Хранительница света для темного дракона

10. Надежда

В замок я вернулась, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Голова гудела от обилия информации: чертежи, расчёты, споры с кузнецом о том, как лучше закрепить держатели для свечей. Но усталость была приятной, такой, после которой обычно хорошо спится. Вот только я все равно не сумела уснуть.

Дирк перехватил меня, когда я искала свою комнату. Его обычная ухмылка сменилась серьёзным выражением, и сердце тут же ухнуло вниз от тревоги.

— Что случилось? — Я схватила его за рукав. — Альден Блэкторн?

— Не паникуй раньше времени. — Дирк мягко высвободил руку. — Но вернуться он пока не может. Разлом снова открылся. Эш сдержал тварей, но закрыть его до конца не получается. Не затягивается, проклятый, и все тут! А пока разлом не запечатан, Эш должен оставаться в лагере. Иначе твари вырвутся.

— Я должна к нему поехать!

— Ночью? В метель? — Он неодобрительно хмыкнул. — Совсем сдурела?

Я не ответила, только умоляюще посмотрела на мужчину. А он вдруг расхохотался так, что эхо разнеслось по пустому коридору замка.

— Ну всё. — Он хлопнул меня по плечу так, что я аж присела. — Кончились холостяцкие деньки нашего дарха. Я-то думал, он подольше продержится, а тут — нате вам, из ниоткуда появилась юная свечница, и все. Пропал Эш!

Я резко отвернулась, чтобы Дирк не увидел, как по моим щекам расползается предательский румянец. Хотя после того, как Эш поцеловал меня на виду целой улицы, смущаться было поздно.

— Ладно. — Дирк будто и не заметил моего смущения. — Ночью тебя никто никуда не отпустит, это без вариантов. Но завтра с утра мы с Эриком везём продовольствие в лагерь. Поедешь с нами.

— Правда?

— Правда-правда. — Он снова усмехнулся. — А теперь иди спать. Выезжаем на рассвете.

Лежа в темноте, я смотрела в потолок, а мысли крутились в голове как белки в колесе. Эш там, у разлома, возможно, прямо сейчас сражается с тварями. А я ничем не могу ему помочь.

Потом мысли переключились на дом. На мастерскую, от которой наверняка ничего не осталось. На рыжего кота, который должен быть в порядке, по словам Эша. Но что, если он ошибся? Я вздохнула и попросила всех богов этого мира, чтобы с моим рыжиком всё было хорошо.

Так и не сумев заснуть, я стала одеваться, едва небо начало светлеть. И когда в мою дверь постучали, я была готова выезжать.

Дорога до лагеря показалась мне бесконечной. Телега тряслась на каждой кочке, холодный ветер забирался под плащ, а я не могла думать ни о чём, кроме Эша.

Эрик, сидевший в телеге вместе со мной, о чем-то вдохновенно рассказывал, но я, к своему стыду, не уловила ничего из его слов. Дирк же молча вглядывался в снежную пелену, сидя на козлах.

Когда вдалеке показались палатки, я едва не выпрыгнула из телеги на ходу. А потом увидела высокую фигуру дарха и упала обратно на мешок с чем-то жестким, на котором сидела всю дорогу. Ноги просто отказались меня держать.

Эштон стоял у входа в главную палатку, разговаривая с кем-то из солдат. Даже издалека было видно, как он измотан. Но главное — он был жив.

Я не помнила, как оказалась рядом. Просто в какой-то момент ноги сами понесли меня вперёд, а в следующий миг я уже обнимала его, прижимаясь к его груди, вдыхая знакомый запах дыма и трав. И совершенно не стесняясь свиста и гогота, что раздался за моей спиной.

— Ника… — Мягко проговорил Эш. — Идем.

Он мягко отстранился и повёл меня к палатке, разбитой чуть поодаль от той большой, в которой я была уже не раз. В прошлое мое появление я точно ее не видела.

Внутри было тепло. На небольшом столе стояло несколько свечей, освещая скудную обстановку: узкая походная кровать, стул и таз для умывания в стороне.

— Ты не должна была приезжать. — Эштон повернулся ко мне, и в его глазах плескалось что-то, от чего у меня перехватило дыхание. — Здесь опасно.

— Я знаю. — Мой голос дрогнул. — Но я не могла просто ждать. Я волновалась.

Эш шагнул ближе, его горячая, шершавая ладонь легла мне на щёку.

— А я уже успел соскучиться. — Хрипло ответил он и усмехнулся. — Всего за одну ночь.

А потом поцеловал меня. Не так, как вчера на площади — коротко и по-деловому. И не так, как после пожара — отчаянно и болезненно.

Этот поцелуй был совсем другим. Медленным, глубоким. Таким, от которого подгибаются колени и перед глазами все плывет. Губы дарха двигались по моим требовательно, но нежно. Язык скользнул внутрь, и я задохнулась от нахлынувших чувств. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, пытаясь сократить расстояние между нами до минимума.

