Искупление злодейки 2

Глава 24

Свет свечи дрожал, отбрасывая блики на стены. Лилиана склонилась над хнычущей девочкой. С безликого лица Тени, стоящей рядом, капали чернильные слёзы.

По моим щекам текли такие же солёные капли, попадая в уголки губ. В груди пульсировал холод – будто безжалостный монстр огромной рукой сжимал моё сердце и лёгкие, не давая вдохнуть.

Осознание царапало нутро, крутило жилы.

Я. Родилась. Оборотнем.

Но мама искалечила моего ещё крохотного беззащитного зверя. Слепого котёнка.

Изуродовала часть моей души!

Ради мести. Ради триумфа над врагами. Инструментом она выбрала дочь. Она пожелала, чтобы я стала её продолжением – её гарантией. Волей. Оружием. А оружию ни к чему цельная душа. Такая лишь навредит. Поэтому мама отсекла лишнее, измучила, смяла, превратив в своё отражение.

Сколько знала себя – всегда ощущала, что со мной не всё в порядке… Что я сломанная. Что я отличаюсь. Не могу вписаться. Неправильно “чувствую” мир. Оказалось – была права. Оказалось – страшная незаживающая рана пульсировала внутри, в том месте, где от меня жестоко отрезали часть.

Мой зверь – осквернённый, проклятый – всегда был рядом. Он по своему шептал о боли… но я не слышала. Не знала. Не понимала! Да и как бы я могла понять?! Теперь сожаление о нас, о нём, меня душило. Как бы я хотела, чтобы ничего столь печального и несправедливого с нами не случалось. Мой маленький зверь… Он не заслужил такой боли. Такого наказания. Ему не дали выбора. Никому из нас не дали…

– Мне так жаль, – с надрывом выдохнула я.

Так жаль! Настолько, что моё нутро обливалось слезами.

Тень, стоящая над младенцем, медленно повернула ко мне свой тёмный лик.

“Видишь, Лиззи… – её шёпот был полон бесконечной обречённой пустоты, – как оказалось… все были правы. Я твоё проклятие. Я говорила – нельзя верить никому. Но… и мне тоже нельзя”.

– Все предадут, – бормотала тем временем Лилиана, размазывая по столу вокруг хнычущий девочки алые капли.

“…все предадут…” – как эхо, отозвалась Тень.

– Ты будешь вечно стремиться к любви и никогда неё не ухватишь. Такова жизнь. Такова твоя доля, моё дитя.

“Меня никто не полюбит”, – голос Тени дрогнул.

– Доверишься и сама будешь виновата. Твои усилия никто не оценит. Их всегда будет мало. Недостаточно. В тебе разочаруются, как бы ты не старалась.

“…я сама виновата… я всегда недостаточна…”

– Только мамочка тебя спасёт. Тебе просто надо найти меня… Я тебя и кривую приму. Без меня ты ничего не можешь. Ничего не стоишь.

“…я ничего не стою…” – сломано выдохнула Тень, и её силуэт стал расплываться, таять.

– НЕТ! – мой крик разорвал тягучий кошмар. Гнев вспыхнул в груди, опалил жаром горло. – Это неправда! Всё, что она говорит – ложь!

Я сделала шаг к столу, к колышущейся Тени. Каждое слово Лилианы я встречала своим, вырывая его из глубины души, из тех светлых воспоминаний, что дал мне Дейвар, Фаира, Янтар, Кайрон и Тия…

– Любовь существует! Я видела её! Я её чувствую! Она жжёт, как солнце! Она стоит того, чтобы попытаться!

…

– Если ошибёшься – это не страшно. Ошибки часть пути. И я помогу тебе! Я тебя не оставлю, как ты не оставляла меня. Я помогу тебе всегда.

…

– Ты ценна просто тем, что ты есть! Тебя как есть достаточно! Тебе ничего не нужно доказывать! Просто быть! Любой!

