Инженер. Система против монстров – 9

Глава 10 Время (интерлюдия)

За десять минут до того, как мир снова решил показать свой звериный оскал, в отеле «Кром» царила почти идиллическая атмосфера созидательного труда. Запах хлорки, свежей краски и кварцевания от работающих УФ-ламп смешивался в единый, стерильный аромат, который Олег Петрович находил почти умиротворяющим.

Они с Верой стояли в дверях просторного гостиничного номера, который стремительно превращался в полноценный лазарет на шесть коек, и наблюдали за работой трёх титанов.

Борис, Медведь и Костоправ, все трое — воплощение грубой физической мощи, с ювелирной осторожностью расставляли мебель в помещении. Вот материализовался тяжёлый медицинский шкаф из нержавеющей стали. Он тут же опасно зашатался и чуть не рухнул вперёд, но руки с бугрящимися мышцами не позволили.

— Левее бери, Борис, — велел Петрович, направляя процесс. — Да, вот так. Теперь к стене. Аккуратно, не поцарапай паркет.

Вера с планшетом в руках сверялась с нарисованной от руки схемой расстановки, а Петрович, поправив очки на носу, с профессиональной тревогой следил за работниками. Но один из них казался ему здесь явно лишним.

— Михаил, тебе бы поберечься, — не выдержал он, когда очередная койка встала на отведённое ей место. — Раны хоть и затянулись, но организм ещё не восстановился. Такая нагрузка ни к чему.

Медведь отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Да я в норме, Петрович, как бык, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Сиднем сидеть тошнее любой болезни. А тут дело.

Костоправ, наблюдавший эту сцену, одобрительно хмыкнул и подошёл к доктору.

— Не переживайте, пригляжу, — его бас прозвучал неожиданно мягко. — Мы перед вами в долгу, доктор. За Горыныча. Вы ему жизнь спасли. И Гринписа подлатали, и остальных. Так что поможем, чем сможем. Благодарны по гроб.

— Благодарность — это хорошо, — проворчал Петрович. — Но лучшее, что вы можете сделать, это не стать моими пациентами в ближайшее время. Ты, кстати, Костоправ… В прошлой жизни ведь мануальным терапевтом был?

— Ага, — кивнул здоровяк. — Десять лет практики. Вправлял, вытягивал, на место ставил. Всякое бывало.

— И что, помогало? — с ноткой академического интереса спросил Петрович.

— Ещё как! — в глазах Костоправа на миг зажёгся огонь профессиональной гордости. — Спина — это ж основа всего. Как опора у здания. Чуть где перекосило, и весь дом поехал. Так и с человеком.

Вера, оторвавшись от планшета, с тёплой улыбкой посмотрела на Бориса. Тот, не теряя ни секунды, уже помогал Медведю двигать очередную койку.

— Борис, ты в последние дни как вечный двигатель, — заметила она. — И за рулём, и на стройке, и по кухне, теперь вот здесь… Ты хоть спишь?

Борис на мгновение замер и густо покраснел, что на его суровом, обветренном лице выглядело особенно трогательно.

— Да так… Работы просто, хоть жопой жуй… — он запнулся и тут же смутился ещё больше. — Ты это… Прости, Верунь. Вырвалось! Мы ж к вам на минутку заскочили, с мебелью помочь. А вообще нас на стройке ждут, у Юрия Анатольевича. Там тоже дел невпроворот.

Олег Петрович перевёл взгляд на Веру.

— Кстати, о делах. Ты, Верочка, вчера девятый уровень взяла. Поздравляю. Какой навык Система подарила?

Вера смутилась и опустила планшет.

— «Гемостаз», Олег Петрович. Остановка сильных кровотечений. Магически тромбирует сосуды.

— Хм, «Гемостаз»… — задумчиво протянул Костоправ. — Сильный навык. У Рейн такой же. Важная вещь в бою.

Петрович тут же насторожился.

