Интимный портрет дождя или личная жизнь писательницы. Экстремальные мемуары.

Галка проверила свою сумку, пересчитала мелочь.

Мать отвела глаза, помолчала, медленно втягивая дым.

- Вечером - свидание с отцом, - медленно произнесла она. - Хотелось бы мне, чтобы и ты пришла. В кафе "Луна", ровно в семь. Придешь, а?

Галка молча пожала плечами.

-Приходи, ведь отцу тоже хочется поглядеть на тебя, — попросила мать.

-Ладно, приду.

- Значит, в кафе "Луна", в семь, не забудь. Она взглянула на часы и заторопилась. Пока шли до остановки, мама весело болтала о своей корректорской, о знакомых мужчинах, эстрадных певцах, артистах... Галя всю дорогу молчала. Почему-то сегодня ей было очень одиноко. Рядом шла мама, единственный, самый близкий человек, шла рядом и болтала с ней, как с равной, а Галке от этого нисколько не было легче. Наоборот, в самом этом равноправии чудилось ей обидное равнодушие и отчуждение.

- Ты будущим летом никуда не сдаешь? - мама имела в виду, собирается ли Галя поступать в институт. - Нет, избави Бог! - при мысли об экзаменах Галя содрогнулась.

-Ну и отлично, - сказала мама. - Я тоже считаю, сколько можно!.. Тогда махнем на море, классно отдохнем!

Мать вскочила в подъехавший двенадцатый.

-Гуд бай, коллега!

-Пока!

Когда была маленькой, Галя мечтала вблизи увидеть настоящее море. Потрогать его. Погладить. Море представлялось ей чем-то большим и ласковым, чем-то вроде синей пушистой кошки. Таким оно снилось.

Мысль о поездке к морю взволновала. Как будто она снова сможет стать маленькой. И все начать сначала. Конечно, это невозможно, она знала, но чувство было такое, будто чудеса все-таки бывают. Какое-то странное, радостное чувство. Как в детстве, или когда скоро весна. Вот-вот, еще немного, и случится что-то особенное, самое лучшее! А что, если удастся поступить в институт? Конечно, она поступит! Обязательно! Сегодня же начнет заниматься!

Подошел ее пятнадцатый. Он, казалось, нетерпеливо подпрыгивал, как подросток.

Водитель был молод и светловолос. Галка уже знала в лицо почти всех водителей. Когда она опаздывала, автобус вел мужчина в клетчатой рубашке. Этот автобус подкатывал, как назло, очень медленно, и как-то лениво - казалось Галке - кренился на левый бок. Выходит, у каждого автобуса своя походка... Галка влезла, как всегда, с передней площадки, попросила кого-то передать билетик. За стеклом - знакомая замшевая куртка водителя, на краешке пульта управления - таблица каких-то математических формул. Зачем ему? Может, в институт готовится? Или уже студент? Она давно заметила эту табличку. У других ее не было. У мужчины в клетчатой рубахе была фотография круглолицей девушки. Дочери, наверно. Или жены в юности...

Водитель взглянул в зеркальце наверху. Обернулся и кивнул. Гале показалось, он узнал ее. Взял микрофон:

- Сивцев Вражек следующая.

Светлые волосы перьями лежали на замшевом воротнике.

Она пробралась к свободному месту, села, и стала смотреть на убегающую линию домов, вывесок, на деловитое стадо троллейбусов, автобусов, машин...

Как всегда, соскочила напротив гастронома. Через дорогу - издательство. Тяжелая дверь с большой серой ручкой, ворчливая старуха-вахтерша у телефонного столика. Четыре ступеньки, очередь у лифта.

Вот и корректорская.

- Здравствуйте...

Скинула куртку, повесила на вешалку. Потом достала из стола работу.

-Нарядная сегодня, - сказала Лида, напарница. - Куда собралась? В театр?

-Нет, в гости.

- Рогожка приятная какая, - Лида пощупала ее рукав. - Смотри, осторожнее, этот стул с гвоздем.

Лида положила перед собой на стол сверток с пирожками и принялась не спеша есть. Розовое лицо светилось довольством и покоем. Пухлый белый подбородок слегка замаслился, она то и дело утирала его платком.

Сзади кто-то загремел бутылками.

