Император Пограничья 21

Глава 13

Дитрих развернулся и повёл меня вверх по склону. Монастырь Святого Николая был заброшен триста лет назад одновременно с падением Гаврилова Посада: монахи ушли, не дождавшись ни помощи, ни прихожан. С тех пор комплекс простоял пустым, медленно ветшая среди разросшегося ельника, в получасе верхом от Гаврилова Посада. Когда я искал место для штаб-квартиры Ордена, майор Молчанов упомянул о нём вскользь: крепкие стены, глубокий колодец, удобный рельеф на пологом холме. Я осмотрел монастырь через Скальда, оценил расположение и принял решение в тот же день.

За спиной Дитриха открылось то, во что руины начали превращаться за последние три дня. Территорию опоясывал свежий дощатый частокол в два человеческих роста. Подъездная дорога к воротам была засыпана щебнем и утрамбована, колея от тяжёлых грузовиков глубоко продавила грунт по обочинам. У ворот стояли часовые в камуфляже без знаков различия, вооружённые автоматами.

Внутренний двор превратился в строительную площадку. Десятки рабочих укладывали каменные блоки.

— Северная стена в приоритете, — Дитрих указал на кладку, — потому что там самый пологий подход, удобный для атаки. Частокол продержится против Трухляков, но не против Стриг, поэтому это лишь временная мера. Каменную стену закончим через несколько дней.

Четвёрка геомантов, стоя полукругом у основания колокольни, выправляла кладку, и массивные каменные плиты едва заметно смещались под воздействием магии, выравниваясь по отвесу. Строительные леса обхватывали колокольню, которая прежде кренилась градусов на пять, а сейчас стояла почти ровно.

— Используем её как наблюдательный пункт, — пояснил маршал, задрав голову. — С верхней площадки просматривается вся округа на три километра.

Правее, в бывшей трапезной с заново настеленной кровлей, двое в рабочих куртках склонились над чертежами. Рядом громоздились многочисленные ящики.

На реконструкцию этого места я бросил значительные ресурсы: строительные артели из Суздаля, геомантов из Академии, караваны с досками, камнем, цементной смесью, провиантом и боеприпасами. Стремянников, увидев итоговую смету, лишь потёр переносицу. Я его прекрасно понимал. Содержание шести сотен рыцарей, их вооружение, обмундирование, строительство казарм и полигона обходились княжеской казне в сумму, сопоставимую с годовым содержанием стрелецкого полка. Вложение, которое должно было окупиться не деньгами, а безопасностью.

Я подошёл к чертежам и увидел ровно то, что и ожидал. Линии на бумаге очерчивали периметр, многократно превосходящий монастырские стены. Многочисленные казарменные корпуса на тысячу человек. Тренировочный комплекс с крытым залом и полигоном, плац, арсенал, бани, лазарет, конюшня, офицерское общежитие и штабной корпус в здании самого монастыря.

Новая штаб-квартира Ордена Чистого Пламени.

Строители отступили в сторону, когда я склонился над планом, и Дитрих встал рядом, скрестив руки на груди. Я водил пальцем по линиям, мысленно сопоставляя бумагу с тем, что видел снаружи. Приоритеты расставлены грамотно: сначала оборонительный периметр и караульные помещения, потом жилые корпуса, потом хозяйственные постройки. Я бы сделал то же самое.

— Водоснабжение? — спросил я, не отрывая глаз от схемы.

— Колодец с артезианской скважиной во внутреннем дворе, — ответил Дитрих. — Второй колодец появится у восточного крыла, геоманты обещают закончить проходку через сутки. Кроме того, ручей в двухстах метрах северо-западнее. Там будет резервный водозабор с насосной станцией.

— Сколько людей размещено на данный момент?

— Пятьсот семьдесят два рыцаря и послушника. Размещение тесное, большинство спят в палатках, потому что казарменные корпуса ещё не готовы. Через неделю введём в строй первые два барака на сто двадцать коек каждый.

Я кивнул и двинулся дальше, вдоль северной стены. Каменная кладка поднималась уже на полтора метра, геоманты работали сосредоточенно, практически не разговаривая между собой. По пути мне попадались рыцари, занятые разгрузкой телег с досками и мешками с цементной смесью. Завидев меня, они прерывали работу и выпрямлялись. Во взглядах читалась настороженность, перемешанная с уважением.

