Хулиган напрокат

Глава 21

Еще никто и никогда в жизни не доводил меня до нервного тика. И ни одна живая душа была не в состоянии заставить приехать меня в университет в свой выходной.

Пока не появилась она. Синичкина Олеся.

Проснулся я уже в пустой квартире и с пустотой под боком. Ладно, допустим, что из-за надзирателя деда, Лесе пришлось как можно скорее ехать домой, а в целях заботы она не стала будить меня.

Но в честь чего я попал под ее тотальный игнор? Уже второй день Леся не отвечает ни на мои сообщения, ни на звонки. И чем больше я терроризирую не телефон, тем сильнее задаюсь вопросом: это что за хрень такая происходит?

В голову уже лезут неприятные мысли, а не заразил ли я Олесю? Вдруг лежит она сейчас сама пластом, горстями глотая противовирусные и даже не может ответить на мой звонок?

Честное слово, если бы не ее дед, то я бы уже давно завалился к Синичкиной домой с допросом: wtf? И заодно убедился бы в ее состоянии здоровья.

Но что то подсказывает мне, что милейший Аркадий Борисович будет не в восторге от такого визита. И это еще мягко говоря…

Поэтому у меня нет выбора. Терпеливо прождав целые сутки после побега Леси хоть какого-то ответа-привета, на следующий день закидываюсь таблетками, запшикиваю нос спреями, натягиваю первую попавшуюся толстовку, джинсы и прямо с утра еду в университет.

Я. К первой паре. По собственному желанию. Первый раз за все время студенчества. Я точно болен.

Перед университетским расписанием я оказываюсь ровно за пять минут до звонка на пару. И чертыхаюсь, уставившись на бесконечные ряды ячеек с надписями и цифрами. Я ведь даже толком не знаю, в какой группе учится Олеся. Помню лишь факультет и курс. Класс! На факультете информационных технологий аж целых пять групп первокурсников. И сегодня у всех занятия прямо с первой пары.

Максимально напрягаю мозг, запоминая номера кабинетов. Фигушки тебе, Синичкина, от меня так просто не отделаешься.

И удача сегодня точно на моей стороне. Нахожу свою молчаливую барышню в первой же по списку аудитории.

Сидит за предпоследней партой, листая учебник. Дергает себя за ворот черной водолазки и нервно покачивает ногами, обтянутыми в темные джинсы. Волосы снова завязаны в этот дурацкий хвост.

Замерев в дверях, достаю свой телефон, набираю ее номер и наблюдаю за реакцией. Олеся дергается с первого же гудка и бросает взгляд на мобильный, лежащего на столе. Несколько секунд смотрит, плотно сжав губы, кусает их, а потом просто переворачивает гаджет экраном вниз и снова утыкается носом в учебник.

Ошарашенно глазею на Лесю. Это как понимать? То, что я увидел — это целенаправленный игнор.

Меня тут же накрывает горячее желание сорваться с места и захлопнуть эту чертову книжку перед ее носом.

Что я, собственно, и делаю. Никого и ничего не стесняясь, проскальзываю в аудиторию под звонок, оповещающий начало пары.

Пять широких и уверенных шагов, и я плюхаюсь на свободное место рядом с Лесей. Резким движением отодвигаю от нее учебник и в упор смотрю на Синичкину.

Ее рот молчаливо приоткрывается и так же закрывается, а голубые глазищи широко распахиваются.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало улыбаюсь я.

Она растерянно озирается по сторонам, потому что внимание к нам направляется со всех углов аудитории мгновенно.

— Ты чего здесь делаешь? — обескураженно шепчет она, втягивая голову в плечи под мой прищуренный взгляд.

— А ты чего от меня гасишься? — Внимательно всматриваюсь в краснеющее лицо Леси. — Только что видела мой звонок и перевернула телефон экраном вниз.

— Я… — она сдавленно сглатывает и пытается даже приосаниться. Хочет выглядеть увереннее? Не выйдет. Кожей чувствую, как Олеся нервничает, — я на паре. Мне неудобно разговаривать.

— А вчера? — не собираюсь прекращать допрос, но вся аудитория шумно поднимается со своих мест и вразнобой бубнит «Здравствуйте».

Сидеть остаемся только я и Олеся.

— Макс, препод уже здесь, — шипит она. Отворачивается и снова тянется к учебнику. — Топай отсюда.

