Хулиган. Его принцесса

Глава 14. Хорошие актеры

*Даня и Таня в возрасте восьми лет*

Прошел год с тех пор, как Таня и Данил стали друзьями, и казалось, что с каждым днем их дружба становилась только крепче. И не имело значения, что они редко встречались, поскольку жили в разных городах. Важно было то, что, когда они встречались, казалось, что уже никогда не расстанутся друг с другом.

Однажды утром Данил удивил Таню, придя к ней домой. Таня всегда посещала его дом, поэтому она очень удивилась и обрадовалась, когда впервые увидела Данила у себя в гостях.

— У вас такой необычный дом, — заметил Данила, когда Таня принялась проводить ему экскурсию.

Она посмотрела на него и нахмурилась.

— Это плохо?

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Просто здесь сочетаются культуры сразу двух стран. Я никогда раньше такого не видел. Мне здесь нравится.

Улыбнувшись, Таня повела Данила в сторону своей комнаты.

— Это мама с папой так постарались. Папа купил нам этот дом, а мама добавила в него частичку любимой Японии, где она прожила большую часть жизнь, — объяснилась Таня, заведя Данила в свою комнату.

Он остановился у двери и обвел взглядом ее комнату. Его первой мыслью была то, что еекомната казалась слишком взрослой для девочки, которой всего восемь лет. Здесь был безупречный порядок и не было ни одной куклы или игрушки, только полки с книгами. Ни намека на детство, ни намека на веселье.

Очевидно, обстановка не соответствовала интересам Тани. И Данил знал, чтоза всем этим стояла ее мать.

Когда он перевел взгляд на застенчивую Таню, то увидел, как она сжимала свои руки в крошечные кулачки.

— Ты же не собираешься пинать меня, правда? — спросил он ухмыльнувшись.

Ему нравилось напоминать ей об этом. Потому что, когда Таня злилась, она казалась ему очень красивой.

— Пну, если ты так этого хочешь, — раздраженно ответила она, нахмурив свои темные брови.

Он усмехнулся и сел на диван, а затем, широко улыбнувшись, сказал:

— Так, получается, ты принцесса.

— Почему это? — спросила она, садясь рядом с ним.

Данил пристально смотрел на нее.

— Умная, красивая, живешь в замке.

— А ты тогда, получается, принц? — спросила Таня, с трудом сдерживая улыбку от такого комплимента.

— Нет, я просто Данил, а ты — моя Принцесса, — уверенно парировал Данил.

— Ты теперь так всегда будешь меня называть? — спросила она, подозрительно глядя на него.

— Тебе не нравится?

Таня обнаружила, что не могла резко возразить, потому как ее щеки пылали от смущения, а внутри расплылась приятная нега. Данил смотрел на нее с таким нежным выражением, что ей пришлось отвести взгляд, чтобы собраться с мыслями.

— Нравится, — тихо призналась она.

— Тогда можно я буду называть тебя Принцессой?

Она глубоко вздохнула и снова посмотрела на него. Его глаза были почти что умоляющими, как глаза у котенка, выброшенного на улицу и умоляющего тебя приютить его, накормить и подарить ему любовь. Ну разве можно было ему отказать?

— Можно, — всё также тихо сказала она.

Данил расплылся в радостной улыбке, а потом в его взгляде проскользнул лукавый огонек.

— Тогда решили — будешь моей Принцессой! — радостно воскликнул Данил, заставляя Таню смутиться еще сильнее. — И кроме того, я буду чувствовать себя особенным, зная, что только я могу так тебя называть.

Ее щеки вспыхнули с новой силой. Этот избалованный мальчишка вновь добился своего, как было и всегда. И хотя обычно Таню эта черта его характера раздражала, в этот раз она обнаружила, чтоне возражала против того, чтобы в этот раз Данил добился своего.

*****

POV Даня

Я не вернулся к Вике.

Вместо этого я просто сделал ей перевод за оказанную помощь. И скинул достаточно, чтобы оплатить не только полученную информацию, но и причиненный моральный ущерб за изменение нашей сделки.

Вика наверняка была в ярости, но мне было все равно. У меня было слишком много проблем, о которых нужно было позаботиться в первую очередь. У меня не было времени разбираться с ее истериками.

И первой проблемой была Таня.

