Хулиган. Его принцесса

Глава 25. Жестокое воссоединение

POV Таня

Я уставилась на дверь в комнату моей матери, беспокойно теребя пальцами кольцо, подаренное Данилом, которое я сняла с руки и надела на изящную серебряную цепочку.

Время шло, а я всё никак не решалась войти внутрь.

Прилетев в Японию глубокой ночью, в дом моих бабушки и дедушки, я не испытывала особой радости от воссоединения, хотя профессионально отыграла ее.

Мои бабушка и дедушка были обеспокоены ухудшением здоровья моей матери, а потому немедленно отправились вместе с моим отцом в кабинет деда, чтобы поговорить о ней.

Глеба и вовсе в данный момент не было дома, а все остальные мои родственники были заняты подготовкой к празднику. Свободными были лишь мы с мамой.

Мы бы и вовсе не прилетели сюда так рано, если бы не состояние матери.

Изначально мы планировали навестить маму после Нового года и присутствия на балу, которое состоится уже через пару дней. А теперь были вынуждены перенести еще один девятичасовой полет, чтобы посетить этот благотворительный вечер, еще один, чтобы вернуться сюда же, и еще один, чтобы вернуться домой после праздников.

Ни подобной срочности, из-за которой мы были вынуждены провести фактически полтора дня в небе, ни серьезности разговора, который нельзя было провести по телефону и перенести на буквально пару дней — я не понимала и в известность меня ставить, конечно же, никто не собирался.

Собравшись с духом, я постучала и распахнула дверь. Я знала, что рано или поздно увижу ее или столкнусь с ней, а потому предпочла сделать это сама и прямо сейчас, чтобы не бояться каждой тени и шороха на протяжении всего дня.

В комнате было темно и душно и я на дрожащих ногах вошла внутрьсвоей преисподней.

Мать лежала на кровати, укрытая белым атласным покрывалом. Она, как обычно, была одета в черное кимоно, а ее волосы были заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо.

Я бы ни за что не смогла найти ее в темноте, если бы не ее бледное, почти белое лицо, которое буквально светилось в таком мраке. Смотря на свои руки, она даже не подняла головы, чтобы посмотреть на меня. Я сглотнул, стараясь не сжимать руки в кулаки и отчаянно пытаясь не чувствовать страха.

Чтобы хоть как-то отсрочить нашу вынужденную коммуникацию, я решилась распахнуть шторы и открыть окна, чтобы впустить солнце и свежий воздух.

Она по-прежнему не двигалась и не говорила. И это до жути настораживало.

Чем она болела? Я никогда не спрашивала отца об этом, потому что не хотела лишний раз говорить о ней. Но, увидев ее сейчас, я почувствовал давящее беспокойство.

В конце концов, она всё еще была моей матерью.

— Доброе утро, мама, — тихо сказала я и села в кресло рядом с кроватью.

Она продолжала разглядывать свои руки, а я в это время боялась лишний раз пошевелиться.

В спальне не было холодно, но я замерзла. К счастью, на мне был теплый вязаный кардиган. Но к сожалению, его было недостаточно, чтобы не замерзнуть.

— Скоро Новый год, мама, — попробовала я еще раз. — Все неторопливо готовятся к празднику.

Однако она снова ничего не ответила.

— Не знаю, сказал ли папа, но он привез всем подарки. А Глеб…

Она внезапно мотнула головой, пронзив меня свирепым взглядом, и прежде чем я успела что-либо понять, с яростным воплем сильно ударила меня по лицу.

От силы удара я потеряла равновесие и упал со стула.

Не успела я оправиться от удара и шока, как она оказалась на мне, схватив меня за волосы и с силой дернув за них.

— Не смей произносить его имени! — шипела она, расплескивая слюну. — Не смей!

Я всхлипывала и пыталась остановить ее.

— Мама, пожалуйста…!

— Не смей произносить его имя! — она обхватила мое горло обеими руками, перекрывая мне кислород. — Ты, которая принесла ему одни несчастья! Ты, которая чуть не убила его! Ты, бессовестная дрянь!

