Хранительница света для темного дракона

8. Зима в воздухе

В итоге Дирк оказался не таким уж страшным спутником. Если закрыть глаза на его шуточки, он даже мог показаться вполне приятным парнем. Чуть грубоватым, как и все мужчины, кого я успела встретить в этом мире, но совершенно не злым. Он провел меня по нескольким лавкам в городе, где собрал для меня целый мешок всего необходимого. И пока мы шли от одной лавки до другой, я с любопытством разглядывала окрестности.

Небольшой городок был совершенно не похож на то, что я себе представляла. Здесь не было грязи и помоев, текущих по улицам. Аккуратная каменная мостовая содержалась в чистоте, вдоль улиц виднелись уже завядшие, но ровные клумбы, каменные дома красовались резными деревянными вывесками. На некоторых потрескалась и немного облупилась краска, но это совершенно не портило вид, наоборот, придавало им живой вид.

Людей на улицах было немного, все, кого мы встречали, довольно дружелюбно приветствовали Дирка, а если он представлял им меня, то мне доставалась порция гостеприимства и благодарности за то, что я не даю городу погрузиться во тьму.

— На улицах ведь тоже можно повесить свечные фонари. — Размышляла я вслух, указывая Дирку на столбы, вкопанные вдоль улиц и на площади. Судя по навершию в виде странных больших кристаллов, они и до этого использовались для освещения. Но, судя по тусклому виду, их питала магия.

— Ну-ка, ну-ка, — Дирк заинтересованно посмотрел на меня и подцепил за локоть. — Давай-ка подробнее. Эшу ты уже сказала об этом?

— Я думала, что он сначала решит проверить мою теорию со свечными люстрами. — Я внезапно оробела от такого напора.

— Нечего время тратить. Зима уже в воздухе витает. Скоро от солнца останется одно воспоминание. А в темноте у людей и настроение портится. Так что давай выкладывай, что там у тебя на уме.

— Мне сначала надо самой понять, как это сделать. — Уклончиво ответила я. — Но я сделаю набросок и распишу все детали. А потом уже покажу дарху.

Домой меня вез не сам Дирк, а немолодой возница, молчаливый и, кажется, настолько сонный, что он мирно дремал себе всю дорогу, пока лошадь каким-то чудом сама находила дорогу к моему дому.

Я занесла в дом мешок, с удивлением отметила, что в комнатах тепло, несмотря на белую, остывшую золу в камине. Рыжий встретил меня встревоженным мяуканием, и я поспешила его заверить, что с Эриком все в порядке.

— Жить будет. Вот только к своему дому я его теперь и на пушечный выстрел не подпущу. А то он или дверью себе палец прищемит, или горячий чай на себя прольет. — Я погладила кота и начала разбирать свой мешок с подарками. — Давай лучше посмотрим, что у нас здесь.

Внутри нашлось все то, чего мне не хватало для комфортной жизни. Точнее, для самого низкого уровня этой самой жизни. Потому что для комфорта мне еще нужно было новое постельное белье, центральное отопление и горячая вода в кране.

Но выбора по-прежнему не было, так что пришлось обходиться тем, что есть. И я в очередной раз подумала, что нужно бы уже перебираться из зала на ночевку в одну из спален.

Чтобы разнообразить свой досуг, остаток дня я чередовала свечные партии и основательную уборку спальни, которая была ближе к гостиной. За все время моего пребывания здесь, она так и не прогрелась, как и вторая спальня, и уборная. Вообще, в этой части дома было зябко и,, как будто, даже сыро. Каждый раз, умываясь, я мечтала о полах с подогревом или хотя бы о горячей батарее.

— Рыжик, раз уж ты дух-хранитель этого дома, может быть, ты мне подскажешь, как прогреть эти комнаты? А то зимой я совсем околею, пока буду в тазике мыться.

Я поставила перед котом задачу и стала стаскивать с кровати покрывало с одеялом и подушками. По крайней мере, я могу прогреть их в гостиной — старый диван в итоге ведь сдался и перестал отдавать сыростью. Значит, и постель, и даже матрас имеют все шансы прогреться и хорошо просохнуть.

Перетаскав все, кроме деревянной мебели, из спальни в гостиную, я вернулась к свечам. Меня саму уже забавляло это бесконечное беличье колесо: сколько свечей ни сделаю, для целого города это будет капля в море. Здесь действительно нужен целый цех, а не только я на пару с котом, пусть и волшебным.

