Хулиган напрокат

Бонус

Не думай об этом.

Не смей!

Нужно держать себя в руках, а член в трусах.

Не перепутать!

Это Леся. Черт подери! Та самая Синичкина, которая при первом моем взгляде вызвала во мне только недоумение. А сейчас вызывает у меня стояк, от которого печет в паху.

В моей чокнутой башке уже разворачивается целый порнофильм. Блять!

Но это же Олеся! Внучка профессора в конце-то концов, а не одна из моих бывших типичных девиц.

У меня же есть совесть? Хоть я и немного двинулся на этой девчонке.

Я же буду вести себя прилично пока мы с ней одни в моей квартире? Я же не мудак?

У меня же хватит терпения, чтобы…

А нет.

Я мудак, потому что вижу все. Олеся совершенно голая передо мной. Ее влажные темные волосы вызывающе раскиданы по обнаженным плечам. А белая махра уже не прикрывает бедра Леси и стройные, длинные ноги.

Смотри в глаза! Смотри только в глаза, а не…

Поздно! Я уже впиваюсь глазами в изящное тело перед собой. А оно просто умопомрачительно. Выступающие ключицы, налитая грудь с темно-розовыми сосками, сексуально-плоский живот и… ниже там все аккуратно и возбуждающе.

— Твою мать, Леся, — хриплю я.

Блять. Надо было выдать ей тулуп.

Рывком запускаю ладонь в ее растрепанные, влажные волосы и притягиваю растерянную девчонку к себе.

Вонзаюсь в уже полуоткрытые губы жадным поцелуем. Сминаю их и бесцеремонно толкаю язык в самый центр ее горячего рта.

На хер правила и приличия. Не могу! Мой член-то каменный, а вот я нет.

А еще готов получить по роже. Это логично. Я как дикарь сейчас терзаю мягкие губы этой голубоглазой голой девочки.

Но Леся совершает необъяснимое, отчего у меня в паху происходит просто атомный взрыв. Приподнявшись на носочки, она смело цепляется за мою шею руками и прижимается ко мне.

Голая.

Совершенно голая. Каждый бархатный миллиметр ее тела касается моего торса.

А мой стояк предательски упирается ей в живот. У меня сносит на хрен башню, когда чувствую, что у Леси затвердели соски.

Во мне все кипит от возбуждения. Ломает. Особенно сейчас, потому что ее горячий язык в моем рту пускает адское пламя по венам.

Сука, ну почему я не могу развернуть эту девчонку, прижать к стене и трахнуть?

Да потому что это Леся. Хрупкая и нежная. Потому что когда она смотрит своими голубыми глазищами, то у меня мучительно сводит не только яйца, но и под ребрами.

Я не могу так с ней. Точнее, могу, но не буду. Какого-то черта Синичкина влезла в мою голову и устроила там полный дестрой.

— Лесь, — бормочу ей в губы, не переставая целовать их, — я хочу тебя.

— Да… — шепчет она и жмется ко мне еще сильнее.

— Что да? — бессильно стону. Твою же мать! Отрываюсь от сладкого рта, обнимаю ее пылающее лицо ладонями и прижимаюсь к нему лбом. Глаза открыть боюсь. Смотреть на Лесю голой все равно что помахать дозой кокаина перед носом нарика. — Я хочу тебя как женщину… я… тебе лучше…

— Да, — снова шепотом выпаливает Леся. Впивается в мои губы поцелуем. Смелым и жарким, а ее пальчики зарываются мне в волосы.

С треском и искрами сгорают все мои стоп-краны к собачьим чертям. Я подхватываю Олесю на руки. Два шага с безропотно льнущей ко мне Синичкиной, и я осторожно укладываю ее на свою кровать.

Касаюсь поцелуями теплой шеи, острых ключиц… Ладонями обвожу каждый изгиб ее тела. Губами нахожу аккуратный холмик груди, касаюсь языком соска…

Леся выгибается. Черт! Где она так научилась стонать? Это просто самый оргазмический звук на свете.

