Хугбранд. Сын Севера

Глава 9 Сэр Баллисмо

Уже спустя год с дружиной Рысятко выяснил, как кто к кому относятся. Само собой, самым уважаемым был отец — ярл Хугвальд из рода Хугни. Следом шел Ульфар Крепкая Кость, второй человек в дружине. По-особенному относились к Храффари Мудрому — самому старому из дружинников. Храффари читал тайные знаки и разговаривал с богами, даже Хугвальд подходил к нему с уважением и просил о совете.

Но был еще один дёт, которого никогда не задевали. В его сторону нельзя было услышать даже самую безобидную шутку, ведь никто не хотел разозлить Ивара.

Ивар был берсерком.

Когда Рысятко отложил топор и щит после истощающей часовой тренировки, он спросил у отца:

— Кто такие берсерки?

Мальчик слышал про них из саг. Воины, стоящие сотню бойцов. Берсерки бросаются на врагов, не думая ни о ранах, ни о своей жизни. Разум берсерка затуманен, все его мысли переполнены яростью — и помогает этому специальный отвар, сваренный из мухоморов. Еще Рысятко слышал, что берсерки поклоняются зверям, и в своей ярости подобны зверю-хранителю — медведю или волку. Но это знал любой дёт, а мальчику хотелось услышать мысли отца.

Хугвальд задумался. Вождь дружины погрузился в свои мысли, а потом медленно произнес:

— Они — дети Аскира.

— Отец, все мы…

— Мы — потомки Аскира. А они его дети. Аскир был подобен богу, его сила хлестала яростью. Берсерки унаследовали его волю. Таково мое мнение, Рысятко, многие с этим не согласятся. Мы возносим хвалу нашим предкам, а для берсерка нет рода. Он поклоняется зверю-хранителю и самим богам — никому боле.

— Только берсерки могут впадать в ярость?

— Ты про исступление? Так любой может, стоит хлебнуть отвару, ха-ха-ха! — рассмеялся отец. — Но не каждый сможет обуздать эту силу. Помни об этом, Рысятко, и не пытайся прыгнуть выше головы. У тебя свой путь. Ты — из рода Хугни.

— Мужики! Мужики, помогите!

Стоило голому деду увидеть наемников, он сразу начал кричать им. Дед был полностью седым, его привязали веревкой к стволу так, что нельзя было пошевелить руками — оставалось только без толку болтать ногами. Вместе с тем болталось и немалых размеров хозяйство — настолько большое, что каждый наемник посмотрел на деда с нескрываемой завистью.

— Ты как туда попал? — крикнул Хуго.

— Шалашовки привязали! — ответил дед. — Трахался тут с ними, а они решили поиздеваться над стариком!

— На болоте?

— Ну, а где еще? — хмыкнул дед. — Конечно, здесь!

Теперь наемники не только завидовали — они хотели оставить деда и дальше висеть на дереве.

— Вы про болотных дев? — спросил Армин-Апэн.

— Да кто будет с ними трахаться, они же смердят немилосердно! С ведьмами я развлекался. Помогите, мужики! Роньпожен вас отблагодарит!

— А кто этот Роньпожен?

— Я, разумеется!

Наемники переглянулись. Не голого деда, привязанного к дереву, они собирались найти, да и тот сам влез в переплет.

— Давайте освободим, тяжело нам, что ли? — сказал Хугбранд. — Хуго.

— Сделаем, — пожал плечами наемник, поднимая алебарду.

Хуго ловко перерубил веревки, и дед упал на землю.

— Могли бы и помягче, — буркнул он.

— Радуйся, что вообще сюда пришли. Кто пойдет на крики посреди болота? — спросил Хуго.

— Вы же пошли, — усмехнулся старик. — По моим следам? Идите за мной.

Ничуть не смущаясь своего вида, Роньпожен направился в сторону остальных наемников. Дед забормотал себе что-то под нос, и болото, на котором раньше виднелись только едва заметные следы, окрасилось в синий, подсвечивая прочную дорожку.

— Вот так-то.

— Так ты маг, — сказал Хугбранд.

— Весьма старый и уважаемый, — ответил Роньпожен.

— Удобно, — заметил молчавший до этого Болтун. В его голосе можно было услышать раздражение, ведь именно он вел отряд, а тут Болтуна будто подменили.

Когда наемники вернулись во главе с голым дедом, глаза Дитриха и остальных бойцов полезли на лоб.

— Это что такое? — спросил нерешительно Форадо.

