Искра

Глава третья

Ривер

Этот день может стать ещё хуже, или уже достаточно?

Риэлтор сказал мне, что из-за состояния рынка недвижимости на севере я потеряю деньги, продавая дом. Я только что сообщил в Midnight Sun's, что ухожу, и Эйвери, мать её, меня избегала.

Даже когда я был в самых серьёзных отношениях, она никогда так себя не вела. Прошло два дня с тех пор, как она сказала, что «всё абсолютно в порядке», и убежала на работу.

За эти два дня я подписал договор с агентом, с открытой датой показа, договорился остаться в Легаси ещё на день, чтобы посмотреть дома, и связался с компанией перевозки, насчёт отправки моих вещей.

Я был настолько занят, что все эмоции отложил в долгий ящик. И, надо признать, этот план работал — до этого момента. Но вот я стою перед домом Эйвери, и все сомнения всплывают обратно на поверхность. Как я вообще могу её оставить? Как уехать в Колорадо и больше никогда её не увидеть? Не обнять её? Не помочь, когда она сопротивляется, но так явно в этом нуждается?

Я сглотнул и постучал в дверь.

Через несколько секунд открыла Аделин. — Привет, Рив.

— Привет, Адди. Эйвери дома?

— Она только что закончила смену в газете, но звонила — сказала, что уже едет. Хочешь зайти подождать?

Обычно я бы сказал нет, позвонил бы ей, а потом поймал где-то по дороге домой, чтобы украсть пару тихих минут. Но раз она не отвечала на мои звонки, а на сообщения писала односложно, это, наверное, был единственный способ увидеть её сегодня.

— Да, конечно, — сказал я, заходя в дом. Он был хороший, достаточно просторный для семьи, и построен с душой, но последние одиннадцать лет не пощадили его, и, уж точно, её отец не собирался браться за инструменты. Кстати говоря, стоило бы починить перила, пока я тут.

— Эйвери? Это ты? — закричал её отец из гостиной.

— Нет, мистер Клэр, это я, Ривер.

— Заходи, сынок.

Я закатил глаза не только из-за его выбора слов, но и из-за интонации. Никакой я ему, чёрт побери, не сынок. Мой отец десять раз бы набил этому типу морду за то, каким он стал. Но ради Эйвери… ну, я справлюсь.

— Сэр, — сказал я, заходя в гостиную. Чёрт, тут был бардак. Посуда на столе, мусор на полу, и пахло так, будто он не видел воды уже недели две… если не три.

Как бы мне ни хотелось прибраться до прихода Эйвери, я знал, что она умерла бы от стыда. Так что я сделал то, чему научился ещё в первый год нашей дружбы — просто проигнорировал.

— В Колорадо уезжаешь, да? — спросил он, перемещаясь, чтобы дотянуться до пива на полу.

— Похоже на то.

— Нашёл место получше? — Он сделал глоток, и я на секунду задумался, не мешает ли он алкоголь с таблетками, или Эйвери всё-таки успела спрятать лекарства, уходя на работу.

— Нет, сэр. Команду, в которой когда-то служил мой отец, собирают заново, и без меня у них ничего не выйдет.

— Ну ты и важная персона.

Мне хотелось вздохнуть, выругаться, вытащить Эйвери из этой жизни, которой, по его мнению, она ему обязана. Вместо этого я натянуто улыбнулся и сказал: — Просто вопрос чисел, на самом деле.

Он хмыкнул. — Ну, думаю, Эйвери будет не в восторге.

— Думаю, да.

Между нами повисло неловкое молчание, которое — слава Богу — прервал звук открывающейся двери.

— Рив? — донёсся голос Эйвери снизу.

— Я здесь, — ответил я.

Она вошла в гостиную — волосы в растрёпанном хвосте, старая футболка Beastie Boys. — Я увидела твою машину у дома. Всё в порядке?

— Он просто пришёл тебя повидать, — сказал её отец.

— А, — сказала она, переводя взгляд с него на меня. Потом кивнула в сторону двери.

— Всегда рад вас видеть, мистер Клэр, — сказал я.

— И я тебя, Ривер. Удачи в Колорадо. — Он даже не оторвал взгляд от телевизора.

Я последовал за Эйвери в коридор и наверх, не сводя глаз с того, как её шорты облегали округлые формы. Попытавшись сохранить приличие, я отвернулся… но наткнулся на её подтянутые, крепкие бёдра, которые уже представлял, обвивающими мои бока.

Она провела меня в свою комнату и закрыла за нами дверь. Я осмотрелся — на стенах всё ещё висели фотографии со школы и колледжа. — Здесь ничего не меняется, — сказал я.

