Искатель – 17

Глава 6

Гостиница «Бархатная песня» или, как ехидно переиначила Лили, «Бархатный засос», гордо раскинулась на самой границе дворянского квартала, там, где вымощенные камнем улицы упирались в шумное чрево рынка. Место оказалось довольно пафосное: вокруг сплошь бутики с витринами, сияющими, как новогодняя ёлка, предлагающие товары по ценам, от которых у нормального человека начинал дёргаться глаз, а то и оба сразу.

Само здание выглядело так, словно его закончили красить за пять минут до нашего приезда. Фасад блестел свежей, но какой-то неестественно холодной краской, и выбор колера явно говорил не в пользу дизайнера. Архитектор, видимо, метил в «люкс» для местной элиты, но, может быть оттого, что Бастион всё ещё лихорадило после войны, эта самая элита не спешила сюда заселяться.

Зато нас встретили как королевскую делегацию. В центре двора, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял хозяин, тощий, дерганный мужик, который постоянно вытирал и без того сухие ладони о передник.

— Добро пожаловать в «Бархатную песню», милорд! Миледи! — затараторил он, кланяясь с частотой китайского болванчика.

Я спрыгнул с коня, оглядывая двор. Владелец явно влез в долги по самые уши, чтобы отстроить эту махину на руинах, и теперь смотрел на нас как на спасителей, привёзших с собой как минимум чемодан денег.

— Все готово, как и приказывала госпожа Марона! — продолжал он, пока мы выгружались. — Весь персонал в вашем полном распоряжении! Любые капризы!

— Спасибо, — кивнул я и, прерывая поток подобострастия, бросил ему увесистый кошель с золотом. Звук монет подействовал лучше любого успокоительного. — Детали обсудите с Мэриголд и Гареной. И учтите, мои люди будут постоянно шастать туда-сюда через порталы, не задавайте им лишних вопросов.

— Конечно, сэр! Разумеется! — мужчина снова поклонился, едва не стукнувшись лбом о колено. — Конюшни готовы! — он широким жестом указал на добротное строение.

Я скользнул взглядом по открытым дверям и замер. Из стойл выводили лошадей двое работников. Высокие, статные… Стоп!

Моргнул, активируя Глаз Истины, но тут и без него всё стало ясно.

Это же вовсе не люди, ведущие лошадей, а… кентавры!

Мать честная! Живые, дышащие кентавры, прямо как в учебниках по мифологии, только без фотошопа!

Ростом чуть ниже обычных лошадей, женщина почти миниатюрная, с кожей цвета топлёного молока и длинной льняной косой, спускающейся на спину. Несмотря на зимний холод, парень щеголял в одной жилетке на голое тело, загорелый торс бугрился мышцами. Девушка тоже одета скромно: мягкая голубая блузка из шерсти и расстегнутая кожаная куртка.

Но самое забавное, на их лошадиных крупах красовались… шорты! Специальные такие шорты для кентавров! Смотрелось это также нелепо, как джинсы на собаке, и по лицам обоих было заметно, что они и сами чувствовали себя идиотами в таком наряде. Видимо, местные законы о приличиях доходили до абсурда.

Девушка перехватила мой взгляд, на её скулах вспыхнул румянец. Она поспешно сделала книксен, что ещё более добавило зрелищу сюрреалистичности: передние ноги подогнулись, человеческий торс грациозно наклонился. Двигалась она с какой-то завораживающей пластикой.

— Ты впервые видишь кентавра? — жарко зашептала мне на ухо Белла, прижимаясь к плечу, её хвост под плащом ходил ходуном. — Правда, она милашка?

Она игриво пихнула меня локтем.

— Как насчет того, чтобы поваляться с ней на сеновале?

Я почувствовал, как уши начинают гореть.

— Честно говоря, слабо представляю себе техническую часть, — буркнул я.

Белла хихикнула, заметив моё замешательство.

— Просто заходишь с тыла, как и все, глупый! Кентавры совместимы с гуманоидами. Самцы, кстати, очень популярны у наших дам. Говорят, у них там всё очень… масштабно.

Я поперхнулся воздухом. Спасибо за информацию; картинка в голове нарисовалась такая, что захотелось её немедленно стереть. Нет, я, конечно, авантюрист, но не до такой же степени! Хотя, если рассматривать только человеческую половину, и исключительно у девушек…

Трактирщик, которого звали Прохор, деликатно кашлянул.