Она продолжала кричать, но я не могла расслышать ее слов из-за звона в ушах. Мир начал тускнеть и расплываться, а я изо всех сил пыталась оторвать ее от себя, пыталась спастись…

Но она была слишком сильна. Ненависть и ярость сделали ее слишком сильной.

— Ма… ма… — прохрипела я на последних крупицах кислорода в легких.

А потом она исчезла.

Воздух ворвался в мои легкие и я втянула его с болезненной резью. Я перевернулась на бок, кашляя, дыша и плача одновременно. Сквозь слезы я увидела свою маму в объятиях Глеба. Он оттаскивал ее от меня, но не отрывая своих глаз от меня. На его лице было такая ярость, что я начала думать — он причинит мне боль, как и она.

— Харитон, уведи ее отсюда! — крикнул он, перекрикивая шум, который издавала наша мать. — Отведи ее в ее комнату, — мать затихла, услышав голос своего сына.

— Глеб, — прошептала она, поворачиваясь и обнимая его за шею. — Глебушка. Не переживай, сынок, я защищу тебя. Я защищу тебя от этого чудовища.

Легкие болезненно сжимались, когда я заново училась дышать.

"Ты, которая чуть не убила его!"

“Я защищу тебя от этого чудовища.”

Харитон помог мне подняться и я бы хотела перестать плакать, но не могла. А когда я не смогла сделать и шага, так сильно меня била крупная дрожь, он наклонился, завел одну руку мне за спину, другую — под колени, и поднял меня на руки.

— Всё хорошо, мама, — услышала я нежные слова Глеба, когда мы с Харитоном уже почти покинули комнату. — Все хорошо…

Услышав его слова, нежные, добрые, но предназначенные для моей матери, я зарыдала еще сильнее, уткнувшись в костюм Харитона. Это тоже было неимоверно больно…

Он, донеся меня до комнаты, молча уложил меня на кровать, накрыл одеялом мое дрожащее тело и отошел к двери.

Обхватив руками колени, я содрогаясь всем телом от неистовых рыданий. Мои пальцы были крепко сжаты в кулаки, но боли было недостаточно, чтобы помочь мне справиться со всем этим.

Она пыталась убить меня.

Моя собственная мать пыталась убить меня.

И уже не первый раз…

Почему?

Почему она так сильно меня ненавидела?

— Ты идиотка! — рявкнул Глеб, входя в комнату. — Зачем ты одна поплелась в ее комнату? Жить надоело?!

Мои влажные глаза метнулись к нему и я открыла было рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, как он тут же прервал меня.

— Заткнись! — прикрикнул он. Наклонившись вперед так, что я вздрогнула, он продолжил: —Как ты можешь быть такой гребаной дурой?

Ногти яростно впились в мои ладони и я закусила губу, судорожно втягивая воздух и вздрагивая от резкой боли при каждом вдохе.

— Господи, Таня. Как ты теперь пойдешь на бал, если ты так выглядишь? — Повернувшись, он уже обратился не ко мне: — Принеси ей лед для лица, Харитон. И мазь от синяков.

Я продолжала немо смотреть на него, когда его взгляд упал на мои руки и в его лице появилось гневное недоверие.

— Подожди, — пробормотал он, когда Харитон, исполняющий в данный момент роль личного помощника и главы охраны, уже собрался уходить. Глеб протянул руку и его пальцы сомкнулись на моем запястье. — У тебя кровь. Черт возьми, Таня! Что же ты с собой делаешь? Харитон, приведи доктора. И сделай так, чтобы никто не знал, что он здесь.

Я быстро посмотрела на свои руки и поняла, что он был прав.

Кровь стекала по моим зажатым пальцам и падала мелкими каплями на простыню. Харитон кивнул и поспешно исчез за дверью, в то время как Глеб, не отрываясь, смотрел на мой окровавленный кулак, с эмоциями, которые я не могла считать.

— Что она имела в виду? — прохрипела я, превозмогая боль саднящего горла.

Его взгляд метнулся к моему лицу.

— Что?

— Она сказала… она сказала, что я чуть не убила тебя.