Эш целовал меня так, будто мы одни во всём мире. Будто не было ни разлома, ни опасных тварей в каком-то десятке шагов от нас. Будто все, что имело значение — только его губы на моих губах, его руки на моей талии, жар его тела, проникающий сквозь одежду.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я едва могла дышать.

— Тебе нельзя здесь оставаться. — Голос Эша был хриплым, а глаза тёмными. Я увидела в них то, что испытывала сейчас сама. Желание остаться. Отгородиться от всего мира и отдаться во власть той нежности, что сейчас будто искрила между нами. — Юной альде не место в такой компании. И в опасной близости от разлома.

— Я не хочу уходить. — Прошептала я, продолжая цепляться за его рубашку, будто он прогонял меня.

— Знаю. — Он коснулся губами моего лба. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходила. Но тебе нужно вернуться. Дирк с Эриком проводят тебя.

— А ты?

— Я останусь здесь до тех пор, пока не запечатаю эту дыру. — В его голосе прозвучала сталь. — А потом сразу приду за тобой. Обещаю.

Дорога домой была тихой. Теперь даже Эрик не произнес ни слова. Дирк не отпускал свои шуточки. А я смотрела на проплывающий мимо пейзаж и до сих пор чувствовала на губах вкус пряных трав.

Когда вдалеке показался силуэт моего дома, сердце болезненно сжалось. Я была уверена, что увижу обгорелые руины, почерневшие стены и выбитые огнем окна. Но дом стоял как ни в чём не бывало.

— Это как? — Дирк присвистнул. — Эш говорил, здесь бушевало пламя.

Я спрыгнула с телеги, прежде чем она остановилась, и побежала к широким окнам мастерской. Прижалась лбом и руками к совершенно целому стеклу и вгляделась в знакомые очертания.

Внутри всё было цело. Стены, мебель, очаг, даже котел на столе. Разве что готовые свечи, которые я не успела передать Эрику, превратились в один большой восковой пласт.

А когда я попрощалась с Дирком и Эриком и вошла в дом, меня чуть не сбил с ног рыжий комок.

— Мррряу! — Кот с громким мурчанием потёрся о мои ноги.

— Рыжий! — Я упала на колени и сгребла кота в охапку. Он возмущённо мявкнул, но вырываться не стал. — Ты это сделал? Ты защитил дом и спас мастерскую?

Кот посмотрел на меня с выражением, которое явно означало: «А ты думала, я здесь просто для мебели?». В тот момент я была уверена, если бы он умел закатывать глаза, он непременно это бы сделал.

— Спасибо. — Я уткнулась носом в рыжую шерсть и потеребила мягкие уши. — Спасибо, рыжий.

Вместе с облегчением пришла невероятная усталость. Бессонная ночь давала о себе знать. Я сумела только запереть дверь, раздеться и накормить кота. А потом кое-как добрела до спальни и рухнула на кровать, даже не сняв платья. Но прежде чем закрыть глаза, потянулась к прикроватному столику за дневником старого Аймейстера. Решила полистать пару страничек, до которых не добралась, чтобы крепче спалось.

Но когда перевернула очередную страницу, сон как рукой сняло. Я села на кровати, поднесла дневник ближе к глазам и перечитала написанное ещё раз. И ещё.

— Рыжий! — Прошептала я, чувствуя, как колотится сердце. — Рыжий, ты это видел?

Кот запрыгнул на кровать и уставился на страницу. А потом посмотрел на меня — и в его зелёных глазах я увидела понимание.

Дед Ланики знал, как закрыть разлом.

Руки дрожали, пока я перечитывала страницы снова и снова. Слова расплывались перед глазами от усталости, но смысл был ясен. Дед Ланики знал, как закрывать разломы.

И не просто знал, а подробно записал сам процесс подобного. Записи пестрели деталями и подробностями: какие травы использовать, в каких пропорциях смешивать с воском, как располагать свечи. И главное — нужно использовать драконье пламя!

Я захлопнула дневник и вскочила с кровати. Сон как рукой сняло. В голове билась только одна мысль: Эштон должен это увидеть. Прямо сейчас.

— Мряу? — Рыжий поднял голову с подушки и уставился на меня круглыми глазами.

— Я должна идти в лагерь. — Я уже металась по комнате, переодеваясь.

Кот спрыгнул с кровати и преградил мне дорогу, громко шипя.

— Рыжий, отойди! Это важно!

Он зашипел ещё громче и ударил лапой по моей ноге.

— Ай! — Я отскочила. — Ты что творишь?

Кот посмотрел на меня с выражением, которое явно означало: «Собралась идти через метель посреди ночи? Совсем сдурела?»

Я выглянула в окно. За стеклом бушевала вьюга, а ветер завывал так, что стены дома содрогались.

— Я понимаю, что это опасно. И глупо. — Я опустилась на корточки и посмотрела коту в глаза. — Но у меня есть реальный способ помочь Эштону. Закрыть этот жуткий провал раз и навсегда.