— У Рейн? Ах, да, она же кровавой магией владеет. Но в прошлом, кажется, медсестрой была? В той самой психушке… В центре психиатрии и наркологии по Смоленскому бульвару, верно?

— Верно, — подтвердил Костоправ, удивлённый осведомлённостью доктора. — Она в отделении интенсивной терапии и реанимации работала. Насмотрелась там всякого. Говорит, что некоторые пациенты похуже мутантов были. Потому и характер такой… колючий.

— Реанимация… — задумчиво повторил Петрович. — Это многое объясняет.

— А вы, Олег Петрович? — с любопытством спросила Вера. — Вы же десятый уровень получили. Что вам досталось?

Важность момента была такова, что Петрович даже снял очки и протёр их белоснежным платком, который достал из кармана. Водрузив их обратно на нос, он посмотрел на Веру поверх стёкол и произнёс с плохо скрываемой гордостью:

— «Создание Сложных Лекарств».

Он сделал паузу, давая названию прозвучать во всей своей монументальности.

— Это не только смешивание компонентов по готовому рецепту. Это… — он подыскивал слова, — это полноценный фармацевтический дизайн! Я могу загрузить в Систему данные о любом патогене, и она откроет мне виртуальную биохимическую лабораторию! Я смогу сам выбирать механизм действия будущего лекарства, создавать таргетные антибиотики, противовирусные, вакцины! Ты представляешь, какие это открывает перспективы⁈ Мы сможем не только лечить симптомы, а искоренять болезни!

Его глаза горели фанатичным огнём учёного, увидевшего новую, неизведанную вселенную. Он говорил взахлёб, жестикулируя, как будто уже стоял за пультом управления своей лаборатории.

— Правда, есть одна загвоздка… — его энтузиазм слегка поугас. — В описании навыка упоминается некий «Фармацевтический Синтезатор», а у меня его нет. Так что сами лекарства по созданным рецептам всё равно придётся готовить вручную. Но ничего, приспособим под наши нужды «Химический Синтезатор» Алексея, это ж практически одно и то же.

Он мечтательно улыбнулся, глядя в пространство. День был необычно тёплым, будто наступило запоздавшее бабье лето. Перспективы — головокружительными. Впереди была работа, жизнь, будущее…

Тут перед его глазами вспыхнуло сообщение. Идиллия рухнула без предупреждения, как рушится карточный домик от одного неловкого движения. Реальность ударила его под дых, выбив воздух из лёгких.

От кого: Алексей Иванов.

Пометка: СРОЧНО!

Текст: «Винный погреб. Мы отравлены БОВ. Отправлю образец в хранилище. Без защиты в погреб не входить. У нас меньше 15 минут».

Багровые буквы горели перед глазами, выжигая на сетчатке три слова: «отравлены», «БОВ», «15 минут».

Мечтательная улыбка на лице Петровича окаменела, сменившись маской предельной концентрации. Взгляд из-за стёкол очков, только что блуждавший в туманных перспективах фармацевтики, стал твёрдым и холодным, как воронёная сталь. Внутри него что-то щёлкнуло. Профессор, учёный, добрый доктор Олег Петрович исчез. Его место занял военврач, прошедший не одну горячую точку, для которого обратный отсчёт до смерти пациента не абстракция, а привычный рабочий ритм.

— Что-то случилось? — обеспокоенный голос Веры прозвучал как будто издалека.

Петрович не ответил. Его пальцы уже летали над виртуальной клавиатурой, потому что писать мысленно он сейчас бы просто не смог. Он отправлял Алексею спасительные строки про запрет на адреналин и необходимость форсировать кислород. Каждая буква — драгоценное мгновение жизни молодого командира. Одновременно с этим он мысленно активировал таймер на своём интерфейсе, установив его на 14 минут. Часы пошли.

— Вера! — его голос прозвучал резко, без тени былой мягкости. Это был приказ. — Хранилище, раздел «Спецодежда». Комбинезоны строительные, влагостойкие. Перчатки — все, что есть, нитрил, латекс, хозяйственные. Респираторы, очки защитные, герметичные. Скотч армированный. Всё сюда, живо!

