Хугбранд. Сын Севера

Глава 8 Женщины и вино

На третий год во дворце случилось то, ради чего дружинников наняли. Их главной работой было не участвовать в сражениях, а охранять императора Лефкии — и дёты справились идеально.

Убийцы были из знати. Восемь человек, которые заявились к покоям императора поздно ночью. Их встретили всего двое, но, отступив в дверной проем, они сдержали атаку. А вскоре подоспели и остальные дружинники.

Сдаваться враги отказались, их решено было убить. Изменники редко когда просили о пощаде, ведь в Лефкии было принято ослеплять и кидать в темницу до конца дней.

От шума проснулся и Рысятко. Он долго вслушивался в звуки сражения, но когда отец вернулся, мальчик не смог его расспросить.

— Спи, — бросил Хугвальд.

Утром отец лег спать, а встал в обед. И только под вечер Рысятко смог спросить:

— Что случилось ночью?

— Изменники, — ответил Хугвальд.

Рысятко уже знал о мятежных аристократах, которые хотели убить императора. Один вопрос не давал мальчику покоя, ведь Рысятко хорошо знал дётов.

— Почему изменники не договорились с нами?

— На тебя плохо влияет дворец, — сказал Хугвальд. — Спрашиваешь, почему бы нам самим не предать императора, ведь так можно заработать еще больше?

— Да.

— Ты прав, Рысятко. Мы не следуем контрактам, когда это выгодно, можем и предать. Они — не дёты. Бумага не стоит ничего. Но я никогда не предам императора, потому что поклялся Эйдуру.

По телу мальчика пробежала дрожь. Эйдур был верховным богом северян, первым из великих, и отвечал он за контракты и сделки. От Эйдура можно было получить что угодно, но цена была суровой.

— Я поклялся императору в верности перед Эйдуром. А дружинники поклялись в верности мне. Никто не предаст императора, если он сам не предаст нас. Мы в этих краях десять лет, и пока срок не выйдет, император под нашей защитой. Клятва Эйдуру серьезна. Не разбрасывайся ею зря, Рысятко.

Два дня Хугбранд делал то же, что и остальные наемники — прожигал деньги. Наемники заливали выпивкой все те ужасы, через которые они прошли, веселились изо всех сил, покупали женщин и ели до тошноты — все, чтобы не думать о походе через горы. В «Спелой Черешне» были и платные спальни, но мужчины ушли на постоялый двор поздним вечером, а как проснулись — отправились пить, чтобы под вечер заявиться к дамам.

Вчера Хугбранд под улюлюканье и подбадривающие крики наемников снял трех красоток на всю ночь. Хватило дёта ненадолго — уже через час дамы тихо ушли, заметив, что Хугбранд спит.

— Уходи! Ты снял комнату на ночь! — сказала хозяйка борделя утром, резко войдя в комнату.

— Снимаю до вечера, — ответил ей Хугбранд и, отсчитав нужное, бросил монеты на край кровати.

— Приятного вам отдыха, дорогой гость, — расплылась в улыбке хозяйка, сгребая деньги.

Проснулся Хугбранд в полдень. Солнце пробивалось через закрытые ставни, а голова трещала. Пошатываясь, дёт встал и начал одеваться. Засунуть ногу в штанину получилось только с третьего раза.

Внизу было шумно. За спиной у Хуго стояла красивая женщина с длинными волнистыми рыжими волосами и россыпью веснушек на лице, которые только добавляли ей привлекательности. Напротив Хуго стоял мужик не из наемников. Оба тяжело дышали, потому что пару секунд назад махали кулаками — и были готовы продолжить это дело.

— Я на нее глаз положил! Моя! — рявкнул пьяный мужик.

— Нет, моя! — рявкнул не менее пьяный Хуго и бросился на мужика.

Проходя мимо, Хугбранд ткнул кулаком, и мужик осел на пол.

— Получается, моя, — сказал дёт, морщась от головной боли.

— Ну, получается, — недовольно пробурчал Хуго и походкой бывалого моряка направился к другой работнице.

Хугбранд уставился на рыжую. Было в ней что-то другое, отличающее ее от остальных работниц: не так держалась и не улыбалась всем подряд.

— Пойдем, — вздохнула девушка. — Только я не стою дешево.

— Сколько?

— Серебряная.

Цена была просто запредельной. Но Хугбранд достал из кошеля монету и вручил девушке.

Рыжая повела на второй этаж. Там располагались комнаты получше — с ваннами, в которые нужно было таскать воду. Поэтому простой перепихон раздавали выше — на третьем, а на втором — уже с особыми услугами.

— Ты не выглядишь, как заинтересованный в женщине, — хмыкнула рыжая, усевшись на большую кровать, застеленную кроваво-красным покрывалом.

— А ты не выглядишь, как заинтересованная в работе в борделе, — ответил Хугбранд. — Голова раскалывается.

