Уж и ёж

— Ого! Тридцать седьмой! Я попал по назначению!

— А?! Что?! Ты кто такой? Что еще за голоса в моей голове?!

— Я — это ты.

— Допился… Галлюцинации.

— Эй! Я тебе не глюк!

— Тогда кто ты? Э… Бес?! В меня вселился бес?! Изыди! Тебя не существует! Тебя нет!

— Да не бес я. Я человек. Такой же, как и ты. Только теперь я буду жить в твоей голове.

— И на кой мне такие подселенцы? Может ты, враг народа, прячешься тут в моих мозгах от органов.

— Слушай меня. Я — не враг народа. Я — из будущего.

— Из какого будущего?

— Из твоего будущего. Вернее… какое там у тебя будущее… Из вашего будущего. Две тысячи десятый год.

— Да ладно! И что, коммунизм уже построили?

— Ха-ха-ха! Насмешил. Никакого коммунизма нет. У нас — капитализм.

— Тогда ты — не из нашего будущего.

— То есть?

— Мы строим коммунизм, жилы рвем, кровь по капле отдаем, для того чтобы там, у вас, был коммунизм. Значит, он будет. А ты — либо путаешь, либо врешь. Или галлюцинация.

— Я — галлюцинация? Да ты знаешь, почему от коммунизма отказались?! Потому что ты и твои товарищи рассадят по лагерям миллионы невинных человек. И расстреляют миллионы.

— Невиновных у нас не сажают. И не расстреливают. Точно тебе говорю, товарищ внутриголовый, путаешь ты чего-то.

— Ага, держи карман шире. Ты, вот лично ты, такие репрессии развернешь, что останешься в истории с кличкой «кровавого».

— Репрессии полезны. Они очищают общество от отбросов.

— Так можно дочищаться, что общества не останется. Вот ты не боишься, что и от тебя общество очистят?

— Я? Я верный солдат партии! Мне ничего не угрожает!

— А вот и ошибаешься. Расстреляют тебя, как врага народа. В следующем году.

— Врешь!

— Расстреляют, расстреляют. Сам Сталин приговор утвердит.

— Товарищ Сталин? Врешь! Врешь, собака! Да я… Да я все приказы… Да я руками врагов душить буду… Больше! Еще больше!

— Эй, эй, не увлекайся. Я ведь к тебе отправился не для того, чтобы ты тут кровавые ванны устраивал. Наоборот, чтобы ты репрессии остановил.

— Да какие репрессии?!

— Твои собственные репрессии. Слушай меня. Я знаю, что будет в будущем и скажу тебе, что надо делать. Сначала…

— С чего это я тебя должен слушать? — Ты знаешь, что будет в будущем?

— Нет.

— А я знаю…

— Ну и что?

— В смысле?

— Как твое знание будущего, даже если согласиться, что ты — из будущего, доказывает то, что я должен тебе подчиняться?

— Да потому что я знаю, как правильно!

— Ты знаешь, как БУДЕТ. А как правильно — не знаешь. Только думаешь, что знаешь.

— Расстреляют ведь дурака…

— По-моему, ты все же врешь. Ну с чего бы товарищу Сталину меня расстреливать? А?

— Сталина тебе лучше бы застрелить…

— ЧТО?!! Товарища Сталина?! Да я тебя, контра… Не был бы ты в моей собственной голове, убил бы голыми руками.

— То есть, менять ты ничего не собираешься?

— Совершенно ничего.

— Блин… Как все просто казалось: отправляешь свой разум в прошлое, в голову к нужному человеку. Толково объясняешь ему, что делать — он делает. Все! Всем хорошо. А здесь — сразу в штыки.

— Эй, голос, а ты сам представь, что к тебе в дом вломился чужой человек и нахально заявляет, что до сих пор ты жил неправильно, а он тебя сейчас научит, как нужно жить дальше. И жену посоветует придушить, потому что она якобы отравить тебя хочет. Ты бы такому непрошенному советчику поверил?

— Поверил бы. Если бы он доказательства…

— А у тебя доказательства есть? Молчишь? Какие у тебя доказательства, захватчик мозга? А?

— Слушай, будешь делать, как я скажу или…

— Что «или»?

— Или… Или… Ага! Буду постоянно в твоей голове кричать. ААААА!!!!! Понравилось? А теперь представь, что такое постоянно будет. Будешь слушаться?

— Не-а. Будешь орать — буду глушить.

— Чем?

— Да не чем, а что. Вон, водочку буду глушить. Небось в пьяной голове не больно-то порешь. А не поможет — наркотиками добавлю…

* * *

Может быть, эти два человека когда-нибудь договорятся. А может быть, и нет. Как могут договориться Иван Николаевич Ужиков, доцент кафедры электроники сверхмалых конструкций, яростный либерал, и Николай Иванович Ежов, нарком НКВД СССР? А?

Загрузка...