И сейчас, и всегда

Я люблю тебя, как я тебя люблю!

Все известно, и просто все.

Вот по улицам шумным люди идут,

И под солнцем трава растет.

Я люблю тебя, как я тебя люблю!

До чего знакомый мотив.

В чьем-то взгляде случайном тебя узнаю,

Узнавать себе запретив.

Я люблю тебя, как я тебя люблю!

И не надо искать слова.

Может быть, показалось, а может, сплю,

Только ясная голова.

Я люблю тебя, как я тебя люблю!

Каждый день — вопросительный знак,

И отливом уносит юность твою,

Я стою у воды, как маяк.

Я люблю тебя, как я тебя люблю!

Невесомости суть одна.

В городах бездонных люди снуют,

А тебя уносит волна.

Когда я увидел впервые по-настоящему твои глаза

И в душе моей зазвенели струны.

Которые теперь умолкли навсегда.

Когда молнии наших взглядов.

Соединенных в невероятной близости,

Открыли неземные просторы и завораживающую

Бесконечность других измерений,

Когда из глубин души поднялась обжигающая волна влечения

И казалось — не выдержать ударов сердца,

Когда пламя страсти опалило нас

И мы впервые отвернулись от мира,

Когда мысли исчезли, а сознание стало чистым

И глубоким, как море в безветрии,

Когда захотелось умереть,

Захлебнуться в сине-сером море твоих глаз,

Когда моя боль потянулась к тебе тысячами молящих рук

И встретила тысячи просветленных радостью ответов,

Когда мгновение стало вечностью

И вместило всю нашу жизнь, все наше прошлое

И сотворило будущее,

Когда я увидел впервые по-настоящему твои глаза

И отражение в них меня единственного,

Не выдуманного другими,

Я родился заново.

Как трудно. Хватит. Жизнь одна. Отдай себя. Забудь про вечность.

Вчерашний день сошел на нет, и мы уйдем ему вослед.

Сломай оковы, хватит бед, ведь время — алчный людоед —

Все унесет в забвенье сна, а утром — неизвестность.

Переплети и ночь, и день и укради у солнца тень,

И головой в водоворот, в прикосновенья приворот,

В беспамятство и в крик совы, в неподниманье головы,

И в чувстве яростном кружи, за миг сто жизней пережив.

И корчит тело властный ток, и омывает ночи Лета.

Рожденье, жизнь и смерть твоя, непостижимость бытия,

И страсти плещущийся флаг, и первый друг, и первый враг,

И наконец — последний грех. Летим в потоках света.

* * *

Возвращаться назад. В никуда, в никогда, к никому.

Возвращаться в мгновенья, пропавшие в безднах вселенной

Во вчерашнее завтра — ты столько тянулся к нему.

Дотянулся ж в сегодня, которое мрачно и тленно.

Возвращаться в свой дом без людей, без тепла, без забот. Возвращаться в объятья, которым давно ты не нужен,

Возвращаться назад без улыбки, что рядом идет,

Возвращаться, бежать, потому что все хуже и хуже.

|

Возвращаться куда и к кому, для чего, да и как?

Теплых слов там для нас уже нет и любви не дождаться. Возвращаться в холодный свой дом под опущенный флаг, Возвращаться пора. Я хотел бы к тебе возвращаться.

Так далёко.

Так далёко это злое Эльдорадо,

Так далёко,

Только люди,

Только версты, только камни.

Дни и ночи.

Так вот просто

Упадешь в пути от боли и досады.

Две звезды погаснут в небе.

Соскользнут тебе на веки

И твои закроют очи.

Так далёко

То, чем бредим,

То, к чему стремимся страстно

И чего совсем не знаем,

Так далёко.

Только ветер,

Только холод в день ненастный,

Только дождь и непогода,

Только осень.

Без ночлега

Утомились кони, люди,

Руки повода не держат.

Опускаются бессильно,

В сердце сумрак и тревога,

Но, когда посмотришь в небо,

Даже просто глянешь в небо,

Невозможно голубое,

Вдруг увидишь на востоке

Молодого солнца блеск —

И снова даль манит слепая.