Она была причиной, по которойя не смог вернуться в ту ночь к Вике, и причиной, по которой уже никогда не вернусь к ней, какой бы информацией она не обладала. Даже после того, как Таня оттолкнула меня и буквально дала зеленый свет на секс с Викой. Если у нее будет полезная для меня инфа — будем решать вопрос деньгами, но я больше и пальцем к ней не притронусь.

Признаться, в прошлую субботу вечером я не очень хорошо перенес ее отказ. Пьяный и злой, я сказал ей, что вернусь к Вике, хотя знал, что этого не произойдет. Таня, сама того не ведая, начала медленно отваживать меня от других девушек.

Снова быть с ней, снова видеть ее — это пробудило во мне множество воспоминаний, которые я хранил в темном уголке своей памяти, и эмоций, которые всегда сопровождали их. И я не был уверен, как именно мне со всем этим справиться.

Второй проблемой был поставщик.

Мы наконец-то узнали, кто это был.

Тодошев Гоша.

После допроса Ефимова, который, по словам Вики, был связан с Еремеевым и его поставщиком, Черепу и Владу не потребовалось много времени, чтобы выявить этого ублюдка, нацелившегося на Ксюшу.

Мы также поняли, почему нам было так трудно его выследить.

Этот ублюдок был умен, хитер и умел манипулировать людьми. Он знал, как обращаться с людьми и как их использовать. Он знал, как не оставлять после себя следов. Он знал, как использовать технологии в своих интересах. Он был одним из ботаников старшего курса, которого все любили за дружелюбие и харизму.

Каким образом дружелюбный ботаник стал местным наркобароном, нам еще предстояло выяснить. А еще нам предстояла узнать — почему он был так заинтересован Ксюшей и почему хотел добраться до нее через Еремеева, а не лично.

Орлов чуть не убил Ефимова, душив его, благо я вовремя вмешался и остановил друга.

Леха потерял самообладание, буквально выпав из реальности, а потом я узнал, почему.

Орлов поцеловал Ксюшу.

Он ее поцеловал!

И я чуть не завопил от чертовой радости, потому что это означало, что у них всё продвигалось очень даже гладко.

Но тут же Леха быстро всё испортил и разбил мои надежды в пух и прах, сказав, что расстанется с Ксюшей, как только мы доберемся до поставщика.

Но я в это не верил. Он не сможет с ней расстаться…

Пока Леха был занят защитой Ксюши в универе, парни по составленному между собой графику охраняли ее возле дома. В настоящее время она жила одна, потому как ее родители уехали по рабочим делам в командировку, а потому следить за ней приходить двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

Не помогало и то, что Еремеев, похоже, догадался, что мы сели ему на хвост. Он всегда был настороже и всегда убеждался, что был при свидетелях, чтобы мы не смогли взять. Орлову это, разумеется не нравилось, отчего он с каждым днем становился всё более раздраженным и нетерпеливым. И я прекрасно понимал, почему.

У моего лучшего друга появлялись чувства к Ксюше.

И зная Орлова, ему это наверняка не нравилось.

Потому эта неделя вышла, мягко говоря, напряженной.

Я со вздохом откинулся на спинку дивана и посмотрел на Черепа, который хмуро разглядывал фотографии на журнальном столике и в то же время разговаривал с Владом. Мне все находились в доме Орлова, обсуждая сообщение, которое Влад отправил Тодошеву, чтобы заинтересовать его выманить.

Я отвлекся и повернулся к своему лучшему другу. Леха уставился на бутылку в своих руках и, казалось, не слушал.

И, кажется, улыбался. Если это не было больной уловкой моего сознания.

Прищурившись, я обратился к нему:

— Что смешного?

Взгляд Орлова метнулся вверх и его глаза сфокусировались на мне.

— Что? — спросил он.

— Ты улыбался, — я указал на свое лицо. — Так, что смешного?

Череп перестал высказывать свои предположения о том, как достать Тодошева, которые были настолько глупыми, что я даже не утруждал себя тем, чтобы слушать их. Именно потому я и заметил несвойственную Орлову улыбку. И вместе с Рябиновым Череп обратил свое внимание на нашего общего друга.

Леха обвел всех взглядом, явно испытывая неловкость от привлеченного внимания.

— Ничего, — пробормотал он.

Я сощурился еще сильнее.

И понял, что друг врал.

Он явно думал о ней.