И я целенаправленно прохожусь губами по впалому животу… в самый его низ.

Потому что своей напрочь затуманенной башкой все еще могу соображать. Черт, в моей постели самое невинное создание на свете. И здесь не будет миллионов оргазмов с первого раза.

Но один сейчас могу подарить точно. Знаю. Умею. Практикую.

Хочу обвести языком ее всю.

Осторожно сжимаю Лесины бедра и притягиваю к себе, размещаясь у нее в ногах. И также осторожно касаюсь их, разводя в стороны.

— Макс, я не… не надо, — Леся дышит рвано и пытается сомкнуть свои ноги.

Глаза стыдливо зажмурены, а щеки просто горят алым, но я уже настойчиво целую внутреннюю часть ее бедер. Веду губами по бархатной коже, покрытой мурашками, вверх.

— Тебе понравится. Я обещаю, — усмехаюсь, легко закидывая себе на плечи ее разведенные ноги. И медленно провожу языком между ними.

— Ма-а-акс… — дрожащий протяжный стон заполняет собой все.

Я дурею. Она мокрая. Ее запах… чистый… теплый… Ее вкус у меня на губах. Это охуенно сладко и запретно. Леся выгибается и тяжело дышит. Вижу, как ее пальцы сжимают несчастную простынь под собой.

Смотрю на этот соблазнительно приоткрытый рот, из которого очень громко рвутся лихорадочные стоны, пока я медленно и осторожно трахаю Олесю языком. И если бы мой член умел стонать, то они могли бы еще и посоревноваться кто громче и мучительнее.

Я не прекращаю истязать ласками разгоряченную нежную кожу, пока тоненькие пальчики Олеси не хватают меня за волосы. Вижу и ощущаю, как ейхорошо. Она течет и сжимается под моим языком. Хнычет, когда я намеренно торможу. Ее стоны пронзают меня тестостероном. Она дергает мои волосы так, что у меня едва не разлетаются искры из глаз. Но Леся делает это первая.

Кончает, дрожит и изящно прогибается в спине, запрокинув голову и распахивая затуманенный глаза. Я издаю глухой уже сам.

Дальше у меня тоже все как в тумане. Мои спортивки и боксеры летят на пол, а в моей тумбочке находится презерватив.

Я помещаю дрожащую Олесю в свои руки. Зависаю над ней, любуясь.

Блять, Леся после оргазма — это самое охуенное зрелище.

И ее голубые, широко распахнутые глаза, делают из меня гребаную марионетку. Вот если она сейчас скажет мне, чтобы я достал ей чертову луну с неба, то пойду и достану. Выкуплю НАСА и скафандр, но луна у Леси будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Целую ее податливые губы. Сдерживаю себя как могу. Двигаюсь медленно. Но, пиздец… Она такая узкая и чертовски влажная, горячая…

Меня не хило таращит от адреналина в крови и обдает жаром полностью. Трясет как подростка. В моем теле адовое пекло из нежности и похоти.

Сцепляю зубы. Мне хочется чувствовать ее всю. Много, резко, быстро…

Леся обнимает меня. Жмется, уткнувшись носом мне в плечо. А я дышу ей до темноты в глазах, пока плавно заполняю собой. Прижимаю ее бедра к своим и, наконец, замираю.

Фак!

Как горячо и тесно.

Дрожащая девочка подо мной тихо всхлипывает, вонзая зубы мне в плечо.

В моей груди все сжимается. Делаю вдох, зарывшись носом в разлетевшийся волосы Леси на подушке. Забиваю ее ароматом, уютным и до одури близким, свои легкие. Сдерживаю себя, чтобы не ринуться с цепи.

— Девочка моя… — рычу я. Глажу ладонями изгиб талии. Прижимаюсь к ней. — Моя.

Теперь точно моя. Да, пусть я буду конченым эгоистом и собственником, но это чувство готово проломать мне ребра.