- Сколько можно повторять, не ставьте еду в стол, вчера опять таракана нашли!

- А при чем тут кефир, он же в бутылках, это Лидия бутерброды оставляет, - возмутилась за соседним столом тонкая, желчная Ира. - Может, хватит тараканов разводить?!

У этой Иры ресницы были такие длинные, что сначала Галя приняла ее за какую-то сказочную красавицу. Это когда впервые Галя вошла в корректорскую. Потом-то уж она разглядела, что ресницы приклеенные, и что Ира совсем не красавица, скорее даже - наоборот. И голос у нее ужасно резкий...

- Чего придираешься, — лениво отозвалась Лида. — Сама немытые бутылки в столе копишь, а на других говоришь... Ой, девочки!..

Лида вдруг скомкала пакет с недоеденными пирожками, засунула в ящик стола.

- Ой, девочки, кому индийские техасы нужны?

Она зашелестела свертком. Обступили, стали щупать материю.

-Какой размер?

-За сколько отдаешь?

- А где достала?

- Дай померить, пошли в туалет, померяем... Дверь то и дело открывалась, стена обрастала разноцветьем плащей, курток. Галя долила чернила, и стала точить карандаш.

Вошла заведующая корректорской, положила на стол сумку, небрежно бросила на спинку кресла плащ.

-Что новенького?

-Здравствуйте, Раиса Сергеевна!

-Вам не нужны индийские техасы, сорок восьмой размер?

- Раиса Сергеевна, я закончила сверку... Заведующая корректорской достала из шкафа кипу печатных листов, шлепнула на свой стол.

- Садитесь к Любе, я вам дам журнал. Тише, девочки! Начали работу!

Секунда тишины. И вот, корректорская машина заработала. Забубнили голоса:

-"С каждым годом увеличивается выпуск валовой продукции масширпотреба..." - монотонно читает Галкина напарница.

-"Он схватил ее за талию и притянул к себе..." - бубнят за соседним столом.

-"Я, батыр, шагаю по земле,

А вокруг леса, луга, поля,

Я, чабан, несусь на скакуне,

Как прекрасна родина моя"... - доносится сзади.

- Заголовок, "Советский инвалид"... - сбоку разрезают журнал.

- Курсив, перевод с казахского Нефедова... Лида мягко толкает ее в бок, шепчет:

- Погоди, я в туалет...

Напарница исчезает, и Галка остается одна среди жужжащего улья.

-Курсив, перевод с адыгейского...

- "Виктор ударил его ножом в спину"...

-“Налажено протезное производство"... - "Он страстно впился ей в губы"...

И совсем уж некстати - пронзительный вопль Иры:

- Вы! Можно потише?! Мешаете работать!

- А мы что же, не работаем, по-твоему? Мягкий, но властный голос заведующей:

- Что такое, девушки! Что такое!... Ира, не мешайте им.

Гудение возобновляется.

Без напарницы все равно делать нечего, и Галя сидит, сгорбившись, уныло рассматривает лица, прически, спины, такие знакомые и надоевшие. Впереди - две шерстяных кофты: зеленая и серая, два обесцвеченных, спутанных пучка волос. Женщины склонились над столом, будто работают, а сами читают какое-то письмо. Хихикают, толкают друг друга в бок.

"Любовное, что ли?" - думает Галя... Сбоку - желто-смуглый профиль Иры. Ире, видно, не понравилось замечание заведующей - хлюпает носом, прикладывает к глазам скомканный платочек. Вдруг вспоминает про свои приклеенные ресницы, и торопливо прячет платочек в карман...

А напарницы все нет. Галя косится в сторону заведующей, но та углубилась в работу - перелистывает какую-то папку. Когда наклоняется над бумагами, дряблые щеки нависают... А все-таки Раиса Сергеевна симпатичная. Строгая, ее боятся все, только Гале она все равно нравится. Бабушку напоминает. Бабушка, конечно, была совсем другая, а все-таки чем-то похожа. Хорошая была. Когда укладывала Галю, подсовывала одеяло под бок, гладила по голове и напевала: "Баю-баюшки-баю, сидит Галюха на краю"... Добрая. Хотя часто наказывала, ставила в угол... Когда бабушка была жива, всегда ругала маму, называла ее беспутной... И Галя долго жила у бабушки. Потом бабушка умерла...