— Ты уверен? — спросил я. — Ты вообще слышал хоть слово из того, что только что сказал Череп?

— Да, слышал, — Леха нахмурился. — Значит, нам остается только снова ждать?

— Да, — недовольно подтвердил Череп.

Я хмуро посмотрел на Орлова, а потом сказал:

— Ненавижу ждать, — повернувшись к Рябинину, сидевшему рядом со мной, который молча наблюдал за нашим разговором, я спросил: — Владос, что думаешь, он ответит на сообщение?

Влад наклонился вперед и положил локти на колени, изучая фотографии Тодошева на журнальном столике.

— Что я думаю? Неа, не ответит.

— Ему же хуже, — заявил Леха, откинувшись на спинку дивана. — Кто за ним сейчас присматривает?

— Да так, пару наших шестерок, которые готовы работать днем и ночью, лишь бы получить наше одобрение.

Леха одобрительно кивнул.

— Этот ублюдок скользкий как ухо, — прокомментировал Череп.

Я потеряно моргнул, подумав, что ослышался.

Что он сказал?

— Ты хотел сказать, скользкий как угорь? — спросил Леха, тяжело вздохнув.

Череп нахмурился и сказал:

— Это одно и то же.

Я прикусил губу, чтобы не улыбнуться, и заметил, что Влад делал то же самое. Леха издал еще один многострадальный вздох.

— Ухо и угорь — это, блять, не одно и то же, Череп, — нетерпеливо сказал он ему.

Череп пожал плечами.

— Да какая разница?! Хоть ухо, хоть Игорь.

И мы с Владом больше не могли сдерживаться, разразившись громким смехом. Даже Леха не сумел сдержать ухмылки. И надо было отдать должное Черепу — будучи полным идиотом он смог разрядить напряженную атмосферу.

— Сам ты Игорь, тупица, — сказал я, отсмеявшись. — Это угорь, рыба такая.

— Я так и сказал.

И нас с Владом снова вынесло с его ответа и обиженного тона. А к тому времени, как я успокоился, пресс дал о себе знать ноющей от смеха болью.

— Я уже чувствую запах денег, — услышал я тихий голос Влада, когда Леха отправился на кухню.

— Что ты собираешься делать с ними, когда выиграешь? — спросил Череп друга, желая сменить тему, чтобы забыть о своем недавнем позоре.

— Не думал еще. Наверное, игры куплю.

Два засранца.

— Вы, ребята, слишком уверены в своей победе, — раздраженно отозвался я. — Вы же видели его с ней. Если кто-то и должен чувствовать запах денег, то это я.

Влад ухмыльнулся и самоуверенно заявил:

— Мечтай дальше. Победа будет все равно за нами.

И тут мое раздражение перешло в гнев.

— Даже не смейте встревать в их отношения, — предупредил я, сверкнув тяжелым взглядом, почувствовав неладное.

— Я всегда играю честно. А вот насчет Черепа не знаю, — отмахнулся Влад.

Тогда мой взгляд обратился к Черепу.

— Я предупреждаю тебя — не лезь к ним.

— Мы и без этого выиграем, — проворчал Череп.

Мой нарастающий гнев усилился и в порыве гнева я перевернул стол, рассыпав все фотографии. Я сделал выпад в сторону Черепу, но Влад удержал меня за плечо.

— Это не игра, вашу мать! — прорычал я. — Это жизнь Орлова! Не вмешивайтесь, блять, в его жизнь!

Череп поднял бровь.

— Я и не собирался, — ответил он.

— А какого хрена тогда ты вмешиваешься в его жизнь? — подхватил Рябинин.

— Я хочу, чтобы он был счастлив, — честно ответил я.

— Думаешь, он будет счастлив с Ксюшей? — спросил Влад нахмурившись. — Ты же его знаешь, как никто другой. Он не откроется ей, не расскажет всего о себе, Орлов даже нам этого не рассказал. Он не может избавиться от своего дерьмового прошлого, а с таким успехом счастливым он не станет никогда. Тем более с ней.

— Парни, мы же не собираемся драться из-за этого пари, правда? — раздался веселый голос Черепа.

И мне очень сильно захотелось стереть ухмылку с физиономии Черепа. Но в этот самый момент из кухни вернулся Орлов, с досадой глядя на опрокинутый стол. Увидев его, я стряхнул с себя руку Рябинина и с сердитым выдохом опустился на диван.