Кот склонил голову набок, будто обдумывая мои слова.

— Пожалуйста. — Я протянула руку и осторожно погладила его по рыжей голове. — Ты ведь тоже хочешь, чтобы всё закончилось?

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. А потом рыжий вздохнул — совершенно по-человечески — и направился к двери.

— Это значит «да»?

Он обернулся через плечо и требовательно мяукнул.

Я собрала всё, что могло понадобиться: небольшой котелок, несколько брусков воска, мотки фитилей и травы из сундука на чердаке. Те самые, которые дед упоминал в своих записях, и которые, я очень надеялась, я правильно распознала.

Когда я открыла дверь, ветер едва не сбил меня с ног. Снег хлестал по лицу, забивался в глаза, в нос, за воротник. Я сделала шаг вперёд и тут же потеряла ориентацию — в этой белой мгле невозможно было разглядеть даже собственные руки.

И тут впереди вспыхнул рыжий огонёк. Кот выскользнул из дома первым и теперь бежал впереди, задрав хвост. Его шерсть практически светилась в темноте. Не ярко, но достаточно, чтобы я могла следовать за ним. Как маленький рыжий маяк посреди снежной бури.

Путь до лагеря занял целую вечность. Ноги утопали в снегу по колено, плащ промок насквозь, а пальцы онемели от холода. Несколько раз я падала, и каждый раз рыжий возвращался и тыкался носом мне в руку, заставляя подняться.

Когда впереди замаячили огни лагеря, я едва держалась на ногах.

— Кто идёт?

Грубый голос прозвучал из темноты, и я увидела, как что-то блеснуло. Испугалась, только когда поняла, что это арбалетный болт, направленный мне в грудь.

— Это я! — Я попыталась крикнуть, но голос сорвался. — Ланика Аймейстер! Свечница!

Несколько секунд арбалет не опускался. А потом из метели вынырнул знакомый силуэт.

— Совсем сдурела, девка? — Бородатый подхватил меня под руку и потащил за собой. — Через такую метель переться!

Эштон вскочил с походной кровати, едва я ввалилась внутрь.

— Ника? — В его голосе звучало изумление. — Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе…

— Я знаю, как закрыть разлом! — Выпалила я, не дав ему договорить. — Здесь, в дневнике деда Ланики все написано!

Дарх замер. Янтарные глаза впились в моё лицо с недоверием.

— Что?

Я дрожащими руками вытащила из-за пазухи дневник, раскрыла на нужном месте и протянула ему.

— Смотри. Вот здесь. Особые свечи с добавлением трав. И драконье пламя. Если расставить их по периметру разлома…

Эштон взял дневник и начал читать. Его лицо менялось с каждой строчкой: от недоверия к изумлению, и от изумления к пониманию.

— Хранитель. — Дарх произнес это слово странным голосом, будто сам не верил в это. — Альден Аймейстер был Хранителем.

— Кем?

— Так раньше называли тех, кто защищал земли от зла. — Эш опустился на кровать, не отрывая взгляда от страниц. — Они охраняли земли от подобных напастей. Но Хранители не появлялись уже несколько веков. Я был уверен, что это просто байки.

— Значит, нам повезло, что дед Ланики все подробно записал. Мы ведь сможем это сделать?

— Сможем.

Следующий час мы провели, склонившись над дневником. Эш перечислял травы, а я доставала их из котелка. Потом раскладывала в нужном порядке: в какой очередности их следовало бросать в расплавленный воск. Отмеряла нити для фитилей нужного размера и собирала планки для сушки свечей.

— Тебе нужно поспать. — Наконец, сказал Эш, захлопывая дневник. — Ты едва на ногах держишься.

Я хотела возразить, но зевок, вырвавшийся помимо воли, выдал меня с головой.

— Ложись. — Дарх указал на походную кровать.

— А ты?

— Драконы могут не спать сутками.

Но я видела, как он измотан. Под глазами залегли тени, кожа стала бледнее, чем обычно.

— Мы оба поместимся. — Сказала я, прежде чем успела подумать. И тут же залилась краской. — Я имею в виду… если ты хочешь. Я не займу много места…

Эштон посмотрел на меня с нечитаемым выражением. А потом усмехнулся так, что у меня снова замерло сердце.

А потом лёг рядом и притянул к себе, укрывая нас обоих тяжёлым плащом.

В палатке было прохладно, но жар мужского тела проникал сквозь одежду, согревая меня. Я уткнулась носом в грудь Эша, вдыхая знакомый запах — дым, травы, что-то горьковато-сладкое.

— Ника. — Тихо прозвучало мое имя в тишине.

Я подняла голову, и Эш накрыли мои губы поцелуем. Мягким и невесомым вначале. Но потом рука дарха скользнула по моей спине, притягивая ближе. Моя ладонь легла ему на грудь, чувствуя, как учащается его сердцебиение. Язык проник между моих губ, и я задохнулась от эмоций.

