неполноценности, якобы присущего людям. Ведь зеркало, которое льстит, нужно тому, кто нуждается в самообмане и в утешении. Во всяком случае, землян, оказавшихся на Солярисе, видение своего подлинного Я, повергло в мучительный стыд перед Океаном. Гибаряну это стоило жизни.

Но Снаут в своём самоуничижении не слишком–то последователен. Он задумал оправдаться перед космическим разумом, адресовав ему мысли бодрствующего, а не спящего человеческого мозга. Для этого он решил послать в Океан рентгеновское излучение, наложив на него энцефалограмму Криса. Психолог усомнился в уместности такой “рентгеновской проповеди о величии человека”, особенно если она исходит от него. Ведь он не без оснований винил себя в смерти своей жены:

“– Мы поссорились. Собственно… Я ей сказал, как говорят со зла… Забрал вещи и ушёл. Она дала мне понять… не сказала прямо… но если с кем–нибудь прожил годы, то это и не нужно… Я был уверен, что это только слова… что она испугается и не сделает этого… так ей и сказал. На другой день я вспомнил, что оставил в шкафу яды. Она знала о них. Они были мне нужны, я принёс их из лаборатории и объяснил ей тогда, как они действуют. Я испугался и хотел пойти к ней, но потом подумал, что это будет выглядеть так, будто я принял её слова всерьёз, и … оставил всё как было. На третий день я всё–таки пошёл, это не давало мне покоя. Но… когда я пришёл, она была уже мёртвой”.

Крис винит себя не зря. Появление в доме ядов, инструктаж Хари по их применению, ссора, уход мужа из дому вопреки угрозе жены покончить с собой, — всё это цепочка вовсе не случайных событий. Суицид Хари, конечно же, был спровоцирован Крисом: подсознательно он желал её мучений и смерти.

О том, что дело обстоит именно так, свидетельствует поведение Хари-3. Даже несмышлёный гость Сарториуса знает, как выйти из комнаты своего “хозяина”. Не то Хари — ей, случайно оказавшейся в разных помещениях с Крисом и потому впавшей в панику, надо открыть дверь вовнутрь. Но она с нечеловеческой силой (а сила у этого порождения Океана гигантская!) толкает её наружу, ломая сталь. С кровоточащими рваными ранами кожи и мышц, Хари вываливается сквозь дыру, образовавшуюся в стальной двери, к ногам Криса. Ещё ужаснее сцена её самоубийства с помощью выпитого жидкого кислорода. Хари-3 калечит себя и умирает, но всякий раз воскресает: её тело тут же полностью регенерируется. Бесценная партнёрша для садиста!

Крис — садомазохист, и его парафилия куда более серьёзный грех, чем латентная педофилия Гибаряна. И всё же, в конце концов, он согласился участвовать в затее Снаута.

Удалось ли воспитать у Супермозга дружелюбие к людям, выясняется в финале фильма. Вначале мы следим за Кельвином, подошедшим в сопровождении собаки к отчему дому. Его глазами мы заглядываем в окно и наблюдаем за отцом, хлопочущим внутри. Заметив Криса, тот выходит к вернувшемуся со звёзд сыну и заключает его в объятья. Далее следует сцена, воссоздающая картину Рембрандта “Возвращение блудного сына”.

Поначалу всё увиденное вызывает у зрителя недоумённую оторопь. Он знает, что происходящее на экране невозможно: оно противоречит теории относительности. В соответствии с ней, космонавт, вернувшись из другой галактики, не может застать в живых собственных родителей. Странной и нелепой кажется сцена, когда на старика, двигающегося по комнате, с потолка льётся то ли вода, то ли кипяток, на что он не обращает ни малейшего внимания. Наконец, поза коленопреклонённого Криса, обнимающего ноги отца, слишком уж театральна. То, что хорошо в живописи или на сцене, неуместно в жизни. Но постепенно всё выясняется: камера отходит вверх, и с высоты птичьего полёта мы видим отца Криса, его самого, деревья у дома, островок. Всё это стремительно уменьшается в размерах по мере удаления объектива от поверхности планеты. Наконец, остаётся лишь бескрайний Океан. Оказывается, и Крис, и его отец, и дом, и сад, и собака — лишь модели людей и земных объектов. Их создал Океан. Зрители всё это время следили за поведением двойника Кельвина, каким, по версии космического разума, оно было бы, вернись космонавт на Землю. Серьёзные перемены произошли и на станции. К её обитателям перестали, наконец, приходить их “гости” — любовники. Словом, инопланетный контакт осуществился к вящей славе человечества. Космический разум не только простил землянам их девиации и грехи, но и выразил это в духе библейской морали в образах, близких к живописи Рембрандта.

Несколько занятий посвящались обсуждению знаменитого романа Набокова “Лолита”.

Автор написал роман–исследование; он хотел честно выяснить: так ли уж преступна педофилия и нет ли ей оправдания? Способны ли педофилы, без помех удовлетворяющие свою страсть, не губить свои жертвы, а искренне любить их? Педофилия героя Гумберта Гумберта (или Г. Г.) сложилась по механизму импринтинга: как уже говорилось, мальчиком он испытал всепоглощающую любовь к своей сверстнице. Дожив до 37 лет, он встретил Лолиту. С первого взгляда, брошенного на неё, Г. Г. вспомнил свою первую любовь Аннабеллу и тут же почувствовал безудержную страсть к 12-летней девочке.

