Искатель – 17

Глава 12

К вечеру гул в голове от бесконечных споров лордов стал почти физически ощутимым. Предварительные заседания, нудные и утомительные, тянулись до самой темноты, пока наконец Хорвальд Валаринс, сохранявший на удивление бодрый вид, не хлопнул по столу ладонью, призывая к тишине.

— На сегодня всё, господа. Официально Совет начнёт работу завтра утром, — он обвёл собравшихся взглядом и добавил с улыбкой, в которой усталости было больше, чем веселья. — Все свободны, кроме меня и остальных лордов-судей, разумеется. Мы присоединимся к вам в ближайшие дни, но советники ежедневно будут докладывать нам о ходе дебатов.

Я с облегчением выдохнул, моего вздоха, кажется, никто не заметил. За целый день задница приросла к стулу, а уши завяли от политических интриг и препирательств. Сначала собеседования с кандидатами в рыцари, потом нудные обсуждения с местной аристократией… Голова опухла, а тело, привыкшее к движению, откровенно затекло.

Усталость навалилась неожиданно, и не та, приятная, после хорошей драки или долгого перехода, а вязкая, бумажная. Но впереди ждал праздник. Одна только мысль о том, чтобы наконец размять ноги на свежем морозном воздухе, заставляла кровь бежать быстрее. Ночь только начиналась.

Когда планировал вечер, предусмотрел два варианта. Второй для узкого круга, шумный, пьяный и разгульный. Я хотел снова заглянуть в «Ладу», но на этот раз не как нищий искатель приключений, а как человек, способный выкупить там все столики. Уверен, мои жёны и боевые подруги тоже поддержали бы меня в желании как следует оторваться. Но сегодня особый случай.

Новый год — семейный праздник, а моя семья разрослась до размеров небольшого отряда. Друзья, вроде Илина, Амализы и старого жреца Юлиана — люди спокойные. Да и Марону в её возрасте и «интересном» положении тащить в толпу было бы верхом безответственности. Поэтому мы начали с первой части: большой компанией, больше сотни человек, отправились в уже знакомый зимний парк в дворянском квартале. Я даже подсуетился и договорился с иллюзионистом и магом воздуха из Озёрного, чтобы они добавили размаха местному световому шоу.

На входе я заметил ссутулившуюся фигуру Лиана. Пацан откровенно дулся на меня после того, как его прошение о вступлении в ряды рыцарей отклонили. Он плёлся рядом с Фелицией, засунув руки в карманы и повесив нос. Я отделился от своих и подошёл к нему.

— Не переживай, что тебя завернули, — я постарался придать голосу максимум сочувствия. — Не вешай нос. Зато как мой оруженосец ты получишь уникальную возможность сопровождать меня, пока буду судить поединки. Посмотришь, поучишься…

Вместо благодарности парень лишь недовольно что-то буркнул себе под нос.

Фелиция метнула в мою сторону кинжальный взгляд, явно считая меня виновником всех бед её друга, но, к счастью, решила не развивать конфликт.

— Маршал Джинд Алор тоже пригласил меня сопровождать его, — вмешалась она, легонько подтолкнув Лиана локтем.

Это, кажется, сработало. Перспектива не торчать там в одиночестве немного его взбодрила.

— Хорошо, я пойду, — наконец выдавил он.

— Вот это по-мужски! — я ободряюще хлопнул его по плечу и поспешил обратно к своим.

В парке уже вовсю кипела жизнь. К нам тут же подлетели Лоркар, Колкар и остальная родня Лиана, и начались объятия с рукопожатиями. Неподалёку заметил Джинда Алора под руку с кем-то из отряда «Линия», а рядом Торгарда, Ярлин и ещё нескольких из Нерегулярных. Я попытался поймать взгляд гномихи, но та демонстративно отвернулась. Похоже, она до сих пор не простила мне историю с гномами Гадора. Что ж, её право.

Зато остальные обид не держали и подошли поздороваться. Поднялся весёлый гвалт, и вся наша огромная ватага двинулась вглубь парка к заснеженной поляне.

— Так что там за история с лордом Экариотом? — поравнявшись со мной, спросил Джинд Алор, дружески ероша волосы Фелиции, отчего та недовольно надула губы. — Слухи ходят, что ты его знатно прижал по финансам.

Я усмехнулся, приобнимая за талию подошедшую Ирен.

— Подделка налоговых деклараций и хищение из казны, — коротко ответил я. — А вишенкой на торте стали средства, которые он утаил от компании «Расширение Кордери», что дало нам дополнительный рычаг.

— Так вот оно что! — рыкнул Торгард, шагавший рядом. — Да уж, Экариот из тех, кто своего не упустит.

Колкар печально покачал головой.

— Всё равно позор. Он, конечно, подлец и получил по заслугам, но в бою проявил себя храбрым воином и способным лидером. Мог бы стать великим человеком, прояви чуть больше чести.

Я лишь молча пожал плечами. В этом мире «мог бы» не считается, важно лишь то, кто ты есть на данный момент.

Служанки быстро расстелили на снегу толстые шерстяные одеяла и меха, накидали подушек и соорудили из полотнищ с гербами импровизированную стену, отсекающую пронизывающий северный ветер. В центре нашего «лагеря» на специальных подставках появились термоконтейнеры, источающие умопомрачительные ароматы горячей еды. Вокруг них уже вовсю суетились мои жёны и гости, разливая по чашкам пряный глинтвейн и обсуждая прошедший год со всеми его бедами и радостями.

Я зарылся поглубже под одеяло, устроив настоящее гнездо. С одной стороны меня грела Белла, с другой Лейланна, на коленях уютно свернулась калачиком Зара, а сзади навалилась Самира, обхватив за плечи и положив подбородок мне на макушку.

После сытного ужина и приятной беседы пришло время развлечений. Я достал то, чем особенно гордился, несколько настольных игр, которые воссоздал по памяти, с интересом наблюдая, как суровые воины и аристократы пытаются вникнуть в правила «Монополии» и «Колонизаторов».

Джинд Алор и Лоркар, два старых вояки, поначалу отнеслись к затее со скепсисом, но очень быстро втянулись. Стоило им уловить суть, как в глазах загорелся азарт. Соревновательный дух, который обычно выплёскивался на поле боя, нашёл новый выход. Они сосредоточились на победе так, будто от этого зависела судьба Бастиона, и тем горше показалось им поражение. Лиан, мой оруженосец, который уже давно подсел на эти игры и успел разработать кучу победных стратегий, разделал их под орех.

— Не стоит так задирать нос, племянник! — прорычал Лоркар, пытаясь скрыть досаду за шутливой строгостью. — Мы ведь первый раз играем, только правила осваиваем.

Лиан расхохотался, и в этом смехе сразу же растворилась недавняя обида.

— Дядя, а ты, помнится, по-другому говорил, когда учил меня фехтовать и раз за разом сбивал с ног. Как там дословно? «Враг не проявит сочувствия к твоей неопытности на поле боя»? А потом заставлял подниматься и пробовать снова.

Берсерк издал рык, в котором смешались смех и раздражение.

— Ах ты щенок! Готовься к следующему раунду!

Парень с радостью согласился, и к реваншу тут же присоединились Фелиция, Сафира и Джинд.

Веселье прервала Мэриголд. Наша неутомимая старшая горничная, сверившись с какими-то своими внутренними часами, объявила, что близится полночь. Игры отложили, и все снова закутались в одеяла, устремив взгляды в тёмное небо? в ожидании главного представления.

Фейерверков в привычном мне земном понимании на Валиноре не знали, производство пороха здесь было под строжайшим запретом, как одна из мер по поддержанию мирового баланса сил. Но местные маги научились создавать не менее впечатляющие эффекты: огненные шары, ветвящиеся молнии, взрывающиеся ледяные сферы, подсвеченные изнутри. В ход шли даже боевые заклинания, превращенные в искусство. Но настоящее шоу, конечно, устраивали иллюзионисты, для них холстом становилось само небо.

И вот началось. Радостные крики прокатились по парку, и мы с энтузиазмом их поддержали. Небо взорвалось яркими вспышками, и оглушительные хлопки возвестили о наступлении нового года. Даже Лейланна не удержалась и, радостно вскрикнув, запустила ввысь пару огненных шаров. Но все сразу стихли, когда иллюзионисты начали своё выступление на предсказуемую тему: битва в Логове Отверженных.

Небо заполнили ужасные паукообразные твари, раскрашенные зловещими красными и чёрными красками. Иллюзия оказалась настолько качественной, что на миг мне показалось, будто я снова там, в этих грязных вонючих туннелях. В горле встал ком. Я видел две группы сияющих фигур, золотых и серебряных, яростно сражающихся с монстрами.

— Смотри, Джинд, это ты! — вдруг закричала Сафира, указывая пальцем в небо. Она сидела на коленях у маршала, и тот выглядел чертовски довольным.

И правда, один из героев под знаменем Нерегулярных войск (скрещенные лук и копьё на золотом поле) выпускал из лука по четыре сверкающие стрелы за раз.

— А вон дедушка! — подхватил Лиан, показывая на могучего воина в форме Дома Ралия.

— И Хорвальд Валаринс, — добавила Карина, указывая на внушительную фигуру старца с развевающейся седой бородой, ведущего воинов в атаку.

Зара, сидевшая у меня на коленях, ахнула и запрыгала от восторга.

— И ты! Артём, это ты! Вон там!

Я присмотрелся. Действительно, среди воинов, следовавших за Джиндом Алором, шёл лучник с огромным, почти в человеческий рост, луком. Его иссиня-чёрные волосы развевались на ветру, а на груди сиял герб Дома Крыловых. Мой герб. Корона утвердила его всего месяц назад, и, чёрт возьми, было до дрожи приятно видеть его вот так, на всеобщем обозрении. И плевать, что это историческая неточность: на момент той битвы я и бароном-то не был, но художественное преувеличение мне польстило.

— А вон Лили! — вскочила на ноги Белла, от волнения шлёпнув меня по лицу виляющим хвостом. — Смотри! Смотри! Она словно ангел!

Иллюзорная фигура Лили на самом деле вся светилась серебром, магам удалось передать её неземную красоту. Мы сражались плечом к плечу, прикрывая друг друга, разнося в щепки пауков, драконидов и прочую нечисть.

Вся наша компания наперебой указывала на знакомые фигуры в небе, а потом наши крики присоединились к общему гулу толпы, когда на небесной арене появился сам Балор, чудовищная тварь, вдесятеро больше любого из нас, пульсирующая отвратительным чёрно-зелёным светом.

Но свист и шиканье сменились взрывом злорадного хохота, когда одна из фигур, я сразу узнал в ней Виктора Ланского, попыталась трусливо ударить патриарха в спину. Балор одним движением схватил его и просто сжал в кулаке. Фигурка убийцы взорвалась снопом маслянисто-жёлтых искр. Я обменялся усмешкой с Джиндом, тот лишь невинно пожал плечами, мол, я тут ни при чём.

Развязка наступила быстро. Хорвальд Валаринс одним магическим ударом прикончил Балора, и по всему городу прокатилась волна ликующих криков, пока тварь в небе корчилась в драматически затянутой агонии.

Иллюзия Балора растаяла, и небо на мгновение почернело, чтобы тут же ожить вновь. Возникла новая картина, руины Тверда. По толпе пронёсся скорбный вздох. Но тут же, как в ускоренной съёмке, город начал отстраиваться заново. Стены вырастали из обломков, башни тянулись к звёздам, и вот уже перед нами стоял обновлённый, сияющий огнями Тверд. Маги воздуха усилили музыку, наполнив её надеждой и обещанием светлого будущего для всего Бастиона.

Толпа взревела с новой силой. Люди отчаянно хотели верить, им как воздух нужна уверенность, что все проблемы позади, а впереди только счастье процветание. Я не мог разделить их наивного восторга. Красивая картинка в небе не накормит голодных и не вернёт павших, но как инструмент… Да, надежда — ценнейший ресурс, способ сплотить и заставить двигаться дальше.

Затем последовала нарезка славного прошлого Бастиона: отважные герои, вытесняющие монстров, мужественные поселенцы, войны и битвы, в общем, качественная патриотическая пропаганда. Наконец огни в небе погасли, представление закончилось. Толпа начала расходиться, и мы, попрощавшись с друзьями, тоже принялись собирать вещи.

Марона уснула прямо у меня на коленях, положив голову мне на грудь. Зара, сидевшая рядом, заботливо гладила её по волосам. В свете догорающих магических огоньков баронесса выглядела уставшей и уязвимой. Я осторожно подхватил её на руки. Она даже не проснулась, лишь сонно пробормотала что-то, уткнулась носом мне в плечо и оставила на шее лёгкий, почти невесомый поцелуй, прежде чем снова погрузиться в дрёму. И дело было не только в ребёнке; бремя власти, которое она тащила на своих плечах, потяжелее иного доспеха.

Вернувшись в гостиницу, мы застали Кору, которая уже заканчивала открывать портал в наше поместье Феникс. Гигантская светящаяся сфера мерцала в центре конюшни, готовая принять тех, кто возвращался домой. Я отнёс свою спящую возлюбленную в комнату в гостинице и осторожно уложил на кровать.

Но для меня ночь ещё не закончилась. Согласно плану, мы с моими женщинами, а также с Владисом, его гаремом и Белиндой собирались посетить «Ладу».

Я спустился обратно в конюшню, чтобы проводить тех, кто отправлялся домой, однако у портала меня ждал сюрприз: Мэриголд стояла в их числе, держа на руках спящего Макса, и явно не собиралась на вечеринку. Странно. Мне казалось, что она больше всех хотела попасть в «Ладу», наверстать упущенное в прошлом году.

Она заметила меня и, передав сына одной из служанок, шагнула навстречу, протягивая руки.

Усмехнувшись, подхватил миниатюрную гномку на руки и впился в её губы жадным поцелуем. Она весила, как пушинка, и пахла корицей и домом.

— Ты разве не с нами? — спросил я, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Передумала?

— М-м-м, — промычала она, скользнув своим мягким язычком мне в рот даря ещё один дразнящий поцелуй. — Макс сегодня беспокойный, видимо, действуют шум, суета, новое место… Думаю, дома мы выспимся лучше, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались весёлые морщинки. — К тому же надо убедиться, что поместье не развалилось без нас.

Я нахмурился.

— Эй, Леним прекрасно за всем присмотрит, ты могла бы отдохнуть, уделить время себе.

Взгляд Мэриголд внезапно стал жёстким.

— Дорогой, я уже говорила, что не хочу быть… — она на мгновение замерла, сжав зубы, а потом выплюнула слово с неожиданной яростью: — .. принцессой, что потакает своим прихотям. Ненавижу такую жизнь!

Я моргнул, ошарашенный её напором. Насколько мне известно, Мериголд — простая девушкой из гномьего поселения Дипуотер, приехавшая на заработки. Что она могла знать о жизни принцесс? Неужели она несчастлива в поместье Феникс? Мысль кольнула холодом.

— Но никто из нас не сидит без дела, — тихо возразил я, поглаживая её по спине.

— Нет, конечно, — тут же смягчилась она, и её большие голубые глаза снова потеплели. — И мне нравится, что в твоей семье все женщины — не трофеи для украшения зала. Мы не сидим, изучая музыку или читая сказки, пока наших детей воспитывают няньки.

Я хмыкнул.

— Если бы вы все хотя бы день просидели без дела, то встало бы не только поместье, но и весь Озёрный, а то и Кордери.

Она хихикнула.

— Знаю. Мы команда и работаем вместе, — она нежно поцеловала меня. — Нет, больше чем команда, мы настоящая семья, и ты не представляешь, как это редко и ценно.

От её слов в груди разлилось тепло, я крепче прижал Мериголд к себе.

— О, я-то как раз прекрасно понимаю и благодарен всем вам за это каждую минуту.

— Знаю, — она провела пальцами по моей щеке. — Мне в радость работать. Не просто руководить служанками, а, например, самой встать на колени и отдраить пол. Мне нравится заботиться о доме, который мне дорог, и о людях, которых люблю.

— Что бы мы делали без тебя, родная! — снова поцеловал её, на этот раз долго и нежно.

Её маленькое, но крепкое тельце задрожало.

— Я тебя люблю, Артём, и счастлива быть твоей… частью нашей семьи. Это… — она запнулась, подбирая слова, и закончила с глубокой искренностью: — Это всё, о чём я когда-либо мечтала. Даже больше.

Она прижалась своим лбом к моему, её дыхание смешалось с моим.

— Никогда не сомневайся в этом. Я хочу быть здесь, с тобой, что бы ни случилось.

Сердце пропустило удар.

— Что бы ни случилось, — повторил я, как клятву, и рассмеялся, подбрасывая её в воздух.

Я знал о её чувствах, но услышать это вот так, прямо, с такой обезоруживающей честностью… В этот момент отчётливо понял, что пора подарить этой удивительной женщине кольцо. Неизвестно, готова ли она уже к браку, хочет ли этого, но если да, то я буду самым счастливым мужчиной в этом и любом другом мире.

Служанка подала мне Макса. Взяв сына на руки, поцеловал его в пухлую щёчку. На круглой голове малыша уже пробился густой ёжик тёмно-синих волос. Мэриголд всегда смущалась, когда речь заходила об их цвете, и я догадывался, что она боится, как бы не раскрылась какая-то тайна, тщательно ею хранимая. Я же не хотел поднимать эту тему первым, чтобы не задеть за больное. По её словам, именно так проявлялись черты другой расы у гномьих младенцев, но глаза у сына уж во всяком случае точно мои, глубокого синего цвета.

Кору подала знак, что портал стабилен, люди, возвращающиеся в поместье Феникс, начали проходить сквозь мерцающую завесу. С той стороны вынырнула Лютик, закончившая свои полуночную работу по осмотру окрестностей Озёрного и явно жаждущая веселья. Интересно, как эта застенчивая мышка отреагирует на откровенную атмосферу «Лады»?

Я передал сына Мэриголд. Она в последний раз одарила меня сияющей улыбкой, шагнула в портал, и мерцающая сфера схлопнулась с тихим шипением, оставив после себя запах озона и пляшущие на сетчатке остаточные изображения. Конюшня погрузилась в относительную тишину, нарушаемую лишь фырканьем лошадей.

Семейная часть праздника закончилась.

Тепло от разговора с Мэриголд всё ещё грело где-то в груди. Её искренние чувства настолько перекликались с моими, что решение подарить ей кольцо из минутного порыва превратилось в твёрдую непоколебимую решимость.

Я обернулся. Мои женщины, готовые ко второй части новогодней ночи, собирались у выхода. Лейланна, Люта, Белла, Зара, Самира, Ирен… Владис со своей компанией уже поджидал нас, потирая руки в предвкушение разгульной ночи.

Мой взгляд зацепился за Лютик. Моя застенчивая мышка с любопытством и толикой страха смотрела на нашу шумную возбуждённую компанию. Она очень хотела «выйти в свет», но невозможно себе представить, как её нежная душа отреагирует на откровенную, бьющую через край чувственность «Лады». Что ж, присмотрю за ней.

— Ну что, сонные тетери, — громко сказал я, хлопая в ладоши. — Ночь ещё молода, пора показать этому городу, как мы умеем веселиться!

Ответом мне стал дружный одобрительный гул. Похоже, вторая, взрослая часть праздника обещала быть не менее запоминающейся.