Инженер. Система против монстров – 9

Глава 8 Гнилая правда

Винный погреб «Крома» сейчас пустовал. Гладиаторы вытаскали отсюда всё вино, часть осела в Хранилище, часть отправилась в их глотки. Стеллажей с выемками под бутылки тоже почти не осталось. Видимо, пошли на дрова для праздника рейдеров. Мы, честно говоря, даже не сразу нашли это место. Иначе бы я устроил свою мастерскую здесь. Ну, или нет…

Облицованные гипсокартоном стены до сих пор хранили слабый запах дорогого вина. Довольно отвлекающий от рабочего настроя запах. Мы только что превратили это место в импровизированную комнату для допросов. В центре комнаты стоял металлический стул.

На этом стуле сидел Игнат.

Причём сидел с той же неестественной прямотой, что и на видео. На его запястьях красовались наручники, надетые Ершовым. Лицо Игната, лишённое каких-либо эмоций, кроме лёгкого недоумения, выглядело как маска, вырезанная из слоновой кости. Спокойный, тихий, этот мужичок казался самым адекватным человеком в помещении, что само по себе ненормально.

Вокруг него собрался «цвет нации».

Я стоял в центре, держа в руках крио-копьё. Справа от меня стояла Искра. Она нетерпеливо покачивалась с пятки на носок, вертя в пальцах свой «Жезл Пироманта». Обугленный кончик палочки слегка дымился, а кольцо на пальце время от времени вспыхивало крохотным огоньком, выдавая её нетерпение.

Позади подозреваемого, поигрывая армейским ножом, прислонился к стене Тень. Его лицо не выражало ничего, кроме скуки профессионального убийцы. Пистолет-пулемёт СР-2М «Вереск» с массивным глушителем находился у него в набедренной кобуре.

Прямо перед Игнатом, скрестив руки на груди, возвышался Тарас Ершов. Бывший опер выглядел так, будто не спал трое суток, но его глаза, холодные и внимательные, буквально сверлили подозреваемого.

— Ну, гражданин хороший, — начал Ершов максимально «оперским» тоном. — Будем в молчанку играть или сразу чистосердечное оформим?

Игнат поднял на него глаза. Взгляд у него был… вежливый. Пугающе вежливый.

— Я не совсем понимаю причину столь агрессивного гостеприимства, — произнёс он ровным голосом. — Я пришёл к вам с миром. Попросил о помощи. Ничего не нарушал. Зачем эти… оковы?

Я молча активировал интерфейс «Техно-Око». В воздухе развернулся широкоформатный голографический экран. На ускоренной видеозаписи Игнат сидел на кровати. Неподвижно. Час. Два. Три. Потом упал назад, как подрубленное дерево.

— У тебя, как я погляжу, очень специфический режим сна, — сухо сказал я. — Прокомментируешь?

Игнат смотрел на проекцию с отстранённым видом, словно ему показывали забавный ролик с котятами. Затем посмотрел на меня. В его взгляде не было ни смущения, ни страха. Только лёгкое сожаление.

— А, вы об этом, Алексей, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — У меня редкое расстройство сна, как вы правильно заметили. Последствия апокалипсиса, знаете ли. Нервы. Плюс мои навыки мнемоника… они требуют глубокой медитации. Я ухожу в чертоги собственного разума, чтобы упорядочить полученную за день информацию. Тело… я его в такие моменты почти не ощущаю. Оно переходит в режим ожидания. Простите, если это вас напугало.

Игнат говорил так буднично, будто объяснял, почему предпочитает чай, а не кофе. Я перевёл взгляд на Ершова. Бывший опер едва заметно качнул головой из стороны в сторону. «Детектор лжи» молчал. Не регистрировал ни правды, ни обмана. Это было хуже, чем откровенная ложь. Это была пустота. Непроницаемая стена, которая нам всем уже надоела.

— Красиво заливаешь, — фыркнула Искра. — Чертоги разума, говоришь? Шерлок Холмс недоделанный. А мне кажется, ты просто тупо ждал, пока у тебя винда обновится.