…

– Посмотри, что она сделала с тобой! С нами! Как она поступила… сколько боли принесла! Ты была крохотным котёнком, когда самый важный человек, наша мама, так жестоко тебя ранила. Отобрала у меня. Единственная, кто нас предала – это она! Ты ни в чём не виновата! – я уже была совсем рядом, но Тень отпрянула, будто её обожгли мои слова.

Я не остановилась. Протянула руки и обняла холодную, зыбкую форму своего зверя. Она дрожала как в лихорадке.

– Не слушай её, – зашептала я. – Ты мой зверь, ты всегда меня защищала, как умела. Как могла. Весь удар приняла на себя. Мне так жаль… так жаль, что ты одна несла этот груз. Не каждую мать нужно слушать. Не каждую – любить. Но мы… мы есть друг у друга. И я тебя не оставлю. Никогда.

Тень отстранилась. И я вдруг увидела… что в её впалой тёмной груди, прямо в том месте, где когда-то остановилось крошечное сердце котёнка, зияла маслянисто чёрная дыра. В ней, уходя вглубь, виднелась рукоять кинжала. Он всё был там. Будто вонзённый в саму суть.

Не раздумывая, я протянула руку, чтобы схватить кинжал, вырвать как занозу. Но тот ускользнул, провалился во мрак. Я хотела потянуться за ним… но голос Тени полыхнул запредельным страхом.

“Не надо! Ничего не делай! Уже поздно что-то менять. Я не зверь, не человек, я сломана. Посмотри… От меня лишь беды. Лучше оставить меня. Я могу уснуть тут. Остаться здесь, в этом сне. Так… будет лучше для тебя”.

– Мы сможем всё починить!

“Нет! Это опасно”.

– Я не боюсь!

“Боюсь я”, – её шёпот потонул в моём новом объятии.

Я прижала Тень крепче, всем сердцем, всей волей желая ей помочь, показать, что она нужна мне. Под моими зажмуренными веками колыхался образ маленького пятнистого котёнка. Беззащитного перед злобой Лилианы.

В груди яростно стучало: “Мой! Мой зверь!”

И будто отзываясь на это, Тень под моими руками вдруг изменила форму… как будто теперь я обнимала исхудавшего зверя со свалявшейся шерстью, с алыми точками глаз, как у всех осквернённых.

“Даже такую ты примешь?!” – раздалось отчаянное.

– Да!

И в следующий миг мне почудилось, что мы… начали сливаться. Не как тогда, когда Тень предлагала занять моё место. А как две половинки, притянутые друг к другу.

Холод её сущности влился в меня, пронзил до костей, смешался с жаром моей ярости и любви. Я почувствовала, как падаю в ту самую чёрную дыру в её груди, проваливаюсь в бездонную, ледяную пустоту…

И открыла глаза.

Проснулась.

…

На меня обрушились ощущения:

Колючий холод.

Запах пепла и гнили.

Треск сухого снега под ногами арха.

Завывающий ветер.

Хриплое дыхание осквернённых.

Я лежала на руках Дейвара. Крепких, надёжных. Моя щека прижималась к его кожаному доспеху, под которым я слышала сильный стук сердца. Монстры шли за нами, как мрачная свита. Алые глаза пылали в серых сумерках.

Это был миг, когда мы держали путь к столбу ведьмы, и я задремала на руках арха. Провалилась в сон.И в итоге – увидела будущее. И даже прошлое. Обняла Тень и, кажется… приняла её в себя. Потому что сейчас ясно ощутила, как во мне что-то поменялось.

Мне мерещилось, будто тонкие, больные нити, росли из глубины моей души и тянулись к монстрам вокруг – к каждому из искажённых созданий.

И моя Тень… мой барс – он теперь ютился внутри меня. Я слышала его тоскливый вой. Будто одинокий раненый зверь потерялся в темноте. И вой этот становился всё громче.