— Мяуррор! — Заявил рыжий, запрыгивая на стол. Аккуратно обернул пышным хвостом лапки и стал терпеливо ждать, пока я закончу со свечами.

— Я даже не буду пытаться это отгадать. — Вздохнула я, покосившись на кота. — Давай ты лучше отведешь меня, куда нужно, и лапкой покажешь, что за мяурор такой ты имеешь в виду.

Кот покладисто кивнул и закрыл глаза, застыв, будто керамическая статуэтка. А стоило мне покончить с новой партией свечей, он спрыгнул на пол и шустро порысил на чердак.

Среди груды хлама кот отыскал большой глиняный горшок литров на двадцать. Когда я с трудом спустила горшок с чердака, кот привел меня к очагу, в котором весело трещали дрова.

— Ты хочешь, чтобы я поставила горшок в огонь? — Ощутимо получила лапой по ноге и застонала, предчувствуя новый раунд игры в угадайку.

После еще одного ощутимого удара рыжей лапой я тут же сообразила. — Предлагаешь сделать переносной мини-очаг?

На этот раз мне досталось одобрительное мурчание. А потом тем же методом рыжий подсказал мне использовать для подставки старый котелок, поставленный вверх дном.

Я подумала, что рыжий может стать неплохим тираном, если наше общение и дальше будет происходить подобным образом. Но кота послушалась и, вооружившись металлическим совком, пересыпала угли в большой горшок, а потом с предельной осторожностью соорудила мини-обогреватель в спальне. Котелок стоял надежно, горшок тоже не пытался покачнуться, но я все равно оставила кота на страже.

— Главное, не колдуй, если что-то случится. Лучше сразу зови меня.

Пока кот охранял спальню, я занялась стиркой. К тазику и жесткому мылу я уже привыкла, но вот вручную выжимать простынь и пододеяльник оказалось новым испытанием. Я облилась сама, залила половину пола в ванной, но в конечном итоге сумела добиться приемлемого результата. Развесила белье сушиться у очага в гостиной, использовав для этого стол и стулья. И побежала замывать полы, пока не разнесла сырость по всему дому. А потом увлеклась и отдраила все полы в доме. Не трогала только вторую спальню, здраво рассудив, что пользоваться этой комнатой мне все равно незачем, а значит, не стоит и тратить силы, которые пригодятся для других дел.

Например, снова заняться свечами, которые на сей раз я воспринимала как отдых. После стирки и уборки просто стоять и методично окунать фитили в воск было похоже на медитацию. Правда, вместо того, чтобы освободить голову от лишних мыслей, я строила в уме чертежи для уличного освещения.

По всему выходило, что, кроме использования толстых фитилей, городу понадобится еще и специальный человек, который будет каждый вечер проходить по всем улицам и зажигать свечи. И следить за тем, чтобы они не гасли.

Я вообще слабо могла представить, как можно свечами освещать улицы. Слишком уж привыкла к электрическим фонарям, от которых было столько света, сколько не даст ни одно количество свечей. Но если дарх обеспечит новые поставки воска или, на худой конец, жира, в городе будет, по крайней мере, не кромешная тьма.

В глиняной чашке я попробовала сделать пробную свечу с толстым фитилем, дополнительно пропитанным воском, и чтобы проверить ее в деле, вышла на темную улицу.

Ветер тут же взялся трепать огонек, так что мне пришлось прикрывать его рукой. Стеклянного купола, который будет защищать свечи от ветра и дождя, у меня пока не было. Но мне было важнее определить, как много света может давать подобная конструкция. И то, что я увидела, вселило в меня надежду, что дарх останется доволен.

Правда, я не могла понять, с чего у меня вообще возникло желание угодить этому желтоглазому грубияну. Я пока даже слова доброго от него не услышала. Одни только угрозы и обвинения. Еще и браслеты забыл с меня снять! Они мне, конечно, не сильно мешали, но сам факт того, что мне приходится ходить в этом подобии кандалов, настроение не улучшали.

— У Дирка и то больше сочувствия. — Бурчала я, обходя вокруг дома. Сквозь плотные тучи не пробивался свет от луны, так что я ориентировалась исключительно на свет своей свечи. Пламя было гораздо больше и выше, чем на обычных свечах, так что в дом я вернулась замерзшая от холодного ветра, но весьма довольная.

