Хулиган. Его принцесса

Эпилог

Любовь — самая мощная целительная сила в мире. Ничто не может проникнуть так глубоко, как любовь — она излечивает не только тело, не только ум, но и душу.

POV Таня

— Да-а-а… — простонала я, бурно кончая. Каждый сантиметр моего тела напрягся, когда блаженство разлилось во моим венам.

Данил поднял голову, отрываясь от моих широко разведенных бедер и облизывая блестящие от моей смазки губы, и это зрелище вызвало во мне еще одну сильную дрожь.

Его пальцы мягко разжали мои одеревеневшие пальцы, крепко вцепившиеся в его волосы, и он с низким смехом пополз вверх по моему телу, облизывая и пробуя меня на вкус. Медленно, размеренно, не торопясь, пока мои руки двигались по его спине, царапая от нетерпения кожу. Дыхание становилось все более быстрым, тяжелым, загнанным.

Когда его большой палец провел по моему соску, из горла вырвался стон, руки вновь зарылись в его волосы, а ноги крепко обхватили его тело, теснее прижимая к себе. Затем его большой палец сменился горячим языком, отчего моя спина выгнулась дугой, а дыхание застряло где-то в горле.

Его рука скользнула вниз по моему телу, приближаясь к пульсирующей развилке моих ног, а проворные пальцы без заминки скользнули внутрь. Я задохнулась, поддавшись бедрами навстречу его руке, когда его пальцы начали двигаться внутри меня.

— Данил, — на выдохе прошептала я. — Подожди…

Его рот нашел мой, требовательным поцелуем заставив меня замолчать, но он не думал останавливаться, проигнорировав мои слова. Он, напротив, ускорился, заставив меня извиваться под его рукой.

— Подожди, — прохрипела я, уклоняясь от его губ. — Я хочу тебя. Тебя, а не твои пальцы…

И снова его рука ускорилась, и, хотя мне было невероятно хорошо, мне нужно было, чтобы он был внутри меня.

Прямо сейчас и не минутой позже.

— Дани-и-ил, — взмолилась я, борясь с подступающими эмоциями.

Он отпустил мои губы и отстранился с нахальной ухмылкой.

— Сначала скажи, что любишь меня.

— Ты издеваешься надо мной? — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

— Нет, я просто люблю тебя.

Боже, ну что за человек? Может, и не хулиган, но точно парень с хулиганским нравом и улыбкой.

Моя голова откинулась назад, а руки обхватили его широкие плечи. Я утонула в омуте его зеленых глаз, излучающем нежность, страсть и абсолютную любовь.

— Я люблю тебя, — прошептала я, погладив его по щеке.

И только эти слова сорвались с моего языка, как он шире раздвинул мои ноги и разместился меж них. Его губы накрыли мои в умопомрачительном поцелуе в тот самый миг, когда он одним толчком до упора вошел в меня, заполняя собой до отказа и вырывая из горла томный стон.

И это было невероятно.

— Блять, — прорычал он, задвигавшись совсем не медленно, а, напротив, быстро, горячо и жестко, заставляя мое тело чувственно содрогаться от его толчков.

Электрический разряд пробежался ко венам, отчего я еще сильнее прижала Данила к себе.

Невероятно, как наши тела сочетались друг с другом. Как будто мы были созданы друг для друга…

И всё, о чем я могла думать, пока он с каждым толчком двигался всё быстрее и сильнее, пока он обжигал мою кожу тяжелым дыханием и доставлял мне неземное удовольствие, — так это то, что он был мой.

Мой…

Мой и только мой.

Пальцы на ногах поджались в преддверии стремительно накрывающего оргазма, спина выгнулась дугой. Его губы прижались к моей шее, накрыв беснующуюся венку, отчего оргазм стал еще ярче, если это вообще было возможно.

Данил растягивал мое удовольствие, но как только последние его отголоски проиграли, он принялся за свой. Несколько жестких толчков, гортанный стон и Данил достиг своего оргазма.

А потом он и вовсе рухнул на меня всем своим весом.

И я приняла Данила в свои объятья, слушая его сбитое дыхание и не желая, чтобы этот момент закончился.

Никогда.

Оторвавшись от моей шеи, Данил оперся на локоть и посмотрел на меня счастливыми глазами, сытым взглядом.

