Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья

Глава 7

Я кончила от его пальцев.

Я кончила так сильно, что до сих пор дрожат ноги, все тело пульсирует, в голове туман. Уткнулась лицом ему в грудь, пытаясь отдышаться, чувствуя, как он медленно, успокаивающе гладит меня по спине, как быстро и прерывисто бьется его сердце.

Он возбужден. Очень. Я чувствовала это, его напряженный, требовательный, огромный член прижимался к моему животу через одежду. И я хотела большего.

Не просто хотела — сгорала от этого желания. Мне было мало. Мало его пальцев, мало оргазма, мало этой близости. Я хотела всего. Его. Сейчас. Чувствовать внутри себя, знать его вкус.

Лидка была права. Чертова Лидка с ее диагнозом «недотраханная» была абсолютно права.

Три года. Три года после развода у меня не было мужчины. Иногда я удовлетворяла себя сама, быстро, механически, просто чтобы снять напряжение, без удовольствия, без эмоций. А сейчас... Сейчас это было безумие.

Оттолкнулась от него, ноги дрожали, еле держали меня, опустилась на колени. Прямо на пол купе, не думая, не анализируя, просто делая то, чего хотела. Грудь вываливалась из лифчика, тяжелая, полная, соски торчат. Юбка задрана, белье мокрое.

Марат замер. Он смотрел на меня сверху вниз, глаза широко раскрыты, потемнели, дыхание сбилось.

— Лада, — хрипло выдохнул он. — Ты не должна...

Я не слушала. Мои руки потянулись к его ремню, пальцы дрожали, я торопилась, но никак не могла расстегнуть проклятую пряжку. Марат накрыл мои руки своими, на секунду я испугалась, что он меня остановит, но нет.

Он помог. Быстро расстегнул ремень, пуговицу на брюках, молнию. Я стянула камуфляжные штаны вместе с бельем одним движением, резко, нетерпеливо.

Его член вырвался на свободу. Огромный, твердый как камень, с набухшей темно-красной головкой, с которой стекала капля прозрачной жидкости. Я на секунду замерла, просто глядя на него. Господи, какой он большой. Толстый, жилистый, пульсирующий. Я почувствовала, как внутри все сжалось от желания.

Обхватила его ладонью, он был горячим, влажным от предсемени, кожа бархатистая, натянутая. Марат глухо и сдавленно застонал, его бедра дернулись навстречу моей руке.

Провела ладонью снизу вверх, медленно, сжимая, чувствуя, как он напрягается под пальцами. Потом наклонилась и быстро, пробуя на вкус, лизнула головку, на вкус она оказалась соленой и горьковатой.

— Лада, твою мать, — выдохнул Марат, его рука легла мне на затылок — не давя, просто поддерживая.

Взяла головку в рот, медленно, растягивая момент, чувствуя, как он наполняет меня. Я не делала этого давно, очень давно и почти забыла это ощущение тяжесть на языке, солоноватый вкус, пульсацию члена во рту.

Начала двигаться, сначала медленно, неуверенно, втягивая щеки и обхватив губами ствол. Марат тихо и прерывисто стонал надо мной, его пальцы сжимали мои волосы. Я ускорилась, взяла глубже, почувствовала, как головка уперлась мне в горло, и на секунду подавилась.

Отстранилась, перевела дыхание, снова опустилась на него: жадно, торопливо, обхватила основание рукой и начала двигаться в такт движениям губ. Марат смотрел на меня сверху вниз, глаза почти черные, губы приоткрыты, дышит тяжело, как после бега.

— Господи, Лада, твой ротик, — простонал он. — Ты... черт... так хороша... да… блять… ахренеть…

Его слова возбуждали меня еще сильнее. Я чувствовала, как между ног еще больше становится влажно, как снова тяжелеет грудь, как твердые соски трутся о расстегнутый бюстгальтер. Я сосала его, не отрываясь, слушая его стоны, чувствуя, как он напрягается, как близок к оргазму.

Но вдруг он схватил меня за плечи, крепко, властно, дернул на себя. Я отстранилась и непонимающе посмотрела на него снизу вверх.

— Встань, — хрипло приказал.

Я встала. Ноги дрожали. В купе было почти темно, только слабый свет из коридора пробивался через щель под дверью. За дверью шумели дети: кто-то орал, кто-то плакал, поезд мерно покачивался, стучали колеса.

Марат резко, не церемонясь, развернул меня к себе спиной. Я оперлась руками о столик, он задрал мою юбку еще выше одним движением, потом я услышала звук рвущейся ткани — он порвал колготки, просто разодрал их между ног.

— Марат! — ахнула, но не успела договорить.

Одним резким движением он сорвал с меня трусики, ткань с треском разошлась по шву. Его рука легла мне на спину между лопатками, толкнула вниз, я прогнулась и уперлась грудью в столешницу.

Он быстро провел пальцами между моих ног, проверяя. Я была влажной, дрожащей от желания. Услышала его тяжелый выдох. А потом он вошел в меня. Одним рывком. До конца. Полностью.

Вскрикнула, вцепилась в край стола пальцами, чувствуя, как он растянул меня, заполнив до предела, от острого ощущения на грани боли и удовольствия. Он был огромным — слишком большим, я чувствовала каждый сантиметр, то какой он горячий внутри меня, как моя киска судорожно сжимается вокруг него.

— Как же хорошо, — простонал Марат надо мной. — Ты такая узкая, такая горячая, черт... девочка… м-м-м…

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, почти полностью выходя из меня и снова входя глубоко, до упора. Я стонала в голос, не сдерживаясь, цепляясь сильнее пальцами за край столешницы.

Он ускорился. Толчки стали жестче, глубже, его руки крепко сжимали мои бедра — наверное, останутся синяки, но мне было все равно. Я двигалась ему навстречу, насаживалась на него, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение — быстро, неудержимо.

— Да, — выдохнула. — Да, пожалуйста, не останавливайся... еще… еще… сильнее…

Марат застонал, его рука скользнула вперед, накрыли клитор, начала жестко массировать, в такт толчкам. Я сдавленно закричала в ладонь, кусая кожу, чтобы не заорать на весь вагон.

— Кончи, — прорычал он мне на ухо, наклонившись. — Кончи на меня, малышка, сейчас, я чувствую, ты близко, давай, детка, давай... вместе, вот же черт!

Его голос, его слова, его член внутри, пальцы на клиторе — все слилось в одну волну, которая накрыла меня и смыла с лица земли. Я кончила второй раз за вечер — еще сильнее, чем в первый, всем телом, судорожно сжимаясь вокруг него, царапая ногтями столешницу и беззвучно крича.

Марат вошел в меня еще раз — глубоко, до упора — и замер. Его член дернулся внутри, я почувствовала, как он наполняет меня горячей спермой, как он стонет надо мной — долго, гортанно, хрипло.

Мы замерли — он внутри меня, я под ним, оба тяжело дышим, пытаясь прийти в себя. Поезд качнулся, за окном мелькнули огни станции. В коридоре снова закричал ребенок. И в дверь постучали. Три раза. Настойчиво.

— Лада? — голос Лидки за дверью. — Лада, ты там? Открой!

Застыла. Марат тоже, его руки сжались на моих бедрах. Мы смотрели на дверь. Когда он успел ее закрыть?

— Лада! — Лидка снова постучала. — Лада, я знаю, что ты там! Открой, нам нужно поговорить! Я знаю, что сболтнула лишнего, извини. Никакая ты недотраханная, это бракнула и не подумала.

Закрыла глаза. Медленно выдохнула. Вот теперь точно полный провал.