И ее «топай» звучит ой как недружелюбно. И черт возьми. Мне это совсем неприятно. Хмурюсь и опять дергаю этот долбаный учебник к себе.

— Не-а, — намеренно громко цокаю языком, — мне и здесь хорошо. Посидим с тобой, пошушукаемся. Все ж интереснее, чем… — читаю надпись на обложке, — концепция современного естествознания.

— Я с тобой разговаривать не буду.

Тоненькие пальчики Леси сжимаются до побелевших костяшек, а ее взгляд как будто смагнитился с поверхностью стола.

— Лесь, у тебя все нормально? — осторожно придвигаюсь ближе и даже склоняюсь к самой парте.

Может, хоть так получится увидеть и хоть что-то прочитать в глазах Синичкиной. По сосредоточенному профилю мне пока ни фига непонятно, что происходит.

— Да. И у тебя, надеюсь, тоже. Как в делах, так и со здоровьем. И вообще, по всем фронтам все супер! — шепотом она выцеживает каждое свое слово. И делает это явно с обидой.

— Могла бы вчера и поинтересоваться ради приличия моим то состоянием.

— Ты здоровый лось. Не прибедняйся.

— Такое ощущение, что ты за что-то на меня дуешься…

Наконец Олеся прекращает любоваться поверхностью парты. Вызывающе вскинув подбородок, фыркает мне прямо в лицо:

— П-ф, на тебя? А оно мне надо?

— Не знаю. Это ведь ты бросила меня одного, пока я спал, — сам подаюсь вперед.

Даже воздух между нами становится разряженным. От непонимания происходящего у меня уже болезненно печет во всех нервных окончаниях.

— Зато выспался. Вон какой румяный, — ощетинивается Олеся.

— Синичкина, у тебя скоро месячные, что ли? Ты чего агришься?

— Ольховский, — она аж дергается на месте, а глаза уже метают молнии. В них горит адское возмущение, — ты вообще охамел, да? Не беру трубку, значит, занята. Или, может, просто не хочу общаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мое терпение делает взрывной «бум» внутри меня.

— Леся, блин, да что я сделал — то?! — возмущаюсь я, не потрудившись снизить тон.

В аудитории внезапно возникает тишина. Чувствую, что все таращатся именно на нас, пока я и Олеся просто уже убиваем друг друга глазами.

— Так, двое болтунов встали, — зычный голос преподавателя вонзается в наш немой диалог. Уничтожающе зыркнув на меня еще раз, Олеся уже с виноватым лицом поднимается с места. — Синичкина, вы чего это сегодня? И сосед ваш… — нехотя со стула поднимаюсь и я. Незнакомый мне профессор озабоченно хмурится, увидев меня. — Ваша фамилия, молодец человек? Я что-то не припомню вас в этой группе.

— Иванов, — брякаю первое, что приходит в голову.

По-любому же в каждой группе есть Иванов? Да?

— Иванов… Иванов… — препод внимательно вчитывается в журнал. — Так, а вы вообще кто? В списке нет Ивановых.

Боковым зрением вижу, как Леся прикрывает глаза ладонью. Упс. Не в каждой.

— Ну, значит, не Иванов. Ошибся, — невозмутимо улыбаюсь во все тридцать два. Все равно меня сейчас отсюда выпрут, только вот с Синичкиной я так и недоговорил. Ничего лучше не придумываю, как схватить ее телефон, лежащий на столе, и сунуть в свой карман. — Жду в машине на парковке после пары, — нагло отчеканиваю я.

И взрывной «бум» происходит теперь и с Лесей. Покраснев как помидор, она прямо через парту кидается на меня, размахивая руками.

— Ольховский, гад! Отдай телефон.

В общем, из аудитории нас выгоняют уже вдвоем. Оказавшись в пустынном коридоре, растрепанная и раскрасневшаяся Леся протыкает меня взглядом. Вот прям насквозь. И уже буквально рычит:

— Ну ты и придурок, Макс.

Развернувшись на пятках своих кед, Леся крепко прижимает к себе сумку и быстрыми шагами спешит прочь по коридору.

Да твою же мать! Что происходит-то?

От непонимания и злости у меня уже трясутся поджилки. Чувствую себя полным идиотом. Только даже не знаю за что и почему?

