Господин следователь. книга 14

Глава 4 Отставной боцманмат

В Ботанический сад мы с Леной решили пока не ходить. Провожая меня на службу, супруга сказала:

— Ваня, давай, как-нибудь потом, когда барышню отыщешь. Если сегодня — так и тебе будет плохо, да и я стану переживать. Никуда наши пальмы и кактусы не денутся.

Молодец Леночка. Все понимает.

Ну-с, и где же у нас Офицерская улица? Убей бог не помню, где такая улица. Скорее всего, она теперь под другим, каким-нибудь «пролетарским» названием. Вон, то ли дело, когда Сыскная полиция располагалась на Большой Морской, которая своего названия не меняла.

Пусть мы географию и не знаем, но извозчик довезет.

— Вам барин, в съезжий дом Адмиралтейской части? — поинтересовался извозчик, когда я ему сообщил, что мне нужен дом 28 по Офицерской.

Дядька в летах, с номером, означающим, что он не крестьянин, приехавший на заработки, а легальный «таксист».

— Адмиралтейская-то часть каким боком?

— Так это раньше так называлась, я по привычке, — сообщил извозчик. — Теперь-то это съезжий Казанской. Не извольте беспокоиться, опознать легко — дом с каланчей. Сыскная туда недавно переехала.

Ладно, попробую сориентироваться на местности. Я же продолжаю изучать город в его теперешнем варианте. Едем с нашей Фурштатской на Литейный, потом на Невский. Чуть было не спросил — а куда станция метро делось, но только мысленно усмехнулся. Если проезжаем мимо Казанского собора, то что за улица? Наверное, Казанская должна быть. А куда дальше?

Так, а ведь похоже, что я и знаю. Канал Грибоедова, а дальше — улица Декабристов. И что, Офицерская — это Декабристов и есть?

В моей реальности с улицы виден Мариинский театр… М-да, совсем плохой стал. Театр и в этой никуда не делся. А если по Декабристов прямо-прямо, до набережной Пряжки, там будет музей Блока… Бывал я в том музее — есть слабость посещать квартиры великих писателей и поэтов. Но музея имени Блока пока точно нет, хотя сам Блок уже на белом свете есть.

Улицу Декабристов пересекает Английский проспект, там отель, в котором мы с Ленкой останавливались. И где-то кофейня, куда заходили завтракать. Кофеен в Питере много, но мы выбрали именно эту, потому что завтракать туда приходила барышня с тремя биглями. Классные песики. Ленка даже с барышней завела знакомство, та объяснила, что первого бигля она взяла из приюта, а там, где одна собака, там и вторая, третья. Помнится, собачек барышня оставляла на пару минут, чтобы сделать заказ, так вся троица, потеряв мамку из виду, начинала отчаянно подвывать! Мы даже задумались — а не обзавестись ли и нам биглем? Смутило, что квартира однокомнатная, а как с «трешкой» вопрос решим, тогда вернемся к идее.

Да, улицу Декабристов я знаю[1]. Но лучше не ностальгировать, целее будешь. Так ведь накатывает, блин.

Рассчитавшись с извозчиком, прошел внутрь. В передней, за откидным барьером меня встретил городовой.

— А вы куда, ваше высокоблагородие? — строго поинтересовался тот.

— Не куда, а к кому, — поправил я городового. — Нужен мне либо господин Путилин либо кто-то из его помощников.

— Его превосходительство уехал, но помощник на месте. Господин Виноградов канцеляристу Волкову пальчики у задержанных помогает откатывать.

Ишь ты, пальчики помогает откатывать. Интересно, это я отцу подобную фразу сказал, или она сама тут появилась? Могло быть и так, и этак.

На втором этаже, состоящем, как мне кажется, из сплошных закутков и перегородок, и на самом деле «катали» пальчики.

Несколько разнополых и разновозрастных человек покорно стояли в очередь перед большим столом, за которым восседал молодой человек в мундире, но с чистыми петлицами, и командовал какому-то хмурому дядьке с окладистой бородой:

— Ты мне всю лапищу-то не суй! Пальчики по одному подавай. И не сгибай, не оторву.

