Хрупкое убежище

18

Роудс

— Пей чай, — настаивала Нора, придвигая ко мне кружку.

Фэллон сжала мое колено под столом.

— Хочешь виски туда добавить? Может, нервы немного успокоит.

— Фэллон Розмари Колсон. Ей сейчас точно не нужен алкоголь, — укорила ее Нора.

Лолли порылась в своей сумке.

— А как насчет моих конфеток? Я недавно усилила их состав.

— Мам! — всплеснула руками Нора. — Не пытайся ее накачать наркотой. Тут повсюду полиция, включая твоего внука.

Лолли даже не подумала останавливаться.

— Трава теперь легальна, дорогая. И Ро уже давно совершеннолетняя. Кстати, она как-то ела мои брауни на...

Нора подняла руку.

— Я не хочу этого слышать.

Из моих губ сорвался смешок. Боже, как же мне это было нужно. Хоть немного сбросить напряжение, дать выход всем накопившимся эмоциям.

Арден, стоявшая у окна, обернулась ко мне, внимательно наблюдая. Словно боялась, что я на грани. А, может, так оно и было. Сам факт, что наша сестра, которая почти никогда не покидала участок Коупа, появилась здесь среди ночи, уже должен был меня насторожить.

Ее рука легла на голову Бисквита, и она нежно погладила его. Животные всегда тянулись к ней. Будто она разговаривала с ними на языке, понятном только им.

— Можешь остановиться у Коупа, если хочешь, — сказала Арден, ее мягкий голос хрипел. — Сейчас сезон, он не вернется еще месяц-другой. Да и даже если бы вернулся — он бы не был против.

Я заметила, что она не предложила свой дом. Арден любила одиночество, но даже предложение побыть в доме брата, уже было уступкой с ее стороны. Единственная причина, по которой она вообще могла жить на участке Коупа, — его постоянные разъезды из-за хоккея. Праздники и пара недель в межсезонье — вот и все ее общение с ним.

Я улыбнулась Арден, стараясь ее успокоить.

— Все будет хорошо. Но спасибо.

— Если передумаешь — напиши. Гостевые комнаты всегда готовы.

— Обязательно. Обещаю.

Нора, стоя за моей спиной, гладила мои волосы.

— Думаю, тебе стоит пожить у нас с Лолли. Хотя бы пока не выяснят, что стало причиной пожара. Сейчас слишком опасно.

Я попыталась подавить гримасу, которая так и норовила появиться на губах. Я была бесконечно благодарна Норе, но последнее, чего хотелось, чтобы меня опекали и не давали вздохнуть.

Лолли посмотрела на меня лукаво.

— Я могу испечь тебе еще тех брауни…

— Лолли, я тогда несколько часов галлюцинировала. Нет, спасибо. — Когда она в прошлый раз угостила меня своей выпечкой, я и понятия не имела, что входит в ее «особый» рецепт.

Лолли надула губы.

— Возможно, тогда я переборщила с дозировкой.

Фэллон фыркнула.

— Ты думаешь? Ро говорила, что цветы в саду с ней разговаривали.

В этот момент распахнулась входная дверь, и Бисквит, залаяв и зарычав, рванулся к группе мужчин.

— Черт, — пробормотала я, вскакивая на ноги. Последнее, чего не хватало — чтобы Бисквит кого-нибудь укусил.

Но Энсон быстро шагнул вперед, заслонив Трейса, присел на корточки и протянул руку. Бисквит затормозил, останавливаясь в шаге от него.

— Спокойно, Б, — мягко сказал Энсон. — Никто тебя не обидит.

Бисквит угрожающе глядел на Шепа и Трейса, продолжая рычать.

— Они друзья, — успокаивал его Энсон. Он медленно придвинулся ближе и начал чесать пса под подбородком, а затем за ухом. Лапа Бисквита тут же заходила ходуном.

— У тебя есть поводок? — спросил Энсон.

Я сняла один с крючков на стене и пристегнула к ошейнику.

— Все хорошо, дружок. Здесь все свои.

Трейс посмотрел сначала на собаку, потом на Энсона.

— У тебя с ним особый подход.

Энсон пожал плечами.

— Подкупил лакомствами.

Шеп усмехнулся, но радости в его глазах не было.

— Через еду всегда легче.

Я посмотрела на троих мужчин, стоящих в прихожей.

— Вы что-то нашли.

Лицо Трейса застыло, как всегда в таких случаях, не выдавая никаких эмоций.

— Давай присядем, — предложил он.

В животе скрутило. Я потянула Бисквита обратно в гостиную.