— Твоя, Макс… — шепчет Леся в мое плечо. — Только-только твоя…

Перебираю в пальцах темные локоны, пока Леся умиротворенно сопит у меня на груди.

Честно? Я кайфую от теплоты хрупкой фигурки, прижимающейся ко мне. Ощущаю голый бархат ее кожи.

Касаюсь носом Лесиной макушки, втягиваю в себя сладкий запах ее волос и почти беззвучно хмыкаю.

Я и Леся… в одной кровати. В моей кровати. И я перешел все границы, но быть первым? Пока Леся не видит, я давлю лыбу, как сдвинутый по фазе.

Мое состояние после этого секса, как у подростка. Эндорфины кружат хоровод, а серотонин вышел покурить травки.

— У тебя так сердце стучит… — вдруг шепчет Олеся.

Удивленно склоняю голову, заглядывая ей в лицо.

— Я думал, ты спишь.

Леся приподнимается и кладет свой подбородок мне на грудь. Голубые глаза горят самой сексуальной наивностью. Эти взглядом можно отхватить запретную дозу промилле и опьянеть без алкоголя.

— Нет. Я лежу и решаюсь на кое-какой эксперимент, — моя скромница загадочно улыбается, а я удивленно веду бровями.

Эксперимент от Синичкиной? Надеюсь, это не связано с высчитыванием какой-нибудь научной формулы. Потому что в моей голове мелькают кляп и наручники…

— И с чем будем экспериментировать?

Но Леся не отвечает. Она деликатно касается моей груди губами, а теплая ладошка очерчивает мышцы пресса у меня на животе. Кончики ее волос, щекочут, и очень возбуждающее чувство скользит не только по коже к моему паху, но и впитывается в вены. Кровь шквалом отливает от моей башки вниз, оставляя за собой расслабляющий шлейф.

Особенно когда вижу и чувствую, как поцелуи опускаются в самый эпицентр моего проснувшегося либидо — член становится колом.

Хочу ли я, чтобы Леся опустилась дальше прямо под бугрящееся одеяло, едва прикрывающее мои бедра?

Блять, да! Одна только мысль, что ее рот может оказаться на моем члене, как разряд дефибриллятора по моим яйцам.

Но Леся же девочка хорошая и приличная… вряд ли она станет…

Горячий спазм заставляет округлить свои глаза и судорожно втянуть воздух сквозь зубы. Твою мать! Ладошка Леси осторожно ложиться на мой член, забравшись под одеяло.

— Ты чего? Куда? — я задаю тупейший вопрос, глазея на то, как алеют щеки девчонки, склонившейся у моих бедер.

— Я что-то не так делаю? — Леся испуганно поднимает на меня взгляд и пытается одернуть руку с моего паха.

Но мои похабные инстинкты уже включаются в управление мною же. Я мгновенно придавливаю ладонь Леси своей, положив ее поверх одеяла.

— Все так. Просто тебе не обязательно… — с хрипом выдавливаю из себя слова, прикладывая к этому всю свою совесть и усилия не настаивать. А хочется…

Но минет — дело щепетильное и очень откровенное. Особенно для девушки. И я даже сомневаюсь, что Леся хоть раз вообще употребляла это слово в своем лексиконе. Не говоря уже про опыт.

За оральные ласки я за всеми ногами-руками и ртом. А ее ртом так особенно.

— Ты отказываешься, потому что у меня нет опыта? — Олеся обидчиво закусывает губы, но свою ладонь все еще держит у меня на «пульсе».

Черт возьми! Мне хочется громко и обессилено застонать!

Знала бы Синичкина как я давно мечтаю о ее губах на своем члене, то вмазала бы мне. В моей голове такие порнокартинки, что киностудия Браззерз[3] — аривидерчи. Душевая кабинка и моя правая рука тому свидетели.