Возле арсенального навеса я заметил знакомую фигуру. Широкоплечий рыцарь в расстёгнутой куртке руководил складированием ящиков с боеприпасами, делая пометки в потрёпанном блокноте.

— Комтур Зиглер, — обратился я, не замедляя шага.

Рыцарь обернулся, и на его лице мелькнуло удивление, которое он тут же погасил. Он коротко поклонился.

— Князь Платонов.

— Хенрик, кухня уже работает или всё ещё готовите на полевых кострах?

Удивление на лице офицера от того факта, что я знаю не только его фамилию, но и имя, стало ещё заметнее.

— Печь в трапезной починили вчера. Горячее питание дважды в день с сегодняшнего утра.

— Хорошо.

Я пошёл дальше, чувствуя на спине взгляд Зиглера. Дитрих поравнялся со мной и некоторое время молчал. Потом негромко произнёс:

— Вы видели его один раз, на общем собрании в Минске. Мельком. И запомнили имя.

— Я запоминаю каждого офицера, который мне служит, — ответил я. — Человек, к которому обращаются по имени, чувствует себя частью армии, а не расходным материалом. На этом, среди прочего, держится дисциплина.

Маршал едва заметно качнул головой, принимая к сведению. Мы завершили обход, прошли мимо полуразрушенной монастырской стены, где трое послушников ровняли каменные блоки под присмотром пожилого каменотёса, и свернули к главному зданию. Дитрих толкнул тяжёлую дубовую дверь и повёл меня по коридору с низкими сводами, пахнущему сыростью и свежей известью. Стены были побелены наспех, кое-где проступали старые фрески с ликами святых, наполовину скрытые штукатуркой.

Келья Дитриха оказалась маленькой комнатой с узким окном, в которое с трудом пролезла бы кошка. Из обстановки: дощатая лежанка с шерстяным одеялом, табурет, стол из неструганых досок, на столе керосиновая лампа и стопка бумаг. Ни ковра, ни занавески, ни единого предмета роскоши. Логично, ей неоткуда было здесь взяться, учитывая, что Орден лишь недавно заехал в эти стены.

Я сел на табурет. Фон Ланцберг опустился на край лежанки, поставив локти на колени.

— Докладывай, — сказал я.

Маршал потёр ладони, собираясь с мыслями.

— Люди работают. Стены растут. Провиант поступает по графику, претензий к снабжению нет, — начал он деловым тоном, а потом взгляд его карих глаз стал жёстче. — Проблема в другом. Часть рыцарей чувствует себя выброшенной. Мы сидим в лесу, строим казармы, несём караулы, и всё это без понятной цели. Люди, которые ещё недавно защищали Бастион, теперь спят в палатках. Им нужна миссия. Конкретная, осязаемая причина просыпаться по утрам. Без неё начнётся разложение. Не бунт, — Дитрих покачал головой, — хуже. Тихое гниение изнутри, пьянство, стычки друг с другом, потеря дисциплины.

Я слушал, не перебивая. Маршал описывал вещи, которые я видел десятки раз. Армия без дела ржавеет быстрее, чем меч под дождём.

— Монастырь — это передовой форпост, — сказал я, когда Дитрих замолчал. — Гаврилов Посад растёт. Он станет чем-то значительно большим, чем острог, и ему потребуется щит между городом и Пограничьем. Орден будет этим щитом.

Дитрих смотрел на меня, чуть прищурив глаза. Я знал, о чём он думает. Маршал был достаточно умён, чтобы сложить два и два. Когда князь вывозит из захваченного Бастиона документацию, станки и инженеров, а затем строит воинский форпост на подступах к ближайшему городу, речь идёт не о простом остроге. Речь идёт о Бастионе.

— Когда придёт время, Орден узнает больше, — добавил я. — Пока доверие нужно выстроить с обеих сторон.

Собеседник медленно кивнул. Он не стал задавать вопросов, которые я не готов был обсуждать. За это качество я начинал его ценить.

— Главная задача Ордена прямо сейчас, — продолжил я, — сотрудничество со Стрельцами. Вокруг Гаврилова Посада со всех сторон лежит Пограничье, кишащее Бездушными. Разве что Суздаль на востоке немного прикрывает нас. Стрельцы несут основную тяжесть патрулирования и зачистки. Ордену нужно включиться в эту работу. Совместные рейды, совместные дозоры, совместное уничтожение тварей.

Я выдержал паузу и посмотрел прямо в глаза маршалу.