— Ну как тут дела? — Оказавшись внутри, я поспешила проверить спальню и рыжего. Тот сидел на каркасе кровати и не отводил взгляда от горшка с углями. — Отлично!

Я пока не чувствовала разницы в температуре воздуха. Разве что влажность будто повысилась.

— А нам не стоит приоткрыть окно? А то тут уже и дымом пахнет. — Я замахала руками, разгоняя воздух, и, не дожидаясь ответа, завозилась с оконной рамой. Не пластиковые окна, конечно, но, по крайней мере, открывались они весьма сносно. Это не кусок тонкого кварца, встроенного в оконный проем так, что не открыть. А полноценная деревянная оконная рама и два крючка вместо шпингалетов. От закрытого окна нещадно сквозило, но в будущем можно будет повесить плотные шторы, чтобы в комнате сохранялась комфортная температура. — Ну все, продолжай наблюдение.

Я потрепала кота по рыжей голове. Точнее, попыталась, потому что он самым обидным образом увернулся, да еще и фыркнул на меня.

— Ну и ладно. — Я пожала плечами. — Как угли начнут остывать, скажи, я поменяю.

Я подкинула дров в очаг в гостиной и в мастерской. Дома становилось тепло и почти уютно. Оставалось только повесить люстру, и вообще будет чудесно!

В благостном настроении я пошла на кухню, чтобы заняться едой — весь день прошел в такой суете, что я едва не забыла о том, что мне нужно полноценно питаться и хорошо спать. А еще вспомнила про корень серебрянки, который дала мне Клэр.

— Ну, за здоровье! — Торжественно произнесла я и сунула в рот ложку со светло-желтым настоем. И чуть не выплюнула волшебное снадобье. Скривилась и с трудом сделала глоток. — Боже, ну и гадость!

Чудодейственное средство, которое должно было мне помочь, на вкус было как мазь Вишневского на запах. Горькое, кислое и приторное одновременно. Будто кто-то налил в пузырек воды, в которой я полоскала тряпку после мытья полов.

Я открыла рот, пытаясь хоть немного выветрить с языка ужасный вкус. Еще и запивать нельзя! И пить трижды в день!

Я застонала от расстройства. Эта гадость мне все вкусовые рецепторы убьет!

Но зато я точно могла сказать, что оно подействовало довольно бодряще. Все, как и говорила Клэр. Вот только чувствовала я себя, как тот конь из байки, которому в одно место вставляли кусок имбиря, чтобы он активнее гарцевал перед покупателем и выглядел бодрым и здоровым.

— Ох, Клэр, за что же ты так меня ненавидишь? — Я вспомнила открытую улыбку девушки и тут же испытала чувство вины. Она же не виновата, что эта настойка такая гадостная на вкус! И она искренне пыталась помочь.

Перед сном я снова выпила гадостную настойку, но зато спала крепко, как и обещала Клэр. А утром проснулась полная сил.

На ночь я убрала из горшка в спальне угли, но сам горшок вернула обратно, чтобы глина отдавала остатки тепла. В гостиной теперь был небольшой бардак из-за того, что я вытащила сюда все из спальни. Но с самого утра я чувствовала себя так, будто кто-то зарядил во мне невидимые батарейки.

Потянувшись, я радостно поскакала в ванную, чтобы насладиться утренними водными процедурами — с мылом, зубным порошком и приличным полотенцем это теперь доставляло настоящее удовольствие. А что не было горячей воды — так к этому не привыкать. Даже в нашем мире ее то и дело отключали и не только летом, но и в течение всего года: то из-за аварии, то еще из-за чего-нибудь.

А когда я привела себя в порядок и заварила свежий чай, не забыв снова «насладиться» ложкой полезного настоя, в дверь постучали.

Клэр широко улыбнулась при виде меня и протянула мне большой таз, в котором лежало все необходимое для уборки.

— Я подумала, что ты, наверное, еще не обзавелась всеми полезностями для быта.

Я приняла ее дары и оглянулась по сторонам.

— Постой, ты что, пришла пешком?

— Ну конечно. — Она рассмеялась. — Небольшая прогулка с утра всегда освежает.

— Заходи скорее! И сразу на кухню. — Я была другого мнения о подобных прогулках под ледяным ветром, но Клэр выглядела и правда свежо. Румянец раскрасил ее щеки, а глаза сверкали.