— Ха. Есть у меня кое-что.

Девушка нырнула рукой в прикроватную тумбочку, достав оттуда пузырек.

— Что это?

— От похмелья и прочего.

— Сколько?

— Считай, что включено.

Хмыкнув, Хугбранд открыл пробку. Запах был не из приятных, но он выпил пузырек до дна и отдал обратно.

Голова начала проходить уже через пару секунд.

— Хорошая штука.

— Держу у себя парочку таких, бывает, пригождается, — пожала плечами рыжая. — Как звать?

— Брандо, а тебя?

— Изабель, — ответила рыжая, стягивая через голову платье. — Что за взгляд? Если не хочешь со мной спать — ну и пожалуйста. Но за серебряную монету я обязана хотя бы обеспечить прекрасный вид.

Хугбранд лег на кровать. Тошнота отступала вслед за головной болью, дёт посмотрел на сидящую рядом девушку и спросил:

— Почему так дорого?

— Потому что я дочь хозяйки борделя, — хмыкнула Изабель. — Маменька была против, чтобы я здесь работала, но я здесь выросла, знаешь ли. Сразу поставила хорошую цену — мне детей не кормить. Элитный товар.

— Понятно.

— А почему тот мужик сдался? — спросила Изабель про Хуго.

— Я его командир.

— Такой молодой — и уже командир? Ты же нездешний? У тебя акцент смешной.

— Какой есть, — хмыкнул Хугбранд, глядя в потолок, который едва заметно трясся. На третьем этаже вовсю развлекались, не тратя время зря.

Над головой Хугбранда мелькнула женская нога, и Изабель уселась сверху у лица.

— Слышала, ты не сильно опытный. Хочешь, научу чему-то новому? Другие только ноги раздвигают — вам, мужикам, большего и не надо.

— Особый сервис за большие деньги?

— И мне скучно.

Отказываться Хугбранд не стал. Оказалось, что секс — не так уж прост. Женщины знали и умели больше, чем просто встать в нужную позу.

Когда спустя час Хугбранд лежал на кровати рядом с Изабель, которая прижалась к его груди, дёт думал о разном. Например, о том, что женщины — коварные существа, скрывающие немало тайн. Или о том, что если ты переспал с одной работницей борделя, то о твоем размере члена будет знать каждая.

— Обычно мужики даже слушать не станут, — сказала Изабель.

— Всегда стоит учиться новому. Ты, случаем, не знаешь, где можно продать магические штуки?

— Случаем знаю. На улице… Третьей отсюда, как выйдешь с борделя. Поищи лавку Могрифаля, если кто и возьмет, то он.

— Спасибо. И за остальное тоже.

— Ты за это заплатил, — улыбнулась Изабель, переворачиваясь на живот, чтобы напоследок Хугбранд прошелся взглядом по ее изгибам.

Бронзовая табличка «Лавка Могрифаля» была совсем уж неприметной, затесавшись между большой лавкой мясника и лавкой по продаже шерстяной одежды. В дверь даже не каждый человек смог бы протиснуться, такой узкой она была.

— Он точно маг, — сказал Хугбранд. Могрифаль — слишком специфическое имя и для Лиги, и для Лефкии. Только маги иногда берут имена ушедшей эпохи, подчеркивая свою важность.

Магов в Гернской Лиге было мало. Гораздо меньше, чем в Лефкии. Хугбранд толкнул дверь и сразу оказался на лестнице, ведущей вниз. Свою лавку маг разместил на подвальном этаже — ничего удивительно в этом не было. В подвале гораздо проще защищаться и охранять свое добро, там многое скрыто от людских глаз, а магические эксперименты не принесут большого вреда, если что-то пойдет не так.

Впрочем, многого о магах Хугбранд не знал. Только россказни и слухи. Однажды во дворце его даже проверили на магический талант, и проверяющий тогда скорчил лицо, явно недовольный результатом. Магом Хугбранд становиться и не собирался.

Могрифаль оказался мужчиной с худым лицом и впалыми щеками. Волос на голове осталось не так много, а то, что еще сохранилось, Могрифаль зачесал на одну сторону, создавая подобие прически. Маг сидел в широком мягком кресле, читая книгу — видимо, посетители в лавке бывали нечасто. Но стоило Хугбранду появиться, как Могрифаль отложил книгу и резко встал.

— Добро пожаловать в лавку Могрифаля! — с улыбкой объявил маг.

Стойка, за которой стоял владелец лавки, была всего в двух шагах от входа. Все потому, что дальше, за спиной Могрифаля, высились шкафы с магической всячиной.

— Вы хотите приобрести что-то особенное? — спросил маг.

— Продать что-то особенное, — ответил Хугбранд и положил на стойку три кольца.

— Магические кольца! — сказал Могрифаль воодушевленно. — Редкий товар в моей лавке.

Из-под лавки маг достал круглую золотую пластину, на которую стал класть кольца по очереди.