— Кхм, милорд?

— Да, — я тряхнул головой, возвращаясь в реальность. — Конюшни нам однозначно понадобятся, как и место под портал.

Услышав про портал, Прохор вытаращил глаза, словно я попросил предоставить нам космодром.

— Кстати, — вмешалась Кору, поправляя свой огромный топор. — Пока вы тут устраиваитесь, схожу за Мароной, нечего ей мерзнуть.

— Давай, дорогая, — я притянул свою краснокожую валькирию к себе и крепко поцеловал.

Трактирщик и кентавры замерли. Вид человека, целующего двухметровую орчанку, явно рвал шаблоны посильнее фазовой магии. Кору смущённо хмыкнула, но довольная улыбка тронула её губы. Она направилась в угол двора, начиная концентрировать ману для прокола пространства.

Пока Мэриголд и Зелиз раздавали команды слугам, превращая гостиницу в наш филиал, я решил подойти к кентаврам. Ну интересно же, чёрт возьми!

— Привет, — я протянул руку девушке. — Извините, если пялюсь, просто никогда раньше не видел ваш народ. Я Артём.

Она посмотрела на мою ладонь с недоумением, потом осторожно вложила в неё свои длинные, сильные, но на удивление нежные пальцы.

— Добро пожаловать, лорд Артём, — произнесла она мелодичным голосом. — Я Грация, а это мой брат, Гор.

— Приятно познакомиться, — прогудел Гор басом, от которого завибрировала грудная клетка. — Мы из равнин Аварта, застряли здесь из-за войны, ждём своих.

— Если понадобится помощь, обращайтесь в любое время, — кивнула подошедшая Лили.

Воздух в дальнем углу двора загустел, словно кисель, пространство дрогнуло, пошло рябью, и с характерным электрическим треском разверзлась воронка портала. Оттуда пахнуло стерильной прохладой магии и дорогими духами.

Первыми, как и положено по уставу, выскочили бойцы охраны, Хелима со своими ребятами. Оружие наготове, глаза сканируют периметр. Профессионалы! Убедившись, что всё в порядке, они дали отмашку.

И появилась Марона.

Сердце у меня ёкнуло. Она несла на руках нашего сына, Дарина, живот её уже заметно округлился, как-никак шестой месяц. Малыш, укутанный в зимний комбинезон так, что напоминал маленького космонавта, вертел головой, тараща огромные голубые глазищи на незнакомую обстановку.

Я рванул к ним, не обращая внимания на оторопелых зрителей.

Марона выглядела… величаво, как всегда, но Глаз Истины не обманешь, да и простой человеческий взгляд видел больше, чем хотелось бы. Лицо её осунулось, под глазами залегли тени, которые не могла скрыть даже косметика, а в идеально уложенных тёмных волосах серебра стало намного больше, чем помнил с прошлой встречи. Управление провинцией в условиях послевоенной разрухи высасывало из неё все соки.

Увидев меня, баронесса искренне просияла, отбросив прочь маску «железной леди», которую носила для вассалов.

— Артём!

Рванув навстречу, подхватил её и прижал к себе. От Мароны пахло лавандой и молоком, запах дома, которого у меня никогда толком не было на Земле. Поцелуй вышел долгим, жадным. Потом я осторожно коснулся губами пухлой, розовой от мороза щеки Дарина. Мелкий в ответ пустил слюну и попытался схватить меня за нос.

— Мой сын, — хмыкнул я. — Ты выглядишь великолепно, родная.

— Лжец, — мягко улыбнулась Марона, устало привалившись к моему плечу. — Я выгляжу так, будто меня переехал караван телег. Последний месяц был… адом.

Она бросила взгляд на закрывающуюся воронку портала.

— Если бы не Кору… — Марона тепло улыбнулась орчанке, — просто не доехала бы. Трястись неделю в карете по сугробам в моем положении? Да я родила бы где-нибудь под ёлкой!

Кору, услышав похвалу, смущённо буркнула что-то себе под нос и скрестила мощные руки на груди, пытаясь выглядеть невозмутимой.