— Что случилось? — спросил Леха, садясь на свое место.

— Ничего, — пробормотал я, поигрывая своими кольцами. — Череп просто ведет себя как конченный придурок.

Череп рассмеялся.

— Это я-то придурок?! Кто только что пытался втащить мне из-за своей Вики, которая на моих глазах садилась в тачку какого-то богатого ублюдка?

Может, я и злился на Черепа, но в тот момент я был рад, что он не раскрыл Лехе истинную причину моего гнева. Дело было не в благородстве Черепа, нет. Этот идиот просто спасал свою шкуру, потому как если Орлов узнает, что мы заключили пари на его отношения, он всех нас забьет до смерти.

— Что мешает тебе соврать, чтобы отыграться на мне? — подыграл я Черепу, играя роль разъяренного любовника.

— Я не знал, что ты так сильно увлекся Викой, — отозвался Орлов, открывая бутылку пива.

— Я и не увлекся. Она просто отлично соображает, и, как минимум из-за этого, мне бы не хотелось ее терять.

Влад артистично фыркнул и сказал:

— Может, и не потеряешь.

Надо же, эти придурки были хорошими актерами.

Такими себя друзьями.

Но хорошими актерами.

Я не мог дождаться, когда эта проклятая неделя подойдет к концу и начнется новая, которая, надеюсь, будет лучше этой…

POV Таня

— Вот книги по материалам, которые ты просила, Таня, — сказал мне Илья Артемович.

Я старалась дышать, но получалось откровенно паршиво.

Я должна была встретиться с Ильей Артемовичем. Только с ним.

Но когда я вошла в аудитории, в которой у него предстояла пара, то увидела внутри Громова. При одном взгляде на него, я чуть не убежала прочь. Но многолетняя практика игнорирования людей не позволила мне этого сделать и удержала на месте.

Мне потребовалось немало усилий, но я смогла проигнорировать Данила. Под его пристальным взглядом, я ровной походкой подошла к столу Ильи Артемовича, поздоровалась и стала терпеливо ждать, когда он передаст книги, которые я у него накануне попросила.

— Спасибо, Илья Артемович, — сказала я, принимая книги из его рук и убирая их в рюкзак.

Я старалась не обращать внимания на то, что Громов всё еще молча сидел в аудитории. Он смотрел на меня, я видела его периферийным зрением и чувствовала на себе его прожигательный взгляд. Это начинало меня смущать, но я держала себя в руках.

— Я все еще нужен вам в эту пятницу? — спросил Илья Артемович.

Атмосфера в помещении изменилась. С той минуты, как я вошла в нее, она была удушливой, в основном из-за присутствия Громова.

Теперь она стала… агрессивной.

— Да, — ответила я. — Отец хочет поговорить с вами.

— Хорошо, тогда до встречи.

Слегка улыбнувшись, я попрощалась с ним и направилась к выходу из аудитории, не подавая виду, что торопилась как можно скорее убраться отсюда.

Когда я вышла из здания, то облегченно вздохнула.

Черт возьми!

Какого черта он был повсюду?

Остановившись перевести дыхание, я подняла глаза на соседний корпус и мой взгляд вдруг сфокусировался на том, что заставило меня напрячься всем телом.

Тодошев Гоша.

Он выглядывал из одного из окон и улыбался.

Я не сказала об этом Данилу, но Тодошев никогда мне не нравился. Он был одним из самых харизматичных студентов в универе, но в нем было что-то такое, что заставляло меня избегать его, как я избегала Громова и его друзей. Но он не беспокоил меня, поэтому я никогда не задумывалась об этом. Но сейчас, зная, что он делал на самом деле, я разозлилась.

Я решила проследить за его взглядом.

И когда я это сделала, по моей коже пробежал холодок.

Он смотрел на Ксюшу, которая читала книгу на одной из скамеек на улице.

Я вновь вернула свой взгляд к нему и мое тело застыло.

Потому что теперь он смотрел на меня.

Вздернув подбородок, я изогнула бровь, глядя на него. Выражение его лица потемнело, но улыбка не сошла с его лица. Он поднял руку, слегка помахал мне и отошел от окна.

Подозрительно прищурившись, я смотрела ему вслед, ожидая его возвращения.