— Леся-я, — беспомощно тяну я. Сжимаю ладонь Леси, лежащую под одеялом, и чувствую, как дергается на это мой член в ответ. И я также беспомощно смотрю на свою виновницу торжества всей пошлятины у меня башке. — Мне плевать на твой опыт. Но если ты правда хочешь… попробовать, то… — Святые боги эроса! А если она реально согласится?

— Хочу. Только не смотри на меня, — Леся стыдливо опускает глаза, а ее дыхание учащается.

И вот как у нее получается быть такой с ума сводящей скромницей, и в то же время эта же скромница уже стаскивает одеяло на мне ниже.

Послушно откидываю голову на подушку. И не могу удержаться от того, чтобы не облизнуть от нарастающего предвкушения уже сухие губы. Не смотреть? Думаю, мне хватит моей фантазии.

Но из моей головы вылетают все мозги. По звукам вокруг понимаю, что Леся устраивается у меня между ног. И я теперь думаю одним местом, и она осторожно ведет по нему пальчиком.

Вырисовывает какой-то узор, а у меня по позвонкам простреливает ток.

— Сожми… — прошу сипло, — ладонью…

И когда чувствую, как член робко обхватывают жаркие пальчики и слегка сжимаются, то у меня чуть не срывает крышу от возбуждения. Бля… Леся чересчур послушная девочка.

А еще через секунду я готов молиться на эту покорность, потому ее губы оказываются там, где только что были пальцы.

От жгучего дыхания ее рта кровь приливает в пах со скоростью света.

Кончик языка скользит по моему напряженному стволу по всей длине. Жалит и оставляет влажные следы на разгоряченной коже, совсем не остужая ее.

Мой грудной стон заполняет спальню, и я вижу искрящиеся вспышки в темноте своих крепко зажмуренных глаз.

Я даже боюсь представить в мечтах, что сейчас происходит у меня в ногах. Синичкина не успеет начать, а я уже позорно зафиналю этот эксперимент, словно мне опять четырнадцать.

А у меня между ног все только в самом разгаре. Леся снова обхватывает пальцами мой член, и медленно погружает себе в рот.

Блять. В своей горячий, влажный рот.

Смыкает мягкие губы и делает плавное поступательное движение, задевая головку языком. Неумело, но так бережно, что разум катится на хрен. Я шиплю через стон, запрокидывая голову.

Я лечу куда в пропасть разврата и похоти. Черт! Обещал Лесе не смотреть на нее, но понимаю, что это невозможно. Но я до пекла в своем теле хочу видеть эту девочку в этот момент.

Распахиваю глаза и опускаю взгляд книзу своего живота.

Картинка передо мной похлеще любого фильма для взрослых будет. В этом интимном полумраке Леся, плавно двигающая головой над моими бедрами, одурительна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я вижу, как ее губы скользят по всей длине моего члена, вижу, как мелькает ее язычок. Я чувствую, насколько эти губы податливы, а язык бархатный. В ее рту мокро и тепло, а в плену у ее рта.

Леся издевается надо мной. Дразнит так, что закладывает мои уши.

В комнате повисает наше сбитое дыхание и пошлые звуки орального секса.

Каждую мышцу в паху сводит сумасшедшая судорога, а пальцы на моих ногах поджимаются до боли.

Леся и ее минет — это просто бомба, готовая устроить революцию моим гормонам. Подорвать самообладание и захватить власть надо мной.

Что я там говорил про луну? Да на хер. Я притащу ей в подарок целую вселенную, если Олеся сейчас не остановится.

Я не выдерживаю. Опускаю ладонь на ее затылок и зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю их в кулак и слегка толкаюсь бедрами вперед глубже в девичий рот.

Мы стонем одновременно. Леся судорожно всхлипывает и переводит на меня взгляд.

Блять. И это просто снос башни.

Она отрывается от моего члена, сжимает его пальчиками у основания и так развратно проходится языком по краю головки, словно это леденец в ее руках. Леся не отрываясь смотрит мне прямо в глаза. Эта бездонная невинность в них меня добивает. Один взмах ресницами, и я зверею.