— Какой красивый у тебя дом! — Воскликнула гостья, когда мы прошли через гостиную в кухню. Я почувствовала себя неловко из-за беспорядка, но Клэр тактично его не заметила.

Налив ей чашку чая, я извинилась и вышла на минуточку, чтобы сразу наполнить горшок новыми углями. Иначе забуду и потеряю драгоценное время. А я уже сегодня ночью надеялась спать в широкой кровати на сухом матрасе. Рыжий куда-то пропал, но я решила, что он не хочет показываться гостям. Он и к дарху ведь вышел, лишь когда тот позвал его на своем драконьем языке.

— Не забываешь пить лекарство?

Когда я вернулась, Клэр вертела в руках пузырек с настойкой. Я кивнула.

— Все по рецепту.

— Вот выпей сейчас, а то увлечешься делами и забудешь.

— Я уже. — Я заметила, как Клэр на секунду поджала губы, но она сразу поднесла чашку к губам, так что я подумала, что мне, должно быть, просто показалось.

— Не забывай, хорошо? — Она строго посмотрела на меня, и я снова кивнула.

— О, так значит, здесь происходит магия? — Воодушевленно протянула Клэр, когда я показала ей мастерскую.

— Никакой магии, исключительно ручная работа. — Отшутилась я.

— Ну да, ты ведь даже если бы захотела, не смогла бы колдовать. — Согласилась Клэр. — Кстати, почему вообще на тебе эти браслеты? Любая магия на территории земель просто невозможна. Исключая магию Эша.

Меня чуть царапнуло, как она легко называет дарха Эшем. Так же, как и Дирк. Хотя, наверное, все его приближенные, все, кто работает в замке, имеют на это право. Только для нас с Эриком дарх остается альденом Блэкторном.

— Об этом лучше спросить самого дарха. — Уклончиво ответила я.

— Ты права. Это не мое дело. — С легкой обидой сказала Клэр, снова вызывая у меня чувство вины. Но я не могла сказать ей правду ни про себя, ни про духа-хранителя. Просто потому, что не знала, стоит ли вообще кому-то еще рассказывать про него. Не зря же он прятался от гостей.

Я стала растапливать воск и объяснила Клэр, как делать свечи. Она внимательно следила за каждым моим движением.

— Кажется, ничего сложного. — Сделала вывод она. — И как только Эрик умудрился не справиться?

— Он очень впечатлительный. — Мне стало жалко Эрика, хоть он и правда оказался никудышным помощником в свечном деле. Но слова Клэр прозвучали чересчур резко. Или мне показалось?

— Хорошо, что я не такая, как он. — Клэр обезоруживающе улыбнулась. — Хочешь, я сделаю все сама, пока ты занимаешься уборкой? У тебя еще столько работы впереди!

— Давай я тебе покажу в процессе, и одну партию ты сможешь сделать сама.

Я стала доставать из металлических форм свечи и раскладывать их на столе. А когда закончила и убедилась, что воск в котелке растаял, вооружилась толстыми рукавицами-прихватками и взялась за ручку котелка. Клэр стояла рядом, с тревогой следя за мной.

— Осторожно, осторожно! Ай, сейчас же упадет! — Запричитала она, протягивая руки, чтобы помочь, но, наоборот, только мешала. Я вспомнила, как уже однажды чуть не опрокинула котел на себя, и извернулась так, чтобы пройти к столу, минуя Клэр.

— Все в порядке! Я делаю это не в первый раз. — Сказала нарочито бодро. Если бы сейчас повторился инцидент с котлом и магией рыжего, дарх точно скинул бы меня в тот провал. Если кошмарные твари из разлома вырвутся, когда дракона нет в городе, все, кто стоит на посту, мы с Клэр, а затем и весь город, окажутся в опасности.

— Просто это выглядит так… опасно. — Клэр подошла ближе, и когда я перехватила котелок поудобнее, чтобы перелить воск в чашу, я случайно задела ее локтем и едва не расплескала все на стол.

— Не опасно, если действовать аккуратно. — Я внутренне напряглась. Клэр все больше напоминала Эрика — своим беспокойством она только мешала. — Отойди-ка, чтобы на тебя не брызнуло. Сейчас я закончу, и можно будет подойти ближе.

— Конечно-конечно. — Своим милым и дружелюбным голосом ответила Клэр. — Ой, что это?

От лестницы из-под потолка послышалось тихое шипение. Я бросила взгляд в ту сторону и заметила два сверкнувших в темноте пятна.