А затем услышала шаги позади себя и, резко обернувшись, увидела Данила. Он тоже смотрел в окно, в котором секунду назад стоял Тодошев. Опустив взгляд с его лица ниже, я увидела его руки, сжатые в крепкие кулаки.

Его глаза скользнули ко мне и я напряглась, увидев в них гнев.

— Давай без глупостей, Градова, — предупредил меня Данил.

Я скривила губы в отвращении.

— Глупости — это по твоей части, Громов.

— Я серьезно.

Мои брови взмыли ввысь.

— Похоже, что я шучу?

Он ухмыльнулся и сказал:

— Нет, похоже на то, что ты сегодня прекрасно выглядишь.

Теперь моя кровь закипела и мне пришлось постараться, чтобы не потерять контроль.

— А не слишком ли ты взрослая, чтобы нуждаться в репетиторе? — внезапно спросил он.

И мой гнев вмиг рассеялся.

Искренне недоумевая, я спросила:

— Как ты узнал?

— Простое наблюдение, — ответил он, пожав плечами.

— Это решение отца, — тогда объяснилась я.

— А-а-а, — протянул он, склонив голову набок и пробормотав: — Ясно.

— Что тебе ясно? — нахмурилась я.

— Ты не изменилась.

— Что значит “Я не изменилась”? — спросила я, переместив вес тела на другую ногу.

— Ты все еще комнатная собачка своей семьи.

Это было сродни пощечине, от которой я рефлекторно сжала руки в кулаки. Боль, как всегда, успокоила меня, несмотря на хаос эмоций, бурлящих внутри меня.

— А ты все еще придурок, — тихо ответила я.

Его брови сошлись на переносице, когда он уставился на меня. Я спокойно выдержала его взгляд и затаила дыхание.

— Ты так и не изменилась, — пробормотал он шепотом. — Ты все та же маленькая девочка, которую я когда-то знал.

Я промолчала, не найдясь с ответом, а потом услышала:

— Именя злит лишь одна мысль об этом.

Прежде чем я успела понять, что он имел в виду, Данил развернулся и оставил меня одну в недоумении.

Мои руки все еще были сжаты в кулаки, когда я вошла в аудиторию. Виски простреливало пульсирующей болью. Ульяна, заметив мое мрачное настроение, стала вести себя намного спокойнее обычного — прямо олицетворение поговорки “Тише воды, ниже травы”.

Милена с Сабиной тоже держались от меня подальше. Я уже привыкла, что все меня в той или иной степени боялись, поэтому меня это совсем не беспокоило. Более того, сейчас это даже сыграло мне на руку.

Но сегодня жизнь, должно быть, на меня за что-то обиделась.

Потому что преподаватель для парной работы поставил меня в пару с Соколовой.

Я нахмурилась глядя на преподавательницу, а она лишь пожала плечами в знак извинений и отвернулась.

Все в аудитории дружно выдохнули, одна лишь Ульяна выглядела обеспокоенной, но не за меня, а за Ксюшу. И правильно делала. Я была не в лучшем настроении, а потому она боялась, что я могла сорваться на Соколовой.

Ладно, Таня, спокойно.

Держи себя в руках.

Мы должны были провести убедительное исследование по роману Достоевского “Идиот”, ответив всего на два вопроса — в чем заключался смысл произведения и какие секреты были представлены в романе.

Мы разделили работу, я отдала Ксюше первый наилегчайший вопрос и оставила ее одну, чтобы она занималась своей частью, а я — своей. Но, кажется, я переоценила ее способности, решив, что она справится с первым вопросом.

Уставившись в лист, на котором она написала свой ответ, я не смогла промолчать:

— Нет, Ксюша, смысл произведения не заключается в том, что “Внутренняя красота человека спасет мир”, — пробормотала я, с трудом сдерживая свой пыл.

Она посмотрела на меня виноватым взглядом, а затем быстро опустила взгляд.

— Прости, — робко пробормотала она.

Она закусила губу и стерла написанное. Я выдохнула через нос. По крайней мере, она старалась, в отличие от Ули, которая просто позволяла своему партнеру делать всю работу в одиночку.

Я быстро записала все семь тайн “Идиота” и хотела освежить их в памяти, нослова Данилавдруг зазвучали в моей голове, заглушая все мысли.

