Искупление злодейки 2

Глава 13

Я проснулась от холода.

И от ритмичного покачивания – кто-то нёс меня на руках. Я была плотно укутана во что-то пахнущее снегом, хвоей и… Дейваром.

Оказалось – это его алый плащ с меховой подкладкой. А моя голова покоится на его мощном плече, нос уткнулся в горячую мужскую шею.

Мир вокруг был затянут белой пеленой. Крупные, ленивые хлопья снега падали с ночного неба. Голые ветви деревьев тянулись вверх.

Я не слышала ни птиц, ни зверей. Только хруст снега под ногами арха и его ровное, глубокое дыхание над моей головой.

Лицо Дейвара было обращено вперёд, к невидимой цели. Сосредоточенное. Суровое. Снег путался в его тёмных волосах, инеем оседал на чёрных густых ресницах.

Я не понимала, где мы и что произошло.

Почему мы идём ночью через лес? Куда направляемся?

Последнее, что я помнила… жёсткую кровать в кабинете Янтара. И мою надежду на то, что будущее изменилось. Стало лучше. Но вот – я во сне… И пока не могу разгадать, к чему всё пришло.

– Дейвар… – мой голос прозвучал сиплым, едва слышным шёпотом. Губы онемели и плохо слушались.

Он тут же посмотрел на меня. Синие глаза ярко горели в густых ночных сумерках.

– Проснулась, пташка?

Ласковый тон. Мягкий голос. Но ещё я различила усталость и напряжение.

– Где мы?

– В лесу. В безопасности.

– Но… я не понимаю, почему мы здесь? – прошептала я.

– Ты не помнишь? – в синих глазах Дейвара мелькнуло что-то острое, тревожное. – Хотя… я вытащил тебя из кровати совсем сонную. Ночью пришлось бежать из города из-за вспышки болезни.

Болезни?

В груди что-то ёкнуло, холодный ужас пополз по спине.

Город… тот самый, из прошлого сна? С белыми башнями и праздником? Но откуда болезнь? Ведь всё должно было измениться!

– Вспышки болезни? – растерянно переспросила я.

– Да. Там оказался заражённый, которого пропустили. Он пришёл на праздник и… В общем, многие подхватили скверну. Сейчас мы разделились на мелкие группы, чтобы уменьшить вероятность заражения. Переждём ночь и встретимся со всеми.

Он говорил это так буднично, словно сообщал о дожде. А у меня внутри всё обрушилось. Значит, ничего не изменилось? Скверна никуда не делась? Значит, ведьму не нашли?!

В памяти вдруг всплыло лицо мужчины… Того, что стоял посреди праздника возле Света в прошлом сне. С родимым пятном на лице. Вспомнился и его странный, заторможенный взгляд. Почему-то показалось, что он мог быть виновником. Но всё же…

Мысли путались, голова кружилась. Я вцепилась пальцами в плечо арха, пытаясь найти опору.

– Но… мы… ты не нашёл ведьму? В Обители?! – выдохнула я, и голос мой задрожал.

Дейвар нахмурился. Его шаг замедлился. Он пристально, почти болезненно внимательно вгляделся в моё лицо, будто пытаясь прочитать тайный шифр в моих глазах.

– Сколько ты помнишь, Элиза? – в тоне арха была опасная, звериная осторожность.

Я бессильно мотнула головой.

– Не знаю, что со мной… в голове туман. Я, должно быть, переволновалась. Но… Скажи, пожалуйста… Мне важно. Что случилось в Обители? – я умоляюще посмотрела на Дейвара.

Он молчал несколько долгих секунд. Потом вздохнул, и его дыхание вырвалось облачком пара.

– На рассвете мои стихийники успокоили бурю, и к нам вышел переговорщик. Желтоглазый волк. Крайне грубый и наглый, но мы в итоге договорились. Вместе искали ведьму… – арх сделал паузу, и его взгляд стал отстранённым, будто он погрузился в воспоминания. – Осквернённый зверь на всех реагировал одинаково – бросался, желая разорвать на куски. И только на одну женщину отреагировал иначе… на вашу бывшую смотрительницу.

– Мореллу, – прошептала я.