— Позвольте представиться — Роньпожен, — поклонился дед. — Ваши люди спасли меня, и сие знаменательное событие навсегда останется в моей памяти.

— Рад это слышать, — улыбнулся Дитрих. — Дай плащ.

Брюнет достал из сумки плащ и протянул его деду, и тот накинул одежду на себя.

— Он — маг, — шепнул Хугбранд барону.

— Так и есть, — сказал Роньпожен, непонятно как услышав слова. — Имею честь быть свободным магом.

— Ронь…

— Роньпожен. Можете называть меня другим именем — Баллисмо. Людям обычно проще запомнить его.

Выражение лица Дитриха слегка изменилось. Имя мага показалось ему знакомым.

— Баллисмо, как ты здесь оказался?

— Пришел на своих двоих, естественно! Хотел слегка поразвлечься с местными дамами, но шалашовки решили поиздеваться над стариком, забрав еще и его одежду.

— У меня есть разговор к тебе, Баллисмо.

Пришлось отойти от остальных наемников, которые с интересом смотрели на мага. Дитрих взял с собой двоих — Брюнета и Хугбранда. Маг — существо опасное, особенно если мага нашли голым на болоте.

— Я хочу нанять тебя, — сказал Дитрих прямо.

Брюнет и Хугбранд переглянулись. Решение было слишком внезапным, но что они могли сделать, если барон так решил?

Свободный маг — это маг, который не работает ни на кого. Если так произошло, что маг не прибился ни к одной организации, ничего хорошего от колдуна ждать не стоит.

Дитрих был готов рисковать.

— Услуги магов стоят соответствующе, — поднял палец Баллисмо. — В качестве кого?

— Маг для отряда наемников барона Дитриха Канбергского. То есть меня, — улыбнулся Дитрих. — Я хочу знать, что ты за маг и сколько берешь за свои услуги. Но не забывай — мои люди помогли тебе сегодня.

— Весомое уточнение, — погладив бороду, кивнул Баллисмо. — Я — исследователь. Владею мистическими заклинаниями третьего круга и стихийными того же круга.

— Ты не вармаг?

— Не упоминайте вармагов в моем присутствии, если хотите со мной сотрудничать, уважаемый лорд.

— Сколько?

Старик усмехнулся. Он начал шептать слова заклинания, взмахнул рукой, отчего Брюнет дернулся к барону, а потом выставил ладонь вперед.

Над ней появились золотые весы, висящие в воздухе. Все произошло так быстро, что Хугбранд мотнул головой, Брюнет встал еще ближе к Дитриху, а сам барон издал удивленное: «Хо-о».

Сначала Баллисмо посмотрел на Брюнета, потом — на Хугбранда. Когда он это делал, чаши весов двигались, будто на одну из них опускали груз.

— Втрое больше, чем ему, — сказал маг, показав на дёта.

— Хорошо, — тут же ответил Дитрих. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— В моих знаниях вы убедитесь, когда настанет подходящий момент, — сказал Баллисмо и сделал реверанс. Плащ распахнулся, и маг предстал перед нанимателем во всей красе.

В «Стальных братьях» прибавилось состава. Сначала отряд наемников относился к магу настороженно: бои в горах оставили неизгладимые следы в памяти бойцов. Но Баллисмо был слишком странным, чтобы его бояться, и достаточно говорливым, чтобы к нему привыкнуть, поэтому уже на второй день наемники разговорились.

— Так вы сражались с магом, — кивнул дед. — Прим-копье, как основной прием? А я думал, маги Лефкии забыли, что такое эффективность!

— Ты за эффективность в бою? — спросил Хугбранд.

— Ну естественно! Только в разумных пределах, а то есть всякие…

— Вармаги?

— Не произноси это мерзкое название, которое любой уважаемый себя маг считает дрянью, налипшей на сапог! — вскрикнул Баллисмо.

Тема с вармагами задевала мага. Но Хугбранд даже не знал, что это.

— Кто они такие?

Баллисмо раздраженно посмотрел на Хугбранда и ничего не сказал. Заговорил Армин-Апэн:

— Военные маги Лиги. Они отбрасывают все лишнее, делая свои заклинания быстрыми и эффективными. Взамен они теряют…

— … Все, — закончил его слова Баллисмо. — Их магия — статична, ее нельзя менять. Какая пакость!

— И что в этом плохого, если это работает, как задумано? — спросил Хугбранд.

— Как с вами, воинами, сложно. Представь, что у тебя есть оружие, которое магически может менять форму. Оно может стать мечом, копьем, топором — чем пожелаешь. Но вместо этого ты носишь меч, копье и топор, ведь не хочешь учиться владеть тем сложным магическим оружием.

