Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья

Глава 10

Щека горела.

Не физически, пощечина была не такой уж сильной. Горела морально. Потому что Лада влепила мне ее на глазах, точнее на слуху, у половины вагона, включая троих детей-террористов, которые наконец-то заткнулись и смотрели на меня с нескрываемым интересом.

Сижу в купе, держусь за щеку и думаю о том, что я — полный идиот.

Поцеловать. Гениально, Марат. Просто верх дипломатии.

Мой сосед Макар Ильич, кстати, оказался хорошим мужиком, издал сверху издал сочувственный звук:

— Ну и влетело тебе, молодой человек.

— Спасибо, Макар Ильич. Я заметил.

— Женщины — они такие. Сначала дают, потом бьют по лицу.

Я поднял голову, посмотрел на него.

— Она не... мы не...

— Конечно-конечно, — Макар Ильич ухмыльнулся. — Просто вчера весь вагон слышал, как вы не занимались сексом в служебном купе.

Застонал и снова уткнулся лицом в ладони.

— Я в полной заднице.

— Это точно, — согласился сосед. — Но поправимо.

— Как?

— Романтика, молодой человек. Женщины любят романтику. Цветы, свечи, вино, все такое.

Задумался. Цветы в поезде, это проблема. Но вино... вино можно. И свечи, наверное, тоже. Господи, да я военный, мне до романтики как до луны. Романтика, значит. Встал с полки, решительно направился к двери.

— Куда?

— Исправлять ситуацию.

— Удачи тебе! И не целуй ее без спроса!

Я вышел в коридор. Первым делом надо найти рыжую напарницу Лады, Лида кажется. Она вроде как подруга, значит, может помочь, или хотя бы не помешать.

Лидию я нашел в десятом купе, она раздавала чай пассажирам с таким видом, будто это было наказание, а не работа.

— Лидия.

— О! Герой-любовник! Как щека? — она обернулась, увидела меня и ухмыльнулась.

— Нормально, — соврал. — Мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? — Лидия подняла бровь. — После того, как ты довели мою подругу до того, что она влепила пощечину на весь вагон?

— Именно поэтому мне и нужна помощь.

— Я слушаю, — она вышла из купе, встала у окна и скрестила руки на груди.

Оглянулся — в коридоре было пусто. Все равно понизил голос:

— Я хочу устроить Ладе... романтический вечер. Ужин. Вино. Извинения.

Лидка фыркнула.

— Романтический вечер? Серьезно? Не думала, что военные, такие оригинальные.

— У вас есть идея получше?

— Нет, — призналась она. — Но это смелый план, учитывая, что она только что тебя ударила.

— Я знаю. Поэтому и нужна ваша помощь. Вы же ее подруга?

— Подруга. И что я с этого буду иметь? — Лидия прищурилась.

— Что... что вы хотите? — я даже растерялся.

— Хочу, чтобы ты не был очередным придурком, который сделает моей подруге больно. — Лида перестала улыбаться. — Она хорошая. Очень хорошая. Вот поэтому ей и трудно в этом жестоком мире. И она уже пострадала от одного козла. Не надо быть вторым.

Выпрямился, посмотрел ей в глаза.

— Я не собираюсь делать ей больно. Я собираюсь... — запнулся, подбирая слова. — Я хочу быть с ней. Не только эти несколько дней. После тоже.

Лидка изучающе посмотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Да? Ну, ладно. Я допустим верю. Пока. Так что там с романтическим вечером?

Выдохнул с облегчением.

— Мне нужно вино, фрукты, что-нибудь вкусное. И чтобы вы привели ее ко мне в купе вечером. Скажете, что... не знаю, что-то придумайте.

Лидка хмыкнула.

— Вино и фрукты — это в вагон-ресторан. Там девочка работает, Настя, договоритесь с ней. Скажете, что от меня — сделает скидку. А Ладу я приведу. Но только при одном условии.

— Каком?

— Ты ей скажете правду.

— Какую правду? — я нахмурился.

Лида вздохнула.

— Марат. Ты ее помнишь? Из прошлого?

Замер. Смотрел на нее, не понимая, откуда она знает.

— Я... откуда вы...

— Она мне рассказала, — Лидия пожала плечами. — Про Анапу. Про лето. Про то, как ты ее не замечали. И про то, как не узнали сейчас.

Закрыл глаза. Господи. Она помнила меня. Все это время. А я...

— Я вспомнил. Девочку на крыльце. С книжками. Она давала мне велосипедный насос...

— И пекла вафли, — закончила Лидка. — Которые ты жрал, думая, что это бабушка ее балует.

— Я был идиотом.

— Были, — согласилась Лидка. — Но это поправимо. Главное скажи ей. Что помнишь. Что вспомнил. Она думает, что для тебя она — просто проводница, с которой был секс. А это не так, правда?

— Неправда, — покачал головой. — Она... она особенная. Я это чувствую. Не могу объяснить, но чувствую.

Лида улыбнулась — по-настоящему, тепло.

— Вот это уже лучше. Ладно, военный. Я помогу. Но учти: если обидите ее — я тебя кастрирую тупой ложкой. У меня связи в ветеринарной клинике.

Невольно поежился.

— Понял.