— Два магических кольца. Одно с буроновской формулой упрощения, другое — с чарохватом. Весьма достойный товар.

— А третье?

— В третьем кольце нет никаких чар. Это кольцо Алой Башни, в которой состоят маги Лефкийской империи. На кольце есть и имя, и должность, так полагаю, убитого мага.

— Сколько дашь?

Маг убрал золотую пластину и посмотрел Хугбранду в глаза.

— Вы понимаете, что полную цену ни я, ни другой маг-торговец вам не даст?

— Понимаю.

— Тогда я могу предложить вам золотую за кольцо с буроновской формулой, и пять золотых — за чарохват. Если вы хотите продать мне и третье кольцо… Думаю, я могу дать за него двадцать серебряных.

— Идет.

Пока Могрифаль отсчитывал монеты, кладя каждую на весы, чтобы доказать свою честность, он начал пытаться продавать уже свой товар:

— Может, вам нужны магические предметы? Вы воин, а ваша жизнь полна опасностей. Что насчет меча, который с легкостью режет металл? Ну, может, и не с легкостью, но проще, чем должен. Или вы хотите кольцо, отражающее стрелы? Оно способно отразить целых три стрелы, выпущенных не с близкого расстояния.

— Мне ничего не нужно, — сказал Хугбранд. — Не полагаюсь на магию.

— Зелья?

Хугбранд задумался. Если магические предметы молодые дружинники не использовали, то от зелий никогда не отказывались, да и Хугбранд пользовался трофейными.

— Да. Четыре исцеления, одно концентрации.

— А в зельях разбираетесь, — улыбнулся маг. — Я сразу это понял по вашему поясу. Если хотите хорошего качества, то отдам за пять серебряных.

— Средство от похмелья есть?

— А, наслышаны о моем ходовом товаре? За один флакон — десять медных.

— Возьму три.

Когда Хугбранд вышел на улицу, он задумался, что делать дальше. Заказать кольчугу? Раздобыть новый щит? Дела нужные, но они могли подождать, поэтому Хугбранд отправился обратно в «Спелую Черешню», чтобы продолжить веселье.

Сначала дёт присоединился к попойке, потом попытался отыскать Изабель. Остальные работницы только жали плечами — пришлось выбрать одну из них, чтобы устроить скачки на втором этаже.

Утром, стоило очнуться на постоялом дворе, Хугбранд почувствовал, что с ним что-то не так. Ниже пояса неистово чесалось — закономерный результат, когда ходишь в бордель. Недолго думая, Хугбранд отправился в собор.

— Опять вы, — сказала жрица-блондинка, Элейна.

— Да, я.

— Какая проблема на этот раз?

— Член чешется.

— Надеюсь, обошлось без харафа? — улыбнулась жрица.

— Хуже, — ответил Хугбранд.

— Тогда одну серебряную монету.

Элейна зачитала заклинание, и Хугбранд почувствовал, как нестерпимый зуд исчезает.

— Не думал, что вы лечите и это.

— Пока это приносит деньги для помощи нуждающимся, — пожала плечами Элейна. — Запрета на сношение не в браке в нашей вере нет.

— А какие есть?

— Запрещено служить демонам, поднимать нежить и служить ожившим мертвецам. Нельзя есть человечину. Нельзя пить кровь людей и разумных созданий. Это главные запреты.

— Ничего такого, — кивнул Хугбранд, отдавая монету. — Спасибо за помощь.

— Обращайтесь, если столкнетесь с харафами или женщинами, — улыбнулась Элейна.

Дитрих Канбергский хорошо заплатил своим наемникам. Этих денег было достаточно, чтобы не работать год. Никто и не думал о возвращении на войну — зачем, если у тебя столько монет?

Деньги закончились через три дня.

В теплом душном зале дешевой таверны наемники сидели молча. Они не успели продать свои вещи, вовремя остановившись. Дитрих дал им много, но за три дня деньги испарились, оставив бывших «Стальных братьев» с пустыми кошелями.

— Что делать будем? — спросил Хуго и, хлебнув дешевого пива, поморщился — за три дня наемник успел отвыкнуть от дрянной выпивки.

Не все остались в Голубином Соборе. Были и те, кто ушли в первый или второй день. В таверне собралось чуть больше трех десятков наемников, которые и вправду не знали, что им теперь делать.

— Я на войну, — ответил Ражани.

Остальные удивленно посмотрели на него. На войну? Туда, где твоя жизнь висит на волоске, где ты рискуешь собой за жалкие гроши? Хугбранд смотрел на лица наемников и понимал: в глубине души они уже всё поняли. Те, кому было куда уйти — ушли. Остальным некуда было возвращаться. Да, они могли найти работу, попытаться начать новую жизнь, но прямо сейчас можно было вернуться — туда, где уже все знакомо и понятно. Ни один из наемников не мог себе позволить развлекаться, как в последние три дня. Красивые женщины, хорошая выпивка, блюда, даже музыканты — недостижимая жизнь, ради которой нужно рисковать своей жизнью месяцами.