Все импульсы кувырком несутся к напрягшимся яйцам. Сильнее сжимаю Лесю за волосы на ее затылке и рывком протягиваю к себе.

Вонзаюсь в только что ласкавший меня рот поцелуем. Вбираю себя тихий стон Леси, раскрывая ее губы своими. Ищу ее божественный язык, но она сама находит мой и сладко мурлычет мне в губы.

Нет. Эта голубоглазая девочка уже сделала меня чокнутым.

Прижав хрупкое тело к себе, закидываю ее ногу на свое на бедро. Утыкаюсь в плоский живот пульсирующим членом и даю себе полную разрядку…

На заднем сиденье машины очень даже удобно. Особенно если развалиться там как душе угодно и поедать мороженое, которое, кстати, привез курьер.

А выражение его лица было достойно Оскара. Еще бы… привезти два стаканчика мороженого куда-то за город на пустынную дорогу, где стоит заброшенный завод в поле.

Именно здесь Макс решил устроить мне ралли, а точнее, вообразил, что из меня должен выйти ответственный водитель. Поэтому он просто взял и посадил за руль.

Короче, Ольховский в своем репертуаре.

— Ну как, на права будешь учиться? — Макс по-барски раскидывает руки по спинке сиденья.

— О нет, — фыркаю я, доедая мороженое. — Эти вправо, влево… газ… тормоз… Это сложно.

— С право и лево у тебя и правда беда, — грустно и не без издевки констатирует Макс.

А я бросаю на него грозный взгляд. Ткнуть в его нос что ли мороженым?

— Дай лизнуть, — но Ольховский вдруг сам тянется к моему стаканчику с пломбиром. И даже показательно клацает зубами прям возле лакомства.

— Эй, это мое мороженко, — я дергаюсь в сторону. — Не наглей. А то получается, ты один съел свое, а теперь хочешь, чтобы мы вместе съели мое? Фигушки.

— Лесь, ну дай мне лизнуть, — хнычет он, строя мне свои глазки. Вдобавок еще и ресничками хлопает.

Но я отодвигаюсь на пару сантиметров подальше на сиденье и гордо заявляю:

— Я тебе не дам.

А Макс уже превращается в хищника. Сощурившись, он медленно наклоняется ко мне, угрожающе сверкая глазами. И мне мороженое уже не кажется таким сладким…

— Вообще не дашь? — пальцами Макс касается моей коленки и плавно ведет ими вверх, захватывая по пути подол моего платья. Он нахально оголяет мою ногу почти до самого бедра. — А если я хочу? — спрашивает сипло.

И мои гормоны реагируют на его голос. Они плавятся и медленно стекают в низ живота.

— Кого хочешь? — тихо спрашиваю я, хлопая глазами, и покрываюсь колкими мурашками. — Мое мороженое?

— Я тебя лизнуть хочу… И не только лизнуть… — резко выдыхает Макс.

Один четкий захват сильными лапами Ольховского, и я за секунду оказываюсь весьма в пикантной позе. Уже упираюсь коленями в дорогую кожу заднего сиденья, а мои раздвинутые ноги обхватывают бедра Макса. Меня тут же сковывает жар смущения. Тонкая ткань моего белья легко позволяет почувствовать внушительный бугор под ширинкой джинсов Ольховского.

И мкжду моих ног все предательски отвечает распирающей теплотой.

А Макс, воспользовавшись секундным замешательством, поддавшись чуть вперед, выхватывает ртом из моих пальцев оставшийся кусочек вафельки с мороженым. И этот троглодит с довольной улыбкой просто проглатываем мой пломбир. А потом смотрит на меня так вызывающе обворожительно, сверкая наглейшими карими глазами.

— Макс! — я наигранно надуваю губы, но тут же с них слетает мой уже не наигранный судорожный вздох.

Ладонь Макса крепко обвивает мое запястье, а все еще липких от мороженого пальцев касаются его губы. Мягкие…Прохладные… Но от соприкосновения с ними моя кожа вспыхивает.

