Гвендолин

Глава 50

Весь день я чувствую в сердце огромную кровоточащую рану, которая ноет и ноет, не прекращая ни на миг. Я стараюсь отвлечься, заняться другими делами, беря на себя все обязанности, которые только можно, чтобы не думать, не прокручивать в голове разговор, причиняющий столь невыносимую боль, но она все равно то и дело о себе напоминает.

– Тише, тише, Гвен, – уже ближе к полночи забирает у меня метлу Ута. – Хватит тут порядки наводить. Дыру протрешь. Иди-ка ты спать уже.

– Я не устала, – качаю головой и тяну руку к отобранному орудию труда. – Мне еще тот угол убрать.

По правде говоря, я уже там не единожды веником прошлась, но Ута вряд ли это видела, у нее самой забот хватает.

– Ага, не устала она. Едва на ногах держишься! – гневно восклицает кухарка. – Ты вообще что-то ела сегодня? Я тебя за столом кроме как во время завтрака и не видела.

– Да что-то не хочется, – сглатываю подступившую к горлу тошноту, которая появилась при одном только упоминании о еде.

– Не голодна? – хмурит брови женщина. – Да тебя шатает всю! Идем – поболтаем.

Упрямая Ута берет меня под руку и увлекает за стол. А там, поставив передо мной миску еще теплого бульона, оставшегося с ужина, садится напротив и тихо вздыхает.

– Дай угадаю… – буравит она меня проницательным взглядом. – Это все из-за разговора Санны и Хульды.

Я молчу, отпивая бульон. Отрицать очевидное не имеет смысла, да и подтверждать оное тоже.

– Ну что же ты их слушаешь? Своему мужчине не веришь? – всплескивает ладонями она. – Я Ингвара знаю еще подростком. Не из тех он, кто будет увиливать от ответа. Коли надумал жениться, то сказал бы тебе.

Так то оно так, если б ровней себе меня считал. А пока я от него лишь приказы и слышу. Так как мне доверять? Но этого я вслух, конечно, не говорю. Ни к чему обижать добрую женщину и ее слепую веру в совесть наглого варвара. Хотя в словах Уты есть определенный смысл. Бежать, даже не поговорив, это верх глупости. Ингвара стоит таки дождаться и убедится собственными глазами, чего стоят его слова.

– Он не мой мужчина, – все же не выдерживаю, и таки хоть в чем-то перечу кухарке.

– А как же... не твой, – хмыкает она в ответ. – Отправляйся-ка ты спать, Гвен. Утро вечера помудрее будет…

Покорно киваю, после горячего супа действительно глаза слипаются, а по телу разливается слабость, и отправляюсь в кровать.

Без Ингвара комната, как это не удивительно, кажется пустой и неуютной. Торопливо раздеваюсь, складывая одежду на лавку и, оставшись в тонкой нижней сорочке, ныряю под одеяло. Сон приходит мгновенно, как будто только и ждал, когда моя голова коснется подушки.

Крипта под Кинлохом все так же нагоняет на меня ощущение жути, хоть я тут не впервые. Потрескавшиеся стены, множество галерей и проходов, ниши, в которых лежат останки усопших – все точно такое же, каким я его и запомнила. Только что я тут делаю, ведь я должна быть за много миль от родных мест?

Прижимаю ладонь к холодному влажному камню стены, ощущая под пальцами привычную шероховатость материала, маленькие зазубринки и трещинки, капельки воды, выступившие на их поверхности. Слишком реалистично для сна. Просто поразительно реалистично.

– Здравствуй, Гвени, – тихий журчащий голос духа-хранителя отвлекает меня от созерцания окрестностей. Когда-то она была человеком, когда-то ее звали Айне. Теперь же ее предназначение следить за тем, чтобы Гиллаган не восстал, как это случилось около двадцати лет назад.

– Здравствуй хранительница, – недоуменно киваю в ответ. – Как я сюда попала?

Я снова принимаюсь вертеть головой, разглядывая окружающие меня стены и саркофаги.

– Это я тебя позвала Гвени, – шепчет дух. Только от шепота этого почему-то становится совсем не по себе. – Нам нужна твоя помощь!

В этот момент воздух, словно что-то сотрясает, а по серой каменной стене бегут новые трещины. Несколько саркофагов падают на землю и раскрываются, являя на свет останки, спрятанные там. Костлявые истлевшие конечности, завернутые в некогда белый саван, выскальзывают наружу.

– Поспеши, Гвени! Совсем мало времени осталось, – сверкает глазами хранительница, обводя взглядом окружающую нас жуткую картину. – Кинлох может погибнуть!

Последние слова заглушает прокатившийся по галереям крипты гул. По земле под ногами бежит змейка раскола, каменный пол крошится, словно сухая лепешка. Я делаю шаг к стене, но не успеваю, разлом поразительно быстро расширяется, и я падаю вниз.

А через секунду вскакиваю с кровати… Это всего лишь сон… Жуткий… Страшный… И до ужаса правдоподобный...