Хулиган. Его принцесса

Глава 15. Вечеринки не будет

POV Таня

Войдя в кабинет студенческого комитета, я увидела Нину и Олю, которые о чем-то увлеченно беседовали, из-за чего даже не обратили на меня внимания. Пожалуй, это и к лучшему.

Нина была представителем старшего курса, а Оля — третьего. Оглядевшись по сторонам, я не увидела Эдика, который был назначен представителем первого курса. Наверное, опять бездельничал и прохлаждался. Что было вполне ожидаемо. Я бы удивилась, если бы увидела его здесь за работой. Но думаю, такого чуда я никогда не застану.

Сбросив рюкзак с плеч, я села на стул и смутно уловила обрывки разговора двух девушек.

— Он так и не пришел? — тихо спросила Оля у подруги.

— Нет, — поникшим голосом пробормотала Нина. — Я волнуюсь. Раньше он никогда не пропускал занятия. А если его и завтра не будет, послезавтра? — встревоженно спрашивала она.

— Ты звонила ему?

— Уже раз сто.

На моем столе лежал целых ворох папок, от вида которых я нахмурилась. Потому что его здесь однозначно не было, когда я была здесь в последний раз. Я придвину его к себе и нахмурилась еще сильнее. Эдик снова навязывал мне свою работу. Стиснув зубы, я поднялась на ноги и взяла папки в руки.

Этого новоявленного ленивого болвана кое-что ожидало, если он думал, что мог заставить меня делать его работу. Он узнает, что не стоит перекладывать свои обязанности на меня. Я уж об этом позабочусь…

Мы встретились с Ниной взглядом, когда я проходила мимо, и кивнули друг другу. Мы никогда особо не ладили.

Она, как старшая, любила делать все по-своему, поэтому иногда у нас возникали трудноразрешимые конфликты. Но мы по возможности вежливо общались друг с другом или просто игнорировали существование друг друга во избежание скандалов.

— Ты его случайно не видела, Таня? — спросила она меня.

Я остановилась и склонила голову набок.

— Кого?

— Гошу Тодошева.

Услышав это имя, папки выскользнули из моих внезапно ослабевших рук. Оля хихикнула и опустилась на карточки, чтобы поднять их.

— Тодошева нет в универе? — обратилась я к Нине.

— Его никто не видел со вчерашнего дня, — она покачала головой.

У меня по позвоночнику пробежал холодок.

— Вот, — Оля протянула мне папки и с задумчивым выражением лица спросила: — Подожди, это что, папки Эдика? Вот же… урод! Вчера он пытался заставить меня делать его работу, теперь он взялся за тебя?

— Ты ведь не сделала этого, Оля? — спросила Нина, сощурив глаза.

— Таня мне еще давно сказала не делать его работу, вот я и не стала. Но ты посмотри сколько там уже накопилось, а он даже не шевелится, — заметила Оля, кивая на приличного размера стопку папок в моих руках.

— Скажи мне, когда увидишь Эдика, — раздраженно попросила Нина. — Я с ним поговорю. Не хочет быть представителем курса — пусть катиться отсюда, найдем другого человека. Он ни черта не делает, а ждет лишь поблажек от универа и автоматы.

Оля усмехнулась.

— А ты попробуй его выпнуть отсюда. Упрется руками и ногами в дверной проем, — весело заметила она, но я не разделяла ее веселья.

— Откуда ты знаешь Тодошева, Нина? — перебила я их, потому как Эдик меня сейчас стал волновать меньше всего.

Она одарила меня широкой, взволнованной улыбкой и призналась:

— Он пригласил меня на вечеринку к своему другу. Я была удивлена, что он вообще меня знает, ведь мы никогда раньше не общались. А теперь вот он пропал. Ни ответа, ни привета…

Холодок пробежал по всему моему телу.

— Когда должна состояться эта вечеринка? — спросила я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, которое так и стремилось то ли вырваться из груди, то ли просто остановиться.

— В эту субботу, — ответила она.

Я уставилась на нее немигающим взглядом и почувствовала, как сердце все же замерло в груди.

Он же не… Не мог охотиться и за Ниной, ведь так? Неужели он собирался ее…? Господи…

Я резко повернула голову и, поджав губы, подошла к столу Эдика, чтобы скинуть туда его папки, к которым теперь потеряла всякий интерес. Мысли в голове неслись вскачь, желудок тошнотворно скрутило, а сердце тронул холодок, забравшийся так глубоко внутрь меня.

