Гвендолин

Глава 13

Утро приносит с собой прохладу и сырость. Просыпаюсь еще до восхода солнца и некоторое время напряженно вглядываюсь в серый предрассветный туман. Тело трусится от холода, словно в лихорадке, голова болит, а во рту пересохло. Сглотнув, ощущаю боль в горле, словно его режут острыми ножами. Только не это! Динкхет, помоги! Неужели таки заболела?

Кое-как встаю на ноги и принимаюсь размахивать руками, разгоняя кровь по телу. Несмотря на болезненные ощущения и тошноту, пересиливаю себя и проглатываю кусочек хлеба, постаравшись как можно больше размочить его во рту. Но горло все равно отзывается резкой саднящей болью. Воды нет, губы потрескались от жара и пекут. Облизываю их, чтоб уменьшить чувство жжения, и решаю тронуться в дорогу. Чем раньше я найду воду, тем лучше. Во время лихорадки нужно обильно пить, так всегда советовала мама, а она лучшая целительница из всех, кого я знаю.

До рассвета я успеваю преодолеть полторы мили и валюсь с ног от усталости. Больше всего хочется лечь на землю и умереть. А еще воды. Порой ее журчание мерещится мне, но я знаю, что это лишь обман.

Присаживаюсь на поваленное дерево, чтоб хоть немного отдохнуть. Заставить себя съесть еще кусочек не получается. Но прямо возле своей руки я вижу молодые, скрученные в клубочки стебли орляка. Протягиваю руку, срываю зеленый бублик и принимаюсь жевать. Орляк может быть как полезен, так и ядовит, но самое главное, его можно использовать в качестве еды, но только молодые побеги, вот такие клубочки. Это гораздо лучше мне сейчас подходит, чем сухая лепешка.

После еды я уже чувствую себя намного лучше, более того, начинаю понимать, что журчанье воды мне не чудится, а я слышу его на самом деле. Нарвав еще немного орляка и спрятав за пазуху, иду на вожделенный звук.

Деревьев становится меньше, и вскоре я вхожу на берег мелкого, но довольно таки чистого ручья. Не сдержавшись, с тихим стоном припадаю к воде и некоторое время с наслаждением пью. Отрываюсь лишь тогда, когда мне кажется, что мой живот вот-вот лопнет. Вытираю рот рукавом и, немного подумав, разматываю грудь, достав относительно чистый кусок материи. Смочив ткань, прикладываю ее к горящему лбу, на несколько мгновений испытав долгожданное облегчение.

Мысли немного проясняются, и мне приходится признать, что в таком состоянии я далеко не уйду. По моим подсчетам до тракта остался еще день пути, и я могу себе позволить сегодня задержаться на берегу ручья, иначе есть большая вероятность, что свалюсь где-то посреди леса от лихорадки на радость диким хищникам. А даже если и не свалюсь, то с явными признаками болезни меня в попутчики никто не станет брать, опасаясь заразиться самому.

Викинги, скорее всего уже вышли к морю, преследовать меня по лесу третий день кряду они вряд ли станут. Овчинка выделки не стоит.

Немного успокоившись, отхожу обратно к деревьям и принимаюсь ломать себе гибкие пышные ветки, чтоб устроить теплую лежанку. Две ночи подряд на сырой земле уже показали мне свои последствия. Еще я нахожу заросли ежевики. Для самих ягод еще довольно-таки рановато, но их листья прекрасно помогают от лихорадки. Правда мама из них делала отвар, мне же приходится жевать сырыми в надежде, что тоже поможет. А когда моя кровать готова, устраиваюсь на ней поудобнее и проваливаюсь в беспокойный сон.

Отдых оказывается целебным и полезным, просыпаюсь я практически без жара, но с волчьим аппетитом. Даже и моргнуть не успеваю, как проглатываю остатки лепешки и орляка. Горло все еще доставляет хлопот, но не так, как утром. Спускаюсь к ручью и снова жадно пью. А, когда к вечеру снова начинается лихорадка, и я беспокойно мечусь по своей постели не в силах уснуть, мне приходит в голову обтереть пылающую кожу прохладной водой. Так всегда делала мама.

Вода приносит облегчение и немного унимает огонь терзающий меня изнутри. Возвращаюсь к своему ложу, и на сей раз спокойно засыпаю.

А утром просыпаюсь бодрой и отдохнувшей, словно и не было никакой болезни. Знаю, это состояние может быть весьма обманчивым, и к вечеру меня снова накроет. Но зато это первый признак выздоровления, коему я не могу не радоваться.

Радостно спускаюсь к ручью, чтобы напиться и умыться, но, не успев зачерпнуть пригоршню воды, испуганно замираю. За спиной отчетливо слышится низкий утробный рык.