— Простота — тоже преимущество.

— И слабость! — крикнул Баллисмо. — Аж голова разболелась от вашего невежества. Эх, сейчас бы мадам с большой упругой задницей, чтобы схватиться за нее двумя руками…

Последняя фраза деда привлекла к себе почти все внимание наемников. Их спешно выдернули из города, поэтому каждый представил себе ее — большую и упругую задницу.

— Молодишься, дедуль. У нас в городе таких называли «зольники» — тлеет, но не жарит, — с усмешкой сказал Форадо.

— А ты не с Гриндорея часом?

— С него. Бывал, что ли?

— Да, лет тридцать назад, — улыбнулся маг. — Помню ту восхитительную красотку, как же ее… Беатрис.

— Прямо как мою мать, — произнес нерешительно Форадо.

— О, как же она стонала, как вертела своей задницей. Ее волнистые черные волосы до сих пор снятся мне, как и тот домишко на берегу реки.

Лицо Форадо побледнело, а его рука потянулась к мечу.

— Ты! — вскочил наемник. — Я убью тебя, сука!

На глазах мага проступили слезы.

— Сынок!

— Да пошел ты!

Форадо едва успели схватить. Он вырывался, и Хуго, который держал Форадо за руку, прокричал:

— Ты чего, мало там Беатрис живет?

— У нее длинные волнистые волосы!

— Нашел невидаль!

— А дом⁈

— Да половина Гриндорея у реки, сам говорил!

Форадо едва успокоили. Буркнув что-то вроде: «Сумасшедший дед», наемник отошел покурить.

— Зачем так? — спросил Хугбранд.

— А чего это он меня обижает? Я еще ого-го, вас, юнцов, переплюну. А про Беатрис не соврал — ох, как же она стонала, как же…

— Хватит.

Спустя время разговоры вернулись в прежнее русло. Вернулся и Форадо.

— А как ведьмы? — спросил Хуго.

— О, ведьмы хороши. Горячи, как пламя, жалят, как стрелы, — загадочно улыбнулся Баллисмо. — С кем попало не спят.

— На дрын свой намекаешь? — хмыкнул Форадо.

— И на магию.

Наемники задумались. Вот так пообщаться с магом не удавалось никому — разве что Хугбранду в лавке колдуна Могрифаля, да и то разговоры были сугубо деловыми, торговыми.

— Старик, слыхал, что маги могут понять, есть у человека талант в магии или нет. Правда? — спросил Хуго.

— Мана-спектр, — кивнул Балласмо. — Хочешь узнать, не маг ли ты?

— Хочу!

— Двадцать медных.

— Ты чего, что за обдираловка?

— А ты думал, услуги мага — это дешево? Роньпожен знает себе цену.

Подумав, Хуго махнул рукой.

— Ладно, хрен с тобой. Держи.

— Протяни руку открытой ладонью вверх. Вот так, — сказал маг и положил два пальца на запястье — туда, где обычно узнавали жив человек или мертв.

Наемники затаили дыхание. Всем хотелось узнать, есть ли у Хуго талант. А что, если есть? Вот был обычный наемник с алебардой, а станет целым магом. Все равно, что найти в лесу кувшин, набитый золотыми монетами.

— Серый, — наконец, сказал маг.

— Неплохо, — усмехнулся Хуго. — Почти белый, да?

— Серый — это худший цвет в мана-спектре. Магом тебе не быть, юнец.

— А, вот оно что, — погрустнел Хуго.

Хубранд толкнул локтем Армин-Апэна.

— Серый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый. Пять цветов, — объяснил блондин. — У магов обычно зеленый, у талантливых магов — синий.

— Ясно.

А тем временем проверка только набирала обороты.

— Теперь я!

Наемники выстроились в очередь. Деньги у них были, а вот развлечений — ноль, ведь бочка давно опустила. Каждому хотелось стать тем самым избранным, который получит талант к магии.

— Серый. Тоже серый. Серый.

— Да он нас дурит! — возмутился кто-то.

— А ты думал, хорошего цвета в мана-спектре — это как коровьих лепех на пастбище? Знаешь, сколько бы магов тогда было?

— Не, ну если так посмотреть…

Желающих становилось меньше. К магу подошел и Форадо.

— Зеленый, — неожиданно объявил маг, и все посмотрели на Форадо. — Я не сомневался в тебе, сынок…

— Сука, урою!

На Форадо набросились и с трудом отволокли в сторону. Тогда к магу подошел Хугбранд.

