Инженер. Система против монстров – 9

Глава 4 Должники

За дверью послышался звук. Осторожный шёпот, потом скрежет. Что-то тяжёлое двигали по бетонному полу. Шкаф, скорее всего. Я мысленно похвалил выживших за здравый смысл: даже загнанные в угол, они думали о безопасности. Это бы их не спасло, но могло подарить несколько лишних секунд. А ведь сейчас такое время, что секунды решают.

— Ты один? — донёсся хриплый голос Сильвера.

Я покосился на Прометея. Машина смерти стояла неподвижно, опустив руки вдоль корпуса. Стволы пулемётов давно скрылись в недрах предплечий, но на броне робота блестела склизкая дрянь, заменявшая Лунным Теням кровь.

— Смотря как считать, — отозвался я. — Если в биологическом смысле, то да, один.Открывай, Сильвер. У вас там, кажется, «груз 300».

Пауза. Снова шёпот. Включать акустический анализ не стал, тон и так понятен. Совещаются. Последовал скрежет засова. Дверь со скрипом и стоном подалась наружу.

Сильвер — Уровень 14

Первым вышел Сильвер. Он держал копьё остриём вперёд. Потом он увидел ошмётки летучих тварей на стенах, полу и даже немного на потолке. Увидел клетку с копошащимися пленниками, увидел Прометея… Моргнул. Потом ещё поморгал. Перевёл взгляд на меня.

— Прометей, поздоровайся с людьми, — усмехнулся я.

— Добрый вечер, — гулко произнёс андроид. — Угрозы в радиусе сорока метров не обнаружено. Состояние периметра: удовлетворительное.

Сильвер смотрел на него ещё секунду. Потом кивнул, будто приняв этот кусок реальности. Огромный робот, созданный каким-то студентом из подручных материалов. Ничего удивительного по меркам наступившей эпохи.

Костоправ — Уровень 9

Горыныч — Уровень 8

Следом вывалился Костоправ. Он нёс на себе Горыныча, перекинув обмякшее тело поперёк необъятных плеч. Пиромант выглядел плохо. Совсем плохо. Лицо желтоватое, почти восковое, губы синюшные. Дышал — и то хорошо, потому что дыхание было прерывистым, как у человека, которому положили на грудь наковальню.

Гринпис — Уровень 5

Чайка — Уровень 7

Полкан — Уровень 12

За Костоправом тащился Гринпис. Вернее, его тащили Чайка с одной стороны и Полкан с другой. Плечо этого малохольного выглядело так себе. Рукав разодран, кожа под ним сплошная рваная рана. Гринпис смотрел в никуда и что-то бормотал. Я прислушался.

— … они не виноваты, они просто… просто голодные были, понимаете? Это природа, природа… всё правильно, всё по закону экологии…

— Цыц, — беззлобно сказала Чайка и поддёрнула его под руку.

Она остановилась, как только вышла из каптёрки и посмотрела на нас с роботом.

— Вы оба люди? — спросила девушка без намёка на враждебность.

Я мысленно дал команду деактивации. Броня вспыхнула, растворилась и ушла в инвентарь. Чайка скользнула взглядом по моей футболке, джинсам и кроссовкам, взгляд стал менее напряжённым.

— А он? — она кивнула на Прометея.

— Мой дипломный проект, — ответил я.

Чайка посмотрела на меня несколько секунд с совершенно непроницаемым лицом. Потом произнесла:

— Понятно.

И отвернулась, продолжая поддерживать Гринписа. Исчерпывающий комментарий.

Рейн — Уровень 22

Красноволосая вышла последней и вздрогнула. Её глаза расширились, в них плескалась дикая смесь ужаса, неверия и… облегчения? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Её магия крови, её гордость, её сила — всё это оказалось бесполезным против стаи. А мы просто пришли и зачистили территорию. Как клининговая компания. Быстро. Жестоко. Эффективно.

— Сколько их было? — спросила она, озираясь.

— Мышек? Прометей, доклад.

Андроид повернул голову.

— Уничтожено: 187 особей класса «Лунная Тень», уровень первый. Захвачено живыми: 43 особи. Уничтожен один Вожак Лунных Теней, уровень пятнадцатый. Потери с нашей стороны: дрон-разведчик «Стрекоза-2», один экземпляр.