Мы целовались бесконечно долго. Его руки блуждали по моему телу — осторожно, но настойчиво. Мои пальцы путались в его волосах, скользили по плечам, по спине. За стенами палатки выла метель, но здесь, в его объятиях, было тепло и безопасно.

Когда он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, я увидела в его взгляде вопрос.

И кивнула, сгорая от жара в груди и невероятной нежности, которая захлестывала меня с головой.

Поцелуй стал глубже, отчаяннее. И я растворилась в нем, не видя и не слыша ничего вокруг, кроме голоса Эша, его взгляда, его ласк. Зная, что он так же растворяется во мне.

Утро началось с запаха дыма и теплых рук, которые все еще обнимали меня. Я открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, слушая ровное дыхание Эштона за спиной. Его грудь прижималась к моей спине, а рука покоилась на моей талии так, словно он делал это всю жизнь.

— Не спишь? — Его голос был хриплым ото сна.

— Нет. — Я перевернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. В утреннем свете, пробивающемся сквозь ткань палатки, его черты казались мягче. — Надо браться за работу.

Эштон кивнул и сел, потягиваясь. Мышцы перекатывались под кожей, и я поймала себя на том, что снова слишком долго рассматриваю его. Он заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Мы еще успеем. — Пообещал он, и от этих слов по моей спине пробежали мурашки. — Сначала дело.

Мы устроились прямо в палатке, разложив на столе все необходимое: котелок, бруски воска, фитили, мешочки с травами. Рыжий уселся на край стола и наблюдал за нами, словно понимал, что без него мы никак не справимся.

— Готова? — Эштон взглянул на меня, и я кивнула.

Дарх протянул руку к котелку, и его глаза вспыхнули золотом. Пальцы вытянулись, превращаясь в когти, а из ладони вырвалось пламя. Оно обхватило котелок, не причиняя вреда ни столу, ни бумагам, что лежали в опасной близости от котла. Воск начал медленно плавиться, при этом странно мерцая, будто в него добавили золотистых блесток.

— Это нормально? — Шепотом спросила я Эштона. Он пожал плечами.

— Я делаю это впервые. Может, лучше спросить твоего духа-хранителя?

— Рыжий, так и должно быть? — Я пристально взглянула на кота. Но он оставался спокоен. Только лениво помахивал хвостом. Так что я понадеялась, что все идет по плану.

Воск плавился медленно — гораздо медленнее, чем на обычном огне. Когда он стал достаточно жидким, я начала добавлять травы. Крайне осторожно и поминутно заглядывая в дневник деда Ланики.

Вскоре от котелка начал подниматься просто невероятный аромат. Он не был похож ни на что, что я чувствовала раньше. Сладковатый и горький одновременно, с нотками чего-то таинственного, неопознаваемого. Он обволакивал нас, проникал в легкие, кружил голову.

— Теперь фитили. — Я взяла планки с привязанными фитилями и протянула одну Эштону.

Наши пальцы соприкоснулись, и я вздрогнула. Его кожа была гораздо горячее, чем обычно.

Я показала ему, как обмакивать фитили, как вытаскивать и отправлять на подставку. Эштон повторял за мной каждое движение, и у него выходило так легко, словно он не в первый раз этим занимался. И уж гораздо лучше, чем получалось у Эрика.

Мы работали молча. Казалось, что слова сейчас будут лишними. Макали фитили в воск, ждали, пока они покроются тонким слоем, вытаскивали и снова макали. Раз за разом. Наши руки двигались в одном ритме, иногда касаясь друг друга над котелком.

И каждый раз, когда наши пальцы случайно соприкасались, мне казалось, что я вижу искры, что разлетаются от этого прикосновения. А когда Эштон бросал на меня короткий взгляд, мое сердце начинало биться чаще.

Аромат трав смешивался с запахом дарха — дымом, пряностями и запахом вересковых пустошей. Я дышала глубже, пытаясь уловить каждую ноту, и голова кружилась все сильнее.

— Ника. — Голос Эша вдруг прозвучал совсем рядом.

Я подняла глаза и обнаружила, что он стоит прямо передо мной. Когда он успел подойти так близко?

— Ты отвлекаешься. — Сказал он строго, но в его глазах плясали искорки.

— Это все травы. — Попыталась оправдаться я. — Они пахнут как…

Он не дал мне договорить. Наклонился и поцеловал. Мягко, почти невесомо. Я ответила на поцелуй, не выпуская из рук фитили с застывающим воском. Это было странно: целоваться и работать одновременно. Но почему-то это казалось таким правильным, будто мы делали что-то важное вместе. Что-то гораздо значительное, чем обычные свечи.

Первая партия была готова к полудню. Два десятка толстых свечей, пропитанных драконьим огнем и ароматом трав. Они лежали на расстеленном на полу плаще и мерцали в полутьме палатки, будто внутри каждой из них теплился живой огонек.

— Нам нужно больше. — Сказал Эштон, оглядывая наш скромный запас. — Гораздо больше.