— Таня, так ты не видела его? — спросила меня снова Нина, когда так и не получила желаемого ответа.

— Нет, — ответила я и ведь это была не совсем ложь.

Я не знала, где он был, но знала, с кем.

Еще знала, что вечеринка не состоится.

И знала, что мы больше никогда его не увидим.

POV Даня

Лицо Ксюши все еще стояло у меня перед глазами, когда я шел за Лехой на склад.

Мне было жаль, что пришлось прервать их обед, но не так сильно, как будет жаль, когда им придется расстаться. Но это случится только в том случае, если мне не удастся убедить Орлова оставить ее и не бросать.

Затем мой взгляд упал на связанного на земле ублюдка.

Тодошев стоял на коленях, со связанными за спиной руками и расцветающим фингалом под левым глазом.

На его лице застыло выражение глубокой скуки, как будто такая ситуация случалась с ним каждый день.

Я понятия не имел, какие мысли проносились у него в голове. Он выглядел очень спокойным, почти безмятежным, но я знал, что вскоре его манера поведения изменится.

— Почему он на полу? — спросил Орлов с любопытством в голосе, отчего мой взгляд в замешательстве метнулся к нему.

— Чтобы быть ближе к аду, где ему самое место, — ответил Череп, сбитый с толку так же, как и я.

Леха нахмурился и подозвал ближайшего к нему человека.

— Принеси ему стул. Не очень-то вежливо позволять нашему гостю сидеть на полу.

Мое замешательство усилилось и я уставился на своего лучшего друга. Леха был очень вспыльчивым парнем, отчего я и удивился, что он до сих пор не набросился на ублюдка Тодошева. Вместо этого он вел себя так радушно, словно Тодошев был нашим гостем и словно мы были не на складе, а у него дома. Черт возьми, Леха даже с друзьями так не обращался, как с этим уродом.

— Что он делает? — прошептал Череп мне на ухо, на что я лишь пожал плечами.

— Где Влад? — задал я встречный вопрос.

— В машине. Он был недоволен, что его оставили в стороне. Но это было решение Орлова.

— Итак, — начал Леха, когда они оба заняли свои места на стульях, которым им предоставили ребята, — как дела?

— Могло бы быть и лучше, — вежливо ответил Тодошев и я понял, почему он так легко очаровывал людей. Это было трудно описать, но, проще говоря, этот ублюдок притягивал к себе. — Твои парни были немного грубоваты со мной.

— Извини за это, — ответил Орлов. — Думаю, когда они увидели тебя, то позволили своим личным чувствам взять верх.

— Каким личным чувствам?

— В основном — отвращению.

Тодошев склонил голову набок и спросил:

— А что насчет тебя? — в его глазах зажегся странный огонек, который мне совсем не понравился.

— Мои чувства не имеют значения, — ответил Леха, пренебрежительно махнув рукой.

Я чуть не фыркнул.

Не важны… Ага, как же…

Разве не он взорвался, когда узнал о звонке, поступившим на телефон Ксюши? Разве не он вернулся домой, кипя от ярости?

Этот придурок даже не спал в ту ночь. До самого рассвета он просидел в своем подвале, вымещая свой гнев на боксерской груше.

— Так вот куда ты их всех водишь, — пробормотал Тодошев, осматриваясь по сторонам.

Я хотел было что-то сказать, но в этот момент поймал убийственный взгляд Орлова, которым тот наградил Тодошева, а потому промолчал, стиснув зубы от увиденного зрелища.

— Стало быть, ты знаешь, почему оказался здесь, — пробормотал Леха, сглаживая выражение лица, когда Тодошев снова сосредоточился на нем.

— Да, догадываюсь. Я не очень то хороший человек.

— Я тоже, — отозвался Леха, пожимая плечами. — Но, заметь, я нахожусь по другую сторону баррикад.

— Может, уже что-нибудь сделаем? — пробормотал Череп.

Он явно начинал нервничать. И не только он один. Все парни на складе были напряжены. И даже я. И хотя я верил, что Орлов знал, что делал, это не означало, что мне нравилось происходящее.

— Лех? — подал я голос.

— Терпение, Даня, — сказал он, подняв руку и оглядевшись через плечо.

— Да, — согласился Тодошев. — Терпение, ребята.