Возле канцеляриста стоят надворный советник лет пятидесяти, и давал указания:

— Волков, ты палец-то не катай туда-сюда, рисунок испортишь, ты его слева направо откатывай. Сейчас из-за тебя переделывать все придется. Смотри, как надо правильно отпечатки пальцев снимать.

Отодвинув локтем канцеляриста, помощник начальника собственноручно принялся заниматься важным делом. Похоже, занятие его увлекало по-настоящему. Вот ведь, эксперт-криминалист пропадает. Надо будет с отцом поговорить. Может, Виноградова в Полицейскую академию переведет?

— Баловство это, пальчики-то ваши, — мрачно произнес бородач. — И грязь сплошная, как потом руки-то отмывать?

— Мартынов, ты левую руку давай, да помалкивай, — оборвал его надворный советник. — В следующий раз, когда баню грабить полезешь, мы тебя по этим пальчикам и отыщем.

А что, дактилоскопию уже стали использовать не только для регистрации подозрительного элемента, но и для поиска самих преступников? Батюшка мне про то не говорил. Впрочем, сложного-то ничего нет. Если следы пальцев у всех разные, то догадаться, что они остаются на месте преступления не сложно.

Завидев подошедшего чиновника с крестом, надворный советник спросил:

— Вы, господин коллежский асессор, по какому вопросу?

— По служебному, — лаконично ответил я. — Ежели вы господин Виноградов, помощник начальника, то мне бы с вами поговорить конфиденциально. А я следователь Окружного суда…

Собрался назвать фамилию, но меня уже опознали.

— Ох, господин Чернавский, а я вас сразу-то и не признал, — подал голос один из стоявших в очереди — мужичонка в довольно-таки приличном пиджаке, хороших штанах, но почему-то без сапог и без картуза. — Ежеля, опять со дна Фонтанки что-то достать надобно — только свистните! За рупь я вам еще один якорь достану. Только, не сегодня, я нынче с похмелья, нырять стану, так потону.

Точно, это же один из моих гавриков, которые саквояж Екатерины Семеновой доставали, а заодно и старинный якорь выловили.

— Сегодня ничего не нужно, коли отпустят, так топай, опохмеляйся, — усмехнулся я, опять поворачиваясь к полицейским чинам.

Но они уже и так отреагировали. Виноградов, с сожалением посмотрев на очередь, перевел взгляд на свои руки. Понятное дело — изрядно грязные. Какую они краску используют? Не иначе, как типографскую.

— Слышал, что лучше всего отмывать с помощью хозяйственного мыла и мякоти помидора, — заметил я, на что Виноградов только вздохнул. Ну да, где ж он в июне месяце помидоры отыщет? Не сезон пока для этой ягоды, да и не слишком она популярна в России. Может, мякоть от ягодок, что на картошке растет? Но и до них еще долго.

— Уж как-нибудь ототру, не в первый раз, — заметил помощник начальника полиции, и кивнул куда-то вперед: — Пройдемте.

Я думал, что у помощника начальника Сыскной полиции имеется свой кабинет, но он провел меня в еще одну комнату, и завел в какой-то закуток, где стоял только письменный стол, отгороженный барьером. Здесь, в этом помещении, были еще какие-то закутки, где сидели разные люди — кто в форме, а кто и в статском. Что-то писали, с кем-то беседовали. Понятно, нынешний уголовный розыск работает.

— Садитесь, — кивнул мне Виноградов на стул, а сам полез в ящик стола. Вытащив из него тряпку и бутылку водки, смочил, и принялся с яростью отирать испачканные руки. Сказал с досадой: — Хорошее дело ваш батюшка придумал, нужное. Он бы еще краску нашел, чтобы ее отмывать было легко.

— Батюшка, когда это все изобретал, на мне потренировался, — заметил я, мысленно подавив смешок. — Мы уж что только не перепробовали. И акварель брали, и масляные краски. Потом чернила с тушью. Но все-таки остановились на типографской. Отмыться после нее сложно, зато надежно.