— Давай я его возьму, — сказала Арден.

Я передала ей поводок, чувствуя, как все вокруг плывет. Мой взгляд скользил по комнате в поисках, куда бы сесть. Пространства было немного, да и людей набралось прилично.

Арден осталась у окна — ее любимое место, с которого все видно. Лолли и Фэллон сидели за обеденным столом, не сводя глаз с Трейса. Ни озорной улыбки у Лолли, ни мягкой у Фэллон. Нора стояла, нервно сжимая руки — сидеть ей было невмоготу.

Я опустилась на диван. Рядом стояли кресло и пуфик, но мест не хватало. Будто почувствовав мое напряжение, Шеп подошел и сел рядом. Похлопал меня по колену.

— Мы все разрулим. Не переживай.

Я не могла на него посмотреть. Мой взгляд был прикован к стальным глазам Энсона, и я не могла оторваться. Пыталась что-то прочесть в его лице, но оно оставалось непроницаемым.

Трейс откашлялся и опустился на пуфик напротив.

— Есть признаки поджога.

Я резко втянула воздух. Настолько быстро, что аж больно стало — мышцы сжались от испуга.

— Кто-то пытался сжечь дом?

Собственный голос показался чужим. Будто кто-то другой говорил за меня.

Лицо Трейса оставалось абсолютно спокойным. В этом и заключалась его пугающая особенность — полное отключение эмоций в любой ситуации.

— Да.

Нора тут же метнулась за диван, положила руки мне на плечи, будто проверяя — в порядке ли я.

— Но кто мог на такое пойти?

Трейс перевел на нее взгляд.

— Сейчас работают криминалисты. Надеемся, удастся найти отпечатки или еще что-то, что выведет нас на виновного.

Я почувствовала взгляд Энсона еще до того, как подняла глаза. Его сосредоточенная, пронизывающая энергия жгла. Я снова встретилась с его голубовато-серыми глазами. Сейчас они были почти полностью серыми. Это и было единственной подсказкой — под поверхностью кипело нечто большее.

— Мы нашли еще кое-что, — продолжил Трейс. Я не отвела взгляд от Энсона.

— Что именно? — резко спросила Нора.

— Некоторые вырезки, надписи. Все указывает на то, что этот человек зациклен на Ро.

Я наконец отвела взгляд от Энсона и посмотрела на Трейса.

— Что именно вы нашли?

Трейс покачал головой:

— Тебе не нужно знать детали.

— Ей нужно, — заговорил Энсон. Его голос был низким и ровным.

Голова Трейса резко повернулась в его сторону:

— Ты не знаешь, что нужно моей сестре.

Энсон даже не дрогнул. Просто смотрел прямо на Трейса:

— Ей нужно понять, насколько все серьезно. Нужно, чтобы она была осторожна. И нужно знать, потому что это ее, блядь, жизнь.

Последняя фраза прозвучала с легкой хрипотцой, с вызовом.

Мышца на челюсти Трейса заходила ходуном:

— Ей не нужны эти дерьмовые подробности, чтобы голову себе забивать.

— Трейс, — тихо позвала я.

Он медленно повернулся ко мне.

— Это моя жизнь. — Я повторила слова Энсона. — Я имею право знать все, что знаешь ты.

Челюсть Трейса ходила взад-вперед:

— Были вырезки из газет о первом пожаре. — Он глубоко вздохнул. — На одной — фотография, где ты с родителями и сестрой. Твое лицо обведено кружком, а под ним...

Он замолчал, и я с трудом сглотнула:

— А под ним что? — прошептала я.

У Трейса дернулась мышца там, где скуловая кость соединялась с челюстью:

— Под ним кто-то написал: « МОЖЕТ, ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЛА ВЫЖИТЬ.».

Вокруг послышались ахи и проклятья, но я почти их не слышала. В ушах зазвенело, дыхание сбилось. Я пыталась заговорить, но язык прилип к небу, и я не могла выдавить из себя ни слова — хотя даже не знала, что сказать.

В голове бешено крутились сотни «а что если». Больше всего я пыталась понять, кто мог ненавидеть меня настолько, чтобы желать моей смерти. И не могла вспомнить ни одного человека. Видимо, мое чутье меня подвело, потому что кто-то такой точно был.

— Есть хоть какие-то догадки… кто… я имею в виду, есть подозреваемые?

— Пока нет, — ответил Трейс. — Но мы обязательно выясним. Я обещаю.

Энсон сделал шаг ко мне:

— Но пока ты не установишь тут серьезную систему безопасности — одна ты здесь не останешься.