– Проснулась? – голос Дейвара прозвучал прямо над ухом, низкий, настороженный. Он остановился, внимательные синие глаза обежали моё лицо. – Что случилось, пташка? Ты вся напряглась. И… ты плачешь.

Подняв руки, я коснулась своих щёк. Они были мокрыми.

– Я… я…

И вдруг волна тошноты подкатила к горлу. Нутро сжалось, заныло. Кости начало ломить, суставы заболели, будто от долгого неудобного положения. Я ахнула, не в силах сдержать стон.

Дейвар тут же опустился на колено, усадил меня рядом на плащ.

– Элиза, говори. Что ты чувствуешь? Что случилось?

– Кости… болят, – выдох получился как стон. Пальцы на руках свело судорогой. Я посмотрела на них и увидела, как ногти темнеют, удлиняются, загибаясь в острые когти. По тыльной стороне ладоней пробежала дрожь, и сквозь кожу проступила тёмная шерсть. – Ох… Дейвар…

Паника сжала горло. Из груди вырвался странный звук – нечто среднее между всхлипом и тоскливым звериным рыком.

Со мной что-то происходило!

Зачесались уши, заломило шею.

– Пташка, – руки Дейвара легли на мои плечи, – открой алаару. Не блокируй её. Схватись за нашу связь. Дай мне почувствовать, что там.

Я зажмурилась, пытаясь сделать, как он говорит. Ощутив струну связи, мысленно ухватилась за неё. И в тот же миг боль в суставах и мышцах отступила, как будто ушла по этому золотому канату, оставив лишь эхо.

Встревоженная, я распахнула глаза.

И увидела, как по лицу Дейвара пробежала судорога. Его зрачки сузились до чёрных точек.

– Ты забрал боль?! Не надо! – я попыталась отгородиться.

Но Дейвар обхватил моё лицо горячими шершавыми ладонями.

– Надо, – сказал он твёрдо. – Мне это совсем не страшно, малышка. Мне гораздо хуже, если ты страдаешь. Не закрывайся от меня, Элиза. Дыши. Глубоко. Вместе со мной.

Монстры вокруг беспокоились, их рычание стало громче, нетерпеливее. Но я знала – они не подойдут. Хотя откуда это знание взялось – не понимала.

Я цеплялась за Дейвара. Пыталась дышать, но дыхание сбивалось. По спине носились колкие мурашки, а в ушах стоял гулкий звон – такой, как если бы слух обострился и звуки начали звучать слишком громко, мешаясь друг с другом в безумную какофонию. Запахи вдруг стали невыносимы – слишком интенсивные! А в груди заныло, будто под рёбрами разлился холод.

Мерещилось, будто что-то рвётся изнутри.

Дейвар притянул меня так, что мой нос уткнулся ему в горячую шею. Он успокаивающе гладил по спине, по плечам. Уверенно и спокойно говорил со мной:

– Пташка, всё хорошо. Прямо сейчас у тебя типичные признаки первого оборота. Не знаю, почему это вдруг происходит, но подобное ни с чем не спутать.

Признаки оборота?!

Я замерла, пытаясь переварить его слова.

Даже если во сне я увидела, что родилась оборотнем. Даже если приняла тень… Но как будто не до конца полностью осознала… что это и правда полностью про меня. А теперь эта истина вдруг начала прорываться через кожу, меняя моё тело.

– Мы разберёмся в причинах, когда волна отступит. А сейчас нужно просто переждать.

– Н-но… почему мне так плохо? – я захныкала от чувства беспомощности.

– Малышка, иногда так бывает, что зверь у оборотня созревает в позднем возрасте, тогда первый оборот может проходить тяжело… Как у тебя сейчас. Тогда помогают близкие оборотни. Не с первого раза может получиться. Это нормально. У тебя очень яростный зверь, он из-за чего-то страдает. Надо его успокоить.

Я зажмурилась до рези в глазах, слишком много звуков и запахов. Я терялась в них, как в бушующем море.