Лицо Глеба окаменело, губы сжалась в тонкую линию, а глаза сверкнули так опасно, что мне показалось, он даст мне пощечину. Казалось, он не собирался отвечать на мой вопрос и его пауза была тому свидетелем, но он вдруг заговорил:

— У нее не все в порядке с головой, — сердито сказал он мне, резко выпустив мою руку, словно она его обожгла. — И я начинаю подозревать, что и у тебя тоже, раз ты продолжаешь ослушиваться меня!

Каждое его слово обрушивалось на меня будто пощечиной.

Казалось, что с каждым словом он заживо сдирал с меня кожу.

— Не выходи из своей комнаты, — прорычал Глеб. — И никому, даже папе, не рассказывай о том, что произошло.

Затем он повернулся и зашагал к двери.

А потом исчез.

Прошла всего минута, когда мой телефон вдруг завибрировал на тумбочке. Сделав глубокий вдох, я разжала одеревеневшие пальцы.

Не обращая внимания на кровь, я потянулась к нему и прочитала сообщение на дисплее.

“Не прошло и 24 часа с нашей последней встречи, а я уже скучаю по тебе. Позвони мне, когда у тебя будет время. Люблю тебя.” Оно было от Данила.

Слезы навернулись на мои глаза. Я вернула свой, теперь уже окровавленный, телефон на тумбочку и прижала руки к груди, где болталосьего кольцо.

Потом я заплакала.

Я рыдала взахлеб, но по привычке не издала ни звука…

POV Даня

Я с улыбкой смотрел в темный потолок.

Десять минут назад Таня позвонила мне из Японии иее голос звучал невероятно устало. Я подумал, это из-за смены часовых поясов, а потому попросил ее отдохнуть и не нагружать себя учебой, которой она наверняка планировала заняться. А она в свою очень, попросив меня не отрываться по полной, напиваясь в мясо, и не садиться за руль пьяным, закончила разговор и даже не забыла напоследок сказать, чтотоже скучала по мне.

Она была не из тех, кто говорил ласковые слова, будучи холодной на проявление чувств, отчего все ее признания звучали натянуто и вымученно. И когда же мне все-таки удавалось выцыганить у нее что-то такое, я подпрыгивал где бы я ни был и сотрясал кулаком воздух, радуясь этому как малолетний пацан раздуется карманным деньгам от родителей.

Это был несравненный прогресс в наших отношениях, но я ждал большего — ждал, что она скажет мне те слова, которые я так давно хотел услышать из ее сладких уст.

Уже была середина ночи, а я всё никак не мог уснуть, думая о ней. Я ожидал, что вырублюсь, как только моя голова коснется подушки, неимоверно устав от всего того хаоса, который творился дома днем, но не тут то было…

В преддверии Нового года моя семья устроила большой и пышный ужин со всеми своими родственниками, которые прилетели по этому случаю к нам в гости со всех уголков мира. Прилетел даже мой дядя из Лондона, вместе со своей женой и двумя дочками, моими раздражающими и заносчивыми двоюродными сестрами. Большую часть дня я провел, прячась от них, потому как они устроили между собой соревнование, кто больше меня разозлит.

Вспомнив об этом, я сердито выдохнул и решил почитать комиксы, чтобы заснуть. Я откинул одеяло, встал с кровати и уже собирался направиться к книжной полке, когда зазвонил мой телефон.

Первой моей мыслью было — это Таня, а потому, недолго думая, я нагнулся, чтобы взять телефон с тумбы. Но взяв его в руки, я нахмурился — на дисплее вместо “Принцесса” высветилось “Череп”.

— Череп, сейчас три часа ночи, — ответил с укоризной в голосе.

Если этот придурок снова попросит меня забрать его из бильярдной, где он в прошлый раз накидался в дрова и затеял драку, я решил, что без раздумий отключу звонок.

— Ты видел сегодня Леху? — спросил Череп и по его голосу я понял, что тот был абсолютно трезв и вменяем.

Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, и ответил:

— Нет. А что?

— Он не связывался с тобой?

— Неа. В чем вообще дело? Почему ты спрашиваешь?

— Ты что, даже не навещал его сегодня?

Его вопрос словно ударил меня под дых.

Блять.

Я забыл навестить его.