– Да. Осквернённый ведь на неё не напал. И все признаки ведьмы были налицо. Возраст не подходил, но ведьмы умеют такое прятать. Однако… Её смерть ничего не решила. Скверна не исчезла. Есть предположение, что для завершения цикла надо добраться до ведьминого столба – туда, откуда проклятие пришло, так что мы…

В голове у меня шумело, и слова арха тонули в этом шуме.

Морелла погибла, и это кольнуло. Но… за её деяние Руанд бы казнил её в любом случае. Но кое-что привлекло моё внимание даже сильнее. Я перебила Дейвара, не сумев удержаться:

– Значит… в Обители никто больше не погиб?!

Арх умолк. В его синих глазах скользнуло что-то неуловимое, какая-то тень, мелькнувшая и погасшая. Он медленно кивнул.

– …больше никто не погиб.

Облегчение нахлынуло такой мощной, горячей волной, что я обмякла на руках ирбиса.

– Слава Ньяре… – выдохнула вслух.

Дейвар же молча прижал меня ближе, и мы продолжили путь. Я закрыла глаза.

Обитель спасена. Янтар, Фаира, сёстры… они живы. Всё остальное… всё остальное мы как-нибудь переживём! Мы найдём способ. Снимем проклятие скверны! Может, и правда сначала нужно найти этот столб, чем бы он ни был. Дейвар упоминал его и раньше. Может, там надо как-то завершить ритуал? В книгах такое бывает… Но всё же – главное, я предотвратила ужасную резню.

Тем временем, завыв в голых ветвях, налетел ветер. Закрутил вихрем снежную пыль. Дейвар подтянул свесившийся край плаща, чтобы спрятать меня от холода. Когда порыв стих, и я снова выглянула – то увидела впереди, в просвете между стволами, тёмное пятно…

Это была небольшая, приземистая хижина, почти полностью утонувшая в сугробах. Кривая каменная труба печки не дымила.

Дейвар уверенно зашагал к этой хижине и вскоре поднялся на скрипящее крыльцо. С силой толкнул дверь плечом. Створка с жалобным скрипом поддалась.

Внутри пахло пылью, золой и старой древесиной.

Было темно, как в колодце, и так же холодно, как и снаружи, только не было ветра. Пройдя внутрь, Дейвар аккуратно опустил меня на деревянную кровать, застланную потёртыми шкурами.

Потом он шагнул к магическому светильнику на столбе у двери. Дёрнул за цепочку у его основания. Кристалл внутри вспыхнул тусклым синим светом, мигнул раз, другой и погас, оставив нас в почти полной темноте.

Дейвар тихо выругался.

– Укройся шкурой, вишенка, – сухо сказал он, повернувшись ко мне. – Я пока найду дров для печи. Ты голодна?

– Нет… – прошептала я, наблюдая, как арх уже собирается выйти наружу. И тут меня осенило. – Дейвар. А что с Тией? – спросила я.

Арх обернулся, и в его ледяном взгляде медленно разгорелось мягкое тепло, будто свечку в темноте зажгли.

– Эта ушастая непоседа с братом. Поправляется.

Уголки моих губ сами собой приподнялись в улыбке. “Ушастая непоседа” – да, это похоже на Тию. И то, как Дейвар это сказал, почему-то мне очень понравилось.

Качнув головой, Дейвар вышел, а я, скинув ботинки, с ногами забралась на кровать. И подумала, как было бы здорово позже встретить Тию вновь. Посмотреть, какой эта малышка выросла. Мне хотелось, чтобы её жизнь сложилась самым лучшим образом. Чтобы она не знала горя, и чтобы брат подарил ей достаточно любви, какую обычно дарят родители детям.

Будущее изменилось. Да, не до конца всё вышло идеально. Скверна никуда не делась и… Морелла правда ведьма? То самое “семя тьмы?” Она постарела из-за использования магии? Или специально сменила возраст? … но хотя бы Обитель не залита кровью.