— Серый, — спустя секунду сказал Баллисмо.

— Не сомневался, — ответил Хугбранд и отошел в сторону. Еще во дворце Лефкии его проверили — результат придворному магу не понравился.

Дальше были сплошь «серые». Только один раз появилось что-то интересное, когда к магу подошел Болтун.

— Желтый, — сказал Баллисмо. — Таким магом, как я, тебе не стать, но пару заклинаний можешь выучить.

В ответ Болтун кивнул и ушел куда-то в сторону. Он узнал, что хотел.

К магу не подходили только Дитрих, Брюнет и Армин-Апэн.

— Не хочешь? — спросил Хугбранд.

— Нет, — мотнул головой Армин-Апэн. — Неинтересно.

Привал уже заканчивался, когда маг резко поднял голову.

— К нам пожаловали гости.

Первым отреагировал Хугбранд. Пока остальные наемники еще только начинали думать над фразой мага, дёт вскочил и бросился к барону.

Убийцы появились будто из ниоткуда. Одному наперерез бросился Брюнет, а второму — Хугбранд. «Успею!», — подумал дёт. Щита не было, но в последний момент Хугбранд закрыл барона рукой, и кинжал полоснул по пехотной цепи. Металлическая полоса сдержала удар, Хугбранд почувствовал боль в кости. Времени переживать об этом не было, дёт взглянул на третьего врага и увидел, что тот не может пошевелиться. Из земли появились синие руки с когтистыми пальцами, они вцепились убийце в ноге, не давая шагнуть и прикончить барона. Тогда враг выхватил из-под плаща стеклянный шар, наполненный золотом, и раздавил его ладонью.

Яркий свет ударил в глаза, лишая возможности видеть. «Сюда!», — подумал Хугбранд, вслепую рубя топором.

Лезвие топора столкнулось с кинжалом. Хугбранд ударил туда, куда мог нырнуть противник, чтобы убить барона — и не прогадал. Но этого было мало. С трудом открыв глаза, Хугбранд сквозь слезы увидел, как от удара прим-копьем — тем самым заклинанием, которое применял лефкийский маг в горах — отлетает куда-то вперед по дороге убийца. Увидел Хугбранд и то, как падает пронзенный кинжалом Брюнет.

И в этот момент барон принял лучшее возможное решение — он просто упал на землю.

Убийцы ударили одновременно — их кинжалы вонзились в шестиугольный магический щит. Когда оказалось, что барона нужно защищать только с одной стороны, Баллисмо быстро создал магическую преграду.

Ладонь Брюнета вцепилась в плащ одного убийцы. На второго Хугбранд замахнулся топором. Часть наемников смогла отойти от яркого света, бойцы похватали оружие и бросились в бой. Тогда оба убийцы исчезли, оставив только оборванный кусок плаща в руке Брюнета.

— Господин, вы в порядке?

— Лежи, — махнул рукой Брюнету Дитрих. — Ни единой царапины.

— Сукины дети, — сказал Брюнет и со вздохом облегчения завалился на спину.

Хугбранд подошел к нему, уже снимая зелье с пояса, но телохранитель Дитриха сказал:

— У меня есть, возьми в сумке.

Отказываться Хугбранд не стал. Брюнет пока не умирал, а свои зелья тратить не хотелось.

«Все из-за мага», — подумал Хугбранд, возвращаясь с сумкой Брюнета.

Убийцы не ожидали столкнуться с магом — он и стал козырной картой «Стальных братьев». Если бы не Баллисмо, Дитрих мог бы распрощаться с жизнью.

«Никогда не видел таких штук», — подумал Хугбранд, вытирая глаза. Необычный предмет, который нужно сломать, зато эффект просто поразительный. Возможность ослепить целый отряд бойцов — это не шутки.

— Брюнет, Брандо — хорошо поработали, — сказал Дитрих. — Маг — ты меня приятно удивил.

— Это честь для меня — помочь своему знатному нанимателю, — сделал реверанс Баллисмо.

Рукой махнул Ражани, пройдя по дороге вперед вместе с Форадо и Хуго.

— Тела ублюдка нет! Его забрали дружки!

Дитрих кивнул: этого и стоило ожидать. Он повернулся к Брюнету и спросил:

— Идти можешь?

— Могу, — кивнул Брюнет, уже успев вылить на себя пару зелий.

— Тогда уходим отсюда. И побыстрее.