Рейн посмотрела на робота с каменным лицом. Но в глазах этой фурии что-то погасло, а потом наоборот — вспыхнуло. Что-то настоящее.

Она повернулась ко мне.

— Горыныча нужно спасти.

Сказала, будто приказала. Рефлекс лидера, который не умеет просить, а умеет только требовать. Ну или рефлекс бешеной ПМС-ной сучки, которая считает, что все в этом мире ей что-то должны.

Я невольно хохотнул.

— А где же «Спасибо, Лёша, что вытащил нас из этой задницы»? Где «Пожалуйста, помоги вылечить наших раненых товарищей»? Куда делось «Я осознала ошибки и больше никогда не стану вести себя, как конченая стерва»?

Щёки Рейн вспыхнули багрянцем. Она сжала кулаки, но в этот момент Горыныч болезненно застонал, и её плечи снова сникли.

— Пожалуйста, помоги, — процедила она сквозь зубы.

— Уже лучше, — оценил я. — Не идеально, над актёрским мастерством нужно хорошо поработать, но всё же прогресс.

В этот момент мне пришло сообщение.

Отправитель: Варягин.

Текст: «Подъезжаем».

Лаконично. Я направился к выходу из депо. Прометей последовал за мной, как верный телохранитель.

«ГАЗель» влетела на площадь перед пожарной частью. Борис, судя по всему, гнал с тем же энтузиазмом, что я несколько минут назад. Машина затормозила, и из кузова ещё до полной остановки выпрыгнула Вера. Реально выпрыгнула. Через борт, как матрос на абордаже.

— ВЕРУНЯ, ОСТОРОЖНЕЕ! — заорал Борис, вываливаясь с водительского места. — Там же опасно!

— Было опасно, — уточнил я. — Теперь просто грязно.

Вера, не слушая никого, уже бежала ко мне, на ходу доставая из инвентаря какие-то склянки.

— Где? — коротко спросила она.

— Там, — я указал большим пальцем себе через плечо.

Кивнув, медсестра умчалась внутрь здания.

За ней, кряхтя и держась за поясницу, из кузова вылез Олег Петрович. Женя подхватил доктора под локоть, помогая спуститься.

— В моём возрасте, — произнёс военврач с достоинством, — такие эксцессы категорически противопоказаны. Это вам любой кардиолог скажет. Ночной выезд, тряска, нервотрёпка… Инфаркт на дому, Алексей, честное слово.

— Олег Петрович, у нас два критических.

Мой сухой тон заставил доктора вздохнуть и собраться. Он посмотрел на Горыныча, которого уже тащил Костоправ. Потом на Гринписа. Из кряхтящего усталого пенсионера он сразу же превратился в другого человека. В военного врача. Прямо на глазах.

— Несите в здание, на ровную поверхность, — скомандовал он.

Костоправ, не говоря ни слова, понёс Горыныча вглубь здания. Мы двинулись следом.

В столовой пожарной части царил разгром. Перевёрнутые столы, осколки посуды. Но один длинный стол остался стоять. Сильвер смёл с него остатки еды движением руки, а Костоправ осторожно уложил Горыныча.

— Свет! — потребовал Олег Петрович, подбегая к столу.

Я сразу же материализовал «Фонарщика». Мягкий свет озарил помещение. По моей мысленной команде он разгорелся ярче, чтобы хорошо осветить импровизированный операционный стол.

Картина была жуткой. Горыныч посинел. В буквальном смысле. Его кожа приобрела оттенок несвежего баклажана, вены вздулись чёрными жгутами. Дыхание стало судорожным, с характерным свистом.

Петрович на мгновение замер, его глаза знакомо блеснули — активировалась «Диагностика». Над головой пироманта появилось системное окно.

Пациент: Горыныч

Статус: Критический

Диагноз:

Острая сердечная недостаточность.

Тяжёлая брадикардия (ЧСС: 32 уд/мин).

Артериальная гипотензия (АД: 70/40 мм рт. ст.).

Гипоксия тканей (Сатурация: 81%).

Множественные укусы, интоксикация неизвестным нейротоксином.

Прогноз: Летальный исход в течение 5–7 минут без экстренного вмешательства.

— М-мать… — выдохнул Петрович. — Нейротоксин. Блокирует передачу нервных импульсов. Сердце сейчас встанет!