Я сунула ступни под шкуры, плотнее закуталась в плащ Дейвара, глубоко вдохнула запах меховой подкладки. Хотя я была одета тепло – под плащом на мне было шерстяное платье с разрезом и плотные штаны – но пальцы всё равно немели. Зима лютовала. И… что-то продолжало меня тревожить. Будто крохотная заноза застряла в сердце, а найти и вытащить не удавалось…

Пока я боролась с этой внутренней занозой, арх вернулся с охапкой полешек. Не глядя на меня, сбросил их у печи. Прошёлся по хижине с хищной тягучестью, проверяя окна с тяжёлыми ставнями, задвигая щеколду на двери.

Потом опустился на колени перед старой, но крепкой печкой. Достал из кармана алый кристалл, который обычно солдаты используют как огниво, и длинный, изогнутый нож. Быстрыми, точными движениями настрогал щепы от полена, сложил их в печь, поверх уложил несколько тонких веток и рядом поленья побольше. Искры посыпались от удара стали об огниво, раз, другой, и вот уже тонкий язычок пламени лизнул древесину.

Дейвар склонился над очагом, раздувая огонь аккуратными, но мощными выдохами. Пламя подхватилось, стало набирать силу, окрашивая сосредоточенное лицо арха в золотисто-оранжевые тона.

Свет пламени играл на его острых скулах, подчёркивал линию твёрдого подбородка, отбрасывал длинные тени от густых ресниц.

И я засмотрелась…

Дейвар был таким красивым. Диким и неукротимым, как сама эта северная земля. И что-то в моей груди снова сжалось – тёплое, щемящее и немного болезненное.

Мне вдруг захотелось, чтобы арх посмотрел на меня… Как тогда – в темнице, когда хотел, чтобы я подошла. И в прошлом сне. Чтобы эта суровая маска растаяла, и остался только он. Тот, кто целовал меня так, будто мир переставал существовать.

Затолкав в печь ещё пару полешек, Дейвар поднялся, отряхнул руки и снова принялся обходить хижину, как будто избегая моего взгляда… Или мне только казалось?

Жар от печи начал медленно наполнять маленькое пространство, но внутри меня замерла ледяная пустота. Что-то было не так. Как будто в этом сне, хоть Дейвар и ласков, но мне вдруг почудилась стена между нами.

– Дейвар, – позвала я тихо.

Он остановился, наконец-то посмотрел прямо на меня. Его синие глаза были тёмными, как зимнее небо перед бурей.

– Да?

– Между нами что-то произошло? – спросила я, и тут же почувствовала себя глупо и уязвимо.

Он несколько мгновений пристально смотрел на меня, а потом подошёл к кровати и сел рядом.

– О чём ты, пташка? – мягко спросил он. А всё же я слышала разницу.

Я не знала, что сказать. Как объяснить, что чувствую ледяную стену между нами, хотя в моей памяти ещё были живы жар его прикосновений и нежность поцелуев. Неужели в этом будущем у нас иные отношения? Неужели…

Но арх, кажется, понял моё замешательство. Его лицо, наконец, смягчилось. Он взял мои замёрзшие руки в свои большие, горячие ладони и начал медленно, бережно растирать их, согревая своим дыханием.

– Между нами всё хорошо, – сказал он тихо, и на этот раз в его голосе пробилась искренность. – Просто… ты доверилась мне. Я обещал тебе безопасность. А это место таковым не назовёшь. И… меня беспокоит твоё состояние. Твоя память.

Его пальцы были твёрдыми и шершавыми. От их касаний по моим рукам бежали мурашки.

– Но… это просто из-за волнения. И… тебя же я помню, – выдохнула я.

– Ну раз так, то всё в порядке, – Дейвар, наконец, улыбнулся по-настоящему. Тепло. И глаза его разгорелись, утратив часть своей ледяной замкнутости.

Вот оно. То самое чувство. Будто сердце сжимают стальные тиски, и больно, и сладко одновременно. Будто я готова расплакаться или засмеяться от одного его взгляда.

Это она? Та самая любовь, о которой я читала в книгах? Та, что должна быть лёгкой и прекрасной? Почему же она ощущается так, словно я падаю в пропасть? И хочется быть ближе. А лучше – открыть себя нараспашку и обнять руками, душой, телом, как будто иначе – задохнусь.

Какое странное чувство…

Совсем не похоже на то, о чём я читала.