— Моя Принцесса, — прошептал он с пьяной улыбкой.

— Ты тяжелый, — прошептала я в ответ и он тут же скатился с меня.

Устроившись на спине, он притянул меня к себе и, прижав к груди, укрыл нас одеялом. Его грудь была настолько горячей, что это тепло подействовало на меня усыпляющим образом. Сквозь закрывающиеся глаза я смотрела на окно, через которое в комнату попадал лунный свет, освещающий довольное лицо Данила. Как же мне всё-таки повезло с ним…

Когда мы с Глебом полетели в Японию, то еще в самолете поговорили о Даниле и о том, какие изменения в связи с этими отношениями коснутся нашей семьи и семейного дела. Глеб сказал, что самолично позаботится о разрыве моей помолвки с Ильей, и заверил, что с этим не будет никаких проблем. Я знала, что так и будет. Потому что безоговорочно доверяла своему брату, всегда действующему исключительно в интересах моего блага. Теперь я была в этом уверена, как никто другой.

Наша мать, как я выяснила, на самом деле не умирала. Ее родители, наши бабушка и дедушка, стоявшие за основанием семейного дела, попросту лгали отцу о ее тяжелой болезни, которой на самом деле не было. Дело было в ухудшении ее психологического здоровья, шизофрении, диагностированной у нашей матери уже очень давно. Они просто не хотели, чтобы слухи просочились наружу и опорочили доброе имя Градовых.

И как бы нам с Глебом ни было неприятно врать отцу, мы видели, как он был сломлен ослабленным состоянием нашей матери, ведь почти всё время, что он был рядом с ней, мама находилась под седативным. Несмотря на то что это был брак по расчету, он влюбился в нее и любил ее до сих пор. Поэтому мы с братом договорились, что расскажем ему, когда придет время, или когда он сочтет это нужным.

Помимо этого, Глеб взвалил на свои плечи столько обязанностей и работы, что мне было больно видеть, как он работал на износ. И я пообещала себе, что, несмотря ни на что буду по возможности помогать ему или добиваться того, чтобы он со временем поделился со мной частью своих забот.

Когда же мы с папой вернулись домой, то Данил, не теряя времени, заявил ему о своих чувствах ко мне и попросил разрешения на наши отношения. И после этого, несмотря на то что Глеб сказал ему, что сам позаботится о Кравцовых, он отправился к ним домой с просьбой расторгнуть мою помолвку с Ильей.

К счастью, Кравцовы любезно согласились расторгнуть договор, а Илья, более того, поддержал кандидатуру Данила в мои будущие мужья. Инга Витальевна, будучи романтиком, пожелала нам с Данилом счастья. Артем Дмитриевич тоже легко согласился на расторжение помолвки, но предварительно взял с Глеба обещание, что это никак не повлияет на их рабочих делах.

Отец, конечно же, был несказанно рад такому повороту событий. Когда мы ужинали с родителями Данила, он был с ними очень любезен и почти не говорил о делах. По большей части родители рассказывали истории о нас, когда мы были детьми. А незадолго до этого разговора, Данил рассказал мне о том, что послужило причиной разрыва отношений между нашими семьями в прошлом. Но, смотря на Дениса Ивановича сейчас и видя его дружелюбное отношение к моему отцу, у меня сложилось впечатление, что он позабыл старые обиды.

За ужином, да и в общем, Данил старался быть примерным сыном, каким его хотел видеть его отец. И надо отметить, что отец гордился им. Как и гордилась Данилом его мать, с которой они сильно сблизились за последнее время.

Алена Петровна дажепопросила у меня прощения, когда мы остались наедине. И я без раздумий простила ее. Она была женщиной, готовой на все ради своего сына, своего ребенка, и ее нельзя было в этом винить.

Всё шло более чем хорошо. На следующей неделе я даже увижусь с Аглаей, которая нашла в своем плотном графике день, чтобы приехать ко мне в гости, теперь не имея необходимости скрывать своей связи со мной. А еще мне нужно будет зайти в салон Анны Максимовны, которая узнав о наших с Данилом отношениях, взяла на себя ответственность засоздание эскиза моего свадебного платья. Нет, в свадебном платье я еще не нуждалась, но разве ей можно было противостоять?