Гумберт женился на матери своей малолетней избранницы. Он разработал хитроумный, но нереалистичный план, с помощью которого собирался регулярно удовлетворять свою преступную страсть. Он намеривался усыплять снотворными обеих, мать и дочь, переходя из супружеской кровати в детскую. В постели с падчерицей педофил собирался ограничиваться лишь петтингом, дабы не лишать девочку невинности. Но Г. Г. сказочно везёт. Столь сложно задуманная и, конечно же, невыполнимая схема преступления, так и не понадобилась ему. Автор любезно устранил главную помеху любовных желаний своего героя, умертвив его жену в автомобильной катастрофе. Отпала и необходимость усыплять Лолиту. Набоков скроил её по особым меркам: взрослые мужчины (“старики”, в её представлении) нравятся ей куда больше, чем сверстники. Мало того, в десятилетнем возрасте, за два года до встречи с Г. Г., она влюбилась в педофила Клэра Куильти. Узнав стороной о своеобразном характере половых предпочтений своего избранника, девочка уже тогда охотно принимала его поцелуи и ласки.

Гумберт, с его красивой артистической внешностью, привлёк внимание девочки с момента своего появления в доме её матери. Г. Г. наивно полагал, что приёмная дочь не замечает эротического характера его ласк, которыми он доводит себя до оргазма. Между тем, девочка вовсе не считает их обычной вознёй взрослого с ребёнком. Она наслаждается ими, принимая их по всем правилам комплекса Электры — ревнивого соперничества с матерью. Речь идёт об аналоге знаменитого Эдипова комплекса; первый развивается у мальчиков, второй — у девочек:

“Вот бы мама взбесилась, если бы узнала, что мы с тобой любовники!”

“Господи, Лолита, как можно говорить такие вещи?”

“Но мы с тобой любовники, правда?”

“Никак нет. Не желаешь ли ты мне рассказать про твои маленькие проказы в лагере?”

О них Гумберт узнал уже в постели. И вновь сказочное везение: вопреки его наивной уверенности, девочка оказалась отнюдь не целомудренной!

Набокову удалось доказать, что педофил способен достичь зрелости половой психологии и полюбить по–настоящему (разумеется, такое открытие относится лишь к незначительному меньшинству представителей этой парафилии; образец подавляющего большинства — Куильти). Любовь преобразила Гумберта, преодолевшего свою педофилию: он продолжает любить повзрослевшую Лолиту, давно перешагнувшую возрастной барьер “нимфетки”. Казалось бы, Набоков написал апологию педофилии, её оправдание. На самом же деле, всё обстоит намного трагичнее. Ведь если сам педофил в исключительных случаях способен полюбить по–настоящему, то о его жертве такого не скажешь. Отчего это зависит?

В своих сексуальных фантазиях Гумберт любил представлять себя, то турецким султаном, ласкающим преданную ему малолетнюю рабыню, то жителем безлюдного острова, неким новым Робинзоном, которому судьба подарила не Пятницу, а Лолиту. С завистью вспоминает он и средние века, эпоху Возрождения, чувства Данте к своей малолетней избраннице Беатриче.

Ещё совсем недавно европейская культура была вполне терпимой к юному возрасту невесты. Казимеж Имелинский пишет: “Во Франции лишь во второй половине XIX века граница возраста, в котором девочка могла вступать в брак, была увеличена с 11 до 13 лет, а в Англии только в 1929 году был упразднён обычай, по которому 12-летняя девочка считалась способной вступить в брак”. Законодатели, поднявшие планку, определяющую возраст наступления половой зрелости женщины, поступили мудро: они защищали права детей. Ведь десяти–двенадцатилетняя невеста вступала в брак, конечно же, не по любви, а исходя из денежных, династических или иных интересов своих родителей.

В каждой из упомянутых ситуаций (прошлые века, жизнь в условиях изоляции, принадлежность к полигамной семье восточного типа) любовь девочки–подростка и взрослого мужчины вполне могла быть взаимной. Но обычная девочка, воспитанная в русле современной европейской культуры, неминуемо должна осудить взрослого человека, вступившего с ней в половую связь. Его авторитет терпит крах; их связь становится болезнетворной, делая девочку калекой психологически и физически (Лолита умерла, родив мёртвого ребёнка). Увы, новоиспечённый отчим Лолиты совсем не разбирался в подростковой психологии. Его высокопарные тирады о любви (“Придёт день, милая Ло, когда ты поймёшь многие чувства и положения, как, например, гармонию и красоту чисто духовных отношений”) его возлюбленная расценивает как ханжество и ложь. Остатки её влюблённости в отчима окончательно улетучились, как только она поняла, что против своей воли обречена выполнять его сексуальные прихоти. Г. Г. пришлось выслушать в непечатных фразах всё, что она о нём думает: “Она сказала, что я несколько раз пытался растлить её в бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, что я зарезал её мать. Она заявила, что отдастся первому мальчишке, который этого захочет, и что я ничего не могу против этого”.

Словом, существует жестокое непреодолимое противоречие: если педофил любит по–настоящему, он не должен вступать в половой контакт с объектом своей любви.

Не дожидаясь суда, бедный Гумберт сам приговорил себя “к тридцати пяти годам за растление”. Набокову и эта кара показалась слишком лёгкой: он обрёк своего героя на смерть от разрыва аорты накануне начала судебных заседаний, отдав его на суд Божий.

Обсуждение фильма Тарковского и анализ романа Набокова позволяют членам клуба рассмотреть ряд важных сексологических проблем:

— отличие инверсий от половых извращений (парафилий или перверсий);

— возможность сублимации педофильного влечения;

— степень свободы выбора в половом поведении;

— степень приемлемости отдельных видов девиантного влечения;

— возможности психотерапевтической корреляции девиантного поведения.

Участие в работе клуба помогает представителям сексменьшинств избавиться от ятрофобии, свойственной многим из них. Поначалу они могут вступить с врачом в дискуссию по проблемам гомосексуальности и гомофобии, но достаточно скоро посвящают его в свои собственные трудности и просят оказать им лечебную помощь.