Позавчера же все было нормально. Леся улыбалась, невинно прятала взгляд, смешно краснела… но даже сквозь сон и пронзающую головную боль помню, как безбоязненно она льнула ко мне, когда я…

Мысли путаются в моей башке с катастрофической скоростью. Провожу пальцами по волосам, слегка оттягивая их.

Я же не мог ее задеть или обидеть в тот вечер? Мне было плохо, Леся была рядом. Такая теплая, хрупкая, домашняя… а я…

Каша в голове становится еще гуще. Смотрю на быстро удаляющуюся спину Синичкиной, понимая, что я что-то упускаю.

Поэтому ловлю Олесю уже возле лестницы, преграждая собой дорогу. Она тормозит, лишь вписавшись мне в грудь.

— Я тебя чем-то обидел? — задаю вопрос прямо и пытаюсь поймать взгляд ее глаз, который Леся теперь старательно спрячет.

— Макс, пропусти, а? — устало вздыхает.

Она делает шаг вправо, и я зеркалю ее движения. Она все-таки поднимает на меня свои сердитые голубые глаза, и я, наконец, все для себя понимаю.

Все это меня бесит, потому что нравится.

Черт подери, да! Мне тупо нравится Леся. Вот как есть нравится: и на той вечеринке, и ванной и на моем диване. Даже сейчас нравится, когда одаривает меня взглядом как будто я вселенское зло.

А вот чувствовать себя немного болваном мне не нравится.

— Лесь, — смягчаю интонацию. С этой девочкой опаснее, чем на минном поле. — А, может, перестанем делать вид, что наша сделка…

— Согласна. Давай. Я хочу все это прекратить, — повышая голос, выпаливает она.

— Что «все»? — опешиваю так, как еще никогда в своей жизни.

— Наше с тобой общение и взаимопомощь.

Во рту сразу становиться мерзковато сухо. Я, вообще-то, совершенно не об этом сейчас пытался сказать Лесе. Да и чувствую совсем не то, что она имеет ввиду.

— И с чего такая резкая смена настроения? — хриплю я.

— Почему резкая? Свою функцию парня напрокат ты выполнил на отлично, а большего мне от тебя и не нужно.

Ее слова и равнодушное пожимание плечами напрочь выбивают меня из колеи.

— Напрокат, значит. Ну хоть к эскорту не причислила, — хмыкаю обалдело.

— А ты попробуй. Играть в чувства у тебя хорошо получается.

Я ни черта не понимаю, но никак не реагировать на такие странные выпады свою в сторону уже тоже не могу. Теперь не знаю, чего хочется больше: встряхнуть и привести в нормальное чувство эту девчонку невероятно голубыми глазами или…

— Из тебя тоже актриса ничего так… — не могу сдержаться и бросаю Лесе со злостью.

— Спасибо, — с такой же эмоцией получают от нее ответ.

— Да не за что… — усмехаюсь как можно язвительнее. — Все?

— Все.

— Отлично, — рычу я. Сука! У меня сейчас сломаются ребра от распирающего, жгучего чувства под ними.

— Да замечательно! — на весь коридор выкрикивает Леся.

— Супер! — тоже очень громко заявляю и я.

Наши лица в сантиметрах друг от друга. Взгляды сцепляются, а дыхание Леси становится шумным. В глубине ее глаз замечаю проблески обиды. Они блестят так, словно готовы заполнится слезами.

А через мгновение Олеся молча огибает меня и пулей сбегает вниз по лестнице. Только и успеваю увидеть ее подпрыгивающие локоны, собранные в тугой хвост.

Стою теперь на лестнице один. В моей голове вертится единственный вопрос. Это я дурак или как?

Растерянно мну лицо ладонями, а душа просто закипает изнутри.

«а большего мне от тебя и не нужно…»

Фак! В одни момент в мои вены происходит бешеный впрыск неконтролируемой злости, а мой кулак летит в распахнутую дверь, разделяющую коридор и лестницу.

По ним тут же грохотом прокатывается звук удара, и с таким же грохотом на пол валится плакат, висящий рядом на стене.

— Ольховский! — голос деканши за спиной не заставляет себя ждать. — Зараза ты бессовестная! Марш ко мне в кабинет!

Твою же гребаную мать! Сцепив зубы, я засовываю ноющий кулак в карман толстовки. Бесит все вокруг до того, что становится мало воздуха в легких… Синичкина точно доведет мне до чертиков.