Вера уже раскрыла окно своего инвентаря, больше походящего на аптеку.

— Физраствор, адреналин, инфузионный регенератор, дексаметазон — всё, что есть! — Петрович говорил отрывисто, командирским тоном. — Капельницу ставь, а я кислородом займусь.

— Вены не вижу! — Вера провела пальцами по руке пиромана. Кожа там была почти чёрной, вены не проступали, как будто кровь в них застыла.

— По анатомии ставь, в подключичную ямку, вслепую. Другого шанса не будет.

Вера закусила губу, нашарила ямку. Попала с первого раза, игла катетера вошла в вену, и тёмная, вязкая кровь медленно потянулась в трубку.

— Есть, — выдохнула она, закрепляя систему.

Петрович уже возился с кислородным баллоном, накручивая редуктор. Маску накинул на лицо Горыныча, включил подачу — поток высокий, насколько позволял баллон.

— Дыши, Горыныч, — проговорил он, хотя пироман вряд ли его слышал. — Дексаметазон в систему, Вера, два кубика. Адреналин болюсно, отдельно, прямо в катетер.

— А физраствор?

— Сначала адреналин. Сердце запустить, а потом уже объём. У него лёгкие свистят, если сейчас лить много, захлебнётся.

Капля крови вытекала из мелкого укуса на шее Горыныча. Олег Петрович достал маленький контейнер и подхватил эту кровь. Сосредоточился.

Олег Петрович активировал навык: «Анализ патогенов».

Образец: Кровь пациента «Горыныч».

Идёт анализ…

Несколько секунд напряжённого ожидания, и перед медиком всплыло новое окно.

ВНИМАНИЕ! Анализ завершён!

Отравляющее вещество: Нейротоксин «Лунная Соната».

Тип: Пептидный токсин сложной структуры.

Механика действия: Блокирует калиевые каналы в клетках синоатриального узла сердца, вызывая резкое замедление сердечного ритма и нарушение проводимости. По сути, является сверхмощным природным бета-блокатором с пролонгированным действием.

— Вот же сволочь, — прошипел Петрович. — Бьёт прямо по «водителю ритма». Вера, «Стандартное исцеление»!

— Я тоже могу, — вмешался Костоправ.

Военврач бросил на него короткий взгляд, кивнул и тут же активировал следующий навык: «Создание Простых Лекарств». Несколько минут Система обрабатывала данные, а Вера с Костоправом вливали целительную энергию в пациента. Наконец, над столом вспыхнуло новое сообщение.

Создан рецепт: Антидот к нейротоксину «Лунная Соната».

Тип: Сложное зелье/Сыворотка.

Компоненты:

1. Железа Вожака Лунных Теней (свежая) — 1 шт.

2. Кровь пострадавшего (насыщенная токсином) — 10 мл.

3. Системный катализатор — 1 ампула.

4. Спирт — 50 мл.

5. Корень Жизни (или мощный магический концентрат лечения) — 1 ед.

— Железа Вожака! — заорал Петрович, оборачиваясь ко мне. — Лёша, мне нужна железа этой твари! Срочно! Из горла вырежи, она там, под языком должна быть!

— Прометей! — скомандовал я.

— Задача принята.

Робот, который всё это время стоял в дверях, охраняя вход, развернулся и вышел в тамбур. Через пятнадцать секунд он вернулся. В его металлической руке, зажатый двумя пальцами, находился склизкий, фиолетовый мешочек размером с грецкий орех. С него капала мерзкая жижа.

— Железа Вожака Лунных Теней. Извлечена без повреждений, — доложил робот, протягивая орган доктору.

— В банку! — командовал Петрович, уже смешивая что-то в чаше. — Вера, держи ритм! У него пульс падает!

— Тридцать ударов! — крикнула Вера, тоже активировав «Диагностику». — Двадцать восемь!

— Мало! — рявкнул Костоправ.

— Руками качай! — заорал на него Петрович, не отрываясь от смешивания ингредиентов. Жидкость в чаше зашипела, меняя цвет с красного на ядовито-зелёный. — Делай непрямой массаж! Ломай рёбра, если надо, я потом сращу, но кровь гони!

Костоправ кивнул. Он сцепил пальцы в замок и начал ритмично, мощно вдавливать грудную клетку, выполняя функцию внешнего насоса.

