Гвендолин

Глава 3

В страхе цепляюсь за руку Ульриха. Что эти чудовища собрались со мной делать? С нами всеми? Но меня безжалостно хватают за плечи и подталкивают поближе к ведьме, уже успевшей отойти к разожженному костру. Она еще раз пристально вглядывается мне в глаза, и на минуту, нет на секунду, мне кажется, что она читает мои мысли, мою душу. В черных очах Йорун таится легкая понимающая ухмылка, которая, стоит мне только приглядеться повнимательнее, сразу же бесследно пропадает. Может мне это только показалось?

– Не бойся… мальчик, – говорит она скрипучим старческим голосом и достает из-за пазухи затертый полотняный мешочек с вышитыми на нем странными символами, которые хоть и отдаленно напоминают мне письменность викингов, но оказываются совершенно не знакомыми.

Старуха снимает с седой головы платок, аккуратно расстилает его на земле и опускается на колени. Затем, слегка встряхнув мешочком, высыпает на сей импровизированный стол округлые светлые камешки. Или не камешки, но в темноте не разобрать. На каждом таком кружочке нарисовано по символу. Что-то пошептав себе под нос и поводив руками над этими странными бусинами, Йорун поднимается с колен и заключает:

– Он подходит!

Меня хватает один из воинов и куда-то ведет, а я еще успеваю заметить, как ведьма указывает на Ульриха и скрежещет:

– Теперь этого!

Все это время я нахожусь словно в каком-то трансе, даже и не подумав начать сопротивляться, но теперь, чем дальше мы отходим от страшной женщины, тем больше меня накрывает паника и страх.

“Бежать! Скрыться!” – набатом звучит в моей голове, но рука, крепко стиснувшая мое плечо, дает понять, что это почти невозможно.

Викинг, который тащит меня куда-то, мне не знаком. Он достаточно молодой, возможно старше меня всего на несколько лет, но свирепое выражение его лица добавляет ему годов. Такой точно ни слушать меня не станет, ни щадить. Остается воспользоваться приемом, которому меня научил отец. Он, конечно, больше для девушек подходит, но для тщедушного монаха тоже вполне сгодится.

Резко обвисаю у моего конвоира на руке, да так, что его даже слегка дергает в мою сторону. Парень останавливается и изумленно смотрит на мое безвольно обвисшее тело.

– Ну и рохли, эти монахи! – ворчит он себе под нос, решая, что со мной делать. А потом вздергивает на ноги, видно с намерением закинуть на плечо, но мне это только и нужно. Резко поднимаю колено вверх, со всей дури съездив ему по челюсти, и опускаю сложенные в замок руки на его затылок. Парень сдавленно охает, и теряет ориентацию, но не падает, как я надеялась. Впрочем, этого уже не исправишь, мое оружие – внезапность. Выкручиваюсь из стальной хватки варвара, пока он не пришел в себя, и кидаюсь бежать к близлежащему леску, там я смогу укрыться даже от захватчиков. Сумею без сомнения.

Бежать оказывается довольно-таки трудно. Сутана путается в ногах, колено ощутимо побаливает. Удар больше вреда нанес мне, чем воину. Этот викинг что, из железа сделан?

Ожидаемо что минуты свободы оказываются недолгими. Варвар быстро очухивается и в два счета догоняет меня, а потом, не особо церемонясь, двигает кулаком в челюсть. От удара темнеет в глазах, и я теряю сознание теперь уже не самом деле.

Прихожу в себя, когда мою бездыханную тушку небрежно сваливают на землю.

– Вот, Ове, первый, – говорит даже не запыхавшийся викинг.

– Мальчишка, – удивляется второй, которого я пока не вижу, но, судя по голосу, явно не молодой мужчина.

– Йорун выбрала, – объясняет мой конвоир.

– Ну, раз Йорун… – задумчиво тянет Ове.

– Ты следи за ним. Парень шустрый, сбежать хотел. Чуть зуб мне не выбил, дикий волчонок, – с легким изумление и даже ноткой уважения говорит викинг.

– Да уж, прослежу, – хмыкает старик. – А ты возвращайся к остальным, Хакан. До рассвета еще немного осталось. Успеть бы к восходу солнца…

Я слышу удаляющиеся шаги, и в моем сердце вновь расцветает надежда. Возможно, со стариком я справлюсь лучше?

Тихо лежу, ничем не выдавая, что пришла в сознание, и из-под ресниц аккуратно слежу за мужчиной. Он сидит на земле, при свете костра что-то выстругивая из деревянного бруска. Глаза так же нашаривают, сваленную недалеко, небольшую кучу хвороста. А на меня соблазнительно смотрит довольно-таки увесистая толстая ветка, которая так и просится в руки в качестве оружия. И когда старик оборачивается ко мне спиной, я, не теряя даром времени, быстро вскакиваю на ноги и опускаю на голову несчастного эту самую ветку, оказавшуюся даже тяжелее, чем я предполагала.

Ове с тихим стоном валится на бок, а я испуганно смотрю на него. Неужто убила? Нервно сглатываю, рука рефлекторно тянется проверить пульс на шее, но я ее быстро отдергиваю. Дура совсем! А вдруг он притворяется?

Отступаю на шаг, второй. Мужчина продолжает лежать и не шевелиться. Глубоко вдыхаю и, развернувшись, кидаюсь к лесу. На этот раз бежать еще тяжелее. Челюсть пульсирует от боли, колено тоже ноет, пару раз нога подкашивается, и я чуть не падаю на землю, но быстро выравниваюсь. Легкие буквально разрываются от нехватки воздуха, но я уже вижу кромку леса и спасительные деревья.