В печи потрескивали поленья. За окном свистела вьюга. Чудилось, будто мы одни в целом мире. И есть только ледяная пустыня и этот крохотный домик, где мы сидим у огня на грубо сколоченной кровати – слишком маленькой для нас двоих.

Не осознавая, что делаю, я переплела свои пальцы с его. Моя маленькая, бледная рука почти исчезла в могучей ладони. Я придвинулась к ирбису чуть ближе, чувствуя исходящее от него тепло.

– Мне всё ещё немного холодно, – мой голос дрогнул.

Ирбис обнял меня и пересадил к себе на колени. Я утонула в его объятиях, в его запахе – зимней свежести, дыма и чего-то неуловимого, что было просто им. На миг прикрыла глаза, а когда их вновь распахнула, увидела, что Дейвар смотрит на меня – с тем же тёмным желанием, что я уже видела не раз.

Его взгляд скользнул по моим по щекам, задержался на губах. А потом арх наклонился.

Его губы коснулись моих с такой бесконечной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Поцелуй был медленным. Исследующим. А его губы – горячими и немного шершавыми.

У меня же чуть сердце не выпрыгивало из груди.

Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь, коснулся моего. И тут же по моему телу разлилась сладостная дрожь. Мои руки сами поднялись, чтобы обвить его шею, притянуть ближе, ещё ближе.

Поцелуй углублялся, становился жарче, увереннее. Я отвечала с той же страстью, теряя голову, проваливаясь в ощущения. В шершавость его щетины, в жар его рта, в настойчивость губ.

И щемящее чувство в груди росло, нарастало, становилось почти невыносимым. Будто тысячи невидимых нитей тянулись от моего сердца к нему, и каждая вибрировала от его прикосновений, причиняя самую сладкую, самую мучительную боль на свете.

Мои пальцы зарылись в тёмные волосы арха. Поцелуй был как падение в водоворот.

Я тонула в нём, теряя опору. Воздух. Саму себя. Казалось, наши с Дейвором души яростно тянутся друг к другу, а тела лишь послушно следуют за ними.

Прервав поцелуй, Дейвар уткнулся носом в мою шею. Издал звук, похожий на кошачье мурлыканье, и по-звериному жадно вдохнул, словно пытаясь вобрать мой запах глубоко в лёгкие.

Развязав шнуровку моего платья у ворота, арх повёл носом ниже, к ключице. Снова вдохнул – со столь явным наслаждением, что по моей спине побежали колючие мурашки.

– Такая сладкая… вишнёвая девочка, – голос мужчины был низким, хриплым. – Тобою невозможно надышаться.

Он вдыхал мой запах так по-звериному дико, так беззастенчиво жадно, что я вся задрожала. Но не от страха – а от того, как безумно мне это нравилось. Я тоже была жадной. Мне до боли в груди хотелось быть нужной Дейвару. Чтобы мой запах был ему необходим – здесь, сейчас, в его лёгких, на его языке. Так же, как мне был необходим его – хвойный, снежный, дикий, с примесью дыма и стали.

И вдруг Дейвар лизнул меня. Я ощутила на коже шеи шершавую влажность его языка. Да, именно шершавую, как у большого кота. Арх лизнул меня снова – медленно, от ключицы до самого чувствительного места под мочкой уха, и от этого животного жеста всё во мне сжалось и тут же расплавилось. По телу прокатилась волна жара.

Я невольно заёрзала на коленях арха.

– Всё ещё холодно, пташка? – в голосе Дейвара читалось едва сдерживаемое желание. Он отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо.

Холодно мне не было. Наоборот, я пылала. Дышала часто-часто. Щёки пульсировали от прилившей крови. Но когда я взглянула в штормовые глаза Дейвара, губы сами прошептали:

– Ещё холодно… Ты можешь… согреть?

Чернильные зрачки мужчины расширились, поглощая синюю радужку. Это было красиво… как стремительное затмение… Но оно было не для всего мира, а для меня одной.

Арх смотрел так, будто хотел поглотить меня целиком. Я ощущала присутствие его зверя – будто барс смотрел на меня из глубины человеческих глаз.

