Хулиган напрокат

Глава 36

Две недели и плюс один день. Пятнадцать дней, в которых все какое-то картонное. Даже я.

Пятнадцать дней я просыпаюсь утром и вижу свои опухшие глаза в зеркале.

Пятнадцать дней осознания, что в моей воющей волком тоске в груди никто не виноват. Только я.

Пятнадцать дней изнуряющего ощущения, что я ничего не могу изменить. Что я ничего не знаю о том, как он… Даже не знаю, где он?

Нина оказалась пуленепробиваемой. Видимо, это у них семейное. Она терпеливо отвечала на мои сообщения, повторяя одно и то же: «Дай Максу остыть. Нужно время».

Это убийственное слово «время». Ну какое к черту время?

Я не просто скучаю по Максу. Я тоскую. Все пятнадцать дней подряд. Каждую минуту и секунду я думаю о нем.

Я даже пытаюсь прозванивать все военкоматы города. Ничего. Дяденьки и тетеньки на том конце провода просто вежливо посылают.

Я уже начинаю привыкать глотать эту тоску, когда дышу.

Но жуткий захлеб рыданиями все равно происходит. Я случайно нахожу в шкафу ту самую зеленую толстовку Макса, в которую он любезно закутал меня, предлагая стать моим парнем понарошку.

Она все еще пахнет им: прозрачным ароматом терпкого парфюма.

Где-то в глубине своей глупой души почему-то даже надеюсь, что Максим решил разыграть меня. Проучить.

Лелею мысль, что история с походом в армию просто байка. И Ольховский заявится ко мне, озаряя своей нагловато-обаятельной улыбкой. И я бы даже не обиделась, а была бы согласна на такой расклад, не задумываясь.

Но армия оказывается не байкой. На вручении дипломов Максима не было. Да и весь универ какое-то время гудел, что Ольховский загремел в ряды нашей доблестной армии. И заодно косо поглядывали на меня.

А я и не сопротивлялась этим взглядам.

В этом ведь действительно моя вина. Сначала, когда отказала Максу в помощи, а потом, когда ему не поверила.

Свою сессию я сдаю досрочно и уже в начале лета устраиваюсь официанткой в приличный ресторан у дома.

В этот раз все обходится без скандалов с дедушкой. Он по-прежнему не доволен, но уже не противится. Лекарства ведь дешевле не становятся, а здоровья у деда не прибавляется.

Врачи все еще настаивают на его покое и отсутствии нервных потрясений. Так что мной и дедушкой было совместно решено отложить его поиск работы до осени.

Собственно из-за желания оградить деда от неприятных новостей, я осознанно иду на ложь. Точнее, на две лжи.

Я так и не рассказываю дедушке о Богдане и его подлости. Дед бы этого не перенес. Он, конечно, замечает, что наше общение сошло на нет. И приходится сочинять, что у этого гада просто появилась девушка, а быть предметом ревности я не хочу.

И тут уже сама вселенная приходит мне на помощь. Я и правда вижу Богдана в обществе блондинки.

Сталкиваюсь с ними прямо у нашего подъезда. И мой сосед одаривает меня таким победным взглядом, что едва удерживаюсь, чтобы не вмазать ему еще раз.

Подонок, он и в Африке подонок.

А вот в оправдание Макса придумываю историю о том, что виновником в публикации скринов был замешан злопыхатель Ольховского. Правда, утаиваю, что этот злопыхатель — мой друг детства.

Однажды за ужином дед все же спрашивает у меня про Максима. Осторожно так… Ведь он знает, что тот в армии. Да и скрыть от него свои заплаканные глаза мне не всегда удается.

— Не звонил? Не писал?

В ответ я качаю головой. Так хочется расплакаться снова, но держусь, когда мою холодную ладонь накрывает дедушкина: большая, теплая, родная.