Никто не возражал идти всю ночь — опыт у наемников был. Шли плотным строем, окружив барона со всех сторон. Под утро казавшееся бесконечным болото уступило место заснеженным лугам. Сразу стало холоднее. А уже спустя три часа показался город и сотни шатров, обнесенных деревянной стеной. Здесь можно было не бояться за свою жизнь, ведь «Стальные братья» добрались до полевого лагеря Геро Боерожденного.

— Стой, кто идет? — прокричал стражник со смотровой башни у ворот. То, что лагерь не просто окружили частоколом, а обнесли стеной, да еще и с башнями, внушало уважение.

— Барон Дитрих Канбергский и его отряд наемников, «Стальные братья», черт возьми!

Стражник переглянулся со своим товарищем. «Стальные братья» выглядели невзрачно, а сам Дитрих сидел на слишком простой для дворянина лошади — видимо, барон успел найти только такую.

— За обман и попытку выдать себя за дворянина полагается смертная казнь. Барон Дитрих Канбергский мертв, — раздался со стены звонкий мужской голос.

— Не дождетесь, барон фон Крауг! — усмехнулся Дитрих.

— Да быть того не может. Откройте ворота!

Стражники спешно выполнили поручение, и наружу вышел мужчина в полном латном доспехе с синей стеганой курткой поверх брони. Барон фон Крауг поднял забрало, чтобы разглядеть гостей. Его глаза напоминали два уголька, а густые русые усы — одежную щетку из свиной щетины.

— Дитрих! — сказал фон Крауг, когда увидел барона. — Живой, твою мать!

— Услышала бы это моя мать. Или твоя, — улыбнулся Дитрих.

Широкими шагами Крауг подошел к барону и сгреб его в объятия. «А они хорошо знакомы», — подумал Хугбранд.

— Я слышал, что ты погиб у Жемчужины Дракона, когда остался прикрывать отход.

— Похож я на того, кто согласился бы на арьергардные бои?

— Ни в коем случае!

— То-то и оно. Предали нас, Карл. Бросили на растерзание. Но я выжил, как видишь.

— Темное дело, — посерьезнел фон Крауг.

— Не то слово. А по пути сюда на меня нападали убийцы.

— Что⁈ Никакой чести! — рявкнул фон Крауг, отчего стражники на башне подскочили.

— Здесь всяко безопаснее. Отведи меня к командующему.

— Ты в надежных руках, мой друг, — улыбнулся фон Крауг. — Рудольф! И ты здесь!

— Приветствую вас, барон фон Крауг, — сказал с поклоном Брюнет.

В компании барона фон Крауга Дитрих чувствовал себя в безопасности. Он ушел вместе с Брюнетом, а когда вернулся через полчаса, то махнул рукой, подзывая к себе.

— Нам выделили место, идем! — крикнул он наемникам.

— Как все прошло? — вполголоса спросил Хугбранд.

— Мое появление произвело на аристократию неизгладимое впечатление. Не каждый день видишь живого мертвеца, — обнажил золотые зубы Дитрих.

Повезло, что «Стальных братьев» было чуть больше двадцати — поместились в лагере. Будь их под сотню, пришлось бы жить уже за стеной, и Дитрих предпочел бы разогнать наемников, чем решиться на это.

— Капитаном станет Брандо! — объявил барон.

Наемники заулыбались. Какой к черту капитан? Подчиненных даже на старшего сержанта не набиралось.

— Ражани будет старшим сержантом и заместителем Брандо. Сержантами — Форадо и Армин-Апэн. Офицеры — ко мне.

Когда все собрались, Дитрих сказал:

— Наша территория — до тех палаток. Брюнет разобьет мой шатер, вы сделаете все остальное. Только красиво, не позорьте меня. И пусть ваши люди купят ткань на палатки. Мы в уважаемом обществе, господа.

Офицеры разошлись, чтобы навести порядок. Остался только Хугбранд, которого барон задержал.

— Не забывай, что здесь полно аристократов. Это я могу на равных общаться с чернью.

— Вы знаете, кто я.

— Хочешь сказать, что не чернь? А докажи, — усмехнулся Дитрих. — Для остальных ты чернь, и тут не поспоришь. Веди себя тихо. И да, займись собой.

— В смысле?

— Ты — мое доверенное лицо, Брандо. Но ничем не отличаешься от обычных наемников. Приведи себя в порядок, чтобы мне не было стыдно, деньги у тебя есть.

«Он прав. Я должен выглядеть лучше остальных. И деньги есть».

Сейчас у Хугбранда не было даже щита. Подраная стеганка, пехотные цепи, шлем — любой мог подумать, что он обычный наемник. Хугбранду нужно было обзавестись щитом и новым оружием. А самое главное — он нуждался в кольчуге.