Было же преддверие Нового года. Я знал, что это значило для Лехи, знал, каким он был, когда наступало это время года. Как, блять, я мог забыть об этом?

— Нет, я забыл, — мой голос прозвучал хрипло и я прочистил горло, чтобы заговорить дальше: — Что случилось, Череп?

По ту сторону динамика, я услышал, как он шумно втянул воздух.

— Череп? — поторопил я друга, невольно или умышленно нагоняющего на меня жути.

Череп поколебался, а потом тихо сказал:

— Дань… Он пропал.

В груди всё сжалось.

Я стиснул телефон в кулаке так, что кажется услышал треск.

— Что значит, Леха пропал? — потребовал я объяснений.

— Я не из тех, кто беспокоится просто так. Ты это знаешь. Но… Короче, он же прошлой ночью ушел с моей вечеринки в бешенстве. Утром я попытался позвонить ему, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. Он не ответил… Позже я пытался еще раз до него дозвониться, но он всё так же не ответил. А сейчас я приехал к нему домой, но его здесь нет, Дань. Я даже заглянул в подвал. Пусто! — по мере рассказа его голос становиося всё более громким и отчаянным.

В кромешной темноте я стал рыться в шкафу, срочно ища одежду.

— И?! — послышалась тишина. — Череп, блять, договаривай!

— На кухне я нашел много битого стекла, — встревоженным тоном сообщил Череп. — На них… кровь.

Я уронил худи, которое держал в руках. На висках выступил холодный пот, а всё тело окаменели.

— Влад его тоже не видел и он винит себя во всем этом. Он считает, что это его вина.

— Почему? — спросил я сквозь стиснутые зубы, отмирая. — Подожди. Ты сказал, что Леха был в бешенстве прошлой ночью?

— А бля… Ты уже ушел, — протянул он.

— Что, мать твою, произошло, Череп?! — взорвался я.

— Они повздорили. Рябинин разозлился, из-за того что Леха хандрил, и подумал, что это из-за Ксюхи. Он наговорил ему много лишнего, а Леха… он просто сорвался.

Блять, блять, блять!!!

Если бы я не улизнул с вечеринки и не уехал к Тане, этого бы дерьма не произошло.

Твою же мать!

— С тех пор как Ксюша уехала на каникулы, он стал таким, каким был раньше, Дань. Я знаю, что это из-за приближающейся годовщины смерти его матери, но я думал, что в этот раз он лучше справится со всем этим, разу него появилась девушка, которая смогла вытащить его из хандры. Но что-то пошло не так… И не знаю, заметил ли ты, ноему снова снятся кошмары. Я слышал, как он кричал во сне, когда заходил к нему на прошлые выходные.

— Я… — сглотнув, я прижал кулак ко лбу. — Я не знал.

— Как ты мог не знать? Я не сказал тебе, потому что думал, что ты присматриваешь за ним. Так же всегда было, — а после обвинения посыпался град вопросов. — И почему ты ушел с вечеринки? Что вообще с тобой происходит последнее время? Где ты пропадаешь?

Я не мог ответить.

Мне даже самому себе было стыдно признаваться.

Я так увлекся Таней, что забыл о Лехе…

— Череп, я перезвоню тебе, — сказал я, поднимая с пола худи.

— Дань…

— Я еду к нему домой, ясно? — перебил я. — Позвони, если что-нибудь узнаешь.

— Ладно, — послышалось после колеблющейся паузы. — Ты тоже набери, если вдруг что узнаешь.

Я трусящимися пальцами нажал на кнопку сброса звонка. А потом бесконечные несколько секунд искал в телефонной книге нужный мне номер.

Прошел всего один гудок, прежде чем трубку подняли.

— Слушаю.

— Орлов пропал, — мой голос был резким и нетерпеливым. — Найди его.

— Да, Данил Денисович.

Я не попрощался, а злобно взмахнул рукой и швырнул телефон в стену. Торопливо закончив одеваться, я схватил ключи от тачки и поспешно вышел из комнаты.

Я должен был догадаться.

Должен был предугадать.

Должен был, блять, не забыть о лучшем друге.

Мое счастье всегда имело свою цену, и я должен был, блять, помнить об этом.

Сука…

Орлов, где же ты?