— Моя личная капсула времени, — ответила она, садясь на кровать.

Я взял стул у её стола, сел на него верхом, создав хоть какую-то границу между нами. С тех пор как я понял, что уезжаю, весь самоконтроль, который я годами держал рядом с ней — все барьеры, удерживавшие моё желание — начали сыпаться, как будто моё тело осознало, что времени почти не осталось.

— Мне нравится. Это — ты.

Она усмехнулась так, как я ненавидел — с самоуничижением.

— Неизменная, застрявшая и покрытая пылью.

— Надёжная и верная.

Мы встретились взглядами, и искра между нами была почти ощутимой. Она тоже это чувствует? Если да, почему тогда отрицает?

Потому что ты никогда не давал ей повода не делать этого, придурок.

— Я избегала тебя, — сказала она, глядя честно и открыто.

— Я знаю.

— Я не понимаю, как с этим справиться, и казалось проще засунуть голову в песок и просто… не разбираться. — Она прижала подушку к груди.

— Ты говоришь со мной. Я говорю с тобой. Так всегда и работала наша дружба.

— А как это будет работать, когда ты уедешь в Колорадо? Я знаю, я должна быть за тебя рада. Это же команда твоего отца, я знаю, как много это для тебя значит. Но эгоистичная сторона меня… — Она покачала головой.

— Что? Не замыкайся в себе.

Она пожала плечами.

— Просто… день, когда ты купил землю, чтобы построить дом — был одним из самых счастливых в моей жизни.

Я моргнул. — Что? Подожди, что?

— Глупо, знаю.

— Я так не сказал. Я просто не понимаю. — Поговори со мной, Эйвери.

— Это было когда? Три года назад?

— Примерно. Ты тогда встречалась с тем козлом-математиком.

Её брови удивлённо приподнялись.

— У тебя хорошая память.

— Я запоминаю всё, что касается тебя, — сказал я, и тут же мысленно выругался, когда её глаза стали ещё шире. Молодец. Просто гениально. — Земля?

— Точно. Когда ты купил ту землю, это было как… будто ты пустил корни. Что ты остался после выпуска — когда все остальные уехали — это ощущалось как что-то надёжное. Стабильное.

— Ты говоришь обо мне… или о доме? — Это не слова о любви. Даже не о влечении. Чёрт, она только что описала мой грузовик.

— О тебе. И это хорошо. В тот момент казалось, что ты всегда будешь рядом. Что на тебя можно опереться. Я никогда не представляла своё будущее без тебя. И это меня до смерти пугает.

Я сел рядом с ней на кровать.

— Меня тоже. Но я не могу не уехать.

Она положила голову мне на плечо, а я свою — на её.

— Я бы никогда не попросила тебя остаться, — прошептала она. — Я знаю, ты не можешь.

— Но и представить, что оставлю тебя, тоже не могу.

— Тогда, похоже, мы в тупике.

Цифры на панели машины сменились на 01:36. Я уже час сидел в своём пикапе перед баром Золотого орла, пытаясь придумать, как объяснить тот безумный план, что родился у меня в голове после разговора с Эйвери.

Бар закрывался через двадцать четыре минуты — ровно столько у меня оставалось, чтобы собраться и зайти внутрь.

Дверь открылась, и я перестал дышать — до тех пор, пока не увидел, что это всего лишь две местные девчонки. Крис помахала мне, и я опустил окно.

Она вскарабкалась на подножку и заглянула в кабину, красивая, раскрасневшаяся, вся пропахшая алкоголем. — Привет, Ривер, — пробормотала она.

— Привет, Крис. Что тебя сюда занесло?

— У меня сегодня день рождения.

— С днём рождения. Так ты теперь легально можешь пить, да?

Она медленно подмигнула мне карим глазом, потом откинула волосы со лба. — Ага! А ты чем занят?

— Жду Эйвери.

Её голова откинулась назад в преувеличенном раздражении.

— Ну вы даёте, честно. Почему она держит такого красавчика, как ты, во френдзоне — не понимаю. Я бы на тебя взобралась, как на лестницу. — Она хрюкнула от смеха. — Как на лестницу! Понял? Потому что ты пожарный.

— Абсолютно, — ответил я. Она была пьяна в стельку, но я знал её с тех пор, как она только научилась водить.

— Ривер, прости, — позвала её подруга Лорен. — Она в хлам.

— Я не в хлам! — Крис облизнула губы. — Хочешь, я подожду с тобой? Я знаю, чем тебя занять.