– Элиза… – моё имя прозвучало глухим, предупредительным рыком, и арх снова припал к моей шее. А его большие, горячие руки скользнули под подол моего платья, затем под грубую ткань нижней рубахи и обхватили голую талию. Кожа к коже.

Я затаила дыхание.

Мужские ладони были шершавыми от бесчисленных сражений и невероятно горячими. Они скользили вниз и вверх – сжимая, ощупывая – будто желая запомнить, запечатлеть каждый изгиб. Губы Дейвара приятно ласкали мою шею. Клыки чуть царапнули кожу. И вот – лёгкий укус – а меня будто разрядом пронзило.

Широкие ладони арха нашли под одеждой мою грудь. Накрыли её целиком. Сначала бережно огладили, потом сжали умело и властно – с приятной силой, но без боли. Пальцы скользнули к соскам, закружили вокруг них.

Я зажмурилась. С моих губ сорвался сдавленный, непроизвольный стон. Арх ответил на это низким, удовлетворённым ворчанием, похожим на урчание огромного барса.

Каждое прикосновение Дейвара отзывалось огненной волной внизу живота. Там будто скрутилась раскалённая пружина и теперь наливалась томительной тяжестью.

Я не была уверена, нормально ли это. Нормально ли так себя чувствовать? Будто голова в тумане, и мир кружится, а из горла вырываются стоны. Но по реакции арха – по его дикому, животному удовольствию – я читала, что всё в порядке. Так и должно быть.

В печи хрустнуло полено, охваченное пламенем.

И в этот же миг Дейвар притянул меня ещё ближе.

В моё бедро сквозь слои ткани упёрлось его мощное мужское напряжение – твёрдый бугор. Я знала – это значит, что он хочет меня. Как женщину. И капля страха растворилась в собственном накатившем возбуждении.

Ощущения стали острее. Ярче. Внизу томительно тянуло.

Дейвар целовал меня – то в шею, то в губы, ласкал мою грудь, а его шёпот обжигал кожу: “Ты так прекрасна… Сводишь меня с ума… Я позабочусь о тебе… Моя…” А потом он вдруг легко подхватил меня под спину и положил на кровать, на пахнущие лесом шкуры.

Стянул с меня шерстяное платье и нижнюю рубаху, – и вот я уже лежала на грубых тёмных шкурах, разгорячённая, в штанах, но голая по пояс. А Дейвар нависал сверху, заслоняя собой весь мир.

В его позе, в блеске глаз, в хищном изгибе губ, сейчас было куда больше зверя, чем человека. Огонь от печи отбрасывал на его заострившееся, по-мужски красивое лицо пляшущие тени.

Пылающий взгляд арха скользил по моему телу – медленно, тягуче, изучающе, будто составляя карту будущих владений.

Я инстинктивно попыталась скрестить руки на обнажённой груди, но Дейвар мягко поймал мои запястья, развёл их и прижал к шкуре по обе стороны от моей головы.

– Хочу видеть тебя, – его голос звучал хрипло. – Всю. Ты так прекрасна, пташка. Такая нежная, хрупкая… Если бы ты только видела себя моими глазами… Нет ничего прекраснее тебя. Вот такой.

Он – опасный оборотень, вождь ледяного племени, тот, кто безжалостно убивал меня во снах – теперь смотрел на меня – обнажённую, слабую сестру Обители… и в его синих глазах бушевала буря. Голод, одержимость, благоговение. Этот взгляд заставлял мою кожу гореть, а внутри всё сжималось в тугой, сладкий комок. Тело выгнулось, совершенно мне не подчиняясь, умоляя о чём-то, чего я сама не понимала.

Дейвар опустил колено между моих ног. Его мускулистое бедро упёрлось в мой лобок, и я ощутила приступ острого, почти нестерпимого желания. Внизу всё пульсировало. Хотелось, чтобы арх что-то с этим сделал!

Я инстинктивно двинула бёдрами, потёрлась пульсирующим местом о его колено.

И глаза Дейвара стали совсем пугающими. Будто на миг из них ускользнуло всё человеческое. Но он дёрнул подбородком, возвращая контроль.

– Мой зверь… – сцепил зубы арх. В его голосе слышалась внутренняя борьба, – …хочет тебя слишком сильно. Он может напугать. Причинить боль. Если мы продолжим, пташка. Не уверен, что смогу остановиться.