— Как можно позволить беременной самке моего друга рисковать потомством! — прорычала она, но в глазах плясали весёлые искорки. — Глупо умирать от холода, когда есть магия.

— Ты останешься у нас, в поместье Феникс, — твёрдо сказал Мароне, забирая у неё тяжеленького Дарина. Сын тут же вцепился мне в воротник. — Тебе нужен отдых: ванна, массаж, нормальная еда и никаких докладов о поставках зерна.

— Звучит как сказка, — вздохнула она. — Знаешь, глядя на то, как вы прыгаете через пространство, я чувствую себя черепахой. Артём, хотела попросить… Ты можешь помочь мне прокачать Проходчика?

Я напрягся. Вопрос не так прост, как казался не первый взгляд.

Рядом тут же материализовалась Белинда. Девушка-драконид, служанка Мароны, сияла энтузиазмом, как новый рубль, а её хвост с такой силой молотил по воздуху, что я опасался за целостность деревянных перегородок.

— Меня! — выпалила она, сверкая острыми зубками. — Господин Артём, я готова сменить класс! Хочу стать полезной, как Кору! Прокачайте меня до тридцатого уровня, ну пожалуйста!

Я переглянулся с Ирен. Жрица едва заметно кивнула, но в её взгляде читалось предостережение.

Система этого мира — дама капризная. Пару месяцев назад я получил то, что на геймерском сленге называется «предупреждением от админов». Мы слишком быстро качали своих людей. Уровни охраны, рейнджеров, ремесленников росли как на дрожжах, и Система довольно прозрачно намекнула: «Парень, ты нарушаешь баланс. Ещё немного, и мы пришлем патч в виде крестового похода или героя 100-го уровня, чтобы тебя понерфить».

— Мы ходим по тонкому льду, — тихо сказал, качая Дарина. — Система уже косится на нас, мол, баланс сил, всё такое…

— А Балор? — тут же парировала Марона. В её голосе прорезалась сталь правительницы. — Этот урод качал армию монстров годами, и боги молчали в тряпочку, пока он не спалил половину континента! Если это поможет защитить наши земли… К чёрту правила, Артём, просто не перегибай палку.

— Охрану стопорим на 30-м, рейнджеров на 35-м, — напомнила Ирен наш внутренний регламент. — Но пару ключевых фигур… Думаю, проскочим.

Я перевёл взгляд на Белинду. Драконидка, видя, что я колеблюсь, встала на цыпочки и жарко зашептала мне на ухо, щекоча кожу раздвоенным языком.

— Если согласишься, я отблагодарю тебя так, что забудешь своё имя. У драконов очень горячий темперамент.

— Договорились, — произнёс вслух, стараясь сохранять серьёзное лицо. — Прокачаем, но аккуратно.

Тут Гарена, старшая горничная, громко хлопнула в ладоши, разрушая интимность момента.

— Так, девочки, не стоим, работаем! Госпоже нужен отдых, а не пустая болтовня в конюшне! Разгружаем вещи!

Я перехватил Дарина поудобнее, чувствуя приятную тяжесть сына, и подставил локоть Мароне.

— Пошли, найдем экипаж. Тебе правда не помешает присесть, а то, смотрю, ты держишься на чистом упрямстве.

Марона благодарно улыбнулась и оперлась на меня.

— Ты даже не представляешь, насколько прав, мой дорогой.

Найти транспорт для такой компании оказалось проще, чем вызвать такси в час пик в Москве, статус барона и баронессы двух провинций открывал любые, даже заколоченные двери. Владелец ближайшей элитной конюшни лично выкатил нам лучшие экипажи.

И тут я не удержался от самодовольной ухмылки — кареты оказались оснащены рессорной подвеской. Моей подвеской!

Когда только начинал наводить порядки в Кордери, я набросал местным мастерам схему простейших листовых рессор. Помню, тогда кузнец посмотрел на меня как на идиота, предлагающего подковать блоху, а теперь, глядите-ка, технология пошла в народ.

— Ну, оценим местный автопром? — пробормотал я, помогая Мароне забраться внутрь.

Она благодарно оперлась на мою руку.

— Надеюсь, не сильно растрясёт, — выдохнула она, устраиваясь на бархатных подушках.