— Наверное, мыши на чердаке. — Я решила, что не стоит выдавать рыжего, раз он сам не хочет показаться.

— Фу. — Скривилась Клэр. — У тебя в доме мыши?

— Он же старый. А на чердаке я еще не убиралась.

— Как хорошо, что я пришла тебе помочь! — Тут же отозвалась она. — Теперь ты, наконец, сможешь разобраться с этим беспорядком. Как вообще можно жить в доме с мышами?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Хотелось оправдаться за то, что я так и не успела навести идеальный порядок во всем доме. Наверное, у Клэр дома царит такая же сияющая чистота, как и в палате. Или вообще у всех горожан, а не только у нее одной. И лишь я никак не могу успеть сделать все дела одновременно.

От Клэр оказалось больше толка, чем было от Эрика. И вместе мы сделали первую партию гораздо быстрее. А потом она и вовсе предложила мне оставить свечи на нее, а самой заняться домом. И я, уже немного уставшая от однообразного занятия, с благодарностью приняла ее помощь.

Рыжий больше не шипел из-под чердака, так что с «мышами» можно было пока не разбираться. Тем более что мне нужно было закончить со спальней.

Постельное белье уже высохло, и я немного пожалела, что в доме не было утюга — я бы с радостью отгладила белье, чтобы спалось с максимальным комфортом.

Матрас с подушками перестали пахнуть плесенью и так хорошо прогрелись, что я с трудом подавила желание прямо сейчас улечься спать, чтобы протестировать новую постель. Оставалось проверить, как дела в самой спальне.

— Рыжик, — шепотом позвала я. — Я была бы признательна, если бы ты продолжил следить за углями. Клэр сюда не войдет, если ты не хочешь, чтобы она тебя видела.

Я покрутилась, надеясь, что из-за каркаса кровати покажется рыжий хвост, но на этот раз кот не отозвался.

— Ладно. Тогда пока что постель не тащу. Мало ли. — Заключила я, проверяя угли. Они были еще достаточно жаркими и не требовали замены.

Итак, из хозяйственных дел у меня оставалась только легкая уборка в гостиной и прихожей, где постоянно было натоптано. Но это могло подождать до вечера. На кухне я каждый день отмывала небольшой участок, так что там все уже было в полном порядке, включая холодную кладовку. Коридор и ванная тоже были чистыми. Вторую спальню я не трогала, а наводить порядок в мастерской не было особого смысла. Зачем отскабливать с пола и стола пятна воска, когда на следующий день они снова будут повсюду? Я старалась держать инструменты и рабочее место в порядке, но прекрасно понимала, что тратить силы на бессмысленный труд не стоит.

Получалось, что мне и правда стоит заняться чердаком. Вымести залежи пыли, провести более тщательную ревизию и спустить вниз все, что покажется полезным.

Рыжий сидел на верхней ступеньке лестницы на чердак, спрятавшись так, чтобы его не было видно снизу.

— Ты чего здесь? — Шепотом поинтересовалась я, аккуратно глядя себе под ноги, чтобы ненароком не наступить на пушистый хвост.

— Что? — Донеслось снизу.

— Нет-нет, я просто чихнула. — Соврала я Клэр, и она тут же отозвалась.

— Не удивительно. Такая пылища там у тебя, наверное.

Видимо, в этом мире желать здоровья чихнувшему было не принято. Я пожала плечами, перехватила подсвечник поудобнее и нырнула в полумрак чердака.

В этот раз здесь было светлее — в дальней части я обнаружила небольшое окошко, сквозь которое с трудом пробивались лучи неяркого осеннего солнца. Я дошла до окна и первой попавшейся под руку тряпкой смахнула со стекла толстый слой пыли. Тут же расчихалась, а потом услышала снизу неодобрительное ворчание Клэр. Ой, вот пусть попробует сама навести порядок в целом доме, когда ее то и дело шпыняют и заставляют обеспечивать целый город! Посмотрела бы я на нее.

Я чихнула еще пару раз, мысленно сказав сама себе «будь здорова», и подумала, что все равно нужно бы сказать Клэр спасибо. Все-таки без нее я не получила бы небольшую передышку от свечей.

