Искупление злодейки 2

Глава 26

Две недели спустя

Срединные ледяные земли

Замок “Альнар”

Солнечный свет, преломлённый ледяными узорами на окне, играл бликами на стенах. В воздухе уютно пахло воском и сушёными травами. Снаружи слышался приглушённый гомон голосов – иногда смех, иногда детский капризный выкрик, за которым следовали причитания взрослых.

Одетая в тёплое изумрудное платье, подпоясанное широким поясом, я стояла посреди гостиной, устланной коврами, и смотрела на своё отражение в огромном зеркале в резной деревянной раме.

Сосредоточившись, я закрыла глаза и потянулась внутрь себя – туда, где в глубине души свернулся клубком мой зверь. Как учил Дейвар, я представляла, как раскидываю руки, открываю объятия, приглашаю своего ирбиса выйти, слиться со мной. По задаче нужно было почувствовать силу моего барса, его сущность, и позволить ей наполнить каждую клеточку.

Как мне говорили другие оборотни, зверь только и ждёт этого момента. Едва позовёшь, сам бросается в объятия… Но мой зверь был из иного теста.

Внутри лишь ёрзнуло недовольное, сонное присутствие.

– Тения, да сколько можно упрямиться! – вслух обратилась я к зверю. Имя я придумала от слова “тень”. Мой непослушный барс отзывался на него куда лучше, чем на любой другой зов.

В ответ до меня донеслась волна явного неудовольствия. Что-то вроде ворчливого рычания. Будто сквозь толщу воды, донеслось чёткое, упрямое: «Не хочу. Не пойду!»

– Но мы же договорились! Хоть разок. Совсем на чуть-чуть. Чтобы встретить Дейвара.

Рыкнув, мой зверь повернулся ко мне пушистой попой, демонстрируя полное отсутствие сотрудничества. Я вздохнула, и сама внутренне двинулась к Тении, чтобы обнять это колючее, вредное существо. Но стоило приблизиться, и она, как ртуть, ускользнула в ещё более глубокую тень.

– Что же такое! – я распахнула глаза, раздражённо глядя на своё отражение.

Мои золотистые волосы были заплетены в косу, щёки уже не казались впалыми – результат сытного питания, на скулах играл румянец от усилий и лёгкой досады. А на макушке… на макушке торчали два пушистых, округлых уха ирбиса, покрытых светлой шерстью с тёмными пятнышками.

Они подёргивались, улавливая каждый шорох в коридоре. Как всегда – оборот замер в самом начале. Получились только уши. И когда они теперь исчезнут – было неизвестно. В прошлый раз на это потребовалось два дня! А между тем Дейвар приедет уже сегодня. Я это чувствовала через алаару…

Моё внимание переключилось на ворот платья. Из-под ткани выглядывал край алаары – морозный узор, словно вытканный самой вьюгой… но не на стекле, а прямо по моей коже.

Я коснулась его пальцами, провела подушечкой по линиям у ключицы. Под пальцами возникло знакомое лёгкое покалывание, а по струне связи, протянутой между мной и Дейваром, пробежала тёплая, успокаивающая волна. И хотя сейчас арх был в отъезде, я могла ощущать, что с ним всё хорошо.

Узор разросся невероятно. Теперь он покрывал не только плечо и ключицу, но и всю спину, спускаясь вдоль позвоночника и обвивая лопатки и поясницу сложными, дикими завитками.

Лекарь крепости, осмотревший их десять дней назад, с восхищением заявил, что такой разветвлённой алаары не видел никогда. Казалось, если бы не присутствие Дейвара – он бы набросился на меня с расспросами о том, как это вышло.

Я бы не стала рассказывать постороннему. Но сама прекрасно помнила этот миг.

Это случилось у столба. Когда я, стиснув зубы, внутренне открылась настежь – выплеснула свою силу, свою волю, свою душу в нашу связь, лишь бы помочь Дейвару.

Сейчас я улыбалась, вспоминая нашу победу.

Но ночами… Ночью, особенно сейчас, когда Дейвар был в отъезде, кошмары возвращались. Уже не видения будущего – они прекратились с падением проклятия. Но память подсовывала обрывки прошлого: чёрный столб, искажённые лица, леденящий шёпот Лилианы. И чувство ледяной пустоты в груди там, где когда-то сидел осколок.

Но с каждым днём кошмары теряли краски.

Проклятие пало. Лилиана вложила последние крупицы своей души в то чудовище, что выползло из-под земли. И когда Дейвар пронзил его проклятым клинком – круг тьмы замкнулся. Тяжесть проклятия откатом вернулась к своему создателю. Поглотила душу из монстра, развоплотила его и ударила уже по телу Лилианы, выжигая её силы до самого дна.