А еще я приняла решение перестать ходить к психотерапевту. Это не означало, что я была в полном порядке. Просто мы, — я, Глеб и мой психотерапевт, — пришли к некому соглашению, что курсы терапии можно было попробовать заменить наисцеление от моей семьи, друзей и Данила. У Данила в этом плане были особые достижения. Но мне пришлось дать слово — если вдруг я почувствую, что не справляюсь с собой, то обязательно приду на внеплановый сеанс психотерапии.

И я была абсолютна честна, дав это слово, хотя и не была уверена, что когда-либо вернусь в кабинет психиатра.

Теперь, когда я была свободна от оков своей семьи, когда в полной мере ощутила чувство защищенности, когда я могла быть самой собой, я знала, что больше не окажусь в ненавистном кабинете мозгоправа. Теперь я собиралась наслаждаться своей жизнью…

— Засыпаешь? — тихо спросил Данил, гладя меня по волосам.

— Да, — прошептала я ему в грудь. — Ты меня утомил.

Он поцеловал меня в макушку.

— Послезавтра начинаются пары, — с нескрываемой тоской в голосе отозвался Данил. — И ты, как всегда, будешь настолько сильно занята учебой, советом, всевозможными обязанностями, что у тебя не будет времени на меня. Так что, пока у меня есть возможность провести с тобой время, я беру от нее максимум.

— Это правда, — не стала я отрицать. — Но это не значит, что ты можешь затрахать меня до смерти.

Данил не удержался и рассмеялся с моих слов.

— Не забывай, что ты всё еще Принцесса семьи Градовых и тебе стоит вести себя подобающе этому титулу. А Принцессы так не выражаются, — со всей серьезностью вымолвил он.

— Знаешь ли, хулиган Принцессе не указ, — шутливо парировала я.

Он еще громче засмеялся, а я прижалась к нему теснее и закрыла глаза, прислушавшись к его бархатистому смеху.

Несколько секунд спустя я почувствовала, как Данил начал большим пальцем вырисовывать маленькие незамысловатые круги на моей ладони со шрамами, напоминающими о прошлой жизни. Никогда бы раньше не подумала, что позволю ему это делать, но теперь с радостью принимала даже эту ласку.

Это приносило некое успокоение и чувство надежности, словно он снова и снова давал клятву, чтошрамы на моих ладонях никогда не изменят того, что он чувствовал ко мне. А лежа в его постели, рядом с его теплым телом, я только сильнее убеждалась в этом.

Прошло еще всего несколько мгновений, и я уснула.

Уснула со счастливой улыбкой на губах.

POV Даня

— Какого хрена ты еще в постели?

Эти слова пробились в мой спящий мозг, побудив открыть глаза и сфокусироваться на человеке, который сидел на краю моей кровати.

— Не-е-ет, — пробормотал я, закрывая глаза. — Тебя не может здесь быть. Это просто сон.

— Проснись, придурок. Сейчас уже два часа дня.

— Нет. Я тебя проводил и посадил в самолет. Тебя здесь нет, — а потом осознание ударило по сонному разуму и я резко открыл глаза, уставившись на вполне реальную фигуру. — Какого черта ты здесь делаешь?

И его смех был тоже вполне реальным.

Леха, мой лучший друг, который прямо сейчас должен был быть за несколько сотен километров отсюда, поскольку я лично неделю назад провожал его в аэропорт и точно видел, как он улетал, смеялся надо мной, сидя в моей комнате.

— Недели не прошло, — ошарашенное заметил я, приподнявшись на локте и почувствовал, что сон меня окончательно покинул. — Бля, только не говори, что мне придется второй раз провожать тебя. Нет, я, конечно, не рыдал, как Ксюха, но мне тоже было тоскливо. Кстати, Ксюша знает, что ты здесь?

— Ты думаешь, я бы пришел к тебе, не увидевшись сначала с ней?

— И то верно, — пробормотал я. — Так почему ты вернулся?

— Я соскучился по Ксюше.

— Не по мне?

— У меня не было времени соскучиться по тебе, ведь и недели не прошло, помнишь?

— Не хочу прерывать эту идиллию, но не могли бы вы поговорить где-нибудь в другом месте? — раздался ворчливый голос Тани из-под одеяла. — Я тут сплю вообще-то. Идите и разговаривайте там, где я не лежу голая и не сплю.