Игнат перевёл на неё пустой взгляд.

— Я не понимаю вашего сарказма, девушка. Но уверяю вас, я говорю правду.

— Ладно, Игнат, — вздохнул я, отключая проекцию. — Вступительная часть под названием «по-хорошему» окончена. Тарас, переходи к тяжёлой артиллерии.

Ершов хмыкнул и сделал шаг вперёд. Воздух в комнате неуловимо изменился. Стал плотнее, тяжелее, словно на плечи всем нам невидимым грузом легла чугунная плита.

Тарас Ершов активировал навык: «Глас Истины».

Принуждение к правде вступило в силу.

— Игнат, — голос Ершова стал ниже, утратив все нотки иронии. Теперь это был голос следователя, от которого не спрятаться. — Отвечай просто: да или нет. Ты человек?

Игнат моргнул. Медленно, как сова. Он посмотрел на Ершова так, будто тот спросил его, не является ли он фиолетовым бегемотом. Пауза затянулась на три долгих, звенящих секунды.

— Разумеется, — наконец сказал он мягко, почти с обидой в голосе.

Ершов нахмурился. Я видел, как напряглись желваки на его лице.

— Хорошо. Следующий вопрос. Ты находишься под чужим ментальным, магическим или любым другим видом контроля или принуждения?

— Нет, — всё так же спокойно ответил Игнат. — Мой разум принадлежит только мне. Я свободен в своей воле.

— Сука, — процедил сквозь зубы Тень, не меняя позы. — Он или ледяной, или действительно нелюдь.

Ершов решил попробовать ещё раз. Я почувствовал, как в затылке закололо, а ведь на мне «Ментальный Шлем». Маны полицейский не жалел. Пространство в подвале будто натянулось струной. Стало не по себе. Захотелось немедленно признаться, что я в детстве украл у мамы конфету. Давление на психику было колоссальным.

— КТО ТЫ⁈ — голос Ершова прозвучал как удар гонга. — ОТВЕЧАЙ!

Игнат даже не поморщился. Он сидел расслабленно, глядя в глаза ментальному магу и явно не чувствовал даже толики дискомфорта.

— Я такой же человек, как и вы, — ответил он мягко. — Игнат Фёдорович Арбузин. Я родился в Саратове в 1984 году. Окончил финансово-экономический институт. Всю жизнь работал бухгалтером в логистической фирме «Вектор». Скучная работа, цифры, отчёты.

Ершов отступил на шаг, потёр переносицу. Поле «Гласа Истины» дрогнуло и пропало. Искра рядом облегчённо выдохнула.

— Командир, — сказал он, не глядя на меня. — Или мои навыки сломались, или перед нами святой, а мы его в великомученика превращаем. Ни одной лживой ноты. Но и правдивой тоже. Как будто с автоответчиком говорю.

— Тарас, давай вторую ступень, — скомандовал я. — Только подзарядись.

Ершов достал из инвентаря пару сияющих кристаллов и поглотил их. Приосанился, будто получил допинг. В пространстве снова появилась свинцовая тяжесть.

Тарас Ершов активировал навык: «Глас Истины».

Он сжал кулаки. Давление в комнате усилилось многократно. Следом пришло новое ощущение. В поле, где ложь невозможна, хлынула вторая, более злая и колючая волна энергии. Я почувствовал, как по ушам резанул низкочастотный гул.

Тарас Ершов активировал навык: «Дознание с пристрастием».

Причинение боли при отказе от ответа или лжи. По идее, сейчас Игната должно скрутить так, будто его через мясорубку пропускают. Это страшный навык, он воздействует напрямую на болевые центры мозга.

— А ну-ка, повтори! — рявкнул Ершов, наклоняясь к лицу Игната. — Ты, мать твою, точно человек⁈ Настоящий, живой человек из плоти и крови, а не мутант, кукла, пришелец или какая-нибудь кикимора болотная, решившая поиграть в шпиона?