Я не знал, смеяться мне или злиться.

Я тоже плохо спал с тех пор, как Ксюша получила звонок от Тодошева. Никто из нас не спал. Я был занят планированием и следил за тем, чтобы никто из нас не облажался, Влад был занят хакерством, а Череп выполнил самую ответственную работу. С помощью данных, полученных Владом, Череп с помощью Вани заманил Тодошева в ловушку, притворившись покупателем.

Окинув Черепа взглядом, я заметил на нем явные признаки драки. Должно быть, Тодошев оказал сопротивление, не желая оказаться пойманным избежать того, что разворачивалось прямо сейчас.

Взять его было нелегко, даже при наличии всех данных. Тодошев редко выходил на поле боя. Ранее мы отправили ему сообщение с просьбой о встрече, все также притворяясь покупателями, но даже с учетом хитроумного прикрытия Рябинина Тодошева было не обмануть. У этого больного ублюдка был код. Без кода он не выходил на встречи, а узнать его было почти невозможно.

Без хакерских навыков Влада мы бы никогда этого не сделали.

— Зачем ты поставлял наркоту? — неожиданно спросил Орлов и атмосфера на складе мгновенно стала напряженной.

Настал черед Тодошева пожать плечами.

— Мне нужны были деньги.

— Зачем? Ты не нищий. У тебя есть квартира и даже тачка.

— Значит, вы кое-что обо мне выяснили, — ответил Тодошев с ухмылкой. — А вы выяснили что-нибудь о моей семье? Например, то что моя мать любит жить на широкую ногу, но при этом ни дня в своей жизни не проработала? Или то что моя пенсия по потере кормильца, после смерти отца, никак не может покрыть наши расходы?

— Прекрати нести чушь, Тодошев, — перебил его Леха. — И как же, скажи, твоей матери удается жить на широкую ногу, если она никогда не покидает квартиру?

Тодошев уставился на него, а затем начал смеяться.

— Ты подсадил свою собственную мать на наркоту, — прямо заявил Леша, дав этому ублюдку вдоволь насмеяться.

Именно тогда притягательная, безмятежная аура Тодошева дала трещину. Его тело дернулось, а лицо покраснело.

— Она меня раздражала, вечно мешала, — прошипел он. — Так что я от нее отвязался, найдя ей увлекательное занятие. Не переживай, ей все нравится.

Я увидел, как руки Орлова сжались в кулаки так сильно, что кожа на костяшках пальцев побелела.

Это был нехороший знак.

— Почему ты связался с наркотой? — спросил я и взгляд Тодошева метнулся ко мне. — Дело же не в деньгах.

Тело Тодошева напряглось от моего вопроса, а глаза метнулись в сторону.

— Речь никогда не шла о деньгах, — признался он. — Это была власть.

— Власть?

— Просто удивительно, что наркотики могут сделать с этими богатыми выродками, — Тодошев усмехнулся. — Они всегда хвастались перед моим носом своими деньгами, задирали меня, потому что я не был таким обеспеченным, как они, не был богатым наследником или кем-то в этом роде, — его взгляд стал задумчивым. — А теперь… Теперь они отдают мне все свои деньги, позволяя мне разрушать их жизни, позволяя делать с ними всё, что я захочу, потому что теперь я им нужен. Я им нужен, понимаете?

Мы задолго до сегодняшнего дня узнали, что над ним издевались еще в школе. Но в старших классах над ним уже не издевались и, кажется, я догадывался почему. Уже тогда он начал приторговывать наркотой. Тем не менее травля не была позволительной причиной для того, чтобы вот так разрушать чужие жизни.

— Ты больше не будешь им нужен, Тодошев, — отрезал Леха. — Потому что ты больше не появишься в нашем универе. Более того, ты не появишься в этом городе.

Тодошев застонал.

— Ты делаешь мне больно, Орлов. Я же только начал расширяться, ты же это знаешь.

Расширяться до чего? До наркотиков для изнасилования?

— У него явно не все дома, — заметил шепотом Череп и я тихо согласился с ним.

Леха натянуто улыбнулся.

— Мне тебя совсем не жаль. Лучше скажи, Тодошев, — он наклонился к нему, уперевшись локтями в колени и сцепив руки в замок. — Кто тебе помогал? И кем были твои покупатели? Не с тебя же одного спрашивать.

— То есть вы не в курсе? — спросил он, вздернув от удивления бровь.