Вера вздрогнула, но подчинилась без вопросов, её лицо мгновенно побледнело. Она слышала такой тон у врачей в реанимации, когда привозили «тяжёлого».

Борис, Медведь и Костоправ застыли, как три истукана, чувствуя, что воздух в комнате наэлектризовался.

— Петрович, что стряслось? — глухо спросил Борис.

Доктор, не отрываясь от мессенджера, бросил через плечо:

— Командир, Искра, Тень и Ершов отравлены. Боевое вещество. У нас нет времени на разговоры.

Следующее сообщение ушло Варягину. Коротко, по-военному.

Кому: Варягин.

Пометка: СРОЧНО!

Текст: «Четверо отравлены БОВ в винном погребе. Зона заражения. Вход запрещён. Полная изоляция зоны. Герметичные костюмы. Оповестить фракцию, эвакуация из восточного корпуса. Немедленно».

Дальше началась веерная рассылка по всем медицинским классам в сети фракции.

Кому: Группа «Медицина» (Регина, Лариса).

Текст: «Код Красный. Всем в лазарет. Готовимся к приёму четырёх тяжёлых. Интоксикация. Организовать зону дезактивации у входа в медблок».

Кому: Группа «Алхимия» (Светлана Николаевна, дядя Коля).

Текст: «Срочный сбор в лаборатории. Готовность номер один. Ожидать инструкций».

Петрович оторвал глаза от интерфейса и обвёл тяжёлым взглядом замерших в комнате гигантов.

— Медведь! В ванной рядом с этим номером нужен помывочный стол. Металлический, из столовой. Быстро! Костоправ, поможешь надевать защиту, потом сам наденешь. Борис, — врач повернулся к боксёру. — Ты пойдёшь со мной, снаряжаемся.

Борис кивнул, ни секунды не колеблясь. Его простодушное лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Если Лёха в беде, он придёт на помощь, даже если придётся голыми руками разгребать ад.

Варягин получил сообщение, когда проверял посты на внешнем периметре. Прочитав его, он не изменился в лице. Офицер внутри него просто принял новую вводную. Эмоции потом, сейчас работа.

— Женя! Фокусник! Семён, Павел! За мной! — его командный голос разнёсся по двору.

Строители, работавшие над укреплением ворот, бросили инструменты. Бойцы, как раз собиравшиеся занять посты, тоже развернулись и спешным шагом последовали за Варягиным.

Он коротко проинструктировал их на ходу.

— Наша задача — полная изоляция очага. Женя, Фокусник, дежурите в коридоре. Никого не пропускать, кроме врачей и робота. Сейчас обматываемся пакетами для мусора. Не смотри так, Сёмка, спецодежды на всех не хватит, она для медиков. Так что защищаемся подручными средствами. Морды протираем спиртом, мажем вазелином, надеваем плотные очки и респираторы.

Фокусник усмехнулся и добавил от себя:

— Ковид все помнят? Похоже, сегодня у нас косплей, и мы идём в самый рассадник.

Строители дружно побледнели. Женя только стиснул челюсти. Варягин взлетел по ступеням крыльца, на ходу печатая общее оповещение для фракции.

Кому: Всем.

Пометка: ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА!

Текст: «В восточном корпусе угроза химического заражения. Всем, не задействованным в ликвидации, немедленно покинуть здание. Места сбора: двор, оранжерея, надворные постройки. Без паники. Выполнять!»

— Надо добавить, что это не учебная тревога, — сказал Фокусник, когда ему тоже пришло сообщение. — А то половина продолжит чаи гонять и о погоде болтать.

Варягин и его спецгруппа снарядились для ликвидации прямо в холле. И, шурша чёрными мусорными пакетами, двинулись дальше по коридору. Все, кто встречал их, сразу же шарахались. Даже Мария-банши, сперва собиравшаяся устроить скандал, осеклась, икнула и вжалась в стену, пропуская отряд зачистки.