Он вышел из палатки, и я услышала, как он отдает кому-то приказы. Потом заглянул ко мне и поманил меня пальцем.

— Ника, милая, ты могла бы отдать на время ключ Кайлу? А заодно захвати кота.

Не совсем понимая, что происходит, я подняла рыжего на руки, нащупала в кармане ключ и вышла на улицу. Кайлом оказался тот самый бородач с арбалетом. Он смотрел на дарха с нечитаемым выражением лица. А потом повернулся ко мне и протянул руку.

— Отнести кота, принести воск. Это все?

Мне показалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но Эштон был абсолютно серьезен.

— Именно так. И постарайся побыстрее.

Я вложила в руку Кайла ключ. Потом осторожно отцепила коготки Рыжего от своего платья и протянула бородачу. Кайл посмотрел на кота. Кот, кажется, посмотрел на Кайла. Несколько секунд они мерились взглядами, а потом мне показалось, что рыжий вздохнул. А в следующий миг оказался на плече Кайла.

Я стояла у палатки и смотрела вслед этой странной парочке. Здоровенный мужик с арбалетом в одной руке шагал сквозь снег. На его плече восседал рыжий кот с вздернутым вверх, словно флаг, хвостом. Выглядело так, будто не Кайл нес кота, а кот великодушно позволял себя везти.

— Твой дух-хранитель — тот еще наглец. — Хмыкнул Эштон, проследив за моим взглядом.

— Он столько для меня сделал. — Я улыбнулась. — Ему можно. Иногда.

Когда Кайл вернулся с мешками воска, мы продолжили работу. Почти без перерывов сделали вторую партию, за ней третью, четвертую…

Время будто исчезло. Мы с Эштоном работали как слаженный механизм: он призывал огонь, я добавляла травы, мы вместе макали фитили и раскладывали готовые свечи. Иногда он целовал меня. Иногда просто касался моей руки. И каждое прикосновение придавало сил нам обоим.

Но к вечеру я все равно едва держалась на ногах. Пыталась завязывать новые фитили на деревянных планках, но пальцы не гнулись.

— Хватит. — Эштон отобрал у меня фитиль и мягко подтолкнул к кровати. — Тебе нужно поспать.

— Но свечи…

— Свечи подождут. А вот ты скоро заснешь прямо на ногах.

Я хотела возразить, но он уже укладывал меня, укрывая плащом. А потом лег рядом и притянул к себе. Я моментально провалилась в сон. А когда проснулась, не поверила своим глазам. На полу палатки лежала целая гора свечей! Гораздо больше того, что была вчера, когда я засыпала.

— Откуда? — Я потерла глаза, не веря в то, что вижу.

— Мне не спалось. — Эштон хитро улыбнулся.

— Ты сделал все это сам? — Я опустила ноги с кровати и стала обуваться.

— Ты была прекрасным учителем.

— Сколько здесь?

— Чуть больше двух сотен. — Он повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах мелькнуло нечто похожее на надежду. — Должно хватить.

Следующие часы были самыми напряженными в моей жизни.

Дарх раздал свечи военным, еще раз проинструктировал их, а потом обернулся драконом.

Я уже видела его в этом облике. Но тогда это было в темноте, а я была практически без сознания. А сейчас, при свете дня все выглядело совсем иначе. Эштон был просто невероятен! Огромный, с чешуей, которая переливалась всеми оттенками черного. Глаза дракона были такие, же как у человека — янтарно-золотые.

Они поймали мой взгляд, когда я любовалась могучим созданием. И я поняла, что сквозь драконьи глаза на меня смотрит Эш.

Дракон взмыл в небо и завис над разломом, расправив гигантские крылья. Из его пасти вырвалось пламя, растапливая снег вокруг разлома. И когда из-под растаявшего снега проступила земля, военные начали расставлять свечи на расстоянии метра одна от другой по всему периметру провала.

Я была единственной, кто остался у палатки. Наблюдала за происходящим, и сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышит даже Эштон, паривший в высоте.

Когда последняя свеча оказалась в земле, все отступили на безопасное расстояние, и Кайл поднял руку, подавая сигнал.

Дракон начал медленно облетать периметр. А я затаила дыхание.

Новая вспышка драконьего пламени коснулась первой свечи. И та, вместо того, чтобы расплавиться от огня, вспыхнула ярким, золотистым светом. За ней вторая, третья, десятая, двухсотая.

Одна за другой свечи загорались, образуя сияющее кольцо вокруг разлома. Я смотрела на это с восторгом и ужасом. На темный дым, что начал вырываться из разлома, на кольцо пламени, что сияло вокруг провала. На огромного дракона, который был одновременно самым невероятным человеком, которого я знала.

И которого я полюбила. Я осознала это так ясно, что даже удивилась, почему не поняла этого раньше.

Когда последняя свеча загорелась, дракон опустился на землю, а через секунду Эштон подошел ко мне, взял за руку и повел меня ближе к разлому.