Мысль, что он может прекратить, уйти – напугала.

Это ведь сон! Здесь можно всё! И даже украсть каплю настоящей жизни, которой я никогда не знала! Здесь во сне – нет неправильного. Нет ошибок. Я просто могу попробовать… всё! Всё, что хочу. Всё, до чего смогу дотянуться.

Поэтому я сказала:

– Прошу, не останавливайся, Дейвар.

А бёдра сами приподнялись навстречу его ноге, повторив тот стыдный, инстинктивный жест трения.

Глаза мужчины окончательно потемнели. Стали почти угольно-чёрными от желания. Такими бездонными, затягивающими, что в них легко можно было упасть. Потеряться. Черты арха обострились, будто он был на грани трансформации.

Дейвар порывисто накрыл мои губы своими – и сразу ворвался языком – глубоко, властно, заявляя права. Я отвечала с жаром, теряя связь с реальностью. А потом Дейвар опустился к моей обнажённой груди.

Его губы обжигали. Кончик языка, то гладкий, то шершавый, скользил по коже, кружился вокруг соска, заставляя его гореть и наливаться кровью. Я стонала от удовольствия, металась, жмурилась до алых пятен под веками.

Одновременно с этим, арх отпустил запястье, и его рука скользнула вниз – к моему животу. Пальцы нырнули под пояс штанов, нашли моё влажное, пульсирующее место, и накрыли его поверх ткани исподнего.

Схватив ртом воздух, я замерла.

Что сейчас будет?!

Прервав поцелуй, арх надавил на тонкую хлопковую ткань, провёл по ней, нашёл какой-то мой особый узелок, покатал его… и внутри взорвались искры! Из моего горла вырвался сдавленный, хриплый стон.

Тело выгнуло дугой, мир поплыл, закружился в вихре ощущений и запахов – его кожи, дыма, неведомого напряжения. Это было слишком!

– М-м-м, подожди, ах… – я заметалась на шкурах. Но Дейвар настойчиво продолжал ласкать, а сам смотрел сверху, не отрывая горящего взгляда от моего лица, будто ловя каждый миг моего наслаждения, каждый вздох. И от этого тёмного взгляда, от сознания, что он видит меня вот такой – потерянной, открытой, безумной – мне становилось ещё жарче, ещё нестерпимее.

Внутри всё ныло от пустоты, которая требовала быть заполненной.

И вдруг Дейвар убрал руку. Я чуть не вскрикнула от потери. Он стянул с меня остатки одежды, а потом принялся за свою. Я видела, как обнажается его торс, освещённый огнём печи – мощный, рельефный, иссечённый шрамами. Потом он сбросил штаны.

И я замерла, широко раскрыв глаза.

Я видела мужское тело только на рисунках в старых книгах. И… это место у мужчин… оно должно быть таким… огромным? Твёрдым и напряжённым…

И пока эта мысль металась в уме, Дейвар уже склонился, раздвинул мои ноги шире. Мышцы арха напряглись. Он сцепил зубы до проступивших желваков, будто боролся сам с собой.

– Элиза… – в его голос пробилась хриплая предупредительная нота, но я не дала договорить. Протянула руки, обвила шею, притягивая к себе. Мне было любопытно. И немного страшно. Но больше всего я боялась, что он оставит меня наедине с этой мучительной, сводящей с ума пустотой внутри.

– Я буду осторожен.

И я почувствовала, как нечто твёрдое и горячее упирается внизу в мою нежную влажную плоть.

Он толкнулся. Медленно. А потом снова – глубже. И меня ошпарило жгучее ощущение растяжения. Разрыва. Я ахнула от вспышки боли. И Дейвар замер, весь напрягшись, до вздувшихся мышц.

– Всё хорошо, пташка, – его губы нашли мои в поцелуе. Язык скользил в моем рту, будто зализывая рану.

И постепенно боль сменилась на глухое жжение. Я чуть-чуть расслабилась, и Дейвар толкнулся в меня снова – до конца. Громкий выдох сорвался с моих губ. Я инстинктивно вскинула ноги, обхватила лодыжками мужскую спину, замерла, пережидая… И жжение сменилось новым, совершенно незнакомым чувством наполненности.