— Раз! Два! Три! Давай, дыши, курильщик хренов! — рычал он.

Вера положила руки на голову умирающего. Её ладони окутало мягкое зелёное сияние.

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

— Я держу мозг! — крикнула она, бледнея от напряжения. — Не даю клеткам отмирать без кислорода! Но мана уходит быстро!

Я стоял в стороне, наблюдая за этим сумасшедшим танцем смерти и жизни. И видел то, чего не замечали они.

Вера достигла Уровня 9.

Олег Петрович достиг Уровня 10.

Медсестра и старый врач, они оба апнулись, пока спасали жизнь пациенту. Но отвлекать их сейчас этой новостью не время.

— Прометей, — тихо сказал я. — Собери трофеи.

Робот коротко кивнул и снова ушёл в тамбур.

— Корень Жизни, мать его, — бормотал Олег Петрович. — Да я его в глаза не видел. Что это такое вообще? Женьшень? — потом он резко обернулся к нам. — У кого-нибудь есть исцеляющие эликсиры? Лёша?

Я покачал головой:

— У меня только воскрешающее зелье. Но его противопоказано давать живым.

Взгляд доктора переместился на остальных. Чайка неуверенно шагнула вперёд, в её руке вспыхнуло голубое сияние и появилась знакомая склянка с красной жидкостью внутри.

Предмет: «Эликсир Жизни».

Описание: Редкий алхимический состав, чья магия не заживляет раны мгновенно, но ускоряет естественные процессы метаболизма, заставляя плоть срастаться с невероятной скоростью. Однако его сила не безгранична и требует от организма огромных собственных ресурсов.

Эффект: Регенерация 25% повреждений за 10 минут.

— Годится, — коротко сказал Петрович и выхватил склянку из руки девушки.

Быстро вылил содержимое в чашу и продолжил помешивать. Цвет жидкости снова изменился, стал золотистым и приобрёл слабое сияние. Петрович набрал эту сыворотку в огромный шприц.

— Стоп массаж! — скомандовал он.

Костоправ убрал руки. Грудь Горыныча замерла.

— Асистолия! Остановка сердца! — выпалила Вера.

— Коли! — взвизгнула Чайка, зажимая рот рукой.

Петрович с размаху вогнал иглу прямо в сердце пироманта, пробивая межреберье.

— Ну, давай! За маму, за папу, за Систему! — прорычал он, вдавливая поршень.

Секунда. Две. Три.

Тишина в столовой стала мёртвой. Даже Гринпис перестал стонать в углу.

Но вдруг тело Горыныча выгнулось дугой, словно через него пропустили тысячи вольт. Его глаза распахнулись. Зрачки стали огромными, почти во всю радужку. Он судорожно, с хрипом втянул в себя воздух.

— Есть контакт! — выдохнул Олег Петрович, отирая пот со лба окровавленной рукой.

— Слава богу… — прошептала Вера, оседая на стул.

Горыныч закашлялся, выплёвывая вязкую кровавую слюну, и снова отрубился, но теперь его грудь поднималась и опускалась ровно. Розовый цвет медленно возвращался к коже.

Олег Петрович стянул очки и протёр… нет, не стёкла, а глаза.

— Надо же… — тихо бормотал он. — Чистая алхимия, мать её, а не медицина. Хотя… Железа животного, которое устойчиво к токсину, содержит антитела или связывающие белки. Смешивание с кровью пострадавшего в присутствии катализатора и спирта — это имитация процесса иммуноферментного связывания и очистки антисыворотки…

— Ну вы, блин, даёте… — покачал головой Полкан. — Вы ж это… Вы его, считай, с того света вытащили…

— Это наша работа, — отмахнулся доктор. — Верочка, у нас спиртик остался?

— Олег Петрович, — возмутилась девушка. — Мы с вами это уже обсуждали!

— Да чего? Я ж просто руки помыть! Ещё пара таких пациентов, и я сам лягу рядом…

И в этот момент Гринпис клюнул носом и свалился со стула на пол…

— Да вы издеваетесь⁈ — голос доктора взвился на две октавы.

Пока медики колдовали над Гринписом и осматривали остальных покусанных, я повернулся к Прометею. Робот как раз вернулся из тамбура и тащил в руках целлофановый пакет, доверху набитый кристаллами. Мелкими, белёсыми, но зато их было очень много.