— Ага, — хмыкнул Виноградов, пытаясь оттереть краску тряпкой, смоченной в водке. Кто-то из подчиненных, учуяв волшебный запах, выкрикнул:

— Иван Александрович, ты бы добро-то не переводил! Ежели, водка лишняя есть, нам отдай.

— Суровцев, ты у меня сейчас доболтаешься. Отправлю в участок, будешь городовым помогать бродяг задерживать, — отозвался надворный советник. — А потом сам со всех пальчики откатывать станешь.

— Иван Александрович, что ж вы так? — испуганно отозвался Суровцев. — Уже и пошутить нельзя?

— А ты шути, да меру знай. Да еще в присутствии следователя, — сказал Виноградов.

Осмотрев пальцы, оценив труды по наведению чистоты, хмыкнул:

— Вроде, больше не пачкается, но все равно — руки еще отмывать и отмывать. Ладно, домой приду, в горячей воде отпарю.

— Надо будет кого-то из химиков озадачить, — сказал я. — Пусть такую краску изобретут — чтобы отмывалась лучше. Или средство, чтобы сразу пальцы отмывать.

— А, бесполезно, — отмахнулся помощник начальника. — Переведя взгляд на меня, спросил: — С чем пожаловали, господин следователь по важнейшим делам?

Ишь ты, он даже должность мою знает. Но тоже, ничего удивительного. Все-таки, сынок товарища министра, и время от времени «засвечиваюсь» в газетах. А еще мы с ним полные тезки. Оба Иваны Александровичи.

— Во-первых, хотел вас поблагодарить за оперативно проделанную работу, — начал я, а увидев удивление в его глазах, пояснил: — Я в Череповце служил, вел дело по краже так называемого колье, а вы, молодцы, все очень быстро отыскали.

— А, помню, — заулыбался надворный советник. — Но это заслуга не моя, а городового Сатрапова. Очень уж человек желает в Сыскной полиции служить, вот и старался.

— Взяли?

— А как же! — хмыкнул Виноградов. — Толковые, а главное, старательные люди на дороге не валяются, надо брать. Теперь, — сделал он паузу, — а что во-вторых?

— Поздравить хотел вас надворным советником. Помню, в ответе на наш запрос вы еще только коллежским асессором были, — сказал я, а дождавшись улыбки — кто же не любит поздравлений по случаю присвоения чина, спросил: — С вами еще не связывались из Канцелярии государя?

— По какому поводу? — насторожился господин Виноградов. — Иной раз и из канцелярии депеши приходят, но я не про все знаю.

— По поводу исчезновения Полины Онцифировой, — пояснил я. — Наверняка, поиск поручен Сыскной полиции. Сразу скажу, что кроме вас, поиски поручили еще и мне. Почему — ответить не смогу, потому что не знаю. Предлагаю объединить усилия. Даст бог, коли отыщем девочку, все лавры заберете себе.

Виноградов, забыв об испачканных пальцах, раздумчиво почесал щеку.

— Вы, сударь, поосторожнее, — предупредил я. — Сейчас еще и физиономию испачкаете.

— Ах, черт, — слегка выругался надворный советник и обеспокоенно спросил: — Сильно испачкался?

Посмотрев на его щеку, успокоил Ивана Александровича.

— Пятнышко небольшое. Если не присматриваться, то незаметно. В общем, мне нужен помощник из числа толковых сотрудников. Вернее, — поправился я. — Не сколько помощник, сколько напарник.

— А тут без разницы, — хмыкнул Виноградов. — Главное, что вам человек нужен, а лишних людей у меня нет.

Ритуал, блин. И он знает, что следователю по важнейшим делам человека все равно придется дать, и я знаю, что помощника-напарника мне дадут. Но приличия следует соблюсти, немножко поуговаривать. Все-таки, ведомства у нас разные. Если все делать по инструкции, следователь, через свое начальство, должен запросить канцелярию градоначальника о выделении ему помощника из числа чинов Сыскной полиции, а тот уже отдаст распоряжение. Пройдет, этак, с неделю, не меньше.

Потом, конечно, из министерства юстиции «прилетит» какая-нибудь жалоба на непочтительность городовых, на их неумение работать, из Судебной палаты вернутся материалы, которые нужно прекращать в уголовные дела. Кому это надо?