Игнат чуть склонил голову набок. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Ни капли пота. Ни расширенных зрачков. Он по-прежнему выглядел как тихий клерк, попавший в неприятную ситуацию.

— Я абсолютно уверен в своей природе, — произнёс он тоном учителя, объясняющего урок нерадивому ученику. — Я самый обычный, заурядный человек. Сводил дебет с кредитом, начислял зарплату, сдавал отчётность в налоговую. Скучнейшая жизнь. Единственным развлечением было собирать модели кораблей по выходным. Самый большой мой грех — однажды я не заплатил за парковку. Я даже в отпуск ездил всегда в одно и то же место — в санаторий под Анапой. У меня там тётя…

Он говорил гипнотически ровным голосом. Ни тени боли. Ни капли страха.

— Заткнись! — рявкнул Ершов, усиливая давление. Я видел, как по его лбу струится пот. Он вкладывал в навык всего себя. — Я не спрашивал про твою грёбаную тётю! Я спросил, КТО ТЫ! ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ПРИЧИНИТЬ НАМ ВРЕД⁈

Игнат на мгновение прикрыл глаза. По идее, сейчас он должен был почувствовать, как его нервные окончания сворачиваются в узелки. Но нет, ничего нового не произошло. Он открыл глаза и посмотрел на Ершова с искренним, неподдельным сочувствием. Так смотрят на человека, который бьётся головой о стену.

— Я уже ответил, — сказал он. — Я человек. И я не собираюсь никому вредить. Зачем? Мы же все люди и должны держаться вместе, чтобы выжить в это трудное время.

— Он издевается, — прошипела Искра, кончик её жезла вспыхнул ярче. — Лёша, он просто глумится! Давай я ему яйца поджарю, посмотрим, какой он бухгалтер!

— Подожди, Аня, — я поднял руку. — Тарас, он не чувствует боли. Вообще. Это либо полный блок нейрорецепторов, либо… их отсутствие.

— Сучонок, — прошипел Тарас сквозь зубы. — Он должен сейчас на полу корчиться от боли, а он мне про свои кораблики рассказывает! Ладно. Поговорим иначе.

Тень качнулся вперёд.

— Может, хватит разговоров? — спросил он. — Мои клинки тоже умеют задавать вопросы. Очень убедительно.

— Рано, — отрезал Ершов, вытирая со лба испарину. — Иголки под ногти загнать всегда успеем. У меня остался последний козырь.

Полицейский выглядел уставшим. Мана уходила вёдрами, а результата ноль. Он поглотил ещё один кристалл, крупнее предыдущих. Выпрямился, глубоко вдохнул и выдохнул. Казалось, он собирается с силами для последнего, решающего рывка. Его глаза потемнели, превратившись в два чёрных колодца. Во все стороны ударила волна чистого, концентрированного страдания.

Тарас Ершов активировал навык «Зеркало Совести».

Ментальная петля. Принудительное погружение в чувство вины и раскаяния. Критический урон психике. Человек под воздействием «Зеркала» должен начать видеть все свои грехи, все подлости, всю грязь своей души в гипертрофированном виде.

Воздух в комнате стал вязким, как кисель. Это самая мощная атака Ершова, способная довести до самоубийства даже закоренелого рецидивиста за пару минут. Я ощутил отголоски этого ужаса. Мир на секунду потерял краски, став серо-чёрным. Искра охнула и пошатнулась. Тень стал мрачнее обычного, лицо закаменело.

Вся эта мощь обрушилась на одного-единственного человека, сидящего на стуле. На этот раз полицейский ничего не спрашивал.

Он просто ударит по «бухгалтеру».

Мы ждали крика. Слёз. Мольбы о пощаде. Истерики.

Взгляд Игната изменился. Если раньше он был просто вежливым, то теперь стал… никаким. Абсолютная, космическая пустота. Как если заглянуть в открытую шахту лифта в заброшенном доме — темнота и сквозняк.