— Ты для этого хорошо постарался.

Тодошев некоторое время смотрел на него, а потом согласился:

— Хорошо. Если уж я собираюсь опуститься на самое дно, то могу взять их с собой. В конце концов, — он вызывающе ухмыльнулся, глядя на Орлова, — что может сделать против нихкучка парней с обостренным чувством справедливости? Хреновы мстители…

Мы оставили его замечание без комментариев, хотя и могли ответить. Леха кивнул Ване и тот передал ему распечатанные копии файлов Тодошева. Один за другим Тодошев называл к каждому кодовому имени реальное, а Ваня записывал их в свой телефон.

В какой-то момент мы с Орловым переглянулись и поняли друг друга без слов.

Это было нечто большее, чем мы предполагали.

И мы не смогли бы справиться с этим в одиночку.

Допрос тем временем продолжался. Тодошев действительно сотрудничал с нами. Но что удивило меня, так это то, как Леха контролировал себя и держал в руках. Это было поводом для восхищения. Потому что такой самоконтроль явно стоил Орлову огромных сил.

Но потом Тодошев в один миг разнес всё в пух и прах.

— Ну, — начал он и Леха, который в этот момент что-то шептал Ване, снова обратил на него внимание. — Полагаю, это означает, что я больше не увижу Ксюшу. Жаль…

Теперь воздух на складе стал густым и враждебным.

— Мы должны были быть на одной стороне, Орлов. Мы же так похожи с тобой. Мы оба потеряли родителей.

— Он совсем не похож на тебя, ты, больной ублюдок, — сердито вмешался Череп.

Но Тодошев сделал вид, что не услышал его и как ни в чем не бывало продолжил:

— Нам даже нравится одна и та же девушка.

Глаза Орлова вспыхнули и он потерял контроль над собой, больше он не был в силах сдерживать себя. Казалось, он готов был в любой момент взорваться. Я быстро сориентировался и положил руку на плечо Лехи, сказав:

— Пусть Череп о нем позаботится. Мы получили то, что хотели.

— Да, — согласился Череп, хрустнув костяшками пальцев. — Я как следует позабочусь о нем.

— Я тоже собирался хорошенько позаботиться о Ксюше, — горяча выпалил Тодошев. — Если бы только ты не вмешался.

Я наклонился к нему и прорычал:

— Закрой свой гребаный рот, ублюдок!

— С какой стати?! — рявкнул он, с искаженным от ярости лицом, и вновь перевел взгляд на Орлова. — Ты забираешь у меня всё! Все, ради чего я так усердно работал! Даже Ксюшу…!

Он не договорил. Быстро, подобно вспышке, Орлов замахнулся и со всей силы ударил Тодошева по его физиономии, завалив его на пол.

— Не смей произносить ее имя своим грязным ртом! — процедил сквозь зубы Леха низким, рокочущим голосом.

Тодошев сплюнул кровь и рассмеялся.

— Я собирался целовать ее этим грязным ртом.

В Лехе произошла перемена. Перемена, свидетелем которой было страшно быть.

Его тело напряглось, лицо исказилось от ярости, а затем он нанес ему еще один удар, на этот раз по почкам, и склад наполнил болезненный стон Тодошева. Но боль не помешала ему продолжить разглагольствовать:

— Она должна была стать моим призом, наградой за все мои труды и тяжелую работу! Я собирался относиться к ней как к королеве! Моей королеве! Моей! Я увидел ее первым. Это я помог ей попасть на занятия в ее первый день. И она улыбнулась мне своей невинной улыбкой… Она, блять, должна была стать моей!

— Ты дрочил на ее голос, — вклинился в разговор Череп. — Это, по-твоему, относиться как к королеве?

Тодошев рассмеялся, своим смехом напомнив безумца.

Кажется, он и был безумцем.

— Но она забыла меня, — взгляд Тодошева остановился на Орлове и он продолжил тоном, полным ненависти: —А потом ты забрал ее у меня!

Это были неправильные слова.

Тодошев знал это.

Он, мать его, знал это.

Все остальные это знали.

Орлов вновь замахнулся и отвесил Тодошеву удар, который тот выпросил своими словами. Но на этом Леха не остановился и после обрушил на него целый шквал ударов по лицу.

— Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы добраться до тебя, — убийственно мягко произнес Леха, отступая назад, чтобы оценить причиненный им ущерб. — И ты не представляешь, как сильно я стараюсь сохранить хладнокровие, чтобы к чертовой матери не убить тебя.