Встрепенутся дружно кони,

В седоках почуяв силу,

И поскачут,

И заржут, глаза скосивши...

И уж надо иль не надо

Снова в даль лететь слепую,

Не найти, искать, пытаться,

Но назад не возвращаться?..

А ведь так оно неблизко,

Так далёко Золотое Эльдорадо.

«Что же будет дальше, человек мой странный?

Что же будет дальше — ты на полдороге?»

Подожди, приятель, дай коням остынуть,

Осмотрюсь немного и уйму тревоги.

«Что же будет дальше, человек мой странный?

Все ушло сквозь пальцы — и пусты ладони».

Погоди, мне ветер что-то напевает,

Подожди, приятель, пусть напьются кони.

Только кони мчатся, словно от погони,

Ничего не видя, никому не веря.

Тонут в песне ветра версты, дни и ночи,

И сквозь дымку виден твой последний берег.

Когда раздоры встанут перед тобою в ряд,

Когда проиграешь который раз подряд,

Не дай тяжелым мыслям тебя к земле пригнуть,

Ведь стоит им поддаться — тогда не дотянуть

Когда на сердце ляжет последний желтый лист,

Когда забытый берег загадочен и мглист,

Когда растает сказка, как призрак, как мираж,

Все начинай сначала, входи в крутой вираж.

Пусть даже годы — мимо, пусть не узнать лица.

Пусть даже километры по жизни без конца,

Пусть солнце равнодушное сжигает все в пути,

А ты шагай упрямо, иди, иди!

Слеза, подбитое крыло, гремящий ветер, синий чад.

Цепь порвалась, слепое зло калечит первобытный сад,

И Саломея сто голов отдаст и счастье отсечет,

И то, что в сердце так болит, врачуется ее мечом.

Безмерен век, любви полет, слова, вмерзающие в лед,

И переход добра во зло, что не прошло, то не пройдет,

Тревога юная жива и мертвой правды голова,

И вера в вечность, как трава, и память о твоих словах.

Железный звук возник во сне и остро песнь напомнил мне

Об ожиданья долгом дне, о чувстве, вспыхнувшем в огне.

День воспаряет до небес, и горизонта грань светла,

А тень от прошлого в себе всегда мы носим, словно флаг.

Мой сын вырастает в моих нереальных снах.

Мой сын вырастает в моих волосах седеющих,

А я все летаю без устали, спрятав страх,

А я все летаю, летаю на бреющем...

А я все кричу и понять не могу молодых,

А я умоляю, а я все прошу человечности,

А сын мой растет только в мыслях моих седых,

А сын мой меня окликает беззвучно из вечности.

А я все кружусь, в чьи-то окна стучусь невпопад,

И ветер меня своей песней пронзительной студит.

Тянусь я к любви, что исчезла полмира назад,

И к сыну тянусь я, которого нет и не будет.

И прозвучит сирена, словно сигнал к атаке,

И ты оружие схватишь и бросишься под обстрел.

А это «скорая помощь» тебе подавала знаки,

А это звонок с урока в школе соседней звенел.

И острые выстрелы грянут, и раненые споткнутся,

И ты ощутишь, как пуля в тело твое вошла.

А это вдруг заболело от усталости сердце,

А это чужая гордыня вдруг по тебе прошла.

А когда от фугасной бомбы земля задрожит под пылью

И взрывом тебя накроет — и ни назад, ни вперед,

Вот это уж будет вправду. Над тобою расправит крылья

Последнее пораженье и у жизни тебя заберет.

Народ мой! На твоем челе расправлю я усталости морщины

И лягу в пашню, чтобы поле родило,

Чтобы взошла на нем и налилась пшеница

И чтоб у хлебопашца от сердца отлегло.

Народ мой! С твоего чела собой я пот стираю,

Я — твой огонь. Сгораю снова и снова.

Чтоб над слепыми тьмы прервалась власть.

Чтоб немые вдруг сказали слово,

Чтоб молодая песня пронеслась

По безграничью края молодого...

О мой народ! Я жизнь свою кладу тебе на раны,

И, сколько хватит сил,

Огонь твой понесу

Вперед,

Всегда вперед![19]