И в этот момент многие сделали свой выбор.

— Я бы пошел, — сказал Армин-Апэн. — Но что, если нас опять кинут?

— Можно присоединиться к другим наемникам, — сказал наемник Форадо. — Слышал, «Кривария» набирает людей.

— «Кривария»? Недурно, только найти бы их. И могут не принять.

Один за другим наемники присоединялись к обсуждению. Уже не стоял вопрос идти или не идти на войну — решали, на каких условиях.

— Надо сходить к барону, — сказал Ражани.

В живых не осталось ни одного капитана. Старших сержантов — всего двое, и из них Ражани был самым авторитетным.

— Чтобы точно сдохнуть? — усмехнулся Хуго. — Не дело это. Под Жемчужиной Дракона бросили не нас — его!

— Так и есть, — мрачно сказал наемник по имени Мор. — Он чем-то насолил маркграфу, а сам — всего лишь барон. Оно нам надо?

— Он прошел с нами через горы — и заплатил больше, чем надо.

— Совесть мучила! Если бы не Брандо, мы все там сдохли!

Все посмотрели на Хугбранда.

— С бароном надо разговаривать, — сказал дёт. — Посмотрим, что скажет и предложит. Может, ему и не нужны наемники.

— Так-то оно так, — закивали наемники. — А куда идти хоть?

— Я знаю, — сказал Хугбранд и встал из-за стола.

Наемники пошли следом. Дитрих звал Хугбранда на постоялый двор «Крашеная бочка», где выпивали в основном зажиточные городские жители. «Крашеную бочку» построили еще сто лет назад, она стала первым постоялым двором Голубиного Собора. И пусть заведение поизносилось, а в городе хватало постоялых дворов получше, «Крашеная бочка» по-прежнему оставалась местом с особым статусом.

Дитрих Канбергский уже дожидался наемников. Хоть он позвал одного Хугбранда, для барона появление других «Стальных братьев» не стало неожиданностью. Жадно хлебнув пива из кружки, Дитрих встал и громко сказал хозяйке постоялого двора:

— Бочку пива! И снеди!

— Сию минуту, — расплылась в улыбке хозяйка.

Посетителей не было. Недолго думая, наемники сдвинули столы и сели напротив Дитриха.

— Чего пришли? — спросил барон, допивая остатки из кружки. К столу подошел крепкий мужчина — скорее всего, муж хозяйки — ловко снял крышку с бочки и первым делом налил самому Дитриху.

Наемники пнули Армин-Апэна, как самого умного.

— Вам нужны наемники? — спросил блондин.

— «Стальные братья» — это не моя задумка, — ответил барон, сделав несколько жадных глотков, отчего наемники уставились на его горло немигающими взглядами.

Дитрих отдал деньги мужу хозяйки и продолжил:

— Но от хороших бойцов не откажусь. Раньше вас такими назвать было нельзя.

— А что, если нас кинут так же, как тогда? — спросил Форадо. — Вы, барон, перешли дорогу серьезным людям.

Говорить так с аристократом было безумием, но за долгий и опасный переход по горам наемники успели сблизиться с Дитрихом.

— Про себя не думали? — спросил барон с улыбкой. — Все мы должны были умереть возле Жемчужины Дракона. Я-то аристократ, а вот с вами разберутся легко и просто.

— Что?

— В смысле?

— Почему мы⁈

— А почему я? — сказал Дитрих. — Я выполнял поручение Его Императорского Величества Бернарда Второго! И не меньше вас возмущен тем, что произошло. Я уже направил письма. Будьте уверены, Его Императорское Величество решит этот вопрос.

Каждый наемник почувствовал себя в опасности. Присоединиться к Дитриху было не волей, а необходимостью. Только рядом с ним можно было надеяться сохранить свою жизнь.

— Я предлагаю двадцать монет в сутки каждому, — сказал Дитрих. — Офицерам плату подниму соответствующе. По пять серебряных подъемных. Думаю, название можно сохранить и прежнее. Что скажете? Если готовы — подпишем документы прямо здесь.

— Мы посовещаемся, — ответил Армин-Апэн.

Наемники сначала выпили налитое пиво, а потом отошли подальше. Они долго говорили между собой, а Хугбранд только кивал или качал головой, когда его спрашивали о чем-то. Наконец, наемники вернулись к столу, и Ражани, как старший, сказал:

— Согласны.

— Тогда начнем, — деловито заявил Дитрих, доставая кипу бумаг. Он знал, что наемники придут к нему.

Много времени это не заняло. С тихим шкрябаньем пера на бумагах появлялось имя за именем, пока наемники в тишине наблюдали.