А когда я разгребла небольшие завалы старых ящиков и нашла еще один сундук, была готова расцеловать Клэр. Потому что в сундуке, завернутый в плотную чистую ткань, а поверх еще и в вощеную бумагу, лежал рабочий дневник моего названного деда — альдена Аймейстера. А в нем нашлись точные пропорции для разного вида свечей, детальные инструкции по скручиванию фитилей, а также целые страницы с записями по созданию особого вида свечей: и широких, где размещаются сразу несколько фитилей, и скрученных, и даже ароматических, что призваны способствовать бодрости или, наоборот, расслаблению, созданию благодушного настроения или вызывания аппетита для тех, кто в силу болезни отказывается от еды.

— Вот так да… — Протянула я, листая записи и радуясь, что моя предшественница была наследницей свечевара, а не врача. Иначе я вряд ли смогла бы что-нибудь разобрать.

Конечно же, я знала про ароматические свечи, в конце концов, я сама их и делала вместе с подругой в моем мире. Но я даже и подумать не могла, что в этом мире можно заниматься чем-то похожим. Все-таки наверняка здесь не так легко было достать ароматические масла и специальные отдушки. Но дедушка Ланики предусмотрел все и даже перечислил имена самых надежных травниц, у которых он покупал цветы лаванды, шалфей и прочие растения, нужные для особых свечей.

И как бы я не успела устать от ежедневной рутины и бесконечного запаха воска, который, кажется, уже въелся мне в кожу, теперь я снова была полна энтузиазма.

Не знаю почему, но я не спешила поделиться своей радостью с Клэр. Еще пару часов назад она казалась мне одной из самых милых и искренних людей, которых я встретила в этом мире, но теперь что-то подсказывало, что не стоит особо доверяться этой девушке. То ли мелкие подколки, то ли тон, который иногда проскальзывал в ее словах, то ли странные взгляды, которые она порой на меня бросала, а может, и все вместе заставляло меня держаться настороже.

И когда я начала спускаться в мастерскую, чтобы сполоснуть грязные тряпки и захватить ведро с водой, я успела заметить, что Клэр что-то сунула себе в карман. Какую-то бумажку.

— Я почти закончила. — Она широко улыбнулась мне и кивнула на тоненькие свечи. Раза в два тоньше, чем обычно были у меня. — Еще пару раз макну и готово.

— Думаю, будет лучше, если сделать их вот такой толщины — я положила одну из старых свечей перед помощницей. — Иначе они очень быстро прогорят.

— Ох, точно. А я что-то и не заметила. — Ее улыбка могла обмануть кого угодно, если бы не цепкий взгляд, будто Клэр пыталась понять, достаточно я ей верю или нет. Но даже будь она самым невнимательным человеком на свете, она не могла не заметить, что ее свечи очень даже отличаются от моих.

Я покосилась в чашу с воском. Он чуть изменился в цвете — так бывало под конец работы, когда воска оставалось на самом дне. Он просто остывал и уже постепенно терял свою пластичность. Да и я возилась на чердаке достаточно времени, чтобы не просто сделать партию свечей, но и пойти на второй круг. А Клэр была только на середине первой партии. Чем она занималась, пока меня не было рядом?

— Давай-ка немного подогрею воск и помогу тебе. — Я постаралась улыбнуться так же широко, как это делала Клэр, и понадеялась, что это вышло достаточно убедительно.

Пока я переливала воск из чаши в котел, я старалась незаметно оглядеть стол, чтобы понять, что было у Клэр на уме. Но ничего не привлекло моего внимания — все было на своих местах, а свечи были нужного цвета, и даже пахло от них так же, как и всегда. Значит, Клэр ничего не подмешала в воск, чтобы подставить меня. Тогда почему она ведет себя так подозрительно?

До конца дня я промучилась. То подозревала Клэр в коварстве, то ругала себя за это и испытывала чувство вины за излишнюю недоверчивость. Но когда Клэр ушла, мне явно стало легче.

Я перетащила в спальню матрас с подушками, постелила чистое постельное белье и полюбовалась результатом. Спальня теперь была довольно уютной — я передвинула горшок в угол, решив, что стоит до конца выжать из оставшихся углей все тепло. Закрыла окно, чтобы к ночи стало теплее, принесла большой подсвечник и несколько свечей про запас, чтобы каждый раз не бегать в другие комнаты за ними. Положила на комод дневник свечевара, блокнот с моими личными заметками и карандаш. Я всегда любила читать перед сном, а здесь на это не было то сил, то настроения.