— Вот тот Орлов, которого все знают, — прохрипел Тодошев губами, перепачканными кровью. — Надеюсь, ты понимаешь, что я этого тебе так просто не оставлю?

Дернув Тодошева на себя и усадив спиной к стене, Орлов сжал его шею.

— Давай, — с вызовом шипел этот урод, неизвестно чего добиваясь. — Ну же!

Моя кровь превратилась в лед, когда я увидел жажду крови на лице своего друга, когда тот, наконец, обрушил ад на Тодошева. Я хотел остановить друга, но знал, что если сделаю это, то Орлов никогда мне этого не простит. Именно поэтому я стоял, стиснув зубы и сжав кулаки, и ждал, когда он закончит вымещать свою ярость на этом зазнавшемся ублюдке.

Я смотрел, как Леха наносил удар за ударом по лицу Тодошева. Отчего очень скоро его рожа превратилось в кровавое месиво, на которое было больно смотреть.

Внезапно Тодошев попытался двинуться на Орлова и толкнуть его плечом. Но я остановил его мощным ударом в лицо. Тодошев отшатнулся обратно к стене, а я, не теряя времени, нанес еще один удар.

Он не имел права прикасаться к Орлову.

Именно поэтому я вмешался в это дело.

Тодошев завалился на бок, лицом в пол. Все смотрели на него с отвращением, никто даже не хотел прикасаться к этому куску дерьма.

Все мы придерживались твердой этики в отношении девушек и того, как с ними обращаться, и еще более твердой этики в отношении того, как мы относились к уродам, которые обращались с ними неправильно. И что бы не происходило, мы старались не переступать эту грань.

Леха вновь занес руку для удара, все с тем же выражением глубокой ненависти на лице, но я удержал его.

— Лех, возьми себя в руки, — сказал я ему. — Как бы тебе ни хотелось его убить, мы не можем этого допустить.

Друг уставился на меня, тяжело дыша, а я смотрел в ответ, надеясь, что он отступит.

Затем его взгляд скользнул вниз и, сделав глубокий вздох, он пробормотал:

— У меня руки в крови.

Я зашипел при виде ободранных и разбитых костяшек Орлова. Гриша тут же бросился вперед, держа в руках полотенце и аптечку. Но если Леха не отказался от полотенца и быстро обтер им руки, то от аптечки он резко отмахнулся. А затем он быстрым шагом направился к выходу из склада.

— Лех, куда ты? — спросил Череп, оставив бессознательного Тодошева под присмотром Вани.

В голосе Орлова не было ни намека на эмоции, когда он ответил:

— Забрать Ксюшу из универа.

Мы с Черепом быстро переглянулись между собой.

— Ты не можешь пойти к ней в таком виде, Лех, — запротестовал я.

Но он уже ушел.

— Может, он собирается порвать с ней теперь, когда все закончилось и ей больше ничего не угрожает? — спросил у меня Череп.

— Ни слова больше об этом, Череп, — рявкнул я. — Позови Влада. Нам нужно прибраться здесь.

Через несколько минут мы втроем стояли на складе. Ваня и остальные парни ушли, прихватив с собой Тодошева. Куда, я не знал. Да и все равно было. У нас на руках был еще один кризис, на этот раз такой, который мог запросто убить нас всех, и с этим нужно было как можно скорее что-нибудь сделать.

Леха, вероятно, сейчас был с Ксюшей. И осознание этого не давало мне покоя. Что он собирался делать теперь, когда все закончилось? Орлов не мог с ней порвать. Просто, блять, не мог!

Он был счастлив с ней то короткое время, что они были вместе. Он должен был позволить себе быть счастливым. Может быть тогда он перестанет заниматься этим дерьмом.

Я надеялся, что это был последний раз.

Но знал, что это было не так.

— Блять, столько же всего еще нужно сделать, — пробормотал я, качая головой.

— Но я думал, Ваня обо всем позаботится? — спросил Череп. — Нам же ничего не грозит, ведь так? Никаких последствий?

— Тем не менее мы не были готовы к… такому, — заметил Влад масштаб произошедшего пиздеца. — Сейчас нужно быть предельно осторожными.

— Верно, — серьезно ответил я.

— Верно, — глухо повторил Череп.