Как я могла измениться? Ему легко было говорить об этом. Что бы он ни сделал, кем бы он ни стал, его никогда не выгонят из семьи, потому что он был важен.

Он был наследником.

А я?

Я была дочерью. Я была вторым ребенком. Я была случайностью…

Моя семья могла с легкостью отбросить меня в сторону и даже не оглянуться. Так уже было. И я знала, что они будут так делать снова и снова.

— Как насчет этого? — спросила Ксюша, снова протягивая мне свой листок.

О Господи…

"Противостояние низменных человеческих страстей и христианской всепрощающей любви".

Как можно было писать такой бред если суть произведения заключалась в непринятие «мертвым, безнадёжным и бездуховным» обществом положительного человека, стремящегося изменить мир к лучшему!

Я больше не смогла держать себя в руках.

— Это хрень полная! — огрызнулась я, взорвавшись. — Все, что ты написала — хрень! Скажи мне, Ксюша, у тебя вообще мозги есть?

Боль и обида на ее лице заставили меня смягчиться. А потом я заметила, как она перевела взгляд на Ульяну, и поджала губы. Соколова же не думала, что я позволю Ульяне заступиться за нее или тем более общаться с ней? Ни за что на свете.

Она наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Таня, почему ты так ко мне относишься?

Я удивленно вскинула брови.

Неужели она на самом деле не была такой робкой, какой я ее считала?

— Я только что сказала тебе, что твои идеи — полная хрень. Я не говорила про тебя.

— Да скажи ты уже как есть! — сказала она в тихом порыве гнева.

Ни намека на робость.

— Ты думаешь, что можешь мной командовать?! — спросила я. — Я не боюсь тебя только потому, что ты встречаешься сним! Или я должна склонить перед вами голову, ваше королевское высочество?! Должна ли я просто закрыть рот и позволить вам использовать хреновые ответы для нашей работы?!

Она откинулась на спинку стула и снова прикусила губу.

— Это из-за Ульяны?

Ульяны?

Я опустила взгляд.

И на мгновение мне стало стыдно.

— Да, дело в ней, — продолжила она, совершенно не поняв меня.

Это было не так.

Больше нет.

Я не хотела находиться рядом с Ксюшей, потому что, черт возьми, это она заварила всю эту кашу. Она нарушила мою спокойную жизнь в универе. Она спровоцировала всё это, знала она об этом или нет. Она была одной из причин, по которой я продолжала постоянно сталкиваться с Громовым, не желая того.

Я просто хотела забыть, забыть, что переспала с ним. Забыть о его существовании. Близость с ней была ежедневным напоминанием о том, что я никогда не смогу от него отделаться, что, как бы я ни старалась, я никогда не забуду его.

Я позволила ей неправильно понять меня и сказала, чтобы она держалась подальше от Ульяны. Я причиняла ей боль и даже вид ее слез не заставил меня остановиться. Я знала, что вела себя эгоистично.

Но я устала, слишком устала от своей никчемной жизни, а потому просто не хотела иметь в ней дело ни с Соколовой, ни с Громовым. Я знала, что это было глупо, ведь Ксюша не была виновата в том, что стала мишенью, но я все равно винила ее. Это был единственный способ справиться со стрессом.

И все же я не была уверена, как долго смогу продержаться…

POV Даня

Внезапно нас настигла работа после событий, которого никто из нас не ожидал.

Ксюше позвонил Тодошев, этот больной ублюдок дрочил на ее голос. И когда Орлов узнал об этом от испуганной до смерти Ксюши, то просто взорвался. Впервые за несколько лет я видел его в таком состоянии.

Мне с трудом удалось успокоить лучшего друга, сказав, что он мог идти к ней. Он нуждался в этом, я это знал. И судя по тому, что Лехе не пришлось повторять дважды, я был прав.

Рябинин был взбешен таким развитием событий. И хотя я мог бы позлорадствовать и сказать “я же тебе говорил”, решил этого не делать и не нагнетать еще сильнее и без того напряженную обстановку.

Да и не до того сейчас было.

Я прижал телефон к уху, слушая, что говорил Ваня, но не сводя глаз с Черепа и Влада, сидевших напротив за кухонным столом. Влад пытался влезть в систему видеонаблюдения дома, в котором находилась квартира Тодошева, а Череп наблюдал за ним, сжимая и разжимая кулаки. Вокруг нас затихали последние остатки вечеринки, которая едва началась из-за этого чрезвычайного происшествия.