Устраиваясь на ночь, я впервые подумала об этом месте как о своем доме. До этого оно казалось мне перевалочным пунктом, будто я ночевала на диване в чужой квартире, как бывало, когда я ездила с Ксюшкой в другой город, и мы останавливались на пару дней у ее друзей. Я всегда знала, что через несколько дней окажусь в своей привычной постели в окружении знакомых и любимых вещей.

И вот теперь, впервые за все время, что я провела в стенах этого дома, я испытала чувство, будто я на своем месте. А когда в коридоре громко, но мягко затопали, а потом Рыжий вскочил прямо на постель и, потоптавшись, свернулся клубочком у меня в ногах, у меня неожиданно защипало в уголках глаз.

Несколько дней подряд по утрам я была полна сил еще до того, как выпила противную настойку. Несмотря на весь негатив, который вызывала у меня Клэр, я не собиралась бросать пить лекарство. Во-первых, потому что Клэр вряд ли хотела меня отравить, а во-вторых, потому что настойка и правда помогала. Раньше я чувствовала усталость, стоило мне только подняться с дивана, а ночью все равно спала беспокойно. А теперь я просыпалась, готовая к новым свершениям, а спала так крепко, что даже не слышала, как кот топтался по моей подушке. Проснувшись, я уже не в первый раз обнаружила, что он спит практически у меня на голове. Но при этом меня он так и не разбудил.

После нескольких дней комната окончательно прогрелась, и я собиралась убрать горшок обратно на чердак. Но одним прекрасным утром взглянула в окно и поняла, что захочу использовать свой мини-обогреватель еще не раз.

За окнами медленно падали крупные снежинки. Такие еще показывают в новогодних фильмах, чтобы передать все волшебство зимних праздников. После такого снегопада обычно растут сугробы, а снег такой липкий, что можно играть в снежки.

— Рыжий, ты видел? — Заорала я, напугав сама себя. Но глубоко внутри разгорался совершенно детский восторг. Будто этот снегопад мог сотворить чудо и перенести меня в сказку. Или вернуть домой…

Я не дала себе поддаться унынию. Вместо этого почему-то вдруг вспомнила о тех, кто сейчас стоит на посту, карауля тот черный провал. Они и зимой будут нести свой пост?

Несмотря на то что в прошлый раз меня там встретили совсем неласково, мне стало жалко тех, кому придется пережидать зиму в холодных палатках. И, удивляясь собственному приступу альтруизма, я направилась на кухню с твердым намерением напечь пирожков. Штук эдак тридцать — сорок — чтобы хватило на весь отряд.

Конечно же, я не думала, что солдаты, несущие караул у черного провала, голодают или сидят в холоде. У них была связь с замком, значит, и все насущные вопросы могли решиться в течение одного дня. Но что-то внутри просто не давало мне покоя и будто подталкивало меня в спину, заставляя перебирать продукты, одновременно пытаясь вспомнить хоть один подходящий рецепт пирожков.

— Рыжий, как думаешь, если заменить кефир простоквашей, тесто получится? — Я повернулась к коту, который сегодня не отставал от меня ни на шаг. Внутреннее чутье подсказало, что простокваша ничем не хуже кефира, и я вдохновенно начала практически интуитивно замешивать тесто.

Заряд бодрости, который мне обеспечила та горькая настойка, помог справиться с тестом, которое не растеклось, не закаменело. Оно было именно такой текстуры, чтобы налепить пирожков. В начинку я добавила квашеную капусту, которую мне щедро отмерила одна из лавочниц, к которой меня отвел Дирк. Я немного потушила ее, чтобы не так хрустела на зубах. А в бутылочке было достаточно масла, чтобы пожарить на сковороде все четыре десятка.

— Рыжик, жаль, тебе такое нельзя. — Проговорила я, чуть ли не целиком проглотив пирожок. Сама не понимала, как они получились у меня такими вкусными — я никогда не отличалась любовью к готовке, да и рецепты чаще всего выбирала более диетические и подходящие для своего времени. А оказалось, что жареные в куче масла (ужас какой!) пирожки, да еще и с тушено-квашеной капустой — то что нужно для того, чтобы устроить плотный завтрак в одиноком каменном доме посреди снегопада. Сытно, вкусно и должно хватить до самого вечера.

Кот ничуть не расстроился тем, что пирожка ему не перепало. Удовольствовался кусочком мяса, порубленного практически в фарш, и последними каплями молока.