— Завтра выходим, — сказал Дитрих, закончив с формальностями. — «Стальные братья» — почти что семья, поэтому дам семейный совет: лучше потратьте деньги не только на шлюх и пиво.

— Примем во внимание, командир, — ответил Ражани.

Наемники быстро допили пиво и вывались наружу, чтобы пойти в таверну подешевле. Хугбранд остался сидеть за столом. Говорящий взгляд Дитриха несложно было уловить, барон хотел, чтобы дёт остался.

— Пойдем ко мне, — сказал Дитрих.

Вышли через заднюю дверь постоялого двора. За ним как раз стоял бревенчатый домик: Дитрих мотнул головой, предлагая Хугбранду войти, а Брюнет остался на входе.

— Хочу поговорить с тобой, Брандо, — сказал барон, усаживаясь в кресло.

Дом был маленьким, зато обставлен оказался неплохо. Хорошее кресло и крепкий дубовый стол, пара шкафов, масляный светильник, а из соседней комнаты выглядывала огромная кровать, обитая красным бархатом.

— О чем? — спросил Хугбранд, пройдясь взглядом по комнате. Глаза зацепились за один из шкафов. Там не было ничего интересного, но почему-то Хугбранду показалось, что он смог разглядеть что-то необычное. Пока Дитрих в своей фирменной манере открывал бутылку с выдержанным алкоголем, Хугбранд присмотрелся. С каждой секундой загадочное место у шкафа становилось отчетливее, в свете масляной лампы блестели грани и плоскости, которых там просто не могло быть.

Когда «нечто» у шкафа поняло, что его видят, оно обрело свою форму.

— Берегись! — крикнул Хугбранд и едва увернулся от летящего кинжала.

Три человека в черных плащах появились будто из ниоткуда. Один бросился на Дитриха, и барон резко перевернул стол, не давая к себе подойти. В дом ворвался Брюнет, на ходу взмахивая палицей — враг резко отклонился назад, пропуская оружие над собой.

Тот убийца, что кинул в Хугбранда кинжал, бросился на Дитриха. Он хотел заколоть барона в спину, и тогда дёт бросился вперед, выхватив уже свой кинжал. Лезвие должно было вонзиться в тело врага, но убийца испарился, превратившись в темную дымку.

Все три врага исчезли, будто их никогда и не было. Убийцы не справились с заданием и сразу ушли.

— Они послали ассасинов! Убить меня, чтобы рот не открывал! — заорал Дитрих, с силой сжимая кулаки. — Обыщите дом. Посмотрите снаружи! Нет… Сделай это ты. Брандо, останься здесь.

Брюнет сначала дотошно осмотрел дом, проверяя каждый угол, а потом прошел снаружи, пытаясь отыскать убийц, засевших неподалеку.

— Убийц послали… Вот суки, — бормотал Дитрих, раз за разом прикладываясь к бутылке.

— Никого нет, — сказал Брюнет, вернувшись в дом.

— Закрой нас здесь.

Только в безопасности Дитрих смог успокоиться. На его лице появилась ухмылка, золотыми зубами отражая свет лампы.

— Я благодарен тебе, Брандо. Ты спас меня! Ха-ха, разве это не удача, что я нашел тебя?

— За такое можно и отблагодарить, — сказал Хугбранд невозмутимо.

— И ты прав, черт возьми!

Дитрих бросил на стол кошель монет.

— Я не дам таких денег Брюнету, потому что он работает на меня. Я хочу, чтобы ты работал на меня, Брандо.

— Телохранителем? — спросил Хугбранд, забирая деньги. — Своим людям вы столько не платите за спасение.

— А другого шанса это сделать у тебя и не будет, — хмыкнул Дитрих. — В том числе телохранителем, Брандо. Моим доверенным лицом. Барон не предлагает, он требует. Но я вижу твою ценность, Брандо, вижу, что ты ценная фигура, которую я обязан поставить на доску. И есть кое-что еще. Когда ты дрался с харафом, то бросил вызов. Я не знаю дётский, зато я услышал знакомое имя, Брандо. Если Хугбранд мне ничего не говорит, то очень похожее на твое имя Хугвальд — очень даже.

Хугбранд не сделал ни единого движения. Раньше он бы дернулся к оружию, но сейчас лишь ждал продолжения. Тяжелый переход через горы закалил дёта, дал ему холодную сосредоточенность, которой так не хватало раньше.

«Я могу убить его», — подумал Хугбранд. Смерть Дитриха была бы быстрой. Потом пришлось бы иметь дело с Брюнетом, но потом — это потом.

— Не смотри на меня так, мой дорогой Брандо, — сказал Дитрих, откидываясь на спинку кресла. — Это останется между нами. Знаешь, а я встречал Хугвальда — видел издалека. Выходит, ты его сын?

— Верно, — медленно произнес Хугбранд.

— Хочешь отомстить за отца? И наверное, за остальных тоже?