Выражение лица Орлова нужно было видеть. Там был такой спектр эмоций, — от смущения до растерянности, — какой я еще никогда не видел. Но уже в следующее мгновение он поднялся с кровати и покинул мою спальню.

Я разразился смехом и откинул одеяло с плеча Тани, целуя ее обнаженную кожу.

— Я сейчас вернусь, — шепотом сказал я ей, всё еще посмеиваясь.

— Иди уже, — проворчала она, уткнувшись в подушку и погрузилась обратно в сон.

Я несколько мгновений смотрел на нее, чувствуя себя самым счастливым парнем на земле.

А затем соскользнул с кровати, натянул боксеры и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

— Можешь себе представить, что было бы, застань я вас так с Ксюшей? — первым делом спросил с широкой ухмылкой, увидев друга, сидящего на диване.

— Я могу представить тебя мертвым и не дышащим, — ответил он, приподняв бровь.

— Ага, — хмыкнул я, устраиваясь в кресло. — Скажи спасибо, что моя девушка не такая робкая, как твоя.

— Я уже понял — вы друг друга стоите.

— Ну так, — я широко раскинул руки, — с возвращением?

Если бы это был старый Орлов, я бы получил смертоносный взгляд, а затем меня бы послали куда подальше.

Но это был новый Орлов.

Конечно, я всё равно получил смертоносный взгляд, но новый Орлов не был таким грубым, как раньше.

— Я не буду с тобой обниматься, — проворчал Леха.

Я почувствовал, как у меня в улыбке дрогнули губы.

Все-таки это было охренительный прогресс в его исцелении.

— Значит, ты остаешься? Ты доучиваешься здесь? — спросил я своего лучшего друга, откинувшись на спинку кресла.

И Орлов обрадовал меня, ответив:

— Да.

— Ты серьезно?

Леха наклонился вперед, уперевшись локтями в колени и сцепив руки в замок.

— Мы с отцом поговорили об этом по прилету. Он спросил, уверен ли я в этом переезде, переводе и готов ли я вообще оставить всех вас, когда это было вовсе не обязательно. Он не был уверен, что мне стоило бросать всё здесь. Сказал, чтовнезапные решения — это не есть хорошо. Мы подумали и решили, что мне будет лучше вернуться. Закончу здесь универ, а потом перееду к нему, — еще сильнее обрадовал меня Леха, а потом добавил: —Желательно вместе с Ксюшей, а то без нее совсем паршиво.

Мне понравилось это решение.

Очень понравилось.

Да и Орлов сам, похоже, был рад своему решению не меньше моего.

— Ты все еще хочешь пойти по стопам своего отца? — с ухмылкой спросил я.

Лицо друга расплылось в широкой улыбке.

— Не могу поверить, что ты до сих пор это помнишь. Мы же были совсем детьми, когда я это сказал.

— Я запомнил потому, что мне это показалось забавным. Твой отец тогда работал в ФСБ и ты хотел быть похожим на него, но был слишком тощим для этого.

— А ты, придурок? Ты хотел стать Железным человеком.

— Эй, я могу им стать. Я достаточно богат для этого, — ответил я, отчего улыбка Лехи стала еще шире.

Затем его улыбка немного померкла, и он тихо сказал:

— Рад тебя видеть, Дань. И скажу честно, после Ксюши я больше всех скучал по тебе.

— Ну естественно. Я и не сомневался в этом, — с самоуверенной насмешкой отозвался я.

Леха, откинув голову назад, разразился смехом, а я не смог сдержать улыбки, глядя на так сильно изменившегося в лучшую сторону друга.

— Кстати, — все еще смеясь, начал он, — я проиграл. Череп с Владом поставили на то, что я застану тебя с Градовой.

Моя ухмылка померкла, а глаза сузились от осознания.

Наклонившись вперед, я спросил:

— Ты приехал ко мне в самую последнюю очередь, да? После Ксюши, и даже Черепа с Рябининым?

— Они встретили меня в аэропорту, — хватило смелости признаться Орлову.

— Вам, придурки, пора завязывать делать на нас ставки, — сказал я своему лучшему другу. — Если Таня узнает, что вы продолжаете заниматься этой дурью, она убьет сначала меня, а потом всех вас.

На телефон Орлову пришло уведомление, временно отвлекшее его внимание.

— И кстати, мы делаем ставки на то, сколько продлятся ваши отношения, прежде чем вы снова расстанетесь, — рассеянно пробормотал он, смотря в экран телефона.