Я вдохнул, выдохнул и, с тяжелым сердцем повернувшись к выходу, достал из кармана телефон.

Влад окликнул меня:

— А ты то куда?

— Вызывать подкрепление, — ответил я через плечо.

— Подкрепление? — ошарашенно переспросил Череп. — У нас есть подкрепление?

Я вышел со склада и нашел нужный номер в контактах. Мне не нравилось обращаться за помощью, но у нас сейчас просто не было другого выбора. Тодошев был прав. Мы были всего лишь кучкой парней. И была черта, которую мы старались не переступать — своего рода граница закона. Иногда нам это удавалось, точнее, почти всегда. Но сейчас не тот случай.

Тодошев не собирался спустить нам с рук произошедшее на складе.

И раз уж он говорил о власти, то стоило ему напомнить, кто этой властью обладал на самом деле.

Стоило ему напомнить, на что были способны деньги, которые у меня имелись, и власть, которая к ним автоматом прилагалась.

Приложив телефон к уху, я ждал, пока на звонок ответят.

И когда это произошло, я уверенно сказал в трубку:

— У меня есть для тебя работа.

POV Таня

Я уставилась на спящего на моей кровати человека, свернувшегося клубком и запутавшегося в белых простынях. Он спал там так уютно.

Как будто ему там было самое место.

Сказать, что я была удивлена, увидев его снова в своей спальне — это не сказать ничего. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди при виде него, а Диана, которая вошла следом за мной, была просто поражена, когда я практически вытолкала ее из спальни, сказав, чтобы она не беспокоила, пока я не позову ее. А потом я тут же заперла дверь своей комнаты на замок, оставшись с ним наедине.

Глубоко вздохнув, я перевела взгляд на открытое окно. Подойдя к нему и отдернув занавеску, я посмотрела на гигантское дерево, растущее под окнами моей комнаты. Одна из его ветвей находилась всего в тридцати сантиметрах от моего окна, но почти на метр ниже. В последний раз, когда я взбиралась на дерево, эта ветвь едва выдержала мой вес, а потому я удивилась, как, черт возьми, Данилу удалось взобраться на нее так, чтобы она не сломалась.

А еще я задалась вопросом, зачем нам был нужен охранник, который вот так просто уже который раз не замечал пробравшегося на территорию человека? Но я и представить себе не могла, что произошло бы, если Данила вдруг поймали. От одной мысли об этом меня пробрала дрожь. И вдруг вопрос с деревом уже совсем перестал меня волновать. Нашлась проблема посерьезнее.

Черт возьми, его вообще не должно быть здесь.

Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как он проснулся. Данил подошел ко мне вплотную и обхватил руками мою талию, зарывшись лицом в изгиб моей шеи. И впервые за десять минут его пребывания здесь я заметила, что костяшки его пальцев были красными. Но я благоразумно проигнорировала этот факт.

— Ты опять залез через окно? — спросила я.

— Хочешь, чтобы в следующий раз я воспользовался дверью? — в его голосе прозвучали веселые нотки.

— Тебя пристрелят еще до того, как ты успеешь ступить на крыльцо, — невозмутимо ответила я, хотя знала, что с нашей то ночной охраной, видимо, этого можно было не ожидать.

— Вот и ответ на твой вопрос.

Данил поцеловал меня в шею, отчего у меня телу пробежала волна жара. Гнев, обида и боль, которые я ожидала почувствовать при виде него, даже не попытались появиться. Оставшись в комнате, в которой нас связывало множество воспоминаний, я не смогла вызвать в себе достаточно эмоций, чтобы заставить его уйти. Возможно, потому что мне было слишком уютно в его объятиях.

Это было приятно.

Приятно, когда меня вот так обнимали.

Поэтому я не заставила его уйти.

По крайней мере… пока.

— Вы его поймали? — спросила я. Любопытство снедало меня весь сегодняшний день.

Ему даже не нужно было спрашивать, кого я имела в виду. Всё, итак, было понятно.

— Да, — ответил он.

— Ксюша теперь в безопасности?

— Да.

С явным облегчением я подумала о Нине. Она наверняка будет разочарована вечеринкой, но лучше разочароваться, чем пострадать.

Еще одна мысль пришла мне в голову.

А что же тогда с отношениями Ксюши и Орлова?

— Они теперь расстанутся? — подумала я вслух.

Данил усмехнулся мне на ухо.