— Мы теперь настоящие мусора, — вздохнул Фокусник сквозь респиратор. — Жаль, Ершов не оценит. У нас, кстати, противогазы есть.

— Отлично, — кивнул Варягин. — Отдайте Семёну и Павлу. Они пойдут со мной к двери.

Люди, получив сообщение, начали выходить из номеров. Без криков, без суеты. Не потому, что привыкли к дисциплине. Просто письмо не внушило им достаточное чувство тревоги. Варягин с досадой подумал, что нужно врубить пожарную сигнализацию. Может, тогда они начнут шевелиться быстрее. «Боже, как хорошо, что Олеся уже в оранжерее!» — подумал он, доставая противогаз из инвентаря.

Повернув в нужный коридор, они увидели андроида, который неподвижно стоял у двери, ведущей в подвал. От его титановой фигуры исходило ощущение абсолютного спокойствия и готовности. «Страж» повернул к ним голову, но никакого дополнительного интереса не проявил.

Дверь в погреб была выполнена из дубового массива, плотная, тяжёлая. Но она не была герметичной. Щели по периметру сейчас были вратами в токсичный кошмар.

— Семён! Плёнка полиэтиленовая, самая толстая, рулоны. Скотч армированный, широкий! Доставай из Хранилища!

Одновременно он связался с Костей-электриком.

«Костя, ты участвуешь в ликвидации. На тебе вентиляция».

Как ни странно, но молодой рабочий не растерялся. Ответ пришёл почти сразу:

«Понял. Бегу к главному щиту. Обесточу всё крыло».

Через минуту в коридоре погас свет, сменившись тусклым аварийным освещением. Стих гул вентиляторов. Ещё через минуту Костя с парой помощников в респираторах уже мчался к вентиляционным решёткам с мотками поролона, той же плёнкой и скотчем. Каждая щель, каждый воздуховод забивался, заклеивался, превращая заражённую секцию отеля в герметичную гробницу.

Семён и Павел работали молча, слаженно. Развернули полотнище плёнки, перекрыв дверной проём с запасом в полметра с каждой стороны. И начался оглушительный концерт рвущегося скотча. Полоса за полосой они приклеивали плёнку к стенам, создавая первый, самый важный барьер.

— Ещё рубеж! — скомандовал Варягин, указывая на место в десяти метрах дальше по коридору. — Делаем шлюз. Плёнка, пустое пространство, снова плёнка. Это будет зона дезактивации.

Работа закипела с новой силой. Вскоре коридор превратился в странный тоннель с полупрозрачными преградами. Регина и Лариса, уже облачённые в подобие защитных костюмов, притащили большие пластиковые тазы, наполнили их водой из материализованных бутылей и начали выливать туда флаконы с хлоргексидином на случай угрозы заражения микроорганизмами. Отдельно они натёрли хозяйственное мыло и растворили его в тёплой воде, это на случай ФОС. Рядом положили пустые мешки для утилизации заражённой одежды.

В лазарете уже царил организованный хаос. Петрович, как скала посреди шторма, руководил всем.

— Вера, дефибриллятор, ларингоскоп, мешок Амбу. Системные регенераторы, атропин, диазепам — на отдельный поднос. Катетеры, системы для инфузий. Готовь физраствор и глюкозу. Много!

Он мельком заглянул в Хранилище. Обнаружил, что в разделе «Биологически опасные материалы» появился контейнер от Алексея. Его иконка светилась зловещей красной рамкой.

Предмет: Контейнер медицинский (герметичный).

Описание: Содержит образец БОВ.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ВЫСОКАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!

Петрович выругался сквозь зубы. Он не сможет проанализировать образец, если не видит его. Чтобы увидеть, придётся извлечь из контейнера. А без защиты это самоубийство. Нужно материализовать контейнер… внутри другого контейнера. Он тут же отправил сообщение Геннадьеву.