— Чего, блять?

— Тогда мы заключим еще одно пари на то, когда Таня простит тебя и примет обратно, потому что, очевидно, это будет твоя вина.

Я сделал глубокий вдох, потому что не хотел выходить из себя, а был близок к этому. Не хотелось омрачать возвращение Орлова мордобоем.

— Вы все придурки, — только и прорычал я.

Леха посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Ты поспорил на меня и Ксюшу, если ты забыл.

— Это было всего один раз. Один гребаный раз!

Леха поднялся с дивана и я, откинувшись на спинку и сложив руки на груди, продолжил сверлить его пристальным взглядом.

— Мне пора, — сказал он с ухмылкой. — Увидимся в универе.

— Как скажешь, — выдавил я из себя.

— И если увидишь Черепа и Влада раньше меня, скажи им, чтобы шли нахрен.

Это вызвало у меня усмешку и помогло вернуться в прежнее расположение духа.

Прежде чем уйти, Леха положил руку мне на плечо и несильно сжал.

Не нужно было слов, чтобы понять, что мой лучший друг был рад собственному возвращению. А это многое значило для меня. Опустил руку, Орлов двинулся к двери. Некоторое время я молча смотрел ему вслед.

— Лех? — позвал я.

Он повернулся и я, встретившись с ним взглядом и усмехнувшись, сказал:

— Я тоже рад тебя видеть.

*****

В первый день второго семестра студенты нашего универа с безопасного расстояния наблюдали за зрелищем, устроенном на парковке. В конце концов, я был одним из отъявленных хулиганов этого самого универаи устраивал сейчас странное шоу на парковке.

Я не обращал внимания на пристальные взгляды, решительно держа в рукахбольшой букет роз, обронивший пару алых лепестков на чуть заснеженный асфальт.

Друзья тоже решительно держались подальше от меня. Леха, Влад и Череп стояли рядом с моей новенькой машиной и наблюдали за мной с разными выражениями на лицах.

Леха выглядел озадаченным.

Влад излучал отвращение.

А Черепа, походу, забавляла эта ситуация.

Я больше разделял настроение Черепа, нежели остальных.

Закинув букет на плечо, я ждал прихода своей девушки.

— Пятерка на то, что Градова его ударит, — сказал Рябинин парням.

— Ставлю пять тысяч на то, что Таня его просто проигнорирует, — сделал ответную ставку Орлов.

— Ставлю десять на то, что Таня возьмет букет, назовет его придурком и будет игнорировать его два дня, — со смехом ответил Череп.

Я очень надеялся, что они ошибались, потому что на самом деле не думал об этом.

Я просто хотел, чтобы все узнали, что мы с Принцессой встречались, что я был ее парнем и что любой, кто засмотрится на Таню, умрет от моих рук.

Да и Таня сама неоднократно говорила, что устала ото всех скрываться. Так почему бы нам просто не раскрыть свои отношения?

Но, если подумать, не было ли это всё… слишком? Влад уже сказал, что это было чересчур, когда вокруг нас стало собираться всё больше любопытных зевак.

Я посмотрел вокруг и решил не думать об этом.

Пусть будет, что будет.

А потом я и вовсе забыл об этом, когда взглядом уловил нечто интересное чуть поодаль от нас.

У дороги стояла девушка с каштановыми волосами. Она вытягивала шею, пытаясь найти что-то или кого-то среди толпы снующих студентов. Некоторые парни с ухмылками косились на нее, проходя мимо, девушки перешептывались между собой, завистливо оглядывая ее, и, хотя девчонке было очень неловко от такого внимания, она не двигалась, упрямо высматривая свою цель.

— Влад? — позвал я друга, не отрывая взгляда от девушки.

— Я не подойду к тебе, даже не думай.

— Нужен ты мне, — язвительно выплюнул я и, повернувшись к Рябинину, указал на девушку. — Посмотри, это случайно не твоя сводная сестра?

Голова Влада дернулась в указанную мной сторону, а затем выражение его лица заметно помрачнело.

— Какого хрена она здесь делает? — сердито пробормотал он.

— Ни хрена себе! — Череп одобрительно присвистнул. — Мои глаза обманывают меня или Даша стала еще красивее и сексуальнее с тех пор, как я видел ее в последний раз?