Свечи горели ровным, теплым светом. В лагере повисла напряженная тишина. Мы с Эшем стояли рядом, сжимая руки друг друга, и напряженно ждали.

Сработает или нет?

Разлом затягивался.

Эштон Блэкторн смотрел на это, не веря собственным глазам. Чёрная бездна, которая столько месяцев отравляла его земли и не давала спать по ночам, медленно сжималась. Края её светились янтарным светом — отблеском горящих свечей.

Тонкие и теплые пальцы сжимали его ладонь. Он скосил взгляд на девушку рядом. Попаданка из другого мира, юная свечница, которая явилась так неожиданно и перевернула его жизнь с ног на голову.

Такая хрупкая, такая юная — она спасла его земли. Сначала она подарила городу свет. Её безумная идея с фонарями, которую он сначала не принял всерьез, воплотилась в жизнь. А теперь она закрыла разлом. И при этом ничего не попросила взамен. Просто явилась в лагерь, пришла сквозь метель, сжимая в руках дневник старого Хранителя. И сразу же взялась за работу.

Эштон стиснул её пальцы крепче. В груди разливалось что-то горячее, незнакомое. Он так привык контролировать себя, что сейчас чувствовал полное смятение. Почему за столько короткий срок Ника стала так дорога ему?

Но больше всего его волновал другой вопрос — как не дать ей уйти?

Он должен дать ей причину остаться. Настоящую, вескую причину. Такую, что перевесит тоску по прежней жизни.

Ника повернулась к нему, и в её глазах он увидел то, что чувствовал сам. Невыразимую нежность, тепло и нечто, что раздирало сердце на части.

Эштон стиснул зубы, удерживая слова, которым было не место посреди военного лагеря, в десятке шагов от разлома. Не так. Ника заслуживала, чтобы он сделал все правильно.

А потом он посмотрел в её глаза ещё раз — и наплевал на всё.

Подхватил Нику на руки так резко, что она ахнула от неожиданности. Её руки обвились вокруг его шеи, а он уже целовал её. Жадно, отчаянно, вкладывая в поцелуй всё, что не мог выразить словами.

Когда он, наконец, оторвался от неё, Ника смотрела на него затуманенным взглядом. Щёки пылали, губы припухли от поцелуя.

— Эштон… — прошептала она.

— У нас получилось. — Хрипло ответил он, чувствуя, как колотится сердце.

Лагерь было решено оставить до тех пор, пока не будет понятно, что разлом закрылся окончательно, и прорыва больше не будет. Он оставил Кайла за старшего и распорядился сменять караульных по прежнему графику.

Но в глубине души Эштон знал, что скоро можно будет вернуть всех в замок. Чувствовал это драконьим чутьём, которое никогда его не подводило.

Так же было решено пока не объявлять людям новость о закрытии разлома. Как и не торопиться возвращать в город магию. Слишком долго она была заблокирована. И если резко снять ограничения, последствия могли стать катастрофическими. Слишком большой выброс магической силы мог снова спровоцировать разлом. Так что нужно было набраться терпения и немного подождать. А уже потом постепенно возвращать людям привычную жизнь.

А пока…

Дом Хранителя встретил их тишиной и запахом застывшего воска. Рыжий кот сидел на пороге, будто ждал их. Внимательным взглядом смерил дарха, словно размышлял, можно ли доверить ему юную свечницу или все же стоит пока самому за ней присмотреть.

— Ну что, рыжий, как насчет немного пожить в замке? — Спросил Эштон, присаживаясь на корточки и протягивая коту руку. Рыжий немного поколебался, но потом подошел к дарху и, наклонив голову, боднул его в ладонь.

— Я думала… — Ника растерянно смотрела на дарха, и он, поднявшись, крепко взял ее за руку.

— Я больше не хочу оставлять тебя одну. И не стану.

Пока Ника собирала свои немногочисленные вещи, прибыл экипаж, который альден Блэкторн вызвал еще из лагеря. Экипажем на этот раз оказалась не привычная телега, а закрытая повозка куда более удобная и подходящая для дарха и его спутницы.

В замке дарх проводил Нику до гостевых покоев. Остановился у двери, собираясь пожелать спокойной ночи.

— Эштон.

Он повернулся. Ника стояла на пороге, и даже в полутьме коридора он видел, как пылают её щёки.

— Ты не хочешь… — Она запнулась, закусила губу и опустила взгляд. — Остаться?

Эштон подумал, что еще никогда не испытывал того, что с каждой минутой крепло внутри него. Он улыбнулся и протянул девушке руку.

— Идём.

Его спальня была больше и теплее. Огонь уже потрескивал в камине. А ванна была наполнена горячей водой с ароматными маслами.

Ника застыла на пороге, кусая губы.

— Это твоя комната?

— Наша. — Поправил ее дарх и сам удивился, как естественно прозвучало это слово.