— Все кристаллы Эссенции из уничтоженных Бездушных пойдут твои собратьям. Каждый кристалл, каждая капля. Можете использовать их для развития магических даров без ограничений.

Тень удивления промелькнула по лицу Дитриха, и он откинулся назад, переваривая услышанное. Я видел, как за его глазами работает расчёт. Шесть сотен рыцарей, большинство из которых застряли на своих рангах из-за хронической нехватки Эссенции. Орден в Минске зависел от союзников из Европы, которые хоть и поставляли кристаллы достаточно щедро, но на всех магов, особенно до того, как их проредила моя армия, этого редкого ресурса не хватало. Зато в Пограничье Бздыхи водились как рыба в реке. При регулярных рейдах поток Эссенции будет непрерывным.

— Мои соратники примут это с воодушевлением, — признал Дитрих, и голос его звучал ровно, хотя в глазах зажглась искра, которую он не сумел полностью скрыть.

— Тем лучше. Воодушевление понадобится, потому что второй частью сделки будет переучивание.

Маршал чуть напрягся.

— Стрельцы… — произнёс он. — Вы хотите, чтобы рыцари учились у них?

— Не хочу. Требую.

Тишина в келье стала ощутимой. За окном слышался стук молотков и приглушённые голоса рабочих.

— Рыцари воспримут это в штыки, — сказал Дитрих прямо. — Орден два поколения жил убеждением, что маг не нуждается в огнестрельном оружии. Попытка заставить их стрелять из автомата будет выглядеть как оскорбление.

— Обмен, а не одностороннее навязывание, — ответил я, откинувшись на табурете. — Стрельцы научат рыцарей обращаться с огнестрельным оружием и современной тактике уничтожения Бездушных. Рыцари научат магически одарённых Стрельцов боевой магии и усилят их в деле, ради которого все мы здесь находимся. Ваши люди владеют навыками, которых нет у моих бойцов. Мои бойцы владеют навыками, которых нет у ваших. Совместная работа выгодна обеим сторонам. Шероховатости будут, это неизбежно, и справляться с ними на вашей стороне — ваша забота. Держите своих людей в узде.

Дитрих помолчал, обдумывая. Пальцы его левой руки постукивали по колену.

— Понимаю и принимаю, — отозвался он. — Это перекликается с тем, что я сам пытался внедрить в Ордене.

— Хорошо. Теперь о будущем. Орден будет расти. Можете вести набор в окрестных деревнях, среди молодых людей с магическим даром. Желающих найдётся достаточно: крестьянский сын, который получает шанс стать боевым магом, от такого предложения не откажется. Расти вы будете в новом качестве. Не технофобы-фанатики, а боевые маги нового типа. Маги, умеющие стрелять, способные усиливать и защищать артиллерию и тяжёлую технику. Новая доктрина Ордена — уничтожение Бездушных, а не уничтожение технологий.

Я достал из внутреннего кармана куртки свёрнутые вчетверо листы и положил их на стол перед Дитрихом. Наработки по возможной доктрине, которые я составлял последние два дня, урывками, между совещаниями и бумажной работой. Маршал взял листы, развернул и начал читать. Его глаза двигались быстро, выхватывая ключевые тезисы. Губы время от времени шевелились, беззвучно проговаривая отдельные фразы.

Несколько секунд он изучал первую страницу, потом его брови чуть приподнялись.

— «Первоочередной целью Ордена является уничтожение Бездушных», — прочёл он вслух. — Коротко и недвусмысленно.

Его палец скользил по строчкам, останавливаясь на ключевых абзацах.

— «Технологии являются инструментом, равноценным мечу или заклинанию. Огнестрельное оружие, артиллерия, бронетехника, средства связи — средства достижения единственной цели: защиты людей от Бездушных», — маршал чуть усмехнулся уголком рта. — Треть моих рыцарей подпишется под этим не задумываясь. Те, кто помоложе и кто помнит, каково это, рубить Стригу клинком, когда резерв на исходе, и усилить оружие магией невозможно.

— А остальные?

— Остальные прожили всю жизнь внутри доктрины Конрада. Для них «Чистое Пламя» означает именно это: чистота от скверны технологий. Переубедить их можно, но не словами. Практикой. Когда увидят результаты, — фон Ланцберг постучал пальцем по листу, — разговоры о скверне утихнут сами.

Он перевернул страницу.