- Галя! Она вздрогнула.

- Галя, - повернулась к ней Раиса Сергеевна, - что такое случилось с твоей напарницей? Поди, посмотри.

Галка вскочила и выскользнула за дверь.

В коридоре никого не было. Схватилась за пыльные перила, сбежала с лестницы. Лида стояла у окна и поедала из пакета пирожки. Обратила на Галю спокойные, крупные глаза.

-Раиса вышла? - спросила, жуя.

-Сидит, - Галя отряхнула пыльные ладони. - Между прочим, послала за тобой. Скорее беги...

Телефон был этажом ниже. Галя быстро набрала номер:

- Елену Петровну, пожалуйста. Это ты, мама?

В трубке - бодрый голос:

- Хэллоу, коллега! Как жизнь?.. Надеюсь, не забыла про нашу встречу в кафе?

- Не забыла.

- То-то. Значит, в семь, кафе "Луна"! Идет? - Идет...

Галя повесила трубку. Наивная чудачка мама. И ведь такая немолодая, такая опытная. А верит буквально всему. Даже ей, Галке, и то ясно, что к чему. А мама верит, все надеется на что-то... "Наш отец, наш отец". Да никакой он не отец, и вовсе не "наш". Чужой человек, и только...

По лестнице застучали каблуки. Оглянулась: спускалась заведующая корректорской. Галя поспешно нырнула в лифт, на всякий случай пригнулась.

У дверей корректорской курила Ира. Ноги у Иры необыкновенно длинные и мощные, с выпуклыми, круглыми коленными чашками, а платье до невозможности короткое. Казалось, что у нее просто недостало материи, чтобы прикрыть такие чрезмерно крупные, мускулистые ноги... Завидев Галю, нервно заговорила:

- Раиса приперлась, наорала, а что мне курить, что ли, нельзя? - она с досадой стряхнула пепел. - Издевательство!

В корректорской было шумно. Все столпились в проходе между столиками, все говорили одновременно:

- ... Вот вы с Верой подчитывали за нами. Я, конечно, взяла посмотреть, и что же? И что же вижу? Наши правки стерты! И стоят ваши!.. - Вы обвели своими чернилами наши правки!..

- Девочки, что за несправедливый упрек. Конечно, вам обидно, понимаю. Но никто ваших правок не трогал. За вами нашли много ошибок...

- Поди ты, знаешь куда...

- Очень много ошибок! Были и неверные правки, которые мы, конечно, стерли.

- Зануда! Вот я Раисе пожалуюсь! Вошла Лида. Она запыхалась.

-Ира, кофточки на углу дают. Импортные, по восемь рэ. Одолжи до получки.

-Сперва должок верни.

-Чего-оо?..

-Ага, уже забыла. Я, значит, позавчера тащила тебе, как дура, из буфета стакан молока...

Ирин голос срывался от напряжения, дрожал.

- Как дура! А ты даже неудосужилась девять копеек отдать!

Лида замахала на нее мягкими белыми руками.

-Да что ты, Ирка! Я же забыла! Что же не напомнила... Что у меня, память железная, что ли? На, держи пятнадцать...

-Ты что? Милостыню, что ли, подаешь? - закричала Ира. - Да забери свои копейки, на что они мне!

Монета зазвенела, покатилась.

-Слушай, брось, - урезонивала Лида. - Червонец дай до получки.

-А-а, червонец! Как занимать, так сразу... А я вот из принципа! Человека помнить надо! Внимательнее к людям быть, а то - все себе, все себе!..

Ира вдруг разрыдалась и выбежала за дверь.

- Тише, девочки, мешаете работать...

- Какая работа, через десять минут обед...

В углу у окна ворковали:

-Ой, какие чудесные тени, где достала?..

-Мне привезли, а так их, конечно, не достать.

-О чем говорите?..

-Да тени, тени для век... -

-Кончай работу, обед! Обед!

В буфете, как всегда, была очередь. Галя поднялась к себе за курткой. Еще целых сорок минут. Добежать до кафе через дорогу, там свободно. В этом кафе без названия - на вывеске просто "Кафе" - меню всегда одно и то же: сосиски, манная каша, салат. Но Галка любила ходить сюда. Пусто, тихо, полутемно.