— Здесь тебе место отделили! — крикнул Хуго.

Квадрат для палатки выбрали отличный, ближе всего к будущему шатру Дитриха. Хугбранд кивнул.

— Я в город. Вы тоже не задерживайтесь, купите ткань. И про оружие не забудьте. Спустите все деньги на шлюх — жалеть не стану, — сказал он наемникам.

Место им выделили не самое лучшее. Рыцари и их копья расположились в другом конце лагеря, ближе к наемникам стояла пехота. С восточного края осталось пространство только для разных рот поддержки — следопытов, медиков, полевых алхимиков и саперов. Нашлось место и для других наемников, которых оказалось поразительно мало.

Геро Боерожденный опирался на дворянскую армию. Он был герцогом, а власть герцога в Гернской Лиге даже выше власти императора, если не смотреть на закон и регалии.

Для своей компании Геро собрал серьезные войска. Их было много, под десять тысяч — большая армия по меркам Лиги. Серьезности придавало качество: если рыцари почти не попадались Хугбранду на глаза, то вот пехота оказалась хорошо снаряжена. Почти каждый носил кольчугу, а у каждой третьей палатки стояла алебарда.

— Слыш, а что это за город? — спросил Хугбранд стражника у ворот.

— Жам-е-Лат, — буркнул стражник. — Открывай тут всяким ворота, только закрыл.

— Ты не спеши закрывать, скоро все наши в город пойдут, — сказал ему Хугбранд и услышал в ответ поток ругательств. Закрывать ворота стражник не стал.

Снаружи стояло человек сто арбалетчиков. В двух сотнях футов от лагеря поставили мишени — по ним и стреляли.

Хугбранд собирался сразу пойти в город. Но только выйдя за стены, дёт задумался: а где вездесущие маркитанты, торговцы, бредущие следом за армией?

Маркитанты нашлись быстро. Они стояли своим лагерем в миле от лагеря Геро Боерожденного. Не увидели их наемники только по одной причине — маркитанты расположились с другой стороны от ворот, и военный лагерь просто загородил торговцев.

Не раздумывая, Хугбранд отправился туда.

Торговцев было так много, что их ряды образовали огромный рынок, больше похожий на город. Наспех сколоченные склады, торговые навесы, палатки и шатры, даже собранные из бревен дома, мастерские и бани — в миг Хугбранд погрузился в шумный мир маркитантов.

— Мечи, совсем новые! — прокричал парнишка справа. Мечи были совсем не новыми, пусть их и попытались привести в порядок.

— Вкуснейшее вино, двухлетняя выдержка, торгуем бочками! — кричал торговец слева. Скорее всего, вино у него было такого же качества, как мечи у парнишки справа.

— Дружище, прекрасные шлемы! — резко крикнул торговец дальше по «улице», когда Хугбранд прошел вперед. — Салады моей работы!

Дёт остановился. Под навесом действительно лежали салады без забрал. Вот только все шлемы были угловатыми и какими-то слишком простыми, будто их ковали быстро и небрежно.

Казалось, что здесь можно найти все. Для начала Хугбранд купил ткань на палатку и футов десять веревки. Потом нырнул в ряды со съестным, где взял припасов: пшена, сушеного мяса и вина.

Были на рынке маркитантов и алхимики. Стоило Хугбранду зайти в их ряды, как алхимики принялись предлагать зелья, на которые дёт даже не смотрел. Торговцы резко потеряли пыл, они решили, что воин просто гуляет и смотрит на диковинки, вот только Хугбранд пришел за ингредиентами.

— Ормосский спирт, — сказал он старому скучающему алхимику, который потягивал трубку.

— Спирт⁈ — резко воодушевился старик.

— Спирт, спирт, — кивнул Хугбранд.

Иногда у алхимиков покупали спирт — крепкий и дорогой. Ормосский спирт не решались брать даже заядлые выпивохи из-за неожиданных эффектов, вроде реалистичных видений, приступов чесотки, скачущих синих кругов перед глазами и прочих прелестей алхимии.

— Наконец-то ценитель алхимических трудов! — сказал дед, доставая из-под прилавка флягу из толстого стекла. — Еще что-то?

Рецепт Хугбранд помнил отлично. Многого у местных алхимиков не было, приходилось подбирать похожее. Старик внимательно слушал и показывал травы, а Хугбранд выбирал подходящее. Только через пятнадцать минут дёт закончил, а старый алхимик в испарине уселся на табурет. На лице старика сияла блаженная улыбка — казалось, что сам процесс обсуждения ингредиентов для него в разы важнее, чем торговля.