Макс, прикрыв глаза, осторожно слизывает у меня с пальцев капельки мороженого.

А я завороженно смотрю…

По телу искрами пробегает ток. Мое дыхание становится прерывистым, особенно когда чувствую, что вторая ладонь Макса уверенно пробирается под подол платья. Плавно скользит вверх по голой коже бедра и замирает у меня на ягодице. Сжимает ее… Так грубо и вызывающе… Но моему телу почему-то хочется плавно выгнуться в обволакивающей истоме.

— Макс… — я опять повторяю его имя… Но теперь это выходит так беспомощно… — Что ты делаешь?

— А разве не понятно. Я тебя хочу.

— Что? Прямо здесь.

— Я готов прям здесь.

— Но, Макс…

И мне быстро затыкают рот поцелуем. Таким глубоким и откровенным, что от сладко прохладного языка, умело таранящего мой язык, я теряю всякое желание вступать в спор.

Его руки бережно скользят по моему телу. Они то пробираются под ткань платья, гладят бедрам и ягодицам, то снова скромно возвращаются на талию, спину и мои плечи.

Я обнимаю Макса в ответ, отчаянно вцепившись ему в шею. Отвечаю на каждый толчок и вираж его языка у меня во рту.

Мою голову дурманит…

А мое платье медленно, но верно оказывается стянутым к талии. Поцелуи Макса опускаются к шее… ключицам… он губами засасывает кожу, прикусывает ее и тут же зализывает укус, лаская его место языком.

Я просто не могу сопротивляться такому напору возбуждения и желания. Закрываю глаза, и оно кружит в моих венах. Секс в машине где-то на окраине города? Раньше я думала, что таким занимаются только плохие и распущены девочки.

И что теперь? Получается и я такая? Распущенная?

Мне, наверное, нужно уже гореть от стыда? Но не получается… ни тогда, когда я решилась с Максом на первый минет в своей жизни… Ни сейчас, когда я сижу на его коленях, а он пальцами поддевает бретельки моего лифа и опускает их…

Я посылаю весь стыд к черту!

Футболка Макса летит туда же. Он стягивает ее за ворот через голову и кидает куда-то на переднее сиденье.

Мое сердце трепыхается как колибри. Я не сдерживаю нервную усмешку.

— Ты смеешься? — хрипит Макс мне в шею. Его ладонь проходится по моим позвонкам. Настырные пальцы оставляют приятное тепло на коже…

— Я не представляю, как этим можно заниматься здесь… — шепчу я, но сама же осторожно касаюсь пальцами крепких мужских плеч.

Медленно веду по напряженным очертаниям мышц. Кожа Макса такая твердая и от нее веет жаром.

— Будем учиться, — усмехается он и ведет свои поцелуи ниже… к груди… И я ныряю в сладкую дымку. — Тем более, — хрипло продолжает Ольховский, — здесь не надо путать право, — его влажные губы обхватывают один сосок, слегка втягивая в рот, а следом и второй, — и лево. Тебе нужен всего один рычаг… — Макс резко обхватывает мои разведенные бедра и требовательно прижимает к своему твердому пазу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Каждый миллиметр моего тела прокалывает дозой взбесившегося возбуждения.

Я сдаюсь Максу. Вся и полностью в его руки. В его губы. В его воспаленное дыхание

Секс в машине? А почему бы и нет?

И пусть у нас не очень романтично и ловко получается стянуть с себя белье. Особенно у Макса. Он пару раз хорошенько прикладывается макушкой о крышу машины, когда стягивает с себя джинсы вместе с боксерами к щиколоткам. Мы чертыхаемся, рычим, но не отрываемся от поцелуев. Жадно сплетаемся языками, пока пытаемся добраться до обнаженной кожи друг друга.