— Не должно, — заверил я, захлопывая дверцу. — Это же «люкс-комфорт», не хухры-мухры.

Мы тронулись. И действительно, карета шла на удивление плавно. Вместо привычной для средневековья костедробильной тряски мы плыли по брусчатке с мягким покачиванием. Я мысленно поставил себе плюсик в карму, внедрение земных технологий делало этот мир чуточку менее невыносимым.

Тверд менялся на глазах. Война оставила на городе шрамы, но они быстро затягивались свежей каменной кладкой и лесами новостроек. Мы проехали через торговый квартал, где жизнь кипела, как суп в котле: слышались крики зазывал, стук колёс, доносился запах жареных каштанов и свежей выпечки. Затем свернули в Дворянский квартал. Здесь было тише, чище, пахло деньгами и снобизмом.

Но больше всего меня интересовал новый район, тот, что вырос на месте старых трущоб, выгоревших дотла во время осады.

Хорвальд постарался на славу. Вместо хаотичного нагромождения гнилых лачуг, где рискуешь подцепить холеру просто дыша воздухом, теперь стояли ровные ряды двухэтажных домов.

— Выглядит… аккуратно, — заметила Марона, глядя в окно.

— Выглядит как социальное жилье, и это прорыв, — поправил я.

Простые, без изысков дома из кирпича и дерева с двускатными крышами чем-то напоминали наши «хрущёвки» или европейские таунхаусы для рабочего класса, только в фэнтезийном антураже. У каждого мощёные дорожки, ливнёвки и, чёрт возьми, фонарные столбы. Для людей, которые раньше жили в грязи по колено, настоящий рай.

— Это стабилизирует город, — сказал я, включая режим «государственного мужа». — Когда людям есть что терять, кроме своих цепей и вшей, они меньше склонны к бунтам.

Правда, насладиться ролью туристов нам не дали, статус обязывал. Пару раз кортеж тормозили посыльные из дворца и местной мэрии, выдёргивая на короткие встречи, как школьников к доске.

— Лорд Артём, касательно поставок древесины…

— Госпожа Марона, ваша подпись требуется на указе о тарифах.

Я скрипел зубами, но терпел, бюрократия она и в магическом мире бюрократия: те же постные лица чиновников, тот же запах чернил и пыльной бумаги, те же бесконечные «согласовать-утвердить». Я подписывал документы, почти не читая.

К обеду голова уже гудела от цифр и поклонов.

— Всё, бастуем! — объявил я, когда очередной клерк со свитком скрылся за дверями административного здания. — Если я подпишу ещё одну бумажку, у меня отвалится рука. Едем в парк. Жрать хочу так, что готов съесть лошадь. Кентавры, простите, ничего личного.

Последний раз я видел центральный парк Тверда, когда мы уходили на север, тогда он представлял собой зрелище не для слабонервных: вытоптанная трава, палатки беженцев, запах гари и безнёдеги, словом, руины, припорошённые пеплом.

Сейчас же застыл на входе, не веря своим глазам.

— Ну ни фига себе! — вырвалось у меня.

Парк превратился в сказку, и я говорю не о диснеевской карамельной картинке, а о настоящем, суровом и прекрасном зимнем чуде. Маги воздуха и воды явно отработали свои гонорары до последней монеты.

Аллеи украшали ледяные скульптуры такой чистоты, что казались хрустальными. Застывшие в прыжке снежные барсы, ледяные деревья с каждой прорисованной веточкой, вихри снега, пойманные в магическую стазис-ловушку и закрученные в безумные спирали заставили замереть в восхищении.

— Хочу на лёд! — взвизгнула Лили, увидев огороженный каток и дёргая меня за рукав. Её кроличьи уши стояли торчком от возбуждения. — Артём, помнишь, как мы катались прошлой зимой? Ну, пожалуйста!

— Я тоже хочу! — моя неугомонная Белла уже подпрыгивала на месте, виляя хвостом так, что могла бы взлететь.

— И я, — неожиданно басом добавила Кору.

Я удивлённо покосился на орчиху.

— Ты умеешь кататься на коньках?

Кору фыркнула, выпуская пар из ноздрей.

— Орки живут на севере, Артём, там замёрзших озёр больше, чем у тебя волос на голове. Только у нас коньки из кости мамонта, а не эти… — она пренебрежительно кивнула на изящные прокатные лезвия, — зубочистки.