Больше всего было маркитантов, торгующих едой и элем. Следующие по числу — торговцы оружием. Именно они и были нужны Хугбранду.

Торговля доспехами шла полным ходом. Здесь нельзя было купить латы, зато легко можно было отыскать что попроще. Особенно бойко торговали стеганками.

Хугбранд быстро отыскал торговцев кольчугами. Среди них он выбрал маркитанта с самым большим ассортиментом.

— Мне нужен хауберк.

— Что? А, длинная кольчуга, — кивнул торговец. — Давно их не брали. Есть у меня, на себя берешь?

— Да.

Помощник торговца быстро принес кольчугу из закромов и положил ее на прилавок.

— Отличное плетение. Плотность тоже, как видишь, — сказал торговец, запуская ладонь под кольчужное полотно. — На тебя хорошо сядет, но нужно примерять. Деньги есть?

— Сколько?

— Четыре золотых чеканки нашего славного императора или чеканки прошлого императора. Меньше не проси.

Без лишних слов Хугбранд достал деньги. Кольчуга подошла, села как влитая, и довольный дёт ушел от не менее довольного продавца.

Следующим на очереди стал продавец копий. Уж чего, а этого добра на маркитантском рынке хватало: копьями торговали человек тридцать, не меньше.

— Короткое копье с тяжелым широким наконечником? — удивился торговец. — Почему не с тонким? Такой наконечник отлично проходит между колец кольчуги.

— Копье с узким наконечником — для тех, кто не целится, — ответил Хугбранд. — Покажи товар.

Помощник маркитанта принялся носить копье за копьем. И ни одно не подходило Хугбранду. Только последнее, с внушительных размеров наконечником, больше похожим на короткий меч, понравилось дёту.

— Беру.

— Оно и стоит дороже обычных!

— Беру. Не подскажешь, где топор найти?

Торговец сделал удивленное лицо.

— Топор? Здесь ты найдешь сотни боевых топоров. Здесь вообще что угодно можешь найти.

— Я хочу под заказ.

— Хм… В лагере есть мужик, который кует отличные мечи. Есть еще один, доспехи подгоняет, как никто в Лиге. А вот хороший топор на заказ — дело необычное. Дам тебе совет. Сходи-ка в город и найди кузнеца Германа. О результате не пожалеешь, но он мужик несговорчивый и берет хорошо.

— Спасибо.

Последней покупкой стал щит. Проблемой он не стал, хоть торговали в основном овальными и треугольными щитами, круглый быстро отыскался. За пять серебряных Хугбранд получил новый щит отличного качества.

В лагере «Стальные братья» уже заканчивали ставить палатки. Пока Хугбранд покупал кольчугу, копье и щит, наемники быстро купили ткань, разобрались с палатками и дружным строем отправились в город — накидаться и по шлюхам. Оставили только двух бедолаг сторожить добро, пусть и вручив им бочонок эля.

— Не отставай! — крикнул Хуго.

Хугбранду и самому не терпелось попасть в город. В первую очередь, из-за топора. Женщины — это, конечно, хорошо, но топор есть топор.

На воротах Жам-е-Лата стояла стража. Скользнув по Хугбранду взглядом, стражник устало зевнул и продолжил смотреть на шатающийся от ветра куст сирени.

— Мне нужен кузнец Герман, — сказал Хугбранд и до того, как стражник успел сказать что-то недовольное, сунул в руки охраны пару медных.

— В самом конце «кишки», — сразу ответил стражник.

— «Кишки»?

— Новенький шоль? Улица такая, слева арку увидишь — туда и шагай.

Центральная улица Жам-е-Лата была широкой и ровной. Недалеко от ворот Хугбранд увидел арку, о которой говорил стражник. Ее выложили из камня много лет назад, и местами арка дышала на ладан, но она стояла и четко давала понять, где начинается «кишка».

Свое название она оправдывала полностью. «Кишка» оказалась узкой, двух- и трехэтажные дома нависали над ней, делая ощущение тесноты еще отчетливее. Дети маленькими шайками ютились у стен домов, а стоило кому-то пройти мимо, как они затихали и внимательно смотрели на чужака. В «кишке» нестерпимо воняло, нечистоты выливали прямо из окон, и вкупе с теснотой становилось воистину мерзко. Немногие встреченные женщины шли с платками на носах, ткань которых пропитали чем-то пахучим.