Кому: Юрий Анатольевич.

Текст: «Профессор, нужен перчаточный бокс. Герметичный ящик из оргстекла с вмонтированными резиновыми перчатками. Срочно, как никогда».

Антидота нет. Значит, бой будет идти за каждую секунду, за каждый процент сатурации, за каждый удар сердца. Это будет не лечение, а удержание на краю пропасти.

Костоправ, уже напяливший на себя строительный комбинезон, помогал Петровичу облачаться.

— Доктор, держите, — он протянул ему тяжёлый противогаз ГП-7.

— У меня есть, — отозвался тот. — Подарок от Алексея.

Петрович надел комбинезон поверх своей одежды. Затем натянул одну пару нитриловых перчаток, поверх них вторую, хозяйственные, из толстой резины. Костоправ лично, с педантичностью маньяка, проклеил скотчем стыки на запястьях. Затем такие же импровизированные бахилы из пакетов для мусора, тоже намертво примотанные к штанинам.

В этот момент в дверном проёме появилась Рейн. Причём с таким видом, будто её привели сюда силой. Скрещённые руки, острый взгляд исподлобья. Из тех взглядов, которыми смотрят люди, привыкшие не доверять никому и ничему.

— Мне сказали, что вы за мной посылали, — произнесла она, а в голосе прозвучало отчётливое «объяснитесь, или я ухожу». — Я не лекарь. Я маг крови. Если нужна кровавая магия — говорите. Если нет…

Петрович повернулся к ней. Через стёкла противогаза его взгляд казался ещё более жёстким.

— Маг крови — потом, — перебил он. — Сейчас мне нужна Марина Соколова, медицинская сестра отделения интенсивной терапии и реанимации. Или ты забыла, кем была до апокалипсиса?

Рейн замолчала, но не от того, что ничего не могла ответить. Просто она внезапно ощутила, что её ударили в точку, которую она давно перестала считать уязвимой.

— Откуда вы знаете… — начала она.

— Я знаю всё, что мне нужно знать, — отрезал Петрович. — Ты работала в реанимации. Передозировки, алкогольные психозы, интоксикации. Ты ставила «кубиталки», промывала желудки и откачивала тех, кто одержим не Бесформенным, а зелёным змием. Ты знаешь, что такое судороги, угнетение дыхания и отёк лёгких. Умеешь действовать, когда вокруг всё рушится, потому что в реанимации по-другому не бывает.

Рейн вздрогнула. Её броня треснула. Из-под личины безжалостного мага на мгновение выглянула испуганная медсестра.

— Сейчас ты не маг, — сказал Петрович. — Ты — реанимационная сестра. Вера одна не справится. Мне нужны твои руки и твои знания. Готовь реанимацию. И если хоть один из них умрёт, потому что ты решила поиграть в Снежную Королеву, я с тебя лично спрошу. Ясно?

Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово било, как удар молота. В его голосе была не угроза, а непреложный авторитет главврача, который не терпит возражений строптивых медсестёр.

Секунда тишины. Рейн молча смотрела на него, потом её плечи чуть опустились. Она кивнула.

— Ясно. Что готовить?

— Всё, — бросил Петрович и повернулся к Борису, который уже заканчивал облачаться в такой же костюм. — Готов?

— Готов, Петрович, — глухо донеслось в ответ.

Они вышли в коридор. Мир за стеклом противогаза стал другим. Звуки приглушились, собственное дыхание гулко отдавалось в ушах. Коридор, превращённый в полиэтиленовый тоннель, выглядел сюрреалистично. Они прошли мимо зоны дезактивации, где Регина и Лариса в своих самодельных костюмах напоминали жриц какого-то странного культа.

Петрович шёл, и с каждым шагом в его голове прокручивался протокол. Он знал, что их защита не панацея. Этот комбинезон и противогаз спасут от остаточной концентрации аэрозоля в воздухе, но если они попадут в облако, если вещество осядет на них… Оно просочится. Через микропоры, через неплотности.