Не поддается нашему натиску лишь мое платье. Оно так и остается болтаться у меня на бедрах. Но под его подолом я полностью нагая. Внутри низа моего живота все сжимается… пульсирует…

Я сверху и понимаю, что там и останусь. Глаза Макса с похотливой поволокой смотрят на мое тело, ладони отводят каждый его изгиб. Он в нетерпении облизывает губы и одной рукой придвигает меня к себе ближе, а второй — хватает кинутый из кармана на сиденье квадратный пакетик презерватива и разрывает его зубами.

По мне проскальзывает легкий холодок паники. Черт возьми! Все наши прошлые рады Макс всегда был сверху. Уверенно доводил меня до состояния полного отрешения от реальности и счастливого принятия собственной греховности.

— А если я буду двигаться как-то не так… — на мгновения я замираю и смотрю в мутные глаза Макса.

Он слегка приподнимает уголки своих губ, потом кусает и сами губы, и касается одушечками пальцев моих напрягшихся сосков. Гладит их, заставляя меня нервно дрожать. Я размазываюсь в пространстве и времени. Макс сбито дышит и прикипает своим взглядом к моей груди.

— Ты можешь делать, как тебе хочется. Как ты чувствуешь. Как тебе приятно…

Одним неровным вдохом я набираю в себя смелость солировать.

Бедрами плавно опускаюсь к паху Макса. Его член касается моей кожи: пульсирующей и уже влажной. Я упираюсь руками в широкие плечи Ольховского, впиваюсь своими пальцами в каменные мышцы. Чувствую, как сильно они наливаются напряжением, когда каждый сантиметр горячей и объемной мужской плоти медленно вдавливается мне в промежность.

Секунда за секундой я плыву от ощущения дикого возбуждения и приятной, тянущей боли.

Макс наблюдает за мной из-под полуопущенных ресниц. И в этом взгляде есть все. Восхищение. Похоть. Опьянение.

Макс сам плавно толкает свои бедра вверх, и теперь он во мне полностью… до упора

Мы замираем. Дышим. Соприкасаемся кожа к коже. И поцелуй за поцелуем теряем контроль.

Я двигаю бедрами. Плавно. Растягиваю по своему телу ощущение, что готова вот-вот сорваться. Позволить себе стонать и сжимать изнутри свои мышцы так, чтобы звездочки искрились из глаз.

А Макс послушно дает мне фору. Он откидывается головой на сиденье. Гладит ладонями мои ягодицы. Сжимает их…И лишь разрешает себя маленькую вольность наградить меня легким шлепком.

Это все обостряет. Я чувствую Максима каждым нервным окончанием… Его запах. Его тепло. И эта теплота кусает мне кожу. Вижу, как он кайфует, когда я поднимаюсь и опускаюсь на его член.

Я где-то на границе с трепетным безумием, когда вижу дрожащие ресницы Макса. Он закусывает губы и шипит:

— Блять, мне так хорошо…

И мне хорошо. Неумело и робко, но я двигаюсь как хочу. Как того хочет мое тело и либидо.

Я бесстыже льну к крепкому торсу Макса, покрытому капельками пота. Зарываюсь пальцами в его волосы. Касаюсь губами пульсирующих вен на его напряженной шее. Нежно кусаю плечи… Мне остается лишь мурлыкать. Но вместо этого я издаю стоны. Чаще и громче… И терпению Ольховского приходит конец.

Рыкнув что-то по-звериному нецензурное, он обхватывает мои бедра рукам как можно крепче. Ускоряет темп. Грубо и глубоко.

Мои стоны переходят в тихие всхлипывания. Я расслабляюсь и теперь принимаю в себя Ольховского, как ему хочется. А он мощными и размашистими движениями заставляет меня вцепиться пальцами в его волосы на затылке. Бедра Макса с пошлыми хлопками врезаются в мои бедра. Жгучее ощущения оргазма топит меня полностью.

Несколько резких движений, и я просто прижимаюсь лбом не к влажному лбу Макса и скулю. Я сокращаюсь изнутри, распуская по венам сумасшедшее чувство наслаждения.

Еще секунда, и Макс сам мучительно стонет…