Рябинин ударил друга по плечу.

— Слюни подбери, идиот.

— О-о-о… Брат-защитник проснулся, да?

Я с ухмылкой наблюдал, как Влад пнул Черепа по ноге.

Довольно-таки сильно, раз тот выругался и схватился за ногу, комично подпрыгивая от боли. А Рябинин тем временем, показав ему средний палец, потопал к девчонке.

— Знаешь сколько ей лет? — спросил Леха, подойдя ко мне.

— Она на год младше Рябинина. Первый курс, но не у нас.

С нескрываемым любопытством мы наблюдали, как Влад подошелк своей сводной сестре, теперь уже фактически бывшей, поскольку их родители развелись. Даша Ясенева — старшая дочь последнего мужа матери Влада, одна их последних сводных сестер Рябинина, а было у него их много за счет скоротечной любвеобильности его матери.

Влад, должно быть, сказал ей что-то грубое, в его стиле, потому что она обиженно отступила на шаг назад. Но уже в следующую секунду она заговорила с ним, похоже, пытаясь успокоить его или объясниться, но Влад покачал головой и перебил ее, заметно повысив голос.

— Знаешь, она мне напоминает Ксюшу, — задумчиво пробормотал я.

Леха удивленно приподнял бровь.

— Чем? Тем, что она такая же маленькая?

Я пожал плечами и отозвался:

— Возможно.

— Но у нее темные волосы.

— Зато у нее такие же голубые глаза.

— А еще она краснеет и побаивается Влада, прямо как Ксюша, — заметил Череп, присоединившись к нам с Лехой.

— Нет, это не так, — опроверг я. — Эта девушка далеко не из робкого десятка. Да она, может быть, застенчива, но она его точно не боится. А еще она чертовски очаровательна, когда улыбается.

Рябинин начал отходить от Даши, похоже, поставив в разговоре точку, а она, охваченная паникой его ухода, побежала вслед за ним.

Я поморщился, когда она обо что-то споткнулась, тихонько испуганно вскрикнув. Рябинин обернулся на ее крик и успел схватить сводную за руку до того, как она упала на землю. Раздраженно рыкнув, он взял Дашу за локоть и силой потащил куда-то подальше от универа.

— И она всё такая же неуклюжая, — с усмешкой заметила я.

— Погоди, откуда ты ее знаешь? — спросил Череп, глядя на меня.

— В детстве мы вместе брали уроки игры на фортепиано.

Я посмотрел на машину, въезжающую на территорию универа.

— Всё! Кыш отсюда! Таня здесь.

Выпрямившись, я взял букет обеими руками, прижав его к груди.

Леха с Черепом поспешили занять свои прежние места, а мне на мгновение захотелось, чтобы они ушли. Но Череп был слишком уперт, чтобы свалить, а Леха ждал приезда Ксюши. По какой-то причине именно сегодня отец захотел сам отвезти ее в универ, чем Орлов был явно недоволен.

Таня припарковалась рядом со мной на свободном месте. И когда она опустила окно, я увидел неподдельное замешательство в ее глазах.

— Доброе утро, Принцесса, — сказал я.

Замешательство на ее лице быстро сменилось недоверием.

Она вышла из машины, ее взгляд остановился на собравшейся публике, смотревшей на нас с разной степенью изумления, букете роз в моих руках, а затем, наконец, на моем лице.

— Что ты творишь, Громов? — недовольно процедила она, шагнув ко мне.

— Делаю заявление, что мы пара, — ответил я.

Прежде чем она успела произнести еще хоть слово, я наклонил голову и коснулся ее губ, целуя на виду у всех.

В воздухе раздались вздохи, возбужденные возгласы, громкие перешептывания.

А еще, кажется, сработало несколько вспышек.

Когда я отстранился, Таня пронзила меня своим неоднозначным взглядом, разрывающимся между радостью и гневом.

— Нет, ты не сделал этого, — отчаянно прошептала Принцесса. — Скажи, что ты не сделал этого. Только не перед всеми студентами.

На моем лице расплылась широчайшая улыбка, когда я твердо сказал:

— Я сделал это.

Теперь Таня взглянула на меня совсем по другому, заставив ощутимо напрячься.

И знаете что?

Череп выиграл.

Больше книг на сайте — Knigoed.net