Пятнадцать дней я истязаю себя ожиданием, что экран мобильного загорится знакомыми цифрами. Просыпаться несколько раз среди ночи и хватать телефон в руки, проверять звонки и сообщения становится уже привычкой.

И ничего не меняется ни на семнадцатый… ни восемнадцатый день…

Разве, что за окном уже лето в разгаре, и со всех сторон город заваливает тополиным пухом.

И на двадцатый день я с подносом в руке скольжу от столика к столику на открытой веранде ресторана.

Этот вечер сегодня невероятно душный и липкий, поэтому и посетителей немного. Все прячутся под кондиционерами в общем зале ресторана, пока я собираю грязные чашки-ложки с пустых столов на улице.

В кармане черных джинсов ощущаю вибрацию мобильного. Не отвлекаясь от сбора посуды, другой рукой достаю свой телефон.

Мимолетного взгляда на экран хватает, чтобы опрокинуть на стол полупустой стакан из-под сока. Оранжевая жидкость растекается лужицей, а я падаю пятой точкой на свободный стул. Покрываюсь мелкой холодной испариной под фирменной футболкой ресторана, потому что на экране горит сообщение от Нины.

«Это номер Макса. Радужного обещать ничего не могу. И если что, то я тебе ничего не присылала…» — и далее набор незнакомых цифр.

Я больше не слышу монотонный шум города и глухие ноты живой музыки из-за стеклянных дверей ресторана.

Становится глубоко наплевать, что если сейчас буду замечена администратором сидящей в униформе за столиком, то мне влепят штраф.

Мое сердце стучит в горле, а пальцы трясутся. Смотрю на цифры в сообщении Нины, боясь отвести от них взгляд.

Даже моргнуть страшно… А вдруг это сообщение исчезнет? Да я же с ума сойду! Поэтому не раздумываю ни одной лишней секунды. Даже не смотрю, когда абонент был в сети. Мне совершенно все равно. Задеревенелые пальцы касаются экрана. Вдавливают каждую сенсорную букву.

Пишу, не задумываясь. Пишу, не дыша.

«Привет…»

Что о чем писать еще — понятия не имею…

Нажимаю отправить и жмурюсь.

Мое сердце четкими ударами бьется в ребра, пуская по венам надежду.

— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — с придыханием шепчу себе под нос.

Я стискиваю телефон в ладони так, что его края вдавливаются мне в кожу.

Открыть глаза страшно, а еще страшнее посмотреть на экран. А вдруг сообщение доставлено и уже прочитано?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Боже! Мой пульс шкалит по сумасшедшему.

— Синичкина!

Я подпрыгиваю, мигом распахивая глаза. В стеклянных дверях на входе в ресторан стоит моя начальница. Смотрит на меня с укором и в упор.

— Сейчас штраф впаяю. Задницу свою подняла и марш работать, — командует она и окидывает взглядом опрокинутый стакан и разлитый сок. — И убрать здесь живо.

Согласно трясу головой и прячу все еще молчащий телефон в передний карман фартука официанта.

Подрагивающими руками сгребаю посуду на поднос и стираю салфетками сок.

А по моей спине уже стекают холодные капли пота, когда все тело кидает в жар. Боже мой. Что я только что сделала? Я же с бухты-барахты написала Максу тупое «привет».

Так влипнуть и обидеть человека, а потом просто: «привет».

Мне опять хочется усесться на стул и ругать себя на чем свет стоит. Но цепкий взгляд администратора следит за каждым моим движением. Приходится налепить на себя улыбочку и топать с подносом на кухню.

Шаг. Два. Три. И мои ноги врастают в пол, потому что в кармане фартука оживает телефон. Он единожды вибрирует, оповещая меня о пришедшем сообщении.

Я совершаю трюк не хуже циркача. Одной рукой держу тяжелый, покачивающийся, поднос, другой — уже выуживаю свой мобильный.

А моя душа с размаху шарахается вниз, когда я вижу, от кого и какой получен ответ…