— В ходе выполнения задания собраны следующие материалы, — отчеканил робот. — Кристаллы малого объёма: 217 штук. Кристалл среднего объёма: 1 штука. Следует ли собрать биологические образцы для последующего анализа?

— И не только для анализа, — кивнул я. — Если мясо этих мышек пригодно в пищу, то у наших монстров будет пир.

Прометей разжал левую ладонь. В ней лежал кристалл пятнадцатого уровня. Размером с куриное яйцо, пульсирующий неприятным жёлтым светом. Трофей из Вожака. Я принял его и убрал в инвентарь, туда же отправился пакет с остальной добычей.

Рейн метнула в меня быстрый взгляд. Она стояла поодаль, сложив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Потом девушка вздохнула, отлепилась и подошла ближе.

— Мы ваши должники, — глухо произнесла она, глядя мне в глаза. В её голосе уже не было надменности, только усталость.

— Знаю, — кивнул я. — И поверь, Марина, проценты по этому кредиту будут… специфическими.

— Например? — тут же вскинулась она.

Я улыбнулся. Почти мягко.

— Всему своё время.

Красноволосая стояла передо мной. Прямая, как струна. Кровавая Королева, лишившаяся трона и свиты. Побитая, но всё ещё гордая.

— Наслаждаешься, да? — тихо спросила она, не отводя взгляда. — Нравится унижать других, садюга?

Я покачал головой.

— Ты путаешь садизм с прагматизмом, Марина. Мне не нужно твоё унижение. Оно не имеет никакой конвертируемой ценности. Мне нужен результат.

Рейн открыла рот, чтобы огрызнуться, выдать какую-нибудь колкость, сохранить лицо, но в этот момент пространство между нами внезапно исчезло. В буквальном смысле. Огромная тень накрыла нас обоих, заслоняя свет, и воздух наполнился запахом пота, оружейного масла, солода и какой-то безумной, щенячьей радости.

— НУ ВОТ И ЗДОРОВО! — громоподобный бас ударил по ушам.

Прежде чем я или Рейн успели среагировать, две огромные ручищи сгребли нас в охапку. Реальность схлопнулась. Меня вдавило в Марину, Марину вдавило в меня, а нас обоих впечатало в необъятную грудь Бориса.

— Я ТАК И ЗНАЛ! — горланил подвыпивший берсерк. — Так и знал, Лёха! Я ж говорил! Всё, помирились! Ура! Теперь мы банда! Большая, дружная банда!

Прометей, внимательно анализировавший происходящее, вежливо уточнил:

— Создатель, следует ли классифицировать это как нападение на вас?

— Нет, — сдавленно выдохнул я. — Это дружба. Но не вздумай повторять! Я хочу сохранить пару целых рёбер. Боря, блин, отпусти!

Рейн, зажатая между мной и правой подмышкой берсерка, издала сдавленный писк, похожий на звук спускающегося воздушного шарика. Её лицо, прижатое к моему плечу, быстро меняло цвет с бледного на пунцовый.

— Отпу… ти… — прохрипела она, пытаясь вырваться.

— Боря! — просипел я, чувствуя, как мой позвоночник превращается в зигзаг. — Полегче! Ты раздавишь наш… дипломатический корпус!

— Да ладно тебе, командир! — Борис разжал объятия, но не полностью, продолжая удерживать нас за плечи, как двух лучших друзей, которых встретил после десяти лет разлуки.

Его лицо сияло, а в глазах не было ни капли злобы или подозрений, только чистая, незамутнённая вера в светлое будущее.

— Чего скромничать-то? Я ж вижу! Стоите, шепчетесь! Всё перетёрли уже, да?

Он повернул голову к Рейн, которая жадно хватала ртом воздух после дружеского удушения.

— Ты не представляешь, как мы рады! У нас же народу много, а бойцов мало! Но теперь-то заживём!

— Мы не… — начала Рейн, пытаясь вернуть себе хоть каплю авторитета.

— Да брось! — перебил её Борис, не замечая сопротивления. — Мы такую поляну накроем! Закачаешься! Искра знаешь, как готовит? М-м-м! Пальчики оближешь! Вместе с костями проглотишь!

Глаза Бориса мечтательно закатились. Желудок берсерка, словно подтверждая его слова, издал утробное рычание. Я аккуратно снял его руку со своего плеча.