— И еще, — Лида подошла ближе, ткнула пальцем мне в грудь. — Ее бывший был нюней. Слабаком. Ныл постоянно, жаловался на жизнь, а потом изменял налево и направо. Ушел к худой стерве из их офиса. Лада после этого три года ни с кем не встречалась. Три года, понимаешь?

Кивнул, сжав челюсти.

— Поздравляю солдат! Ты — первый. За три года. Так что не облажайтесь.

— Не облажаюсь.

— Вот и славно. — Лида похлопала меня по плечу. — Тогда вот план: ты идешь в ресторан, заказываешь все, что нужно. Я скажу Ладе, ну… я найду что сказать. Она придет, а там ты, романтика, вино. Дальше сами разбирайтесь.

— А сосед? — кивнул в сторону резервного купе.

— О! — Лида хлопнула в ладоши. — Он же сегодня выходит на станции! Командировочный, я спрашивала! Идеально!

Почувствовал, как внутри все сжалось от предвкушения и страха одновременно.

— Одни.

— Ага. Так что не обосрись, солдат. Это твой шанс. — Лида подмигнула. — И да, не целуйте ее без спроса. В прошлый раз не сработало.

— Учту.

Она развернулась, и пошла по вагону, напевая что-то под нос. Я остался стоять в коридоре и думать: Марат Рашидович, ты либо гений, либо полный кретин. Узнаем через несколько часов.

Вагон-ресторан. Официантка Анастасия, девушка лет двадцати пяти, бойкая, с веселыми глазами, она выслушала мой заказ и присвистнула.

— Ничего себе. Романтика?

— Что-то вроде того.

— Для проводницы из седьмого? — она ухмыльнулась. — Весь поезд уже знает, что вы с ней того... ну, в общем.

— Серьезно? Весь поезд?

— Ну, не весь. Но половина точно. Гражданка с тремя пацанами всем рассказывала. С подробностями.

— Каким подробностями?! — ужаснулся. — Она же ничего не видела!

— Это ее не останавливает. — Настя рассмеялась. — Так что будет? Вино, фрукты, сыр?

— Да. И что-нибудь вкусное. Горячее. Мясо, может?

— Сделаем. — Настя записывала в блокнот. — Шоколад?

— Обязательно.

— Клубника?

— Есть клубника?

— У меня есть все, — Настя подмигнула. — За дополнительную плату, конечно.

Я достал кошелек.

— Сколько?

Она назвала сумму, я заплатил. Настя пересчитала, кивнула.

— Принесу в купе к восьми вечера. Резервное, да?

— Да.

— Удачи вам. И не облажайтесь. Лада — хорошая. Заслуживает нормального мужика.

— Постараюсь им быть.

Вышел из ресторана и вернулся в купе.

До восьми вечера оставалось три часа. Я потратил их на уборку.

Мой сосед собрался и вышел на станции около семи, пожелал мне удачи, подмигнул и исчез. Я остался один. Застелил нижнюю полку свежим пледом (попросил у Лидии). Убрал все лишнее. Включил музыку на телефоне — нашел какой-то джазовый плейлист, поставил негромко.

Настя принесла заказ ровно в восемь. Помогла расставить все на столике: вино в бокалах, фрукты на тарелке, сыр, шоколад. Даже свечи притащила в стеклянных стаканчиках.

— Зажжете перед тем, как она придет, — посоветовала она. — Романтичнее будет.

— Спасибо.

— Не за что. Покорите ее, солдат.

Она ушла. Я остался один в купе, уставившись на накрытый столик. Господи, я последний раз так волновался, когда сдавал экзамен на офицера.

Переоделся, снял камуфляж, надел чистую черную рубашку (повезло, что взял с собой). Посмотрел на себя в отражение окна. Ничего. Нормально выглядишь, Марат. Зажег свечи. Свет от них мягкий, теплый. Музыка играет. Вино ждет.

Сел на полку и стал ждать. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Может, она не придет? И тут в дверь постучали. Три раза. Вскочил, открыл дверь.

На пороге стояла Лидка — и за ней Лада.

Лада смотрела на меня с округлившимися глазами. Потом перевела взгляд за мое плечо на купе, на свечи, на столик с вином.

Рот приоткрылся. Лида легонько, но настойчиво толкнула ее в спину.

— Развлекайтесь, дети мои! — сказала она бодро и захлопнула дверь.

Мы остался стоять лицом к лицу с Ладой в тесном купе, освещенном свечами, под тихую джазовую музыку. Она смотрела на меня. Я — на нее.

— Привет.

— Что... что это? — ее голос дрогнул.

— Попытка извиниться. За то, что вел себя как придурок.

Лада молчала. Смотрела на меня, на свечи, на вино. Потом снова на меня.

— Марат...

— Сядь, — показал на полку. — Пожалуйста.

Она медленно прошла внутрь, опустилась на край полки. Я сел напротив, налил вино в бокалы, протянул ей один. Лада взяла, не отрывая от меня взгляда.

— Я помню тебя, — сказал, глядя ей в глаза. — Анапа. Лето 2016-го. Ты жила у бабушки через два дома от моих родственников.

Лада застыла. Бокал замер на полпути к губам.

— Ты... что?

— Я помню, — повторил. — Ты сидела на крыльце. Всегда с книжкой. Всегда смотрела на меня, когда я проходил мимо. И всегда краснела.

Ее глаза наполнились слезами. И я понял: это сработает. Или я окончательно все испорчу.

Но попытка — не пытка.