— Мы почти на месте, — сказал мне Ваня в трубку. — Я перезвоню, как только мы подъедем.

— Хорошо, — сказал я, со вздохом проводя по волосам.

Звонок прервался и я убрал телефон обратно в карман.

Блять.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться, а затем покачал головой, понимая, насколько хреновой стала ситуация.

— Бедная Ксюша, — пробормотал Череп, чей голос был едва различим сквозь неистовое клацанье по клавиатуре. — Она, наверное, плакала, да?

— Скорее всего, так и было, — фыркнул Влад. — Девушки — слабые и эмоциональные создания. Они постоянно плачут.

— Хорошо, что я этого не видел. Моя слабость — видеть слезы девушек.

— Твоим слабым местом должен быть твой пустой ум.

— Ты намекаешь, что я тупой?

— Вау, для того, кто туп, ты очень быстро это понял.

Я ухмыльнулся, слушая вечную перепалку этих двоих.

И нет, девушки не были слабыми.

Таня была прекрасным тому примером.

Моя Принцесса…

Затем ухмылка исчезла с моего лица, а внутри всё сжалось. Потому что я снова сделал это.

Я снова причинил ей боль.

Но когда услышал, что этот урод Кравцов собирался к ней домой, это вывело меня из себя.

Не хотел этого признавать, но я ревновал. Ревновал ее, хотя не имел на это абсолютно никакого права.

А когда я узнал, что Таня все еще подчинялась диктату своей семьи, это разозлило меня еще больше.

Я знал, каково ей было. Когда мы были еще детьми, когда мы еще общались, она доверилась мне.

И меня очень злило, что сейчас я ничего не мог для нее сделать, потому как Таня уже давно списала меня со счетов.

Но это была лишь моя вина. Я не имел права злиться на нее за это.

Потому что это я всё испортил, я разорвал нашу дружбу…

Я сделал долгий, глубокий вдох, а потом вернулся в реальность к насущной проблеме:

— Ну что там, Влад?

— Взломал, — пробормотал он, набирая на клавиатуре последовательность цифр. — Он дома. Я только что видел, как он вошел в подъезд.

— Что-нибудь еще?

— Теперь я снова пытаюсь залезть в его компьютер. Но, блять, его брандмауэры слишком трудно пробить.

— Влад, ты же уже давно этим занимаешься. Ты уверен, что у тебя это хорошо получается? — спросил Череп нахмурившись.

— Я же говорил тебе — я всё еще учусь. Это не работает как в кино, знаешь ли, — огрызнулся он.

— Не думаю, что ты вообще чему-то научился, гениальный парень.

Рябинин окинул его сердитым взглядом и вернулся к своей работе.

— Вот и все. После того как я закончу с этим дерьмом, я отправлю историю твоего браузера твоей бабушке.

Череп нервно рассмеялся и оживился.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или, может быть, массаж? Может, тебе подушку принести? — пытался реабилитироваться Череп, чтобы уберечь себя от угрозы друга.

— Блять, отвали. Ты меня отвлекаешь.

— Значит, выпить, — объявил Череп, поднимаясь на ноги. — Я принесу тебе…

— Я в деле! — внезапно закричал Влад, рассекая кулаком воздух. — Наконец-то, я в деле!

— Серьезно? — спросил я, бросаясь к нему.

Рябинин самодовольно ухмыльнулся и указал на экран. На нем отображалиськонтакты Тодошева, графики подвоза товара, расписание доставок и другие списки. С радостной улыбкой на лице, я взъерошил Рябинину волосы, и Влад, пребывая в хорошем расположении духа, позволил мне это сделать без единой жалобы, как это было обычно.

— Мы взяли его, парни, — провозгласил Череп. — Мы его, блять, взяли!

И моя улыбка стала еще шире.

Позже, когда Влад закончил взлом и скопировал все файлы Тодошева на свой ноутбук, я кое-что вдруг понял.

Может, это и хорошая новость — у нас наконец-то появилось то, чем можно было помешать Тодошеву в его грязных делах и в конце концов поймать ублюдка. Но я был готов поспорить, что Орлов не будет в восторге от этой новости.

Как минимум потому, что эта новость заставит его расстаться с Ксюшей. А он этого не хотел, даже если и не признавался себе в этом…