— Пусто, — выдохнул Ершов, отшатываясь и хватаясь за стену, чтобы не упасть. Из его носа потекла тонкая струйка крови. — Лёха… там пусто. У него нет совести. Нет вины. Нет страха. Там вообще ничего нет. Это не человек. Это, мать вашу, чёрная дыра в штанах!

Игнат посмотрел на тяжело дышащего мага, потом перевёл взгляд на меня.

— Так понимаю, собеседование я не прошёл? — спросил он с лёгкой грустью. — Вы не примете меня в свою общину, Алексей?

— Ты, мразь, издеваешься⁈ — взорвался Ершов. — Да я тебя, сука, на атомы разберу, чтобы посмотреть, из чего ты, паскуда, сделан! Я тебе в задницу паяльник засуну и буду медленно поворачивать, пока ты мне, гнида, не расскажешь, кто тебя сюда прислал!

— Мы не можем тебе доверять, — спокойно прервал я тираду. — Ты слишком мутный, парень. Вызываешь очень серьёзные подозрения.

— Ага, — едко вставила Искра, приходя в себя. — Рожей не вышел. Слишком уж похож на чудище в костюме клерка. Или на терминатора, которому забыли загрузить модуль «Эмоции» и оставили только «Вежливая улыбка».

Игнат вздохнул. Так горестно, так искренне, будто его только что уволили с любимой работы.

— Жаль, — сказал он тихо. — Мне действительно жаль.

— Чего тебе жаль? — напрягся Тень и положил руку на ПП.

Игнат поднял голову. Впервые в его глазах появилось выражение. Это действительно была жалость. Жалость вивисектора к лабораторной мыши, которую сейчас придётся усыпить.

— Жаль, что всё закончится так быстро, — произнёс он.

И начался кошмар.

Первым пришёл запах. Густой, тошнотворный смрад разложения, ударивший в нос так, что у меня заслезились глаза. Запах тухлого мяса, оставленного на солнце на неделю. Кожа на лице Игната пошла бурыми пятнами, потом потемнела и начала сползать, обнажая что-то влажное и серое под ней. Его тело начало оплывать, как перегретая восковая фигура.

— Мать твою! — офигела Искра, отступая на шаг.

Тень среагировал первым. Короткая, сухая очередь из его «Вереска» прошила разлагающуюся фигуру. Пули калибра 9 мм должны были превратить торс в решето, но они просто утонули в гниющей плоти, не произведя никакого эффекта. Игнат дёрнулся, и его правая рука с хрустом отвалилась по локоть, упав на пол вместе с наручником.

Потом мясо этой хрени начало шипеть. Звук был такой, будто кто-то с размаху бросил кусок сырого мяса в раскалённое масло.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Искра не стала ждать команды.

— Получи, тварь!

Её жезл вспыхнул ослепительно-оранжевым.

Искра активировала навык: «Огненный шар»!

Сгусток пламени размером с футбольный мяч сорвался с кончика палочки и врезался в центр разлагающейся массы. БАБАХ! Вспышка осветила подвал. Одежда Игната мгновенно вспыхнула, нас обдало волной жара. Но пламя тут же захлебнулось, будто его залили водой.

Куски плоти, кости и внутренности превращались в густую, чёрную, пузырящуюся жижу, похожую на гудрон. Она стекала со стула на бетонный пол, формируя расползающуюся лужу. То, что было Игнатом, перестало быть даже трупом. Оно стало… субстанцией.

От этой дряни валили клубы вонючего пара. Чернота двигалась. Она жила. Отдельные капли собирались вместе и текли, а основная масса начала формировать щупальца, которые шарили по бетону, ища нас.

Мой палец вдавил кнопку активации крио-модуля. Запустилась термоэлектрическая реакция, формируя на острие нестабильное поле сверхнизких температур. Я шагнул вперёд, вонзая копьё прямо в центр чёрной лужи.