Но в «кишке» было все. Бросовое жилье и дешевые таверны, лавки всех мастей, многие из которых явно работали не по своему «профилю». Что-то незаконное купить можно было всюду — хочешь, заходи в лавку и договаривайся с хозяином, а хочешь, просто стой и жди, пока очередной мужик в плаще не ткнет тебя в бок, предлагая наркотики, поддельные документы или даже проклятую вещь.

При этом «кишка» не была просто черным рынком. Здесь хватало и обычных мастерских, в которых кипела работа. Хугбранд шел вперед по улице, с которой нельзя было свернуть на другую. «Кишка» петляла то туда, то сюда, иногда слева оказывалась крепостная стена, а потом с обоих боков вновь нависали высокие дома.

В самом конце «кишки» и вправду нашлась кузница. Здесь вообще было уютнее, потому что в тупике не воняло. Кроме кузницы, в конце «кишки» работали и другие уважаемые люди — ювелир, мастер механизмов и даже магический оценщик.

— Кого там хрен притащил? — раздался недовольный старый голос хозяина кузни, стоило Хугбранду войти.

— Вы Герман? Мне нужен топор.

Кузнец повернулся. Борода низкого, но крепкого старика была надежно укутана в кожаный чехол, похожий на широкие ножны. Герман осмотрел Хугбранда снизу вверх и сказал:

— Топоров в городе — валом.

— Такого нет. Нужен узкий, такой длины, а на задней части — выступ…

— Хватит. Сюда иди и рисуй.

Герман показал на стол, где лежала доска с куском мела. Сам кузнец сделал шаг назад, чтобы горн оказался между ним и Хугбрандом.

На доске быстро появился рисунок лезвия топора. Хугбранд хорошо знал, что он хочет — дётский топор, только с другим распределением веса. Немного тяжелее с одной стороны, а с другой — ударная пятка для балансировки.

Когда Хугбранд закончил, он поднял голову и невольно покосился на огонь.

— Чего на пламя так глядишь? — сразу спросил Герман.

— Говорят, много чего в огне видите.

Когда Хугбранд встречал кузнецов, он не придавал этому большого значения. Все менялось в кузне. Еще дома Хугбранд узнал, что кузнецы с нечистью общаются, а в огне горящем всякое видят — кто правду, а кто будущее.

— Знаешь много. О себе лучше думай, раз клятву страшную принес.

Несмотря на жар печи, Хугбранд почувствовал, как холод пробивает спину и ноги. Герман увидел клятву Эйдуру — все рассказы о кузнецах оказались правдой.

— Сделаю, — сказал Герман, шагнув к наброску. — Десять.

— Что? — потерянно спросил Хугбранд.

— Десять серебряных монет, говорю. Плати сразу.

Отдав деньги, Хугбранд поспешил выйти. С «кишки» доносилось насыщенное амбре, но даже оно показалось дёту глотком свежего воздуха.

— Кузнецы, — негромко сказал Хугбранд, будто ругнувшись, и побрел по «кишке» обратно.

Возле одного дома дёт заметил знакомый силуэт. Это был Хуго, и стоило ему увидеть Хугбранда, как алебардист замахал рукой.

— Что такое?

— Наши в борделе, я только вышел. Мы деду девку оплатили!

— И что он?

— Еще не вышел!

В нос ударил насыщенный запах сирени: внутри борделя всеми силами старались побороть аромат «кишки». На стене висел огромный красный ковер, у входа стояли укрытые плотной тканью лавки для ожидающих. «Мамочка» сидела за столиком, поглядывая на мужчин. Бордель был куда проще и скромнее, чем «Спелая Черешня».

— Да она пытается ему член поднять! — усмехнулся Форадо, а остальные рассмеялись. — Дрын здоровый, а толку?

Дверь в комнату резко распахнулась. Оттуда вывались голая, прикрытая лишь натянутой сверху простыней шлюха, чтобы истощенно прохрипеть:

— Помогите…

Следом появился голый Баллисмо с розой в зубах.

— Девочки, кто следующая? Может быть вы, мадам? Деньги не проблема для сего уважаемого зрелого мужчины.

Сначала «мамочка» хотела возмутиться, но внимательней присмотрелась к своей работнице и гордости деда. На лице уже вышедшей на покой опытной шлюхи появилась нежная улыбка.

— Побудь здесь за меня, — сказала она истощенной работнице, сгребла ее одежду с кровати и вручила девушке, после чего закрыла дверь.

— Дела-а, — протянул какой-то наемник, и остальные синхронно кивнули.