— У тебя слишком много вопросов, — потом он посерьезнел и ответил: — Он сейчас с ней, но я не знаю, что он собирается делать. Надеюсь, что он не собирается с ней расставаться. Надеюсь, что с ней у него будет счастливый конец.

Я повела плечами.

— Мне все равно на них.

Его руки сжались на моей талии.

— Мне не все равно, — горячо парировал он.

Меня охватила ревность.

— Тогда иди и убедись в этом, — возмущенно пробормотала я.

— Обязательно, — отозвался он, точно улыбаясь в этот момент. — И, возможно, у меня тоже будет счастливый конец.

— С кем? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.

— Угадай.

— Дай подумаю. С Эльвирой? Или, может быть, с той, кто сидела в твоей машине?

Его руки сжались еще сильнее.

— Я думал, ты умнее.

Я никак не отреагировала на это заявление.

— Так, теперь всё кончено? — и судя потому, что он замолчал и напрягся, стало все предельно ясно. — Нет, — ответила я за него, чувствуя, как внутри у меня скручивается холодный узелок.

— Осталось всего лишь завязать несколько ниточек и всё.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Он нежно прижался ко мне и сказал:

— Я хотел увидеть тебя. Хотел… — он запнулся, будто колеблясь. Я повернулась и посмотрела на него снизу-верх. — Я много чего хочу тебе сказать, но не сейчас, — закончил он. — После всего того дерьма, что я увидел, я просто хотел увидеть тебя.

Его слова были именно тем, что я хотела услышать. Но знание того, как легко эти слова могли изменить мое сердце, не позволило мне зациклиться на них. Вместо этого я зациклилась на том, что он хотел сказать мне, но не мог.

— Почему ты не можешь сказать мне сейчас? — проворчала я.

— Сейчас неподходящее время.

Я искала на его лице хоть какой-то намек на то, что он хотел сказать, но вместо этого увидела лишь его усталость, печаль и раскаяние.

В моем сердце против воли зародилась надежда. Я не должна была испытывать таких чувств, ведь Данил не единожды обманывал меня. Я его должна была ненавидеть.

И себя ненавидеть за то, что снова плясала под его дудку.

— У тебя слишком много секретов, Громов, — с горечью ответила я.

— У тебя тоже есть секреты, Градова, — парировал он с каменным лицом.

Я вырвалась из его объятий и отступила от него на несколько шагов.

— Я всегда была честна с тобой, когда мы были детьми, — сказала я ему, повысив голос. — Всегда. Но ты потерял привилегию знать мои секреты много лет назад, когда ушел из моей жизни и даже не оглянулся.

Он уставился на меня, стиснув челюсти.

— Почему ты это сделал? — тихо спросила я вопрос, который столько лет терзал меня. — Почему ты ушел? Почему ты бросил меня? Почему забыл?

— Я не могу ответить на это прямо сейчас, — ответил он, опустив взгляд.

— Секреты — это то же самое, что и ложь, — сказала я дрожащим голосом. — Я устала от твоих секретов. И я устала от твоей лжи.

Он ничего не ответил и даже не взглянул на меня.

Болезненный ком застрял у меня в горле и я сморгнула слезы, которые не осмеливалась пролить. Не нужно было поднимать эту тему и напрасно терзать себя.

— Мы были друзьями. Ты… ты был моим единственным другом. А потом… Я не понимала, что я сделала не так тогда, и до сих пор не понимаю. Но теперь мне наплевать. Можешь хранить свои секреты и дальше. Мне теперь всё равно!

Он все еще молчал и, кажется, не собирался говорить. А потому мне было больно даже просто смотреть на него.

— Я позову Диану, чтобы она помогла тебе выйти из дома и ты не убился, упав с дерева, — пробормотала я и отвернулась, чтобы не рвать себе сердце.

— Я тебя не забывал. Даже если бы хотел — не смог бы.

Мой взгляд снова вернулся к нему. В его глаза было отчаянное желание быть понятым, чтобы я поняла его.

Но я не понимала.

Все, о чем я могла думать, — это о бесчисленном количестве девушек, которых я видела с ним. О его холодных глазах, когда он сказал мне, что больше не хотел быть моим другом. О его желании, чтобы я навсегда исчезла из его жизни.

— Это всего лишь твоя очередная ложь, — тихо ответила я и вышла из своей комнаты.

А когда вернулась с Дианой, Данила уже не было.