С гулким хлопком сфера холода лопнула. Температура в радиусе пары метров рухнула до минус ста девяноста градусов. Бетон покрылся инеем. Чёрная жижа зашипела и мгновенно затвердела, превращаясь в хрупкое подобие обсидиана. Через мгновение движение прекратилось. На полу лежала замёрзшая, бугристая клякса.

— Готово… — выдохнул я.

Температура в подвале резко упала. Изо рта со звуком вырвался клуб пара.

— Вот же адский выродок! — прорычал Ершов и выдал долгую матерную тираду.

— Что ж, теперь у нас есть инсталляция «Смерть бухгалтера», — с кривой усмешкой сказала Искра, опуская жезл. — Можно в Третьяковку отправлять.

— Реалии нового мира, — плюнул Ершов. — Раньше подозреваемые адвоката требовали. А теперь, блин, просто растворяются, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Никакого уважения к следственным процедурам. Мне рапорт писать или как?

Он шутил, но в голосе слышалась неподдельная усталость и отвращение.

Искра подошла ближе, брезгливо морщась и прикрывая нос ладонью.

— И вонища! Как будто кто-то сдох в бочке с химикатами. Ну, главное, мы его грохнули. Да?

— Надеюсь, — мрачно ответил я. — Но мне это не нравится… Слишком просто…

Договорить я не успел. Тень согнулся пополам в приступе жесточайшего кашля.

Я повернулся к нему.

— Илья?

И тут меня тоже накрыло.

Резкий, неестественный жар, вспыхнувший где-то глубоко внутри. Он не согревал, а обжигал, будто в вены влили расплавленный свинец. Я опустил взгляд на свои руки. На коже, прямо на глазах, начала появляться красноватая сыпь. Вспыхнул дикий зуд. Глаза заслезились, в горле запершило.

— Кха-а… — Ершов захрипел, хватаясь за воротник рубашки. Его лицо, минуту назад бледное, теперь стало пунцово-красным. Кожа пошла такой же сыпью.

Искра вскрикнула, роняя жезл. Она схватилась за шею и рухнула на колени, её глаза расширились от ужаса.

— Лёша… мне… хреново…

Я посмотрел на неё. На коже тоже проступала красная сыпь. Ершов вдруг осел по стене. Тень пошатнулся, его рука в перчатке вцепилась в стеллаж, чтобы не упасть. Дыхание стало хриплым и прерывистым.

Всё развивалось слишком стремительно. У меня в глазах потемнело. Горло перехватило спазмом, словно кто-то невидимый набросил удавку.

Этот запах. Сладковатый смрад разложения и какой-то химический привкус… Это не запах распада. Это аэрозоль. Боевое отравляющее вещество. Или вирус. Нет, почти наверняка химия, предназначенная для поражения живой силы противника.

Игнат не был шпионом. Он не был лазутчиком.

Он был, сука, биологической бомбой. Контейнером.

Нужно немедленно действовать… Доспех… противогазы… связаться с медиками…

Перед глазами, сквозь мутную пелену, замигало системное сообщение. Яркое, пульсирующее красным, как сигнал тревоги на тонущей подлодке.

ВНИМАНИЕ!

Получен дебафф: «Некротическая Лихорадка (летальный)».

Эффект: Прогрессирующее разрушение клеточных структур. Снижение всех характеристик на 5% в минуту. Блокировка регенерации и лечащих умений.

До терминальной стадии: 14 минут 58 секунд.

Ноги подкосились. Я рухнул на колени, пытаясь вдохнуть воздух, который казался теперь нестерпимо жёстким. Начался приступ чудовищного кашля.

— Доспех… — прохрипел я, пытаясь активировать инвентарь.

Мир вокруг начал вращаться. Я видел, как Тень бьётся в конвульсиях на полу. Видел, как Ершов пытается что-то сказать, но изо рта идёт розовая пена. Видел Искру, которая свернулась калачиком, скуля от боли.

«Жаль, что всё закончится так быстро», — пронеслось в голове.

Бухгалтер не врал. В этот раз он точно сказал правду.