Защита даст им несколько минут, не больше. Значит, работать нужно быстро. Войти, забрать тела, выйти. А потом немедленная, полная дезактивация. Снять костюм по обратному протоколу, не касаясь внешней стороны. Любой неверный шаг, и они станут следующими пациентами.

Впереди, в конце тоннеля, маячила фигура Прометея. Рядом с ним Варягин. Сбоку заклеенная плёнкой дверь.

Дверь в ад.

Таймер: 9 минут 17 секунд.

Оранжерея, ещё недавно казавшаяся островком доапокалиптического спокойствия, превратилась в театр абсурда. В центре, посреди буйной зелени, застыла Ариадна. Её шифоновая юбка и тонкий шарф развевались в такт движениям. С закрытыми глазами и трагически сведёнными бровями, она медленно водила руками по воздуху, словно дирижировала невидимым оркестром.

— О, Селена, богиня ночи! — вещала она патетическим голосом. — Взываю к твоей силе в этот тёмный час!..

— Сейчас день, — вставил Митя, деловито ковырявший в носу.

— … и молю, ниспошли мне своё небесное серебро! — не обращая на него внимания, продолжала Ариадна.

Дети, сбившиеся в кучку под бдительным оком Ирины, наблюдали за представлением со смесью скуки и недоумения. В клетках за спиной блондинки-поэтессы дремали Лунные Тени.

— Я чувствую… — шептала она, прислушиваясь к чему-то, доступному лишь её воображению. — Я чувствую тончайшие серебряные нити… Эманации Селены, дремлющие в полуденном свете…

— Тётя Ира, а она что, спать хочет? — громко спросила Пчёлка.

— Тс-с-с, — приложила палец к губам Ира. — Она работает.

— Какая-то странная работа, — пробормотал Стасик, доставая пачку фисташек. — Просто руками машет. Мой папа, когда работал, всегда потел.

Олеся, стоявшая ближе всех к Ариадне, смотрела на неё с нескрываемым нетерпением. Её лицо выглядело предельно серьёзным. Она была не зрителем, а заказчиком, и работа исполнителя её категорически не устраивала.

— Ничего не меняется, — констатировала девочка. — Они не реагируют. Я не чувствую никакой лунной энергии.

Бузя, окончательно разочаровавшись в местной флоре как в источнике пищи, подошёл к ножке одной из клеток и попробовал её на зуб. Раздался тихий, но отчётливый «дзынь». Хомяк-переросток обиженно фыркнул и отскочил. Летучие мыши в этой клетке забеспокоились. Несколько особей зашипели и заметались, ударяясь о прутья.

— Видите! — обрадовалась Ариадна. — Получается!

— Нет, не получается, — осадила её Олеся. — Вы неправильно делаете. Вы машете руками, как будто мух отгоняете. А надо не махать. Надо… чувствовать.

— Чувствовать⁈ — взвилась Ариадна. — Я чувствую только, что у меня туфли испорчены, и на меня смотрит эта жуткая крыса-переросток!

Её обвиняющий перст указал на Бузю. Хомяк, только что приценившийся к фисташкам в руках Стасика, посмотрел на поэтессу с откровенным презрением. Он явно обдумывал, не попробовать ли на зуб её вторую туфлю. Желательно вместе с ногой.

— Бузя не крыса, он Грызух! — обиженно поправила Олеся. — И он хороший! А вы просто попробуйте. Закройте глаза и представьте самую большую, самую яркую луну, какую только видели. И почувствуйте, как её свет течёт в вас.

Ариадна скептически фыркнула, но подчинилась. Закрыв глаза, она картинно закинула голову и раскинула руки, будто героиня немого кино на афише.

— Дети, давайте отойдём подальше, не будем мешать, — предложила Ира. — Ариадна, вы не торопитесь, у нас есть время. До вечера, а потом, ну…

Именно в этот момент время кончилось.