Большая ванная легко вместила их обоих. Пальцы дарха мягко скользили по коже девушки, ее тело податливо отвечало на его ласку. Ароматы масел окутывали их и расслабляли, а крепкая, плотно закрытая дверь позволяла им остаться наедине и насладиться друг другом в полной мере.

Кога Эштон перенес Нику на постель — широкую, мягкую, — девушка прижалась к нему, и он чувствовал каждый изгиб её тела. Её дыхание щекотало ему грудь.

— Эштон? — Сонно позвала она.

— Да?

— Я рада, что оказалась здесь. — Её голос был едва слышен. — В этом мире. Что встретила тебя.

Что-то сжалось в его груди — сладко и больно одновременно.

— Я тоже. — Прошептал он, целуя ее в висок.

Она уснула первой. Дарх почувствовал, как расслабилось её тело, как выровнялось дыхание. Но сам ещё долго лежал без сна, глядя в темноту и поглаживая её по спине.

Завтра он задаст ей вопрос, от которого будет зависеть всё его будущее. И он очень надеялся, что она ответит «да».

Я проснулась от ощущения тепла чужого тела, прижатого к моему.

Несколько мгновений я просто лежала, не открывая глаз. Боялась, что если проснусь окончательно, все окажется сном — все события последних дней, и главное — дарх Эштон, обнимающий меня за талию.

Но потом он вдруг притянул меня ближе, прижимая к своей груди. И низким, хриплый ото сна голосом произнес:

— Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.

Я открыла глаза и улыбнулась.

Эштон был так близко, что я видела золотые искры в его янтарных глазах. Его волосы растрепались, на щеке остался след от подушки, и он выглядел таким… домашним. Будто это не он вчера обернулся грозным драконом.

— Доброе утро. — Прошептала я, не переставая улыбаться.

— Самое доброе.

Он наклонился и поцеловал меня. И от этого легкого, почти невесомого поцелуя по всему телу разлилось блаженное тепло. Я хотела бы просыпаться так каждый день…

И неважно где — в его замке, в походной палатке посреди снежной бури или в доме старого свечевара, где мы однажды уснули на продавленном, отсыревшем диване.

Главное, чтобы каждое утро я видела его взгляд, его улыбку. Чувствовала его руки на своей талии. Слышала его бархатный, хрипловатый спросонья голос.

— О чем думаешь? — Эштон провел пальцем по моей щеке, и я почувствовала, что краснею.

— О том, что влюбилась в тебя. — Честно призналась я, пряча взгляд. — Слишком быстро.

— Это плохо?

— Нет. — Я прижалась к его груди и вдохнула его запах. — Это… это кажется правильным.

Эштон вдруг отстранился и поднялся с кровати. А когда я с удивлением посмотрела на него, протянул мне руку.

— Идем, покажу тебе кое-что.

Я поднялась, кутаясь в одеяло — камин за ночь догорел, и теперь в комнате было немного прохладно. Эш подвел меня к большому окну, из которого было видно город.

На улице было еще темно, но город не казался мрачным. На этот раз горело куда больше фонарей, чем я видела в прошлый раз. Снег мягко падал, покрывая каменную мостовую, кружился в теплом, желтом свете свечей, делая зрелище по-настоящему сказочным.

— Ты не просто подарила моему городу свет, — тихо сказал дарх, обнимая меня за плечи. — Ты подарила надежду. Еще немного — и мы сможем вернуть магию. Сможем вернуться к прежней жизни. Не знаю, поймешь ли ты, но людям, привыкшим использовать магию каждый день, пришлось очень нелегко. И только благодаря тебе эти темные дни скоро закончатся.

— Я просто делала то, что умела. — Его слова смутили меня. Я совершенно не пыталась стать какой-нибудь героиней, спасшей город. Просто варила свечи.

— Ты моя маленькая хранительница света. — По голосу было слышно, что Эш улыбается. Потом он поцеловал меня в висок и повернул к себе. — Ника, я знаю, что ты не принадлежишь этому миру. Но я хочу это исправить.

Одеяло соскользнуло с плеч, и я зябко повела плечами. Сердце вдруг забилось быстро-быстро. И едва не остановилось, когда дарх взял мои руки в свои. Холод тут же исчез — словно от пальцев Эша в меня вливалось странное тепло.

— Я не очень хорош в торжественных речах, — Эш поднес мои руки к губам и нежно поцеловал. — И я не имею права заставлять тебя выбирать между твоим миром и моим. Но я готов на все, чтобы ты осталась здесь. Со мной.

Мне резко стало нечем дышать. Это точно сон. Такого просто не может быть…

Но оказалось, что очень даже может.

— Не как гостья в этом мире, в этом замке. — Эштон коротко вздохнул. Его глаза снова притягивали меня, обволакивая янтарным теплом. — Как хозяйка этого замка. Как моя возлюбленная. Как моя жена.