А сегодня сразу же споткнулась о чей-то портфель.

- О, прошу прощения, - парень с кудрявой бородкой поспешно задвинул портфель под стол.

Она уселась у окна, взяла сосиски и чай.

За окном накрапывал дождь пополам со снегом, двигалась плотная мешанина из людей и машин. Хорошо, что чай горячий. Продрогла.

Ввалилось сразу несколько посетителей.

-Эй, ребята! - гаркнул парень с бородкой.

-Он уже здесь! Успел!

-Саша, у тебя голос, как у Зевса...

-Хо-хо-хо, - загрохотал бородач.

Все уселись за одним столиком, тесным кружком. Тут были и две девушки, блондинка в синем костюме и другая, высокая, в кожаных брюках.

"Студенты", - подумала Галя.

Столик тесно заставили кефиром, тарелками, бутербродами. Ели, не переставая разговаривать.

-Братцы, у кого конспекты по античке? - гудел бородач.

-Ой, Сашка, свалишься, под тобой стул ходуном...

-Ха-ха-ха!

Кто-то стал читать по учебнику:

-"... женщина-змея, залегающая в пещере, у нее нежное девичье лицо и пестрое змеиное тело, прекрасное в своей пестроте... она заманивает путников и душит их в своих объятьях"...

-Все вы, женщины, таковы...

-Ха-ха-ха!

- Тебе нравится кофе с мороженым? - допытывался парень в вельветовой куртке. Он явно ухаживал за блондинкой.

- ... Постой, да это же миксантропический миф...

"Филологи", - с завистью подумала Галка.

- Принести кофе с мороженым? – спрашивал парень свою соседку.

-Не верь ему, Катюша, он, знаешь ли, "двамо женамо"...

-Ха-ха-ха!

Гале не хотелось уходить. Ей нравилось смотреть на студентов, слушать их разговоры. Общество их казалось ей недосягаемым. И эти две девушки, как две богини. Вот счастливые... Галя взглянула на часы. Надо идти.

- Катюша! Не верь ему! Верь мне, - пробасил бородач.

Все покатились со смеху.

- Ты бы лучше сидяше да молчаше, - серьезно посоветовал кто-то.

Снова хохот...

Гале стало совсем тоскливо, когда она вышла на улицу. Косой дождь, снег под ногами - кофейная жижа.

Вбежала в подъезд, поднялась на лифте. Перерыв еще не кончился, и все сидели на батарее возле корректорской, курили. Закурила и Галка. Она начала курить совсем недавно. Пришлось научиться, потому что неудобно торчать рядом с другими и молчать, как будто лишняя. А когда куришь, то, вроде, как все, вроде, и говорить не надо... Как все, так и она.

Наконец, перерыв кончился. Кто-то крикнул: "Раиса идет", и все расселись по местам. Напарница сказала, что им с Галей дали на вычитку сигнальный экземпляр, переводы какие-то. Стихи... "Мы с тобой легки, как лани, мы на двадцать лет помолодели, и шагают вместе с нами наши длиннотелые тени..." Галка сделала перенос строки.

Вошла Раиса Сергеевна. Сразу же вокруг забубнили:

-"Процент товарности сельского хозяйства..."

Курсив, перевод с бурятского... - "Он схватил ее за руку, крепко прижал к забору..."

- "Прости меня, Клава, — сказал Семен..." Напарница сердито заерзала на стуле. Зашипела:

- Черт знает, что за чернила! Это Раиса их разбавляет, из экономии...

-Скажешь, тоже...

-Да, да. Сама видела, водичку из графина туда льет... Ну, начали. "Мы с тобой легки, как лани..."

Галя уже не слышала, что вычитывают другие.

Звуковой туман заволакивает уши. А перед глазами - сплошное серое буквенное поле. Буквы, буквы... Тут еще заболела спина. И в пищеводе началась какая-то резь. Изжога. У мамы тоже изжоги, когда долго работает за столом.

Стемнело. Внезапно вспыхнул яркий свет и слова резко выступили на печатных страницах.