— И за дружину, — согласился дёт.

— Кровавый — нелегкая цель, знаешь ли, — усмехнулся Дитрих.

Сердце, казалось, пропустило удар. Дитрих знал того, кто виновен в смерти дружины.

— Кто такой Кровавый?

— Император Лефкии, Марк Третий Кровавый.

— Марк Третий…

Его Хугбранд помнил. Улыбчивый, добродушный мужик со слегка кучерявыми волосами. В глазах маленького Рысятко цезарь Марк был душой компании, пусть некоторые и сторонились третьего сына императора. В Лефкии нет правил престолонаследия, трон занимает не старший сын, а тот, которого выбрал император. Но двор знал: император Коринх выбирает между первым и вторым сыновьями.

— Не знал?

— Думал, что кто-то из знати, — ответил Хугбранд. — Теперь все ясно.

Подстроить смерть императора и дать приказ убить дружину могли и не наследники. Но учитывая, что к власти в Лефкии пришел именно Марк, виновного найти было просто.

— Ты ошибся, Брандо, — сказал Дитрих. — Ты нелепо пытаешься делать вид, что из Лиги, сражаясь, как дёт. Знающие люди сразу заметят. Скажи, что ты дёт, Брандо. А я поддержу тебя. Скажу, что нанял северного варвара — кто ж не поверит богатому и экстравагантному барону Дитриху Канбергскому?

Хугбранд давно понял, что позывы к роскоши напоказ — это всего лишь игра. Дитрих был умным мужиком, умнее многих. И он хорошо умел создавать нужный образ.

«Соглашаться — опасно. Не соглашаться — еще опаснее», — подумал Хугбранд.

— Я предлагаю хорошую плату. Две серебряных в день — деньги приличные.

— Зачем я вам?

— Как телохранитель, как офицер, как боец, в конце концов, — пожал плечами Дитрих. — Но знаешь, я ценю верность. Я верю в Рудольфа, которого вы называете Брюнетом. И раз я предлагаю особый контракт тебе — как насчет заключить его так, как заключают дёты?

Хугбранд удивленно уставился на барона. Мало кто знал о клятве Эйдуру, да и кто вообще в Лиге знал о богах дётов?

— Это серьезная клятва, — ответил Хугбранд.

— Что ты хочешь? — развел руки в стороны Дитрих. — Скажи свою цену.

Хугбранд долго не думал.

— Хочу дружину.

— Хорошо! Будет тебе дружина! — усмехнулся Дитрих. — Сегодня мы набрали людей — станешь их старшим.

— Дружина — это не толпа наемников.

— Разбирайся дальше сам. Я дам тебе людей, остальное — твои проблемы.

Хугбранд кивнул. В тот день, возле Жемчужины Дракона, он опозорился. Теперь все было иначе, ведь Хугбранд стал хладнокровнее, а главное — он узнал наемников. Познакомился с каждым, знал их имена, повадки и то, на что они способны в бою.

— Я хочу ответную клятву, — сказал Хугбранд, поднимая глаза. — Эйдуру.

— Да хоть всем богам мира, — рассмеялся Дитрих. — Предавать тебя не собираюсь.

Достав кинжал, Хугбранд провел по ладони. Дитрих протянул руку, и дёт оставил на ней такой же разрез. Резко схватив своей ладонью ладонь барона, Хугбранд расположил кинжал над сплетенными руками.

— Я клянусь в верности Дитриху Канбергскому. Я буду защищать его и вести людей его, не предам и не отвернусь, покуда он выполняет условия. Да услышит эту клятву Эйдур, — сказал Хугбранд на языке Лиги.

Последняя фраза далась тяжело. Ее Хугбранд произнес на выдохе, боясь прогневить своего бога.

— Что мне говорить? — спросил Дитрих.

— Свою клятву. Главное — добавить просьбу Эйдуру, — сказал Хугбранд и внимательно посмотрел в глаза барону. — Эйдур — бог клятв. Если ее нарушить, можно сильно поплатиться.

В ответ Дитрих усмехнулся и сказал:

— Клянусь быть хорошим господином для Брандо — или Хугбранда, как ему хочется. Я не предам и не отвернусь от него, покуда он делает свою работу за свои деньги. Да услышит эту клятву Эйдур.

Хугбранд разжал ладонь и вернул кинжал в ножны. На этом ритуал закончился — теперь дёт был связан с бароном кровью.

— Не пытайтесь никогда найти лазейки в своих словах, — сказал Хугбранд. — Вы поклялись перед Эйдуром. Дурить меня — все равно, что дурить его.

— Я запомню, — медленно кивнул барон. — Раз теперь ты мой человек, то для тебя есть первое задание. Собери людей, мы выдвигаемся сегодня.

— Это будет сложно.

— А мне хочется жить, — усмехнулся Дитрих.

«И как я это сделаю?», — думал Хугбранд, хорошо понимая, с кем имеет дело.