Это был конец. Мама тонула в боли, в ненависти, в бессилии, её душа распадалась без шанса на перерождение…

Но последний миг бывший арх, мой отец Хаорт, закрыл Лилиану собой, защитил от жениха. Я откуда-то знала – чувствовала – это пробудило в неё тёплую светлую искорку. Спасло её душу. Значит, у неё будет шанс. Она переродится. И я молилась Ньяре, чтобы в новой жизни она нашла то счастье, которое так яростно искала, сея вокруг себя лишь пепел.

Но… хотя хотелось отмолить у Ньяры каждую ушедшую душу. Сейчас важнее было думать о живых.

Моего отца – Хаорта – удалось спасти. Но он всё ещё находился без сознания. Его раны оказались серьёзными. Он был таким не один.

Тысячи людей, пробудившихся от кошмара осквернения, нуждались в еде, одежде, лечении и понимании того, что с ними произошло. В семьи начали возвращаться те, кого уже оплакали. Матери находили потерянных детей, мужья – жён. Система убежищ Дейвара – разбросанные по землям усадьбы с запасами – стала настоящим спасением.

Вести о падении проклятия разнеслись быстро, и все силы кланов были брошены на поиски и помощь каждому, кто ещё бродил в снегах, приходя в себя.

Самых ослабевших и раненых свозили в большие крепости, подобные этой. Здесь, в одной из центральных твердынь земель ирбисов, Дейвар и попросил меня остаться, пообещав вернуться через пять дней. Шёл уже седьмой… Но сегодня утром я явственно ощутила через нашу связь знакомое, мощное, тёплое присутствие – мой арх был уже близко. Сегодня он точно вернётся!

«Вот бы встретить его в форме барса», – снова подумала я, бросая взгляд на свои уши в зеркале. И вздохнула сдаваясь.

Снаружи донёсся смех – звонкий, детский, и какой-то окрик, полный добродушного раздражения. Подойдя к высокому окну, я отодвинула тяжёлую шерстяную портьеру. Выглянула наружу.

Снежный двор крепости, чем-то напоминавший двор Обители, кипел жизнью. Повсюду сновали оборотни.

Я старалась вставать пораньше и тоже помогать чем могла. Но сегодня, когда я пересекала двор, и, зевнув, споткнулась о корягу, скрытую под снегом, целительницы буквально взашей выгнали меня отдыхать.

Ну куда отдыхать, когда столько дел?!

Через стекло я видела, как воины в прошитых мехом доспехах разгружали повозки с припасами. Целители в белых шерстяных накидках помогали подняться на ноги вновь прибывшим исхудавшим мужчинам и женщинам, закутывая их в одеяла. У многих на головах или конечностях белели свежие перевязки.

Около колодца двое молодых барсов с хвостами, но на человечьих ногах, шутя толкали друг друга, пытаясь первыми зачерпнуть воды. Оба они стреляли взглядами на молодую девушку-волчицу, которая, стоя на носочках и кокетливо переступая ногами, что-то искала в поленнице. И было заметно, что она уж долго копается, будто специально привлекая взгляды.

В Обители я часто наблюдала через окно за двором… но там никогда не кипело столько жизни. Потому что радоваться слишком громко – считалось грехом. Собираться в группы больше трёх – значит бездельничать. Слишком долго любоваться снегом или лесом – не уважать других. За всё это можно было получить прутом от Мореллы. Но теперь казалось, что Смотрительница сама придумала эти нелепые правила. Потому что сама она была несчастной – и другим счастье позволить никак не могла.

Интересно… как там Фаира, Янтар, Тия… А Кайрон? Дейвар обещал, что мы позже с ними встретимся.

И тут алаара на моём плече слабо, но отчётливо кольнула. Сердце ёкнуло. Уткнувшись носом в холодное стекло, я вгляделась в распахнутые главные ворота.

Во двор заходил отряд. Броня блестела под скупым солнцем, меха на плечах были покрыты изморозью долгой дороги.

Я сразу узнала Кайрона – высокого, стройного в сравнении с остальными, во всём чёрном, с невозмутимым лицом, которое сейчас смягчала лёгкая усталая улыбка. Рядом с ним шагал Свет – брат Тиии – его белокурые волосы выбивались из-под капюшона, и он что-то оживлённо говорил жестикулируя. Были и другие знакомые и незнакомые воины.

А ещё… Дейвар!

Он шёл чуть впереди, его широкая фигура в сине-чёрном доспехе выделялась из всех. Он слушал Света, кивая, но стоило ему зайти в ворота, как его взгляд уже метнулся вверх, к стенам, к окнам. И остановился на мне.

Наши глаза встретились через заиндевевшее стекло.

Даже издалека я увидела, как уголки его губ дрогнули, изогнулись в улыбке. У меня внутри всё перевернулось, забилось, засияло. Мне нужно было к нему! Скорее! Отпрыгнув от окна, я бросилась к двери. Выскочила наружу.

Шумный коридор крепости был полон жизни. Оборотни – воины, служки, просто жители – расступались, видя меня, и почтительно склоняли головы.

– Айла, – слышалось то тут, то там. Так ирбисы на ледяных землях часто обращались к уважаемым женщинам. Это же слово заменяло им