— Мы тут недалеко жуков-трупоедов видели! — восторженно продолжал Борис, активно жестикулируя свободной рукой перед носом у ошалевшей Рейн. — А Семён говорил, что они вкусные! Мясо — во! Нежное, как у краба, только сочнее! Искра его в кляре зажарит, да со специями! А ещё холодец из лапок Куролиска сделаем! Куриный холодец любишь? Так этот куда ядрёнее получится! Просто песня! Ещё Выползуна зажарим! Из него шашлык просто ух! Он ману регенерит, прикинь? Ешь и чувствуешь, как энергия прям по жилам бежит!

Рейн смотрела на него с расширенными от ужаса глазами. Кажется, меню из мутантов последнее, чего она ожидала в качестве аргумента для перемирия.

— Мы с Мишей раков наловим! Вот такенных! А ещё у нас теперь куры будут! — не унимался Борис. — Яйца нести начнут! Громадные! Мы омлет сделаем! Представляешь, сковородка в метр шириной! Лучок, сальце, зелень с огорода нашего агронома… У нас Кирилл сегодня такую петрушку вырастил! Светится в темноте! Жрёшь и глаз радуется!

— Борис, — прервал я его гастрономический экстаз. — Про успехи селекции давай в другой раз. У нас важный разговор…

— Ерунда! — отмахнулся Борис. — Жрать-то всем охота! Особенно после драки! Вы ж пойдёте к нам, а, Маринка? Ну, в смысле, в гости? У нас в отеле тепло, вода горячая, свет есть. А то тут у вас… сквозняки одни. И мышами воняет. Не дело это.

Я увидел, как дрогнуло лицо Марины. Борис, сам того не ведая, нанёс удар в самое уязвимое место. Он предложил не капитуляцию, не плен, а тепло, еду и безопасность. Простые, забытые блага цивилизации. И предложил так искренне, что отказаться от этого вежливо было невозможно.

— Борис прав, — кивнул я. — Оставлять раненых здесь — преступление. Олег Петрович и Вера и так сделали невозможное. Пациентов нужно транспортировать в стационар. В наш лазарет.

Рейн подняла голову. Взгляд метнулся к столам, где лежал едва дышащий Горыныч, где стонал Гринпис, где сидела бледная Чайка.

— Мы… погостим, — выдавила она. — Пока наши люди не встанут на ноги.

— Отлично! — гаркнул Борис и хлопнул в ладоши. — Я знал! Женька, слышал⁈ Грузим всех!

Он уже развернулся, чтобы бежать помогать с носилками, но я перехватил его за локоть.

— Погоди, Боря, они ещё не закончили. У тебя, как у самого сильного и хозяйственного будет особое задание. Ответственное.

Борис тут же подобрался, выпятил грудь.

— Говори, командир! Кого порвать? Что сломать?

— Наоборот. Собрать.

Я обвёл рукой помещение, по которому словно прошёлся ураган.

— Видишь это всё? — я пнул ближайшую тушку Лунной Тени. — Это биомасса. Ценнейший ресурс. У нас новая политика партии: ничего не выбрасываем. Каждая дохлая мышь — это мясо для… кхм, будущих питомцев Олеси, и возможно, ингредиенты для алхимии.

Лицо Бориса вытянулось.

— Мышей собирать? В мешки?

— Именно. Я сейчас настрою раздел в Хранилище, — я открыл интерфейс и начал быстро манипулировать вкладками. — Смотри, Боря. Ты у нас теперь не только боевая единица, ты заведующий отделом логистики органических ресурсов.

Я создал новую категорию в виртуальном складе, доступном членам фракции.

ВНИМАНИЕ! Создан новый раздел Хранилища: «Биоматериалы/Сырьё».

Подкатегория: «Инсектоиды и Летучие мыши».

— Я дал тебе права на прямую загрузку, — объяснил я. — Берёшь тушу и отправляешь. Вожака, вон ту здоровую тварь, грузишь отдельно. Он идёт в раздел «Особо ценное». Каждую рядовую мышь проверяешь. Если целая — в «Пищевые». Если Прометей её в фарш превратил — в «Технические отходы», но сперва в пакет. Вон, возьми на кухне. Нам потом это дерьмо разгребать, так что делай на совесть.

