Игрушка для генерала

Глава 15

Триста семьдесят восемь. Последний раз я видела Владимира больше года назад. Ровный штрих на бумаге. Не цифрами, а именно штрихом. Я так привыкла за почти пять лет ежедневного отсчета. Сейчас я могла проставить этот день цифрами, могла прописать, могла вести учет в дневнике что я и делала, но перед сном…все равно ставила зарубку в изголовье кровати.

Я уже много чего могла. Меня научили. Я больше не была безликой ВВ13: в картотеках интерната я числилась, как Мила Журавлева. У меня была проставлена дата рождения, место рождения и красовалась моя первая фотография.

Глядя в большое квадратное зеркало уборной в центральном корпусе, я аккуратно подкрашивала губы бесцветным блеском. Минимум косметики, пару капель духов за ухом, распущенные волосы. Мой личный стилист сказала, что длинные волосы — это полностью мой стиль, и я не должна их трогать. Довольно интересное заявление, так как эта экстравагантная особа всем изменила прически и даже цвет волос. Я же по-прежнему оставалась брюнеткой.

Я привыкла к своему новому облику, более того, я умела его изменять в зависимости от того, что требовали от меня в данный момент. От невинной нимфетки до стервы. От уличной нищебродки до интеллигентной девушки.

Сейчас я должна была выглядеть как выпускница первого и самого основного уровня: юная, миловидная, фанатичная и доброжелательная. Точно, как на фотографии на моём бейджике, приколотом слева на черном трикотаже строгой кофты с треугольным вырезом.

Поправила за уши шелковистые волнистые пряди волос и улыбнулась своему отражению. Фальшиво, Мила. Улыбайся от души… Хотя тебя учат, что души у агента не бывает, что её вообще не бывает, но все же отыщи ее в себе и улыбнись, если хочешь получить печать об окончании сегодня, а не через две недели. Склонила голову в бок и снова улыбнулась. Уже лучше, но можно подумать ты просишь шоколадку в добавку на ужин у повара в академической столовой. И повар — это шестидесятилетняя, грузная женщина, которая должна сжалиться над твоей худосочной фигурой весом в сорок шесть килограммов при росте метр семьдесят.

Я растрепала волосы, взбила их пальцами, устроив на голове «творческий беспорядок» и улыбнулась, слегка прищурившись, провела кончиком языка по губам — вот теперь тебе выгорит три шоколадки, но не от повара, а от официанта.

Я решила, что три шоколадки намного лучше, чем одна, поправила декольте обтягивающей кофты и вышла из дамской комнаты. Высокие каблуки громко стучали по блестящему стерильно — белому полу. Бросила взгляд на электронные, огромные часы, встроенные над дверью кабинета выпускной комиссии. Они до тошноты пунктуальны и у меня есть еще десять минут.

Идиотский фарс. Все улыбаются, мечутся по коридорам с папками, кто — то кого-то поздравляет. Лучше бы повесили траурные флаги и написали: «Поздравляем с успешным окончанием курса, на следующий попадут далеко не все и даже не половина. У вас будет время попрощаться с врагами (друзей у агентов быть не может, как и других привязанностей), написать завещание (если вам есть что и кому завещать), а потом вы перейдете на подкурс — практика. И, упс — скорее всего, вы умрете на первом же задании, а если вам повезет — то на втором, а если очень повезет — вы доживете до второго курса, и мы будем над вами издеваться еще год, а потом вы все равно умрете и на ваше место придут такие же новички, которых мы тоже будем поздравлять».

— Ждешь?

Вскинула голову и посмотрела на Рината, я слышала, как он подошел еще до того, как он задал свой вопрос. Я даже знала о том, что он ждал, пока я выйду из уборной и шел за мной до самого кабинета.

— Охраняешь?

Парень усмехнулся и уселся рядом. От него пахло сладковато-терпким запахом одеколона, который напрочь забивал запах его тела. Мне не нравилось. Точнее, сам запах парфюма — да, а то, что он настолько навязчив, нет. Это была моя фишка — явно чувствовать все запахи, распознавать и запоминать их. Некая особенность, штрих к моим возможностям. Очередной сбой.

Рената я узнала с первого дня, как приехала в интернат, и мы виделись на трех уроках ежедневно. Он был невысокого роста чуть выше меня самой, темноволосый, зеленоглазый с идеальным аристократическим лицом. Обложка мужского журнала. Мой ровесник. Я не помнила его на Острове, как и он меня, но, оказывается, мы стояли с ним в одной шеренге.