Дейвар гладил меня по лопаткам, и как будто слегка покачивал, как если бы я была ребёнком:

– Дыши, слушай мой голос. Если запахи сильно бьют, то постарайся сконцентрироваться только на моём запахе. Тогда остальные утихнут. То же самое со звуками, просто слушай меня. Ты хорошо справляешься, малышка. Я рядом. Тебе ничего не грозит.

Я сделала, как он просит. Сосредоточилась на приятном древесном запахе арха, на его глубоком низком завораживающем голосе. И мне правда стало легче, будто из шумной бури я нырнула в спокойные воды.

Но в груди продолжал пульсировать холод. Почему? Я хотела спросить об этом. И о том, должна ли я что-то сделать, как-то помочь моему зверю, но сумела выдохнуть только одно слово:

– Об-борот…

– Да. Самый настоящий. Смотри… у тебя даже уши изменились. Стали совершенно очаровательными.

Уши?

Я машинально потянулась к своим ушам. Кончики пальцев нащупали упругий, покрытый тонким мехом хрящ, круглый и бархатный. …уши ирбиса.

– Обычно вот так неожиданно оборот не приходит. Есть признаки. Но… кивни, если я прав. Ты уснула у меня на руках… И снова увидела будущее во сне?

Я облегчённо кивнула.

Поджала задрожавшие губы.

И вдруг нелепо захотелось расплакаться – оттого, что Дейвар так просто догадался о случившемся. Оттого, что верит мне. В мои рассказы про видения. И во сне – он тоже сразу меня услышал. Помог добраться до тени. Без него я бы не смогла! Если бы не он – я бы ничего не узнала!

От силы нахлынувших чувств, я крепко обвила шею моего арха, прижалась к его твёрдому торсу, вдыхая снова и снова его притягательный аромат. Это даже помогло отстраниться от пульсирующего холода в груди.

Я и раньше ощущала, как вкусно пахнет Дейвар. А теперь вовсе голова закружилась от оттенков его запаха. Вкусно… Я вдруг ощутила нерациональное желание… прикусить моего арха за шею. Аж зубы заломило.

С трудом я отогнала это странное навязчивое желание. Куда важнее было объяснить арху, что я увидела во сне. Собрав силы и волю, я прошептала:

– Лилиана… она жива. Ждёт у столба. Её монстры… они тебя заразят. А Тень… Тень – это мой зверь. Мой оборотень. Его… Лилиана… она его прокляла. Но я приняла Тень назад.

Дейвар кивнул, показывая, что услышал.

– А ещё… очень холодно, – всё же пожаловалась я.

– Где? Покажи.

Отстранившись, я коснулась места, где билось сердце. И тут поняла, что это то же самое место, где во сне у Тени зияла дыра. Дейвар протянул руку, его пальцы осторожно скользнули под мою ладонь, затем под ворот одежды. Миг, и он коснулся чего-то пугающего… будто обнажённого нерва.

– Ой! – я болезненно вздрогнула всем телом. – Не трогай!

Сдвинув тёмные брови, Дейвар тут же развязал ворот и опустил его, обнажая ключицу и зону над сердцем. Часть моей кожи покрывала тёмная шерсть, как у осквернённого… а там, где болело – виднелась тёмная воспадённая рана. Дейвар осторожно прошёлся вокруг пальцами.

Хмуро сказал:

– Здесь… Здесь что-то есть. Будто осколок стали.

Ледяной ужас сковал меня.

– Лезвие, – я вспомнила чёрный кинжал. Неужели, он так и остался внутри? Внутри Тени. То есть… в звере! И сейчас… он оказался во мне?! Не в человеческой части, но в моём барсе. Моё тело пыталось обернуться в ирбиса и поэтому… поэтому кинжал проявился!

– Пташка… Его нужно вытащить.

Я отрицательно замотала головой.

– Нет! Не надо, – попросила жалобно.