Багровая вспышка системного уведомления озарила пространство перед глазами каждого. Текст, набранный стандартным шрифтом, на этот раз казался выжженным калёным железом.

От кого: Варягин.

Пометка: ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА!

Текст: «В восточном корпусе угроза химического заражения. Всем, не задействованным в ликвидации, немедленно покинуть здание. Места сбора: двор, оранжерея, надворные постройки. Без паники. Выполнять!»

Ариадна взвизгнула так, словно её укусил Бузя, и распахнула глаза. Вся её магическая концентрация испарилась без следа.

— Химическое заражение⁈ — её голос окончательно сорвался. — О боже! Мы все умрём! Я так и знала! Нельзя было сюда приходить!

Пчёлка и Маруся, уловив панику в голосе взрослой, тут же разревелись в два голоса. Никита вцепился в руку сестры, его лицо побелело. Даже Митя, самый отчаянный сорвиголова, замер с открытым ртом.

— Тихо! — голос Ирины прозвучал неожиданно твёрдо и властно. Она мгновенно преобразилась. Исчезла неуверенная девушка, пытающаяся заслужить доверие. На её месте стояла воспитательница, для которой безопасность детей абсолютный приоритет. — Всем тихо!

Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ревущими девочками.

— Никто не умирает. Слышите? Никто.

Ариадна, всхлипывая, прижалась к стене.

— Но там… там написано! Отрава! Мы здесь заперты!

— Ариадна, успокойтесь! — прикрикнула на неё Ира. — Вы взрослый человек! Во-первых, вон дверь на улицу, мы не заперты. Во-вторых, посмотрите на сообщение ещё раз! Внимательно!

Она сама перечитала текст, её губы беззвучно шевелились.

— Написано: «Места сбора: двор, оранжерея…». Мы в оранжерее! Понимаете? Это безопасное место. Нам приказано оставаться здесь.

Логика была железной. Оранжерея имела отдельную систему вентиляции и плотно закрывающиеся двери ради сохранения микроклимата. До Ариадны смысл сказанного дошёл не сразу. Она несколько раз моргнула, переводя взгляд с паникующих детей на спокойное лицо Иры.

— То есть… нам никуда не надо идти? — пролепетала она.

— Именно, — подтвердила Ира, поднимаясь на ноги. — Нам нужно просто запереть дверь в отель и ждать дальнейших распоряжений. Дети, все ко мне! Быстро!

Но один ребёнок не сдвинулся с места.

Олеся стояла неподвижно, глядя на голограмму перед собой. Её лицо, обычно такое живое и выразительное, стало непроницаемым. Она не плакала, не паниковала. Она читала сообщение снова и снова, и в её голубых глазах разгорался холодный огонь. Она знала своего отца. Варягин никогда не сидел в безопасном месте, когда где-то была угроза. И это сообщение от него. Если в отеле общая тревога, значит, он там, в самом пекле.

«…не задействованным в ликвидации…»

Её отец всегда задействован.

— Олеся! Милая, иди сюда! — позвала её Ира, протягивая руку. — Всё хорошо, мы в безопасности.

Девочка медленно подняла на неё взгляд. И в этом взгляде не было ничего детского. Это был взгляд молодого волка, чья стая в опасности.

— Нет, — отрезала она. — Не всё хорошо. Папа там. Лёша там. Все там.

— Олеся, они солдаты, они знают, что делать! — попыталась урезонить её Ира. — Нам приказано ждать здесь!

Но Олеся её уже не слышала. Она развернулась. Мики, почувствовав решимость хозяйки, тут же подскочил к ней и замер у ног, как верный пёс. Его глаза тоже посмотрели в сторону двери, ведущей в отель.

— Олеся, стой! Куда ты⁈ — крикнула Ира, видя, как девочка сорвалась на бег.

Юная приручительница не ответила. Приказ предназначался всем. Но у неё был свой, высший приказ — быть рядом со своими. Она рванулась к тяжёлой металлической двери, за которой начинался коридор заражённого корпуса. За которой случилась беда.