Ясно, сопротивляться бесполезно, да я и сам рвался развеяться.

Через десять минут мы уже рассекали по огромному зеркалу замерзшего пруда, и, должен признать, с моими нынешними статами это был чистый кайф.

На Земле я катался с грацией мешка картошки, здесь же, с ловкостью за сотню и навыком Стремительный, чувствовал себя олимпийским чемпионом. Лёд пел под лезвиями, ветер бил в лицо, выдавливая слезу. Я заложил крутой вираж, разгоняясь.

Кору, к моему удивлению, двигалась как ледокол, обладающий грацией балерины, мощно, уверенно разрезая пространство. Лили невесомой бабочкой порхала вокруг неё, а Белла просто носилась кругами, хохоча, как сумасшедшая.

И тут мне в затылок хлёстко и точно за шиворот прилетел снежок.

Я затормозил, подняв фонтан ледяной крошки, и медленно обернулся.

Белла стояла в десяти метрах, невинно хлопая ресницами, рядом хихикали Лиан и Фелиция. Молодежь, значит, решила устроить бунт?

— Ах так⁈ — я медленно наклонился, сгребая снег. Перчатки мгновенно намокли, холод обжёг пальцы. — Ну всё, это война!

Начался хаос.

Мы разделились на команды стихийно, но бой шёл не на жизнь, а на смерть. Я использовал перекаты, спасибо классу Охотника, уклоняясь от снарядов. Лили, пользуясь своим ростом и прыгучестью, работала как снайпер с возвышенности.

— Получи, фашист, гранату! — заорал я по-русски, запуская особо плотный снежок в Лиана. Парень увернулся, и снаряд настиг его подругу. Она взвизгнула и весело рассмеялась.

Но я недооценил коварство женщин.

В какой-то момент я так увлекся перестрелкой с Кору, которая отбивалась от моих атак снежками размером с дыню, что не заметил манёвра с фланга.

— Взять его! — скомандовала Белла.

На меня навалились со спины. Лили провела подсечку, Белла повисла на плечах, и я, потеряв равновесие, с грохотом рухнул в сугроб на берегу.

Секунду спустя меня накрыла лавина тел.

— Сдавайся! — кричала Лили, пригоршнями запихивая мне снег за шиворот.

— Пощады! — хрипел я, отплевываясь. — Всё, сдаюсь! Я пленный!

Мы лежали в сугробе, запыхавшиеся, мокрые, красные, но абсолютно счастливые. Пар клубами валил от наших тел, сердце колотилось где-то в горле. В этот момент для меня не существовало ни войн, ни богов, ни уровней, только смех любимых женщин и холодный снег, тающий и стекающий ручейками по горячей коже.

— Жрать хочу, — резюмировал я, глядя в зимнее небо. — Если сейчас не поем, умру героической смертью от голода.

Пикник устроили прямо на берегу. Мэриголд и Белинда, которые мудро воздержались от ледового побоища, уже расстелили тёплые одеяла и достали припасы.

Всё-таки магия — великая вещь! Еда в корзинах была горячей, словно только из печи. Жареное мясо, пироги с капустой, глинтвейн, от которого шёл пряный пар, мы уничтожали жадно и молча, как волки. Мэриголд тихонько наигрывала на лютне что-то спокойное, а Белинда подпевала ей без слов.

Насытившись, я привалился спиной к дереву, обнимая Лили и Беллу и глядя на ледяные шпили парка.

— Хороший день, — тихо сказала Марона, кутаясь в меховой плащ. Она не каталась из-за беременности, но, кажется, получила удовольствие просто наблюдая за нашим безумием.

— Лучший, — согласился я. — Но пора возвращаться. Завтра бал у губернатора, а зная Дюрана, нам предстоит то ещё испытание на прочность.

— Танцы? — поморщилась Кору.

— Хуже, — усмехнулся я, допивая глинтвейн. — Политика!

Мы собрались, когда солнце уже начало садиться, окрашивая ледяные скульптуры в кроваво-красный и фиолетовый. Обратно в гостиницу ехали в приятной тишине, уставшие, но заряженные энергией.