Сейчас я быстренько поуговариваю, он чуточку поломается, но все изладим, договоримся.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то сказал — дескать, людей у меня море, бери любого, — философски сказал я. — А самое главное, что если вы мне человека не дадите, то будет абсолютно правы. Преступления, как такового, пока не случилось, значит, я и требовать от вас ничего не могу.

— И батюшке не станете сообщать? — хитренько прищурился Иван Александрович.

— Да ну… Батюшке-то какой смысл сообщать? — хмыкнул я. — Сыскная полиция, хоть и числится в ведении градоначальника, но батюшка за вас грудью встанет — скажет, мол, сын, я все понимаю, но убийства там, грабежи и прочее, не чета какой-то пропаже. А то, что это дочка директора департамента, у которого нынче важные переговоры — так ну и что? Чем генеральская дочка лучше мещанской? Небось, любовник завелся, а как набегается барышня, домой вернется.

— И что, неужели он вам так вот прямо и скажет? — с недоверием протянул Виноградов.

— Возможно, что именно так не скажет, а скажет по другому, — сказал я. Посмотрев в глаза помощника начальника Сыска, уточнил: — Это я к тому, что у батюшки своя служба, а у нас с вами своя. И девчонку нам обязательно надо найти, пока она жива и здорова. Так что, вся надежда на вас. Желательно, чтобы вы мне человека солидного подобрали, а еще такого, у которого свои дети есть.

— Так у нас, почитай, у всех свои дети есть, — пожал плечами Виноградов. — У кого двое, а у кого трое или четверо.

Надворный советник Виноградов задумался, потом крикнул:

— Суровцев, сбегай-ка глянь — Казначеев на месте? Если на месте, сюда веди.

— А чё все я-то опять? — возмутился «сыскной» полицейский, но слышно, как сдвинулся стул и Суровцев отправился исполнять поручение начальства.

— Сейчас посмотрим — ежели Александр Алексеевич еще не ушел, его вам и дам, — пообещал Виноградов. — Казначеев у нас над вторым отделением поставлен, а нынче еще и третье пришлось брать. Восемь участков за человеком закреплено, где все успеть?

— Так все понимаю, у самого дел по горло, — вздохнул я. — А тут еще и барышню отыскивай, что, вообще-то, не мое дело. А как начальству откажешь?

Виноградов сочувственно развел руками.

— Казначеев — два убийства раскрыл, а сколько краж — никто не считал. Человек толковый, с городовых начинал, чин только в сорок лет выслужил. И крестик есть святого Станислава.

Вскорости подошел и Казначеев — человек лет сорока-сорока пяти, невысокого роста, широкоплечий, в цивильной одежде. Шел чуть вразвалочку.

— Александр Алексеевич, дело тебе есть, — сказал Виноградов. Кивнул на меня: — Видишь, господин коллежский асессор, следователь по важнейшим делам сидит, фамилию он тебе сам скажет. Станешь ему помогать, а что делать — он тебе скажет. А это, — представил он мне подчиненного, — губернский секретарь Казначеев.

— Иван Александрович, а что, у меня своих дел мало? — слегка возмутился Казначеев. — Возле Александро-Невской лавры кража, а подозреваемого до сих пор не сыскали.

— Все дела побоку, на участках и без тебя люди есть, пусть трудятся. А как освободишься — так за свои дела примешься. Все, господа, ступайте работать.

Вот такой подход мне нравится больше, нежели торг — есть люди, нет ли.

Я встал, легким поклоном поблагодарил помощника начальника Сыскной полиции, повернулся к Казначееву:

— Александр Алексеевич, куда бы нам пристроиться, чтобы поболтать малость? И без свидетелей.

— Тогда в кабинет пойдемте, — предложил Казначеев.

У Виноградова своего кабинета нет, а у него есть? Если применить аналогию с моей реальностью — у начальника отделения уголовного розыска имеется свой кабинет, а у заместителя начальника управления нет?

Кабинет Виноградова больше напоминал чулан. Стол, да два стула.