Половину наемников он застал в таверне. И «Стальным братьям» не понравились слова дёта.

— Да ты охренел, что ли? — рявкнул Форадо. — Завтра!

— Это приказ барона. Кому не нравится — оставайтесь, — сказал Хугбранд и увидел улыбки на лицах наемников. — Вас объявят мятежниками и сошлют на рудники.

— Не знал, что ты такой человек, Брандо. С гнильцой.

— Через час выходим, ждать никого не будем.

Остальных стоило искать в «Спелой Черешне».

— Выходим через два часа! — рявкнул Хугбранд, зайдя в бордель. — Ждать никого не будут, не придете — объявят мятежниками.

— Тьфу, харафова рвань, — по-новому выругался Ражани. — Собираемся, девчата. Да не вы! Я про своих девчат. И оружие не забудьте.

Мысленно прикинув, Хугбранд понял, что пятерых не хватает.

— Где остальные?

— Трое с девками кувыркаются, — бросил Ражани.

Хугбранд шагнул к двери, и работницы преградили ему путь.

— Нельзя! — выплыла из комнаты хозяйка борделя.

— Там трое моих людей, — сказал Хугбранд, протягивая серебряную монету. — Я должен их забрать.

— Ну раз дело обстоит так, — улыбнулась хозяйка. — Хильда! Проведи его к тем трем!

Хильда была низкой девчушкой с круговой косой на голове. Дёту это показалось забавным, ведь сверху голова работницы напоминала Хугбранду красивый хлеб с дётских свадеб.

— Один здесь, — сказала Хильда, показывая на дверь.

Девушка взвизгнула, когда Хугбранд ввалился внутрь. На кровати лениво лежал Хуго, предоставив «работу» шлюхе.

— Через час выходим, не опаздывай!

— Да как это, Брандо…

— Обстоятельства.

Быстро вытянув и остальных двух, Хугбранд вышел на улицу. Там уже собрались наемники — злые, как собаки, с перекошенными от ярости и обиды лицами. На Хугбранда они смотрели, как на злейшего врага. Ни один лефкиец не удостаивался таких взглядов.

— Мне и самому это не нравится, — буркнул Хугбранд. — Приказ есть приказ.

Не хватало еще двоих. Они нашли женщин за пределами борделя, поэтому пришлось поискать. Один пошел добровольно, второго тащили за ноги.

Через час «Стальные братья» вышли из Голубиного Собора. Злобная процессия брела по дороге, и встречные люди шарахались в стороны. Наемники всего в шаге от разбоя или убийства — и единственное, что скрашивало их настроение, была большая бочка.

Бочку водрузили на телегу и запрягли ослом. Каждый наемник по очереди подходил к бочке и зачерпывал пиво. Все это придумал Дитрих: видимо, барону не хотелось умереть от рук наемников раньше, чем от кинжалов ассасинов. С каждой пройденной милей бойцы становились веселее, а бочка — легче. Хорошо было всем: и Дитриху, и наемникам, и ослу.

Раздался свист. Брюнет подзывал к себе, и Хугбранд ускорил шаг.

— Мы идем прямиком на войну, Брандо, — сказал с улыбкой Дитрих.

— Разве это не опасно?

— Если это сделал Штальвард, он не посмеет лезть в стан Геро Боерожденного. Герцог такого не прощает.

Геро Боерожденный! Тот самый, кто встретил его, Хугбранда — и отправил в поместье Зиннхайм. Герцог смог увидеть силу молодого дружинника, но случилось, что случилось. Теперь это была не просто дорога на войну — для Хугбранда она превратилась в путь к своему покровителю. От герцога дёту ничего не было нужно, Хугбранд даже не был уверен, что станет с ним разговаривать, если возможность представится. Но почему-то дёту хотелось увидеть Геро Боерожденного. Герцог был особенным человеком, а такие люди притягивают к себе невидимыми якорями.

— Свернем дальше направо. Дорога через болота идет, — сказал Брюнет.

Дитрих кивнул, а Хугбранд вернулся к наемникам.

Идти через болота было хорошей идеей. Обойти со стороны в таком месте сложно, а напасть в лоб — узко.

— Вот надо же тебе было в самый неподходящий момент, — сказал Хуго со вздохом. — У меня еще час в запасе был.

— Тебе бы хватило пяти минут! — сказал Ражани, и наемники разом загоготали.

— Да пошли вы, мать вашу! — сплюнул на землю Хуго. — У меня, может, любовь!

— Твои чувства обманывают тебя, — сказал Армин-Апэн.

— Да что ты знаешь⁈

— Не верь своему сердцу, когда говоришь о шлюхе, — с грустью сказал Ражани, покачав головой. Наемники переглянулись: у старшего сержанта была история, и в ней было немало горя и разочарований.

В то же время мыслями Хугбранд был в схватке с убийцами.