— Понял! — Борис аж просиял от важности миссии. — Вожака — в VIP-ложу! Мелочь — по сортам! Будет сделано в лучшем виде! Ни одна лапка не пропадёт!

Он развернулся и, как ледокол, двинулся к туше огромной гаргульи, на ходу активируя интерфейс и бормоча под нос:

— Так… Система… Хранилище… Ага, вижу! Уф, ну и рожа у тебя, приятель… А ну иди сюда, деликатес хренов!

Я посмотрел на Рейн. Она всё ещё стояла рядом, но теперь смотрела не на меня, а на Бориса, который с деловитым видом запихивал трёхметровую тушу монстра в виртуальное пространство, ругаясь на то, что «крылья наверняка жёсткие и невкусные».

— Вы безумцы, — тихо сказала она. — Вы ведёте себя так, будто это… игра. Будто это нормально. Собирать трупы монстров, обсуждать рецепты из них, шутить…

— Адаптация, Марина, — я пожал плечами. — Это называется сверхбыстрая адаптация. Те, кто сидит и плачет о старом мире, умирают. Те, кто жрёт новый мир и просит добавки, становятся его хозяевами. И не делай такое лицо. Вы на Куролиска тоже наверняка охотились не только из-за опыта и кристалла.

— Так это курица… — пробормотала она неуверенно.

— Двойные стандарты, — отрезал я.

Спустя полчаса началась суета. Олег Петрович достал из инвентаря носилки.

— Аккуратно перекладываем! — велел он. — Голову держите! Боря, не тряси! У него катетер в подключичке! Вырвешь, и кровью зальёт всё к чертям!

Борис и Костоправ, два здоровяка, подхватили носилки с удивительной для их габаритов деликатностью.

— В «ГАЗель» его, — командовал Петрович, семеня рядом и держа штатив с капельницей. — Вера, ты со мной в кузов, будешь мониторить давление.

Пока медики грузили «тяжёлого», я подошёл к Прометею. Робот стоял у выхода, возвышаясь над суетой как маяк спокойствия. В одной руке он держал клетку, в другой мешок. Из обоих доносился недовольный писк и шуршание.

— Прометей, грузи живность в мой «Крузер», — распорядился я. — Клетку в багажник, мешок на заднее сиденье.

— Принято, Создатель. Начинаю погрузку биологических образцов.

Робот двинулся к машине, его сервоприводы едва слышно гудели. И тут случилось неизбежное. Гринпис, которого только недавно привели в порядок, вдруг сфокусировал свой мутный взгляд на клетке.

— Нельзя! — взвизгнул он. — Вы не можете! Это насилие!

Он бросился к роботу, раскинув руки, словно пытался преградить путь машине. Прометей остановился, его сенсоры мигнули, переключаясь на анализ угрозы.

— Гражданин, отойдите с линии следования, — произнёс андроид безэмоционально.

— Отпустите их! — Гринпис трясся, его глаза лихорадочно блестели. — Они живые! Это дети ночи! Вы посадили их в тюрьму! Это против законов природы!

Я шагнул вперёд, перехватывая инициативу. Только истерики дурика-друида нам сейчас не хватало для полного счастья. Как доберёмся до базы, попрошу Олега Петровича прописать ему успокоительные. Желательно такие, чтоб пускал пузыри и пел песенки про маленьких пони.

— Слушай сюда, защитник флоры и фауны, — я говорил тихо, но так, что Гринпис осёкся. — Эти «дети ночи» час назад пытались обглодать твои кости. Если бы не мой робот, ты бы сейчас был не борцом за права животных, а кучкой гуано на полу пожарной станции.

— Они просто хотели есть! — упрямо выкрикнул парень, хотя в его голосе уже не было уверенности. — Это их инстинкт! А вы… вы сажаете их в клетку!

— Могу выпустить прямо сейчас, — холодно отрезал я. — Лично для тебя. Пусть продолжат трапезу.

— Но… это же… тоже жестоко… — захлопал он глазами.

— Это природа, а она жестокая. Ты сам сказал, — усмехнулся я, но потом выдохнул и решил всё же объяснить дурню идею. — Я везу их не на живодёрню. У нас на базе есть девочка. Ей восемь лет. У неё класс «Приручитель». Она строит ферму. Твои мыши будут жить в тепле, получать еду по расписанию и, возможно, даже приносить пользу, а не просто гадить на головы прохожим.