— Так… «Маг, владеющий огнестрельным оружием, превосходит мага, владеющего только магией. Маг, способный наложить защитные чары на орудие или усилить бронеплиту заклинанием, ценнее десятка рыцарей в рукопашной». Жёстко сформулировано, — маршал перечитал абзац ещё раз, медленнее. — Верно по сути. Мы потеряли людей под Смолевичами именно потому, что рыцари лезли в ближний бой, когда ваши пулемётчики и артиллеристы решали задачу с километровой дистанции. Вопрос в подаче. Если я зачитаю это в нынешнем виде перед строем, ортодоксы воспримут текст как личное оскорбление.

— Подача — ваша забота, — сказал я. — Я написал, что в итоге должно сидеть у них в головах. Как объяснить это вашим людям, решайте сами. Именно поэтому вы получаете карт-бланш на внутреннее устройство, — сказал я. — Вы знаете своих людей. Вы знаете, кто на что способен. Организуйте Орден так, как считаете правильным. Единственные мои условия: безусловная лояльность и результативность. Орден существует для защиты людей от тьмы. Всё остальное вторично.

Дитрих аккуратно сложил листы и убрал их во внутренний карман. Движение вышло почти бережным.

— Есть ещё одна тема, — сказал я и подался вперёд, положив локти на колени. — Сколько времени у среднего рыцаря уходит на продвижение по рангу?

Маршал приподнял бровь.

— Подмастерье до Мастера — от трёх до пяти лет при регулярном поглощении Эссенции. Мастер до Магистра — от пяти до пятнадцати. Организм принимает энергию дозированными порциями, между поглощениями нужны перерывы. Для Пробуждённого — неделя. Для Мастера — три дня. Даже с учётом того, что наши союзники в Европе помогали снабжать Орден кристаллами, это не быстрый процесс.

— Общеизвестные истины, — кивнул я. — А теперь я покажу вам кое-что, что общеизвестным не является, но именно это демонстрируют всем студентам академии Угрюма.

Я снял куртку, повесил её на угол стола и закатал рукава. Из поясной сумки достал кожаный мешочек с четырьмя малыми кристаллами Эссенции, матово-белыми, каждый размером с фалангу большого пальца. Рядом положил жестяную флягу с соляным раствором и холщовый свёрток, в котором лежал толчёный уголь, замешанный на родниковой воде.

Дитрих наблюдал за приготовлениями молча, чуть наклонив голову.

— Большинство магов Содружества просто пропускают энергию через своё магическое ядро, — начал я, втирая соляной раствор в запястья. — Ядро принимает определённую порцию, отторгает остальное, и мы получаем те самые жёсткие лимиты, которые вы только что назвали. Метод, которому я обучу ваших людей, работает иначе. Энергия «заякоривается» в различных частях тела. Мышцы, кости, кровь становятся временными накопителями, а не только проводниками.

Смочив пальцы раствором угля с родниковой водой, я провёл полосу вдоль предплечья, направляя тонкие потоки магии из ядра в нужные точки. Привычные движения, отработанные до автоматизма за годы практики. Под кожей формировались энергетические спирали, каждая из которых работала как воронка: один конец обращён наружу для приёма энергии, другой уходит вглубь тела, закрепляясь в тканях.

— Подготовка тела, — пояснил я, не прерывая работы. — Суставы обрабатываются крепким раствором соли с золой. Мышцы — солью с родниковой водой. Вдоль позвоночника — соль с толчёным углём. Составы служат проводниками для фиксации магических конструкций. Параллельно маг направляет потоки из ядра, формируя спиральные структуры. Каждая спираль создаёт зазор для хранения энергии.

Закончив с предплечьями, я взял первый кристалл. Привычный холодок коснулся ладони, и белёсое свечение разлилось между пальцев.

— Второй этап — трансформация крови, — продолжил я. — Перед ритуалом маг выпивает отвар из лечебных трав с мёдом и каплей собственной крови. Зелье настраивается на магическую структуру конкретного человека. Затем с помощью магии каждая капля крови в сосудах разделяется на физическую и энергетическую составляющие. Создаётся тончайший зазор для хранения силы Эссенции. В идеале ритуал проводится на открытом воздухе. Круг из соли для защиты от внешних помех. Свечи из пчелиного воска для стабилизации потоков. Кусочки древесного угля впитывают побочную энергию, которая выделяется при усвоении. С учётом моего текущего ранга многие из этих условностей уже не требуются.