«Я едва смог их заметить. И не смог достать одного. Просто исчез, будто не было его», — думал дёт, шагая рядом с Хуго.

Мысли понеслись по предыдущим сражениям. Тролль, бесконечные бои в горах, битва с стратигом Наксием — сейчас Хугбранд понимал, что ему всегда чего-то не хватало. Разумеется, опыта.

«Но что я буду делать, если столкнусь с сильным врагом?».

На развилке наемники свернули направо, и уже через полчаса с обеих сторон темнела вода.

Заболоченная земля, покрытая редкими кочками, поднималась на локоть в высоту и опускалась секунд через пять. Спустя полминуты это повторялось. Когда наемники увидели болото, у каждого возникла одна и та же мысль, которую первым озвучил Хуго:

— Оно дышит.

Земля ритмично поднималась и опускалась — и слева, и справа. Все было настолько странно, что наемники инстинктивно подались друг к другу.

— Я слышал об этом, — сказал Армин-Апэн, и кто-то облегченно вздохнул. — Живая земля.

— Она и правда живая? — нервно спросил Хуго.

— Никто не знает, — пожал плечами Армин-Апэн. — Она поднимается и опускается, в остальном — болото как болото.

— Тогда нечего дрейфить, волчья рвань! — рявкнул Ражани, и наемники отпрыгнули друг от друга.

Земля была не только «живой». От нее исходило тепло, казалось, что наступил уже второй месяц весны. Идти рядом с болотом оказалось приятно, и скоро наемники расслабились.

Местами росла трава, а прямо у дороги — редкие деревья. Хугбранд все еще думал над своей проблемой, когда взгляд зацепился за грибы.

Красные шляпки с белыми точечками — мухоморы ни с чем не перепутаешь. Они росли совсем рядом, в пяти шагах от дороги, прямо на границе между дышащим болотом и устойчивой землей.

— Ты куда? — спросил Армин-Апэн.

— Недалеко, — ответил Хугбранд.

Он знал, что нужно делать с мухоморами, ведь рос среди дётов. Сорвав все три гриба, Хугбранд вернулся, а Хуго спросил:

— Ты же знаешь, что их есть нельзя?

— Знаю.

Других вопросов Хуго задавать не стал. Наемники прошли еще миль пять, когда раздался мужской крик:

— Эге-гей! Помогите!

Кричали с болот. Отряд резко остановился, и Хуго первым озвучил общие мысли:

— Хараф?

Наемники посмотрели на Армин-Апэна и Хугбранда — главных экспертов по троллям.

— Не слышал, чтобы они жили на болотах, — сказал дёт.

— Тоже, — кивнул блондин.

Переглянувшись, наемники задумались. Тогда Ражани сказал:

— Пошли отсюда. Не наше дело. Что вообще живет на болотах?

— Много разного, — уклончиво сказал Армин-Апэн.

Никто не хотел туда идти. Да и как? Если бы не любопытство, наемники давно бы ушли.

— Следы, — сказал Армин-Апэн, и все подались к нему.

На болотистой земле и вправду виднелись следы от мужских сапог. Кто-то пошел в сторону крика, явно зная, как выбирать дорогу.

— Ну, точно не хараф, — заметил Хуго.

— Я пойду, — сказал Хугбранд.

— Да ты чего, надо оно тебе?

— Интересно, — пожал плечами дёт. — Кто еще?

— Я, — кивнул Армин-Апэн.

— Эх, и я, — махнул рукой Хуго.

Но неожиданно вызвался еще один человек. Он даже ничего не сказал, просто шагнул вперед.

Никто не знал его имени. Только прозвище — Болтун. Болтун не был немым, но разговаривал так редко, что о нем порою забывали. А еще Болтун пусть и был низковат, зато был крепко сложен, да и лицо его — грубое, почти квадратное — говорило о характере наемника.

Среди «Стальных братьев» Болтун славился, как следопыт. Часто он помогал найти дорогу или укрытие в горах, просто показав рукой.

— Хорошо, с тобой спокойнее, — сказал Хугбранд честно.

А еще Болтун был охоч до выпивки. И в первый час похода Хугбранд больше всего старался не пересекаться взглядами с Болтуном.

Все это время Дитрих молчал. Хугбранд бросил на него взгляд, и барон улыбнулся, громко сказав:

— Привал!

— Но вы не расслабляйтесь, — тихо сказал Хугбранд Ражани и пошел вслед за Болтуном.

Следопыт вел аккуратно. Если бы не мужские следы, Хугбранд ни за что не нашел бы дорогу. Шаг влево, шаг вправо — трясина. Поэтому дёт шел за Болтуном, наступая на его следы.

Вскоре показалась поляна. Здесь она выглядела совсем не к месту, ведь в центре возвышалось огромное черное дерево. Показался и тот, кто вопил о помощи.

На высоте шести футов над землей к дереву был привязан совершенно голый дед.