— После экзамена мне кажется, что охранять нужно не тебя, а от тебя, — он усмехнулся и убрал невидимую пылинку с моих волос.

Подавила инстинктивное желание отбросить его руку и улыбнулась (у Рената нет шоколадки, Мила. Ренат может предложить тебе шикарный петтинг, оральный секс или трахнет тебя, и ты сойдешь с дистанции, так и не увидев своего первого задания, как Фаня, которую отчислили в первом полугодии и скорей всего от неё остались лишь записи в архивах, а так ее и не было вовсе).

— И кого ты от меня охраняешь?

Ренат мне нравился, если вообще это можно было так назвать. В моем мире, в моем окружении, не существовало дружбы, любви, отношений. Связи, взаимовыгода, работа в одной команде до выпуска, а затем возможные враги, которые будут должны устранить друг друга при задании. Но Ренат несколько раз выручал меня, а я его, что равнялось самоубийству. Он отличался от других, и мне казалось, что мы похожи. Среди всех мы были бракованными. С эмоциями. А еще я видела в его глазах тот самый блеск, который распознает любая женщина, почувствует интуитивно, на уровне инстинктов — Ренат меня хочет. Не просто хочет, а хочет до трясучки и зубовного скрежета. Мне это нравилось и не нравилось одновременно. Нравилось, потому что я чувствовала себя иной, отличающейся от общей массы, особенной в его глазах. Спустя время я пойму, что подобный блеск будет у каждого второго, кто посмотрит на меня и это нормально, учитывая мои внешние данные и предназначение — получить желаемое любыми способами и методами. Вернуться с задания.

У каждого первого — я буду обязана его добиться, если мне потребуется, и меня этому учили.

А не нравилось, потому что я не могла ответить ему взаимностью, не могла и не хотела. Ведь я каждую ночь ставила штрихи у изголовья своей кровати, а по ночам смотрела в потолок и разговаривала с НИМ. С тем, кто за все время нашего знакомства сказал мне не более нескольких фраз, с тем, кто презрительно унизил меня и с тем, кто прикоснулся ко мне, чтобы ударить, а потом брезгливо отряхнуть пальцы, с тем, кто являлся моим Хозяином. И я знала, что после окончания курса я вернусь в его дом. До первого задания. Таковы правила. Хозяин должен принять решение. И я каждый день вела обратный отсчёт до этой минуты, когда увижу его снова. Я жила этим моментом, я им дышала. Ради этого я старалась быть лучшей. Чтобы он знал, что я лучшая.

— Мила Журавлева!

— Удачи, мелкая!

Ренат знал, что я за это могу и ударить, но лишь рассмеялся, когда увидел, как я нахмурилась. Я еще раз подумала, что он красивый. Впрочем, некрасивых агентов не бывало. Но даже самому идеальному, ослепительному агенту не сравнится с Владимиром. Не только в моих глазах. Сейчас я уже отчетливо понимала, что не только. Мне уже было с кем сравнивать.

Вошла в кабинет и посмотрела на двух женщин в строгих черных костюмах и на мужчину, сидящего посередине.

— Присаживайтесь. Я — директор комиссии Виталий Арсеньевич Мигин, а это мои главные ассистентки Илона и Наталья.

Женщина слева — Илона, указала мне на стул. Я улыбнулась и, поправив узкую юбку, присела на самый краешек.

— Мила, изучив ваши показатели и результаты, мы приняли решение, что не допустим вас к практическим занятиям.

Вот так быстро и сразу по голове. Я сглотнула и почувствовала, как улыбка сползает с лица.

Улыбайся, Мила, черт тебя раздери.

— Если комиссия приняла такое решение, то мне остается согласиться с ним.

В глазах мужчины посередине отразилось одобрение.

— Мила, это решение принято вовсе не потому, что вы не прошли уровень, а наоборот у вас отличные показатели. Лучшие за последние несколько лет.

Поэтому нами принято решение, что вы останетесь здесь и продолжите спецобучение. То есть, вы минете подкурс и будете приняты сразу на второй курс.

Я продолжала улыбаться, но внутри начала подниматься незнакомая волна разочарования… понимала, что сейчас я услышу нечто, что выбьет мне почву из-под ног. Проклятая интуиция никогда меня не подводила. Липкое предчувствие опасности.

— Мой Хозяин приедет и даст разрешение на продолжение обучения? Или заберет меня перед началом второго уровня?