– Элиза… он тебя отравляет.

Мне стало страшно до ужаса. До паники. Я задёргалась, желая сбежать, но тут Дейвар приподнял моё лицо, заставил посмотреть на себя. Его синие глаза стали звериными. На скулах пробилась шерсть с характерными чёрными пятнами, клыки удлинились.

– Это страшно, я понимаю. Но я буду рядом. И помогу с этим справиться, – он будто говорил не со мной, а с тем, что рвалось из меня. С моим раненым проклятым зверем. И тот замер, прислушался, перестал рваться. – У ирбисов мощная регенерация. Всё быстро заживёт. А я заберу боль. Совсем-совсем не будет больно, обещаю. Возможно, сейчас ты не сможешь полностью выполнить оборот, но станет легче. Доверься мне. Я не подвергну тебя опасности. Никогда.

Я замерла. А Дейвар снова осторожно коснулся болезненного места. Я кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. Закрыла глаза.

– Глубокий вдох, – скомандовал он. – И на счёт «пять». Раз, два…

И арх дёрнул осколок.

Раздался треск. Я ахнула. Тело выгнулось дугой. Все мышцы напряглись так, что челюсть свело, зубы стукнулись друг о друга. Но… боли и правда не было. Она ушла по раскалённой докрасна струне алаары.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Слёзы текли ручьями, но это были слёзы облегчения. Давящая, распирающая тяжесть в груди исчезла. Тело стремительно наполняла лёгкость. Казалось, будто с сердца стянули заржавевшие стальные тиски, и теперь оно, наконец, могло биться в полную силу.

Только когда этой тяжести не стало, я осознала, что она вообще была. Я так привыкла к ней, что новообретённая лёгкость ощущалась слишком остро. Будто я лежала в болоте, а вдруг окунулась в бурную реку. Мои пальцы с полукружиями звериных когтей судорожно вцепились в наплечники арха. Потому что иначе казалось, что меня снесёт поток.

– Хах, р-хах, – вырывалось из горла.

– Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо. Ты молодец, малышка, всё позади, – голос Дейвара успокаивал. И я, наконец, продышалась. Проморгалась. И увидела, что именно арх вытащил из меня…

Перехватив предмет тканью плаща, он держал его за самый край.

Это был длинный узкий осколок чёрного металла.

Будто лезвие без рукояти.

От одного его края во все стороны тянулись тёмные корни-отростки. Они жутко шевелились, как живые. В блестящей стали мелькнуло моё отражение и сразу же исказилось, поплыло, превратив моё лицо в злую гримасу.

Налетел ветер, монстры вокруг завыли в унисон – протяжно, тоскливо, будто этот кусок металла был их пульсирующим сердцем. Они настороженно тянули к нему морды и одновременно боялись. Как ярмарочные звери боятся крепкого кнута.

Над лезвием кружилась снежинка. Она медленно опустилась, коснулась зловещего металла – и тут же почернела, опала тёмным пеплом.

– Семя тьмы… – просипела я.

Наши с Дейваром взгляды встретились. И без слов я поняла, что он думает то же самое.

Это лезвие напитано тёмной магией.

Оно – якорь, на который Лилиана перепривязала своё проклятие. А затем вонзила в живое сердце моего маленького зверя. Оставила в нём гниющей занозой. Мой барс отделился от меня в миг ранения – чтобы я не погибла. Ведь он мог вынести этот разъедающий нутро кошмар, а я, ребёнок, – нет.

«Это так?» – мысленно спросила я свою тень… своего зверя, который замер внутри, свернувшись комочком. Он ответил тихим рыком, нечто между согласием, сомнением и усталостью. Ему нужно было время, чтобы залечить рану. Он нуждался в убежище, и если им станет моя душа – я была рада.

Я вновь взглянула на лезвие.