Я смотрела на него — на этого невозможного человека, который ворвался в мою жизнь в темную грозовую ночь. Который напугал меня до ужаса в тот момент. Оказался драконом, да к тому же еще и главой этих земель. И который спас меня из огня. Заботился обо мне. Целовал и любил меня так, что у меня от одних воспоминаний об этом начинала кружиться голова. Рядом с которым мое сердце просто сходило с ума.

Я хотела сказать ему, как меня пугают мои чувства, проснувшиеся так скоро и так сильно. Как трудно мне было привыкать к новому миру, где нет даже электричества, не говоря уже про интернет.

И как все это не имеет значения, потому что он рядом со мной.

Но вместо этого я сумела только шепнуть.

— Я останусь.

Его глаза расширились, будто он не верил моим словам. А потом он подхватил меня на руки и поцеловал так, что я поняла: даже если бы я знала дорогу в свой мир, я бы ни за что не изменила своего решения.

Три месяца спустя

Снег почти сошел. Я стояла у большого окна своей мастерской и смотрела, как последние белые островки тают под весенним солнцем. Земля уже начала зеленеть –первая трава пробивалась сквозь прошлогодние листья, и воздух пах свежестью.

Прошло три месяца с тех пор, как разлом закрылся. Магия постепенно возвращалась в город. Эштон снимал ограничения осторожно, шаг за шагом, следя, чтобы не произошло никаких сбоев. Фонари на улицах теперь светились магическими кристаллами — яркими, переливающимися всеми оттенками золота.

Хотя магия вернулась в эти земли, я больше ее не ощущала. Та странная сила, что вырвалась наружу в ночь пожара, больше не проявлялась. Видимо, и правда, все дело было в настойке — как только я перестала ее пить, все вернулось в норму.

Но несмотря на вернувшуюся магию, я продолжала варить свечи. Правда, теперь это было, как и в моем мире, скорее хобби, чем необходимостью.

Я использовала рецепты, найденные в дневнике старого Альмейстера. А заодно экспериментировала с собственными сочетаниями трав и ароматных масел. Теперь мои ароматические свечи продавались в лавке местного алхимика. И нужно сказать, пользовались популярностью — особенно те, что были с ароматом лаванды и помогали быстро и легко заснуть после долгого дня.

Кроме лавандовых, в моем ассортименте появились свечи с мятой для бодрости, с розовым маслом — для тех, кому хотелось романтики, с вереском — для уюта.

Рыжий кот, он же дух-хранитель, появлялся то в доме Альмейтера, то в замке. Причем перемещался он какими-то ведомыми только ему путями. Я ни разу не видела, чтобы он выходил из дома. Он просто исчезал где-то под столом в мастерской, а потом объявлялся на кухне в замке. Или наоборот.

Эрик продолжал выполнять важные, но не слишком сложные поручения Эштона. И каждый день, когда я собиралась в мастерскую, довозил меня, а потом отвозил обратно в замок. К свечам я его больше не подпускала, да он и сам не рвался в помощники, памятуя о первом и последнем разе.

Клэр я больше не видела — ни в замке, ни в городе. Но спрашивать о ней Эштона не решилась. Да и он никогда больше о ней не упоминал.

Дверь за спиной скрипнула, и я обернулась. Эштон вошел в мастерскую, и у меня перехватило дыхание. Я никак не могла привыкнуть, что этот потрясающий мужчина с янтарными глазами — мой супруг.

— Любуешься весной? — Он подошел и обнял меня сзади.

— Любуюсь, — кивнула я, положив ладони на его сильные руки. — Моя первая весна в вашем мире.

— Тебе понравится, когда поля зацветут.

— Кстати! — Я выскользнула из его объятий и повернулась к нему. — Жду не дождусь, когда можно будет нарвать местных цветов и попробовать сделать что-нибудь новенькое с ними.

Эштон посмотрел на меня, и в его глазах мелькнули лукавые огоньки.

— Боюсь, тебе скоро придется оставить свои эксперименты. — Сказал он строго.

— Что? — Я возмущенно взглянула на него снизу вверх. — У меня всего разок не получилось, но это не считается! Нечестно запрещать мне…

— Я вовсе не запрещаю, просто твои свечи придется на время отложить. — К лукавому взгляду добавилась такая же хитрая улыбка.

— Но почему? — Я совсем растерялась.

— Ты до сих пор не поняла? — Эш вдруг положил ладонь мне на живот. — Ты уже почти месяц носишь под сердцем нашего ребенка.

Мир замер в оглушительной тишине. Я слышала только удары своего сердца.

— Откуда ты… — прошептала я. — Как ты узнал?

— Драконы чувствуют такие вещи. — Эш наклонился и коснулся губами моего лба. — Гораздо лучше людей.

Я совсем не собиралась плакать. Но слезы сами потекли из глаз, и я ничего не могла с этим поделать. Смеялась и плакала одновременно, до сих пор не в силах поверить в то чудо, что со мной происходит.

— Я люблю тебя. — Я прижалась к Эшу. Поднялась на цыпочки и обхватила его за шею.

— И я тебя. — Он нежно поцеловал меня. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.