Я сжал кристалл и начал поглощение. Энергия хлынула привычным потоком, но я разделил её надвое, запуская двойную спираль. Первая направляла поток внутрь тела. Вторая создавала противоток, гасивший избыточные колебания и рассеивавший хаотические всплески. Энергия распределялась равномерно, как вода, текущая по системе каналов.

— Двойная спираль, — сказал я, выпивая второй кристалл. — Усовершенствование базового метода. Первая спираль ведёт поток внутрь. Вторая создаёт противоток, стабилизирующий основное течение. Потери энергии при усвоении падают почти до нуля. Обычный маг ранга Пробуждённого безопасно поглотит за раз не больше десяти капель. С этим методом тот же маг поглотит семнадцать из восемнадцати, потеряв впустую одну. С дополнительными алхимическими зельями лимит растёт ещё сильнее, а время восстановления между сеансами сокращается.

Третий и четвёртый кристаллы я поглотил подряд, почти без паузы. Энергия влилась, как вода в губку, заполняя подготовленные «карманы» в мышцах и суставах. Тепло прокатилось по телу от кончиков пальцев до затылка, привычное ощущение, знакомое мне с юности в прошлой жизни. Я разжал кулак и положил пустую оболочку последнего кристалла на стол.

Дитрих фон Ланцберг сидел неподвижно, наблюдая за тем, как князь Платонов стряхивает с ладоней остатки кристаллической пыли. Маршал был Магистром третьей ступени. Он поглощал Эссенцию сотни раз. Он знал, как это выглядит, как ощущается, каков предел.

То, что он только что видел, не вписывалось ни в одну из знакомых ему моделей.

Энергия шла ровнее. Глубже. Без того ощущения «потолка», которое неизбежно возникало при стандартном поглощении, когда ядро отторгало излишки и маг чувствовал, что дальше пытаться бессмысленно. Русский князь прошёл сквозь этот барьер так, словно его не существовало, и энергия четырёх кристаллов усвоилась полностью, до последней капли. Дитрих чувствовал это собственными магическими рецепторами: ни единого всплеска побочного излучения, которое обычно сопровождает неусвоенные остатки.

Он медленно выпрямился. Осознание масштаба происходящего выстраивалось в его голове чётко и безжалостно, как шахматная комбинация. Платонов только что вручил ему инструмент, способный превратить шесть сотен ослабленных рыцарей в серьёзную боевую силу за месяцы вместо лет. При регулярных рейдах в Пограничье поток кристаллов будет постоянным. При сокращении интервалов между поглощениями и увеличении усваиваемого объёма каждый рыцарь сможет за полгода пройти путь, который раньше занимал пять лет. Рыцари будут знать, кому именно они обязаны своим ростом. Лояльность, которая вырастает из практики, из ощущения собственной прибывающей силы, из понимания, что без этого человека ничего бы не было. Такую лояльность невозможно подделать и очень трудно разрушить.

Ход был жёстким, прагматичным и абсолютно эффективным. Фон Ланцберг мысленно одобрил его: именно так он сам поступил бы на месте своего визави.

— Вам не придётся рассчитывать только на охоту. Кристаллы Эссенции будут поставляться регулярно, — сказал князь, натягивая куртку. — Между моими городами лежит Пограничье. Бездушных там хватает. Дефицита не будет.

Маршал кивнул. Между ними установилось молчание, которое не нуждалось в словах. Платонов вкладывался в Орден всерьёз. Дитрих обязан был соответствовать. Первое без второго не имело смысла, и оба это понимали.

Обратно я ехал, погрузившись в размышления. Гаврила вёл Муромца по раскисшей дороге, объезжая глубокие колеи, оставленные строительными грузовиками. Дождь усилился, и дворники размазывали воду по лобовому стеклу мутными полукругами. Телохранители в машине сопровождения маячили в зеркале заднего вида серым размытым пятном.

Я прокручивал в голове разговор с Дитрихом, мысленно раскладывая по полкам сказанное и несказанное. Маршал принял новую доктрину без сопротивления, замечания по набору новобранцев были толковыми, а реакция на информацию о ритуале поглощения Эссенции показала, что он видит далёкую перспективу, а не препятствия. Хороший знак. Орден начинал обретать очертания инструмента, а не обузы.

Магофон в кармане завибрировал. На экране высветился номер Коршунова.

— Слушаю, — ответил я.

— Прохор Игнатич, — голос начальника разведки звучал отрывисто, без привычных присказок. — Дело пахнет керосином. Угрюм наводнён чужими глазами. За последние трое суток количество выявленных агентов выросло вдвое.