Только, что за слова, не разберешь. Когда слова распадаются на буквы, они теряют смысл. Серое поле, а на нем - целые толпы букв. Пропуск буквы, правка. Лишняя буква, правка. Перескок букв, правка. Буквы вверх ногами... Буквы, буквы...

Заныли, заслезились глаза. Галка откинулась на спинку стула, зажмурилась.

- Ну, него ты? Скорей, скорей, - торопит напарница.

Она-то уже четвертый год работает, привыкла... "Сейчас вот встану и выйду на минуточку", решает Галя. "Только бы до двери дойти, не упасть".

И тут раздается звонок. Конец рабочего дня. Все сразу выпрямляются, облегченно вздыхают...

Дождь на улице кончился, в лужах плавают бурые кленовые листья. Один - маленький, розовый. Еще не втоптанный. Галя стряхнула с него воду, сунула в карман. Закладка для учебника.

А вот и остановка. И автобус как раз идет, тот самый, кособокий, медленно тащится. Вдруг вспомнила: домой-то ехать незачем, а надо идти в кафе "Луна". А может, не ходить?.. Нет, надо, раз обещала. И мама ждет.

До кафе недалеко, две остановки... Медленно побрела по мокрой мостовой, останавливалась у фотовитрин, у театральных афиш, купила в киоске мороженое. Оно приятно освежило рот.

Сейчас она войдет в кафе. Мама нарочито по-свойски помашет рукой, скажет: "Присаживайся, коллега!.." Отец учтиво улыбнется. "А-а, уже совсем большая!.." Галке всегда становилось неприятно от этой его улыбки. И странно: она почти забыла, как выглядит отец, не помнит, какого цвета у него глаза. А вот улыбку эту помнит. По ней сразу узнает отца, хотя бы и через сто лет.

Вот, наконец, и кафе.

В ярких огромных окнах двигаются, словно рыбы в аквариуме, люди. Галка остановилась, стала вглядываться... Столики, столики...

А вот и мама. Там, в самом дальнем углу.

Как-то неестественно смеется. Усиленно курит. Вся в дыму. Слишком накрашена, это даже издали заметно. Рядом с ней... Да нет, это не отец. Рядом сидит кто-то моложавый, толстенький, в щегольском костюме цвета "маренго". Он вежливо улыбается, но то и дело взглядывает на часы. А мама все посматривает на дверь. Ясно, ждет свою Галку... Войти или не войти?..

Вот мама с наигранной лихостью закинула ногу на ногу, смяла сигарету, засмеялась. Очень эффектная поза. Толстячок любезно протянул руку к бутылке, наполнил бокалы. Мама явно не в своей тарелке, толстячок — тоже. Может, Галино появление разрядит обстановку? Нет, нет... Она отошла от двери.

Все было ясно. Отец не пришел, а вместо себя прислал сотрудника. Передать деньги, или просто свой горячий привет. Так бывало и раньше.

Галя вдруг повернулась и побежала прочь. Она чувствовала себя несчастной, заброшенной, ненужной. Совсем не нужен ей этот "отец"! Не нужен, и никогда она его больше не увидит. Никогда! Клятва!

Она бежала, не оглядываясь. Это было предательство. Мама ждет, а она... Ну и пусть! Пусть ждет! Не надо жить иллюзиями! Она, Галка, к черту посылает всякие иллюзии. Клятва!

Галка бежала, потом ехала в автобусе, потом снова бежала. Дома сразу ткнулась лицом в "свой" угол. Тот, с ободранными обоями. "Жалко маму, ох, как жалко. И обидно. И стыдно!"

Потом разделась и легла в постель.

Скоро пришла мама. Долго возилась у вешалки, вздыхала, оттирала бумажкой праздничные лакировки.

Заглянула в комнату, спросила веселым голосом:

-Галя! Ты что не пришла? Я ждала, ждала, да уж и ждать перестала.

-Собрание было, - уткнувшись в подушку, пробурчала Галка. - Производственное. Я хотела уйти, да не отпустили...

-Жаль! - мама вздохнула. - Все было о'кей! Отец спрашивал о тебе, очень хотел тебя видеть... А ты что-то рано легла. Устала?

Галя не ответила.

- Эх, ты... Ну, ничего, спи. Завтра рано вставать. Спи, коллега!