— Интересно, Эрик доедет до меня по такому снегопаду? — Я снова обратилась к коту за неимением других собеседников. Схватила еще пирожок и стала задумчиво его жевать.

Прошла почти неделя с того дня, как ко мне приходила Клэр. Эрик всего дважды за это время появлялся у меня, да и то лишь для того, чтобы забрать свечи и быстро уехать. Все мои вопросы оставались без ответа. Парень напускал на себя деловитый вид и торопился так, что один раз чуть не рухнул с лошади в грязь носом, не успев нормально усесться на козлы.

А я потом целый день голову ломала, пытаясь понять, он обиделся на меня за что-то или просто чувствует себя неловко из-за того происшествия, когда он чуть не лишился пальца.

Но в итоге я чувствовала себя в какой-то вынужденной изоляции. Без новостей, без понимания, когда вернется дарх и снимет ли он с меня эти браслеты, которые, хоть и были симпатичными и тонкими, но все же надоели хуже горькой редьки. Да и редька теперь не была такой уж метафорой. Продукты тоже подходили к концу, так что отварная редька — это практически все, что у меня оставалось за исключением пары горстей круп и самодельных сухарей.

Так что мой поход к военному лагерю должен был стать не просто актом доброй воли, но и попыткой связаться с остальным миром. Тем более что Дирк вроде бы собирался организовать освещение улиц города, но тоже так больше и не подал весточки. Хотя у меня давно уже была готова схема, как можно это все устроить.

Я даже Эрику вместе с обычными свечами начала передавать новый вид, с усиленным, толстым фитилем. Те, что я планировала использовать как раз для уличного освещения. Но Эрик даже не стал меня слушать, когда я передала ему отдельный мешок и попыталась сказать, для чего предназначено его содержимое.

Уложив в сумку завернутые в полотенце пирожки, я взяла в руки мешок со свечами, сунула в карман свою схему, которую перечертила более аккуратно и добавила больше деталей и пояснений. Плотно закрыла дверь в дом, запахнула плащ поплотнее, поправила на голове капюшон и пошла через метель.

По рыхлому снегу, да еще и пробиваясь через пургу, я добиралась до лагеря так долго, что успела пожалеть, что не нацепила старый дедов шерстяной плащ. И не использовала защитные рукавицы вместо перчаток. Пусть здесь и не было двадцатиградусного мороза — по моим ощущениям температура была не менее десяти градусов ниже нуля — но после полуторачасовой прогулки с голыми руками я вполне рисковала остаться без пальцев.

Но зато в этот раз меня встретили более гостеприимно. Никто, конечно, не приветствовал меня как старую добрую знакомую, но, по крайней мере, обошлось без взведенных арбалетов и грубых выкриков.

— А, соседка пожаловала. — Послышался насмешливый голос из-за снежной завесы, и ко мне вышел знакомый бородач со шрамом на лице. — Что на этот раз? Крыша провалилась?

— Сплюньте! — Я уронила мешок на снег и стала растирать ладони, пытаясь дыханием согреть озябшие пальцы. — Я вам свечей принесла. И пирожков.

— А плевать-то зачем? — Бородач фыркнул, но подобрал мешок и указал в сторону палатки, которая в этот раз была плотно закрыта от ветра тяжелым пологом. — Пошли, отогреешься, а то на снежного зайца скоро будешь похожа.

Что за снежный заяц, я не поняла, но с удовольствием прошла в палатку, в которой было пусть и не так натоплено, как у меня дома, но все же гораздо теплее, чем снаружи.

Одеревеневшими пальцами я пыталась справиться с завязками на сумке под пристальными взглядами троих солдат. Еще один при виде меня сразу же вышел, скрывшись в снежной мгле.

Бородач некоторое время наблюдал за моими мучениями, а потом резко шагнул ко мне.

— Дай помогу. А то ты до ночи провозишься.

Я скинула сумку с плеча и кивнула на мешок.

— Его тоже развяжите, пожалуйста.

Когда сумка с мешком были открыты, по палатке поплыл запах пирожков и свежего воска. Солдаты отозвались довольными возгласами. Бородач даже хлопнул меня по плечу и одобрительно прогудел.

— Вот это я понимаю, уважила защитников города.

Я смущенно улыбнулась, не ожидая такой реакции. Но добродушные улыбки сменились жестким выражением на всех лицах, а мне в спину дохнуло холодом, когда кто-то снова зашел в палатку.