— И что за дела, ваше высокоблагородие? — мрачно поинтересовался Александр Алексеевич, когда мы уселись.

— Для начала, предлагаю без благородий, — предложил я. — Вы меня возрастом старше, я чином, лучше будем называть друг друга по имени-отчеству. Звать меня Иваном Александровичем, фамилия та же, что у товарища министра — Чернавский, вас я уже знаю. Не знаю, как вам, но для меня такое дело в новинку.

Я кратенько ввел Казначеева в курс дела, рассказал о своем визите в дом Онциферовых. Особо не стал упирать, что родители не проявляют интереса к поиску дочери, а заявление о пропаже дали формально — а иначе, что люди подумают?

— Я тоже таким делом не занимался, — заметил Казначеев. — Стало быть, стану пробовать. Что от меня требуется?

— Для начала — еще разочек навестить дом Онциферовых, — принялся наставлять я. — Встретиться с их горничной Машей, уточнить — во что была одета Полина, еще разок уточнить — во что складывали вещи? Сундук там, чемодан. Девушка уже говорила, но пусть повторит. Приметы.

— Это я понял, — кивнул губернский секретарь. — Что еще?

— Еще скажите Марии, что хорошие рекомендации ей будут, адрес, куда идти, она знает, — сказал я. Про то, что моя супруга готова ее взять на службу, говорить не стал — это Лена и сама скажет. Продолжил:

— Потом вам придется съездить на квартиру, что снимают родители горничной. Вроде бы, сама Мария не знает, куда поехала барышня, но лучше проверить — не у них ли она прячется? Не исключено, что горничная вам еще что-нибудь интересное скажет. А нет — есть у меня еще адресок старой гувернантки. Проверите.

— А если барышня из города уехала? — предположил Казначеев. — Барышня, если умненькая, как вы говорите, могла и на поезд сесть, да и укатить.

Я сам о том думал, но пришел к выводу, что Полина где-то в столице.

— Надеюсь, что барышня все-таки в Петербурге. Девчонка умная, наобум она не поедет, а друзей или родственников у нее нет.

— И что еще сделать? — спросил Казначеев. — Из того, что вы мне сказали, всех дел-то часа на три, если извозчика брать.

— Кстати, расходы на извозчика я вам компенсирую, — пообещал я, — мне прогонные на такие дела дают. А дел на сегодня других не будет.

— Мне тоже прогонные выдают, так что, ничего компенсировать не надо. Я к тому — когда все закончу, то могу своими делами заниматься? И когда встретимся?

Слегка удивился добросовестности Казначеева, порадовался.

— Как с опросом и проверкой управитесь, то и свои дела делайте. А встретимся завтра, часиков в десять утра, — решил я. — Я сегодня и сам пару визитов нанесу, посмотрим — что из них выйдет. Может, подсказка какая. Завтра встретимся, и обсудим. Да, вопросик такой — вы, часом, не на флоте службу проходили?

— А как же! — приосанился Казначеев. — На «Петре Великом» семь лет отходил. Старшим сигнальщиком был, до боцманмата дослужился. Если бы на сверхсрочную остался — не раз предлагали, в боцманах бы ходил.

Боцманмат? А я про такое звание и не слышал. Верно, что-то из унтер-офицерских чинов, только флотских. Нет, надо развивать эрудицию.

— Да, а как вы про флот-то поняли? — спросил Казначеев, потом сам же перевел взгляд на татуировку в виде якоря на своем запястье. — А, вот оно что. Сделал по первому году, потом жалел.

А я татуировку и не заметил, только обратил внимание, что Александр Алексеевич похож на отставного моряка.

— И остался бы, и нравилось мне служить, только вот…— вздохнул Александр Алексеевич, — жениться меня угораздило, жена условие поставила — только на суше. Мол, у нее мать замужем за моряком, полгода или год мужа из рейса ждать, волноваться — как мать, она не желает. Как списался — в полицию и пошел. Жалеть, конечно, уже не жалею, но море частенько снится.

[1] Еще бы не знать. На этой улице издательство «Крылов», в котором вышло шесть сольных книг автора, две в соавторстве, и два сборника с его участием.