Чёрное, оно поглощало свет. Его уродливые отростки извивались как черви, словно искали жертву, чтобы за неё зацепиться. Проникнуть в душу. Извратить. А если прислушаться, то можно было разобрать идущий от стали зловещий шёпот. Без слов – но вселяющий страх, гнев, обиду…

Но если лезвие уничтожить, тогда…

– Уничтожить будет лучше у столба, – произнёс Дейвар, будто прочитав мои мысли. А может, и правда прочитал… Потому что алаара между нами пылала горячо и ярко. – Чем ближе к создателю проклятия, тем лучше.

Оторвав часть от своего чёрного плаща, арх завернул в него лезвие, сверху нарастил лёд и убрал в сумку на поясе.

– Всё, так не навредит.

– Хорошо, – я облегчённо вздохнула.

Дейвар притянул меня ближе, обнял и совсем по-звериному потёрся носом о мою щёку. Вдохнул воздух у шеи. Голос его звучал хрипло:

– Было больно?

– Нет…

– Это хорошо, моя вишнёвая пташка… Хотя теперь лучше называть тебя котёнком? Ушки так и остались… Оборот замер на середине.

Как это – остались?!

Я схватилась руками за уши. Пощупала. И правда! Пушистые и круглые. Почему-то эта новость оттеснила все остальные.

– А если это навсегда?

– Я не буду против, – хмыкнул Дейвар. – Но всё же позже постараемся вернуть тебе человеческий облик. Для этого буду каждый день проводить сеанс кусания.

– Сеанс кусания?! – округлив глаза, я опустила руки.

– Он самый. Уши у барсов весьма чувствительны, и если их с усердием кусать, рано или поздно твой зверь так засмущается, что обязательно их спрячет. Вот так это будет… – и тут Дейвар опалил жаром дыхания моё ухо. И… прикусил хрящик! Легонько, но от прикосновения его клыков тело пронзила молния, и тут же раскатилась жаром.

– Ой… – у меня вспыхнуло лицо. А мой зверь в груди и правда откликнулся. Недовольно заворчал.

– Видишь, работает. Позже продолжим, – арх поцеловал меня в висок.

Это было смущающе. Но одновременно с тем – приятно. Хотя я понимала, что это способ Дейвара отвлечь меня от пережитого – это всё равно на меня работало. Ужасы сна и первого полуоборота отступали. Я вдохнула полной грудью. Улыбнувшись, прильнула к моему арху, вдыхая его знакомый пьянящий аромат. Слушая его сердце.

И вдруг… меня будто коснулась мягкая лапа. Я распахнула глаза. И поняла… что сейчас ощутила зверя Дейвара – его барса. Он был как тёплое, сильное присутствие. И тянулся ко мне незримо. Или даже не ко мне… к Тени, что свернулась ощетинившимся калачиком внутри моей души. Она настороженно затаилась, как сердитый напуганный котёнок. Она ведь тоже осознала правду о себе только сегодня – ей было нужно время.

Было удивительно ощущать одновременно так много. Её. Себя. Зверя Дейвара. Нашу алаару. Да к тому же звуки, запахи, ощущения тела – всё стало острее. Вот только нельзя было сейчас расслабляться… ещё оставалось самое важное дело.

По алааре пробежала волна намерения. Дейвар ещё ничего не сказал, но я уже знала, что он собирается мне предложить.

– Нет, Дейвар! – я заглянула ему в глаза. – Одного тебя я не отпущу. Пойду с тобой! И никак иначе.

Он сдвинул тёмные брови, явно собираясь спорить, но, видимо, прочитал на моём лице, что я не отступлюсь, и вздохнул. Взял мою кисть в свою большую горячую ладонь, коснулся пальцем кольца с мордой барса. Вскинул на меня взгляд.

– Во сне… я уже говорил тебе, как им пользоваться?

– Да, – я улыбнулась.

– Хорошо…

Арх снова поднял меня на руки и зашагал вперёд.

Вскоре снег под ногами Дейвара совсем почернел. И впереди показался столб.