— Нет, Мила. Генерал Власов уже подписал все необходимые документы. Он одобрил наше решение и вам не придется покидать пределы интерната в течение всего следующего года, а, возможно, и трех лет. Это удивительная возможность, которая…

Я все еще улыбалась, а внутри все сжалось от понимания. Владимир просто отказался принимать меня в своем доме. Нет, хуже — ему совершенно наплевать, вещь проходит модернизацию, не более того. Разрешить можно и виртуально.

Вещь может не выдержать второго курса и погибнуть прямо здесь об этом он тоже знает. Но его это совершенно не волнует — я нужна ему для результатов. Собственность Владимира Власова. Игрушка. Безделушка, так, кажется, меня назвал их гребаный маршал. Дорогая игрушка. В меня вкладывают бешеные средства, и я вижу по физиономиям этих придурков, что они безумно довольным исходом. Получить свою оплату сейчас, а не спустя время. Продолжать делать из меня безропотную овцу на заклании, которая должна радоваться перспективе сдохнуть в ближайшее время и благодарить их за это вместе с Владимиром. Не просто больно — очень больно, невыносимо. Особенно после года ожидания, после проклятого года в течение которого я считала каждый день вдали от него, мечтала, как вернусь изменившаяся и…Что и? Ничего. Я для него НИКТО. Он сам мне сказал об этом.

— Людмила!

Я посмотрела на мужчину и поправила волосы. Кажется, я все еще улыбаюсь.

— Мы поздравляем вас с продвижением на новый этап. У вас будет три дня отдыха. Вы сможете выйти за пределы интерната. Вы будете переведены в другой отсек, на ваше имя выписано удостоверение личности, документ профпригодности, вам выдадут стипендию. Мы рады сообщить вам, что вы прошли зачет по всем трем категориям. Все три категории сданы на отлично.

Я кивнула и перевела взгляд на женщину слева.

— Я думаю, мне не стоит напоминать вам о запрещенных для агента действиях, которые могут причинить вред. Не забывайте для какой великой цели вы предназначены, для чего избраны и как послужите на благо Родины! Глупые связи совершенно не красят агента, а иногда могут испортить его задание, а значит агент не сможет его выполнить по собственной вине. Вы понимаете, чем это грозит, верно? А также я думаю вы понимаете, что я имею ввиду. Никаких половых контактов, никаких интрижек.

Я снова кивнула. Конечно, я понимала. Никакого секса. Хотя, смотря что называть сексом, потому что агенты не отказывали себе в удовольствиях и довольно часто делились подробностями своих похождений. Пожалуй, это можно было назвать одним из основных развлечений. Экстремальных развлечений потому что тонкую грань, отделяющую полноценный секс от ласк, отделял один шаг, особенно под действием запрещенных препаратов, которые тайно распространялись на территории. Впрочем, это наивно считать тайным распространение наркотиков. Кому-то это было выгодно. Руководство знало об этом, но никого это не волновало. Главное — соблюдение видимости запрета. Иногда мне казалось, что им доставляет удовольствие смотреть на искушения, которые заставляют сделать выбор. Намного позже я узнаю, что были и другие причины, например, перевербовка агента другим Хозяином. Зависимый агент согласиться на что угодно за определенную сумму денег или за дозу. Единственное, что нам запрещалось и каралось смертной казнью — это лишение девственности агентов женского пола. Потому что скорей всего на одном из заданий придется ее лишиться на благо государства с объектом.

Мне подали папку, пожали руку. Я вышла за дверь. Несколько секунд стояла, глядя в никуда, а потом не спеша, не торопливо пошла к лестнице. Очень медленно поднялась на тринадцатый этаж. Толкнула дверь, ведущую на крышу.

А когда она захлопнулась за мной, сползла по ней на пол и разрыдалась.

Вот так все просто. Я ждала, я так сильно ждала окончания. Я считала каждую секунду до встречи с ним. Первое, что написала в своем дневнике… это было его имя и фамилия. Жалкая, ничтожная идиотка. Грязь засмотрелась на небо и высохла под беспощадным ураганом равнодушия. Ему нужен идеальный агент? Он его не получит. Я не вещь. Я не НИКТО. Я человек. Я хочу…Да всем наплевать на то, что я хочу. По их мнению, я должна быть благодарна и им и своему Хозяину за возможность использовать меня поизощренней. Я теперь хочу одного, только одного — испортить этот проклятый проект и показать им, что я не вещь. Доказать, насколько они ошиблись, назвав самой лучшей — брак. Пусть рушатся к дьяволу их планы. Его планы.