Дейвар был во мне. Весь. Глубоко. Туго. Распирал меня изнутри, касаясь неизведанных точек. Казалось, он заполнил не только моё тело, но и всё моё существо. Я часто-часто дышала, пытаясь осознать это ощущение. Мне было не с чем сравнить эту наполненность, этот вихрь совершенно разных эмоций и чувств. Это было словно… меня переполняла сама жизнь.

Арх начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, следя за моим лицом. Потом его движения стали твёрже, ритмичнее. Он говорил что-то – то нежные, ласковые слова: “вишнёвая”, “сладкая”, “моя”, то выдыхал дикие, хриплые рыки, когда контроль давал трещину: “так тесно”, “как же ты идеальна”.

Глаза его стали совершенно чёрными, звериными.

В какой-то миг он перевернул меня на живот и придавил сверху. Я инстинктивно приподняла бёдра. И Дейвар продолжил с рыком вбиваться в меня. Так глубоко, так туго, что я не могла сдержать стоны.

Я принимала его, полностью провалившись в новые ощущения. Безумные. На грани. Каждое движение отзывалось глухим ударом удовольствия где-то в самой глубине. Ощущения захлёстывали. Мне казалось, я провалилась в новую реальность, в бушующий мир, где меня швыряет как потерянную в шторме лодку.

Скрип кровати, треск огня, наши прерывистые дыхания и влажные звуки единения сливались в странную, животную музыку. Внутри меня нарастало нечто огромное, неконтролируемое.

И в этот миг прорвало плотину не только в теле, но и в душе. Все чувства, которые я так старательно сдерживала – страх, одиночество, тоска по теплу, безумная, необъяснимая надежда, – всё нахлынуло на меня лавиной.

“Я люблю его. Я хочу, чтобы он любил меня. Хочу, чтобы это длилось вечно”, – вспыхнула мысль.

Дейвар снова меня перевернул – лицом к себе, накрыл своим горячим телом. Его движения стали жёстче, быстрее, глубже. Кровать заскрипела яростнее. Он вонзался, и я, забыв о стыде, хныкала от переполнявших ощущений, впиваясь в его спину, желая ещё большей близости, полного слияния.

С рычащим стоном он достиг пика, и в этот миг его зубы впились мне в шею возле ключицы. Боль, острая и сладкая, стала последней каплей.

Я кричала беззвучно, закусив свою губу до крови, чувствуя, как что-то горячее заполняет меня изнутри, и это лишь продлевало мои собственные бесконечные спазмы.

В сознании взорвалось целое море ослепительных звёзд. Волны удовольствия, такие мощные, что почти болезненные, прокатились по всему телу, выгибая меня дугой и прижимая к Дейвару. Мир пропал, растворился в ослепительно-белом, пульсирующем свете.

Мы замерли – сплетённые, мокрые, дышащие как одно целое. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный звон. Я не могла думать, не могла двигаться. Я просто была. И он был со мной.

Постепенно дыхание начало выравниваться. Дейвар, не выходя из меня, осторожно, с какой-то невероятной нежностью, принялся зализывать ранку на моей шее. Его язык был горячим и успокаивающим.

– Я сделал тебе больно? – его шёпот был хриплым.

– Нет, – выдохнула я. Правда была в том, что я бы не отдала ни кусочка пережитых ощущений. – Всё было… так…

…нереально.

…волшебно.

Дейвар опустился на меня, но опёрся на локти, чтобы не давить весом. Его голова уткнулась мне в плечо. Тёмные волосы щекотали шею. Мы лежали так несколько долгих минут, слушая, как трещит огонь и как ветер свистит, проникает в щель у окна.

Я медленно водила ладонями по спине арха, по влажным от пота широким лопаткам, по выступающим рельефным мышцам. Он ласково поцеловал меня в подбородок, в скулу, в уголок губ.

Моё сердце щемило от нежности. Внизу, где мы были соединены, мягко пульсировало.

Я чувствовала себя опустошённой и переполненной одновременно.

Счастливой и… безумно грустной.

Потому что это всё было как во сне…

Но это и был сон.