Обычно я бы задумался. Крис — красивая девушка, и я вовсе не монах. Но во-первых, она была пьяна — а я никогда этим не пользовался. А во-вторых… ну, она была не Эйвери. А я хотел Эйвери.

— Не сегодня. Но с днём рождения. Лорен, ты её домой довезёшь?

Та кивнула и помогла Крис спуститься с машины. — Я трезвая как стёклышко, не проблема. Рада была тебя видеть, Ривер!

Когда девчонки уселись в машину и уехали, было 01:45 ночи. Моё сердце колотилось, желудок сжался — точно так же, как перед тем, как зайти в горящий дом. Перед шагом, который мог всё изменить.

Я уже вылез из грузовика и поднялся по ступенькам салуна — ещё до того, как понял, что не могу ждать до двух. Я не мог ждать ни секунды больше.

Я распахнул дверь, и Эйвери подняла глаза, удивлённо глядя на меня с того места, где протирала стол. — Ривер?

Я не ответил — просто посмотрел на Майка, который сидел на своём обычном месте у бара, как и в каждый вторник. — Майк, иди домой.

— Ещё не два, — заметил он.

— Достаточно близко.

Мужчина сорока с лишним лет поднялся со стула и кинул деньги на стойку. — Спасибо за компанию, Эйвери.

— Не за что, — с улыбкой ответила она.

— Ривер, — сказал он, проходя мимо меня.

— Спасибо, Майк.

Он кивнул и ушёл, дверь за ним закрылась. Я знал, что он не пьян — он приходил сюда каждый вечер, чтобы сбежать от жены, выпивал одно пиво около восьми тридцати, а потом весь вечер тянул газировку.

Маленькие города, чёрт возьми. Все всё про всех знают.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Эйвери, нервно облизнув губы.

— Ты одна?

— Сейчас будет, — ответила Мод, вынырнув из-за стойки, где, видимо, что-то раскладывала. — Веселитесь. — Она выгнула брови в сторону Эйвери. — Я выйду через чёрный ход и закрою за собой.

— Мод, — взмолилась Эйвери.

— Нет-нет, ничего не слышу! — пропела та, зажав уши пальцами, как пятилетняя. Вот почему она мне всегда нравилась. Напевая, она скрылась в задней части, и вскоре хлопнула внешняя дверь.

Эйвери откинулась назад, сжимая края стола так, что побелели костяшки пальцев. — Так что же такого важного не могло подождать до утра?

Я облокотился на стол напротив, оставив между нами всего пару футов.

— Я знаю, как решить нашу проблему.

— Правда? Потому что если ты не собираешься отказаться от переезда в Колорадо и потом возненавидеть меня за то, что я лишила всех шанса вернуть команду, то вариантов я не вижу.

— Вариант первый: я уезжаю туда только на лето. Живу там летом, а зимой возвращаюсь сюда.

Она покачала головой, не дослушав.

— Нет. Ты не можешь себе этого позволить. Здесь нет такой работы, где тебя приняли бы на сезон. Даже твоя команда так не сможет. Следующая гениальная идея?

— Хорошо. Тогда ты переезжаешь со мной в Колорадо.

Теперь уже я вцепился в стол, когда с её лица сошла краска.

— Что? Ты шутишь?

Чёрт, это моё сердце в горле или я проглотил кирпич? — Я никогда не был серьёзнее.

Молчание тянулось. Она моргала, приоткрыв рот, не сводя с меня взгляда, в котором невозможно было что-то прочитать.

— Я серьёзен, Эйвери, — повторил я тише.

— Я вижу, — ответила она.

— Я всё продумал...

— Конечно. Ведь мы говорили с тобой всего двенадцать часов назад. Абсолютно обдуманный план.

— Ты всегда хотела уехать отсюда, — начал я выкладывать доводы, как и планировал.

— И ты знаешь, почему я не могу! — закричала она. — Ты с ума сошёл, Ривер? Я не могу просто всё бросить и уехать. Я — не ты. У меня здесь обязанности. У меня есть Аделин и отец.

— Я знаю. Я наблюдал, как ты борешься каждый день с тех пор, как мы познакомились. И я видел, как ты выросла в невероятно сильную женщину.

— Замолчи! — Она зажала уши руками и зажмурилась, между её бровей прорезались мелкие морщинки.

Я подошёл ближе и осторожно отнял её руки от лица.

— Посмотри на меня, — прошептал я.

Она открыла глаза, и в её взгляде было столько эмоций, что у меня перехватило дыхание.

— Ответь мне на один вопрос. Если бы не Аделин, не твой отец и всё остальное, что держит тебя здесь… Ты бы захотела уехать со мной?

Её глаза метались из стороны в сторону — явный признак того, что она что-то обдумывала.

Эйвери всегда была непоколебима в своей преданности семье, в своей уверенности, что она ответственна за них обоих. Я всегда любил в ней это качество, но сейчас мне нужно было, чтобы она уступила хоть чуть-чуть.

— Ты бы захотела уехать со мной? Начать сначала? В Скалистых горах не хуже, а солнце светит чаще. И главное — ты бы была со мной.

Её глаза метнулись ко мне.

— Но я не свободна, как бы красиво ты это ни описывал.

Я мягко провёл большими пальцами по внутренней стороне её запястий.

— Я знаю, что наши жизни далеки от идеала, но я спрашиваю — представь, что всё идеально. Представь, что нет никаких обязательств, только ты и я, и нам решать. Ты бы уехала со мной? Ты бы сделала этот шаг?

— В Колорадо? — уточнила она.

— В Колорадо, — подтвердил я, чтобы она не подумала, что я зову её ко мне домой на чай.

Её глаза закрылись.

— Да, — прошептала она.

Моё дыхание вырвалось с шумом, из тела ушло всё напряжение, которое преследовало меня с того момента, как Бишоп сказал, что нам придётся уехать.

— Слава богу.

— Но это не имеет значения, — протянула она, и лицо её исказилось, как будто она сдерживала слёзы. — То, что я бы отдала всё, чтобы начать с нуля в новом месте, где я не “дочка алкаша”, или что я мечтаю сохранить тебя как лучшего друга… ничего из этого не имеет значения. Моя жизнь — это то, что есть.

— Но не обязательно, чтобы всё оставалось так, — я взял её лицо в ладони, поддерживая затылок.

— Обязательно. А как же Аделин? Что она будет делать?

Моё сердце сжалось от того, как она всегда ставит других на первое место.

— Она поедет с нами.

Челюсть Эйвери отвисла прямо в моих ладонях.

— Что?

— В Легаси отличная школа. Современное здание. Это маленький город, но там столько доброты, сколько я не встречал нигде. Адди будет там желанной. Как и ты. Не смотри на меня так, будто я с луны свалился. Это возможно.

— Ты бы взял её с собой? С нами?

— Конечно. Она — часть тебя, и ей не меньше, чем тебе, нужно выбраться отсюда.

— А мой отец?

Моя челюсть напряглась. Это был единственный момент, который трудно было принять, но я знал, что придётся, если я хочу, чтобы Эйвери осталась в моей жизни. А ради неё я был готов преодолеть любые препятствия, пройти босиком по битому стеклу. Ни малейших сомнений — девушка, стоящая передо мной, была ключом ко всей моей жизни.

— Он тоже может поехать, — мягко сказал я.

— Ну всё, теперь я точно знаю, что ты шутишь, — она попыталась высвободиться, но я не отпустил её лица. — Ты его ненавидишь.

— Я ненавижу, как он с тобой обращается, — поправил я её. — Никогда не понимал, почему ты это терпишь.

— Он — опекун Адди, — объяснила она. — Я не могу её бросить.

— Тогда если он — это то, с чем мне придётся мириться, чтобы ты осталась в моей жизни, чтобы быть рядом с тобой, пусть так. В Колорадо есть центры реабилитации. Может, если мы просто сможем очистить его…

Она всхлипнула — долгий, мучительный всхлип. Единственная реакция, которую я не ожидал.

— Эйвери, — прошептал я. — Не плачь.

— Почему? Зачем тебе это? Зачем втягивать в свою жизнь худшую часть моей?

Я чуть улыбнулся, стирая одинокую слезу, скатившуюся по её щеке.

— Потому что я тебя понимаю. Я не могу тебя оставить. Меня здесь держал не Бишоп. Всегда — только ты.

— Но почему? — выдавила она.

— Боже, ты до сих пор не поняла?

— Нет, — прошептала она, и в её голубых глазах мелькнула надежда.

— Да, ты поняла. Ты всегда понимала. Точно так же, как и я. — Я мысленно взмолился, чтобы она не влепила мне пощёчину, и поцеловал её.

Она ахнула от неожиданности, и я сделал поцелуй нежным, неторопливым, давая ей время на ответ. Её губы были такими мягкими. Я провёл языком по нижней губе, наслаждаясь формой. Я целовал её снова и снова, легко, почти на выдохе — и тут до меня дошло: она позволяла мне целовать её, но не отвечала.

Желудок сжался.

Я медленно отстранился, боясь увидеть в её глазах отвращение. Что, чёрт возьми, я вообще делал? Мы никогда не пересекали эту грань, а я просто взял и перепрыгнул её. Её глаза были закрыты — никакой подсказки, что она чувствует.

— Эйвери? — тихо позвал я.

Под моей рукой её пульс бешено стучал.

Её ресницы дрогнули, глаза открылись — и в них не было злости, только удивление. — Ты хочешь меня?

— Я всегда тебя хотел.

С коротким всхлипом она снова припала к моим губам, на этот раз жадно. Я коснулся её языком, раздвигая её губы, о которых мечтал годами, — и, чёрт подери, она на вкус была даже лучше, чем в моих фантазиях. Немного мяты от любимого ею чая и… просто чистая, настоящая Эйвери.

Я исследовал её рот уверенными движениями языка, и она отвечала каждому, прижимаясь ко мне сильнее, вызывая жар, который разливался по всему телу и стягивался в пах.

Мои руки скользнули, наклонив её голову, чтобы углубить поцелуй. Если этот поцелуй будет единственным, который я получу, то он точно станет тем, что будет преследовать её по ночам — так же, как она преследовала меня. Она полностью растаяла в моих руках, наши тела слились, будто были созданы друг для друга.

Боже. Я целую Эйвери. И она отвечает, будто от этого зависит её жизнь.

Одна моя рука соскользнула с её лица вниз по спине. Я дал ей шанс отстраниться — она не сделала этого. Тогда я сжал её бёдра, приподнял и усадил на стол. Шагнул между её раздвинутыми ногами, и она прижалась ко мне, застонала в губы, ощутив, насколько сильно я её хочу.

Я никогда в жизни не возбуждался так быстро. Но Эйвери — не просто женщина. Она — всё, чего я когда-либо хотел. Та, с кем я сравнивал каждую. Единственная, кто завладел моим сердцем, даже не зная об этом.

Она откинула голову назад, и я покрывал поцелуями её шею, осторожно, чтобы не оставить следов на нежной коже. Мы уже не были подростками, и я не собирался набрасываться на неё, как неопытный мальчишка, несмотря на то, что моё тело буквально вопило от желания — она наконец-то была в моих руках.

Её пальцы зарылись в мои волосы, она покачивала бёдрами, прижимаясь ко мне, и прошептала моё имя — самый прекрасный звук, что я когда-либо слышал.

Я снова нашёл её губы, последний раз поцеловав её глубоко, с нежностью, вложив в этот поцелуй всё, что у меня было. Я почти забыл, как меня зовут, отдаваясь целиком и полностью всему, чем была для меня Эйвери.

А потом, проявив святое терпение, я отстранился от неё. Она посмотрела на меня затуманенным, полным страсти взглядом, с губами, покрасневшими от поцелуев. Да уж. Святость.

— Ривер? — спросила она хриплым голосом, таким чертовски сексуальным, что у меня тут же появилось непреодолимое желание узнать, какого цвета на ней трусики и как они будут выглядеть на полу.

Вместо этого я поцеловал её в лоб и убрал руки — прежде чем трахнуть свою лучшую подругу в баре, где она работает. Эйвери заслуживала гораздо большего. И, если уж на то пошло, я тоже — после всех этих лет ожидания.

— Я хочу тебя, — сказал я голосом настолько низким, что сам себя едва узнал.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я прижал к её губам большой палец.

— Не говори ничего. Я просто хотел, чтобы ты знала: у тебя есть выбор. Я — один из них. И, будь то просто дружба или что-то большее, я хочу, чтобы ты поехала со мной в Колорадо. Я уезжаю туда на выходные на следующей неделе и уже купил тебе билет. Это всего лишь уикенд, не приговор на всю жизнь. Я просто хочу, чтобы ты поехала и посмотрела, сможешь ли ты представить там свою жизнь. Со мной или без меня — решать тебе.

Я провёл большим пальцем по её губам и наклонился, чтобы украсть ещё один поцелуй.

— Чёрт, я так много лет ждал этого.

— Ривер…

— Не надо, — мягко остановил я её. — Не говори ничего. Просто подумай. Я подожду снаружи, пока ты закроешь бар… а завтра, может, поговорим?

Она кивнула, и я медленно отступил назад, намеренно игнорируя, как быстро поднимается и опускается её грудь, и что её губы всё ещё приоткрыты, словно она ждёт, что я снова вернусь и поцелую её до потери рассудка.

Может, я только что всё испортил. Может, я потерял самую важную связь в своей жизни, настаивая на том, чего она вовсе не хотела. Но когда я обернулся и увидел, как она касается губ, пока я выхожу за дверь… я не смог не улыбнуться.

Может быть, я только что принял лучшее решение в своей жизни.