Гринпис замер, переваривая информацию.

— Приручитель? — переспросил он. — Настоящий? Я… я друид, но я не умею приручать навсегда. Только успокаивать или просить о помощи. А она… она может?

— Она с пауком размером с овчарку в обнимку спит, — хмыкнул я. — Так что успокойся. Никто твоих мышей обижать не будет. Более того, если будешь вести себя хорошо, я разрешу тебе помогать Олесе. Может, хоть научишься чему-то полезному.

Гринпис шмыгнул носом, вытирая сопли рукавом разодранной куртки. Его агрессия сдулась, как проколотый шарик.

— Ну… если приручитель… и кормить… — пробормотал он, отходя в сторону. — Только клетку накройте чем-нибудь. У них стресс от света.

— Прометей, накрой клетку брезентом из багажника, — скомандовал я, раздражённо. — И грузи уже.

Робот выполнил команду. Аккуратно поставил клетку в багажник «Ленд Крузера», накрыл её старым брезентом, который там валялся. Мешок с остатками роя отправился на заднее сиденье.

Когда всё было готово, я подошёл к андроиду.

— Ты отлично поработал, друг, — я похлопал по холодной броне. — А сейчас отдохни.

Я активировал инвентарь. Пространство вокруг робота искривилось, пошло рябью и вспыхнуло голубым светом. Массивная фигура растворилась в воздухе. Рейн наблюдала за этим процессом с нескрываемой завистью. У неё на двадцать втором уровне тоже объёмный инвентарь, но у меня гораздо больше и Хранилище фракции в придачу.

— По машинам! — крикнул я. — Двигаемся быстро, дистанция десять метров. Женя, садись ко мне, в «ГАЗели» и так тесно.

Стрелок кивнул и быстро устроился в пассажирском кресле. Борис запрыгнул на водительское место грузовика. Я подошёл к своему «Крузеру», открыл водительскую дверь, плюхнулся на сиденье. Салон встретил меня привычным запахом кожи.

— Очень надеюсь, что этот день всё же закончится, — пробормотал я, поворачивая ключ в замке зажигания.

Женя только хмыкнул. Он вообще немногословный парень. Двигатель отозвался тихим урчанием. В зеркале заднего вида я увидел, как загорелись фары «ГАЗели». Борис мигнул дальним светом. Мол, готовы.

— Поехали, — сказал я.

«Крузер» мягко тронулся с места и перевалился через обломки ворот. Мы выехали на тёмную улицу Красногорска. Город спал мёртвым сном, укрытый одеялом ночи и новой, чужой реальности. Я расслабился, но лишь на секунду.

И тут я почувствовал это.

Сначала это был лёгкий душок. Едва уловимый. Как будто кто-то забыл вынести мусор. Но с каждой секундой амбре становилось всё гуще, насыщеннее и агрессивнее. Запах аммиака, кислятины и чего-то невыразимо мерзкого, органического.

— Лёша, ты чуешь? — уточнил Женя.

Я поморщился, пытаясь не дышать носом. Глянул в зеркало заднего вида. На заднем сиденье лежал холщовый мешок. Он шевелился. И, судя по всему, протекал…

Куча летучих мышей. В стрессе. В тесном мешке.

— Открой окна, что ли, — попросил стрелок. — Мы тут сейчас задохнёмся.

Я нажал кнопку стеклоподъёмника, впуская в салон холодный ночной воздух, но это помогало слабо. Глаза начали слезиться.

— Эй, пассажиры, — сказал я в пустоту, глядя в зеркало на копошащийся мешок. — Я, конечно, понимаю, стресс, перелёт, смена обстановки… Но могли бы и потерпеть до туалета. Вы ж мне всю обивку испоганили, летучие скунсы.

Мешок в ответ лишь виновато пискнул и зашуршал активнее, выпуская новую волну аромата.

— Нужна химчистка, — резюмировал Женя.

— Мда, — вздохнул я, прибавляя газу. — Надеюсь, у Олеси заложен нос.

— У неё Смердюки, она привычная, — философски изрёк стрелок.

Машина ускорялась, разрезая тьму фарами. Мы везли домой странный груз: раненого пироманта, кучку бывших врагов, ставших должниками, и мешок с вонючими летучими мышами.

Обычный вторник после конца света.