День удался. Завтра мне предстояло надеть парадный камзол, нацепить фальшивую улыбку и нырнуть в серпентарий местной знати. Впрочем, это будет завтра, а сегодня меня ждал тёплый номер, горячая ванна и…

Я перехватил многообещающий взгляд Белинды.

Возвращение в гостиницу напоминало эвакуацию, только наоборот. Едва мы переступили порог «Бархатной песни», как мирный расслабленный настрой испарился, сменившись предпраздничной истерией.

До грандиозного бала у губернатора оставались сутки, но, судя по активности моих женщин, мы опаздывали не меньше чем на неделю.

— Гарена, где мое синее платье с серебром? — голос Мароны, вновь принявшей облик властной баронессы, эхом разнёсся по холлу.

— Уже отпариваем, миледи! — донеслось откуда-то сверху.

— Артём, ты не видел мою заколку? — Лили пронеслась мимо, едва не сбив с ног официанта с подносом.

— Если она в форме морковки, то ты оставила её в карете, — крикнул я ей вслед, уворачиваясь от пробегающей мимо портнихи с ворохом лент.

Весь отель гудел, как трансформаторная будка. Слуги носились с утюгами, платьями и шкатулками, пахло раскалённым металлом, духами и нервозностью. Я чувствовал себя лишним на этом празднике высокой моды.

— Милейший, — я поймал за локоть пробегающего Прохора. Трактирщик выглядел так, будто его контузило. — Организуй мне ужин в номер, горячую ванну, и чтобы в ближайшие два часа меня никто не трогал, если только не начнётся вторжение демонов. Хотя нет, даже если начнётся, я занят.

— Сию минуту, милорд! — он испарился с неестественной для человека скоростью.

Я поднялся в свои покои, мечтая только об одном: смыть с себя пот и усталость. День выдался отличный, но насыщенный до предела, мышцы приятно ныли после катка, а голова гудела от переизбытка впечатлений. Номер встретил меня тишиной и теплом камина. Я сбросил куртку, стянул сапоги и с наслаждением рухнул в кресло, вытягивая ноги к огню.

— Завтра снова в бой, — подумал я, глядя на пляшущие языки пламени. Губернаторский бал — это вам не танцы-шманцы, а самое настоящее поле битвы. Улыбки, за которыми скрываются кинжалы, вежливые вопросы, нащупывающие слабости, Дюран, местная знать, шпионы, торговцы… Придётся держать лицо, фильтровать каждое слово и сканировать толпу Глазом Истины до кровавых слез.

Дверь тихо скрипнула.

Даже не обернулся, думая, что это слуги с водой.

— Оставь там, — бросил я.

— Как прикажешь, господин, — прозвучал мягкий вибрирующий голос.

Я резко повернулся.

В дверях стояла Белинда, и, судя по её виду, она пришла не полотенца менять.

Девушка-драконид заперла дверь на засов и медленно направилась ко мне. Её золотистые глаза сияли в полумраке, как две расплавленные монеты, хвост с хищной грацией покачивался из стороны в сторону, гипнотизируя.

На ней было накинуто лишь лёгкое шёлковое одеяние, которое скорее подчеркивало, чем скрывало фигуру. Чешуйки на тёмной коже поблёскивали в свете камина, создавая узор, от которого перехватывало дыхание.

— Ты обещал, — промурлыкала она, подходя вплотную. От неё исходил жар, как от печки, драконья кровь, ничего не попишешь.

— Да, помню, — хрипло ответил я. — Прокачка до тридцатого уровня.

— Это потом, — она опустилась передо мной на колени, и её раздвоенный язык на мгновение мелькнул между губ. — Я говорила, что отблагодарю тебя так, как ты не можешь представить, а драконы всегда держат слово.

Она положила ладони мне на колени, её пальцы показались очень горячими, почти обжигающими.

— Ты весь день заботился о других, Артём, — прошептала она, поднимая на меня взгляд, полный неприкрытого обожания и желания. — О Мароне, о детях, о своих жёнах… Позволь мне позаботиться о тебе.

Этот вечер обещал быть жарче, чем любой бал, и, судя по всему, спать мне сегодня не придётся. Ну и к чёрту! Высплюсь на том свете… или в следующей жизни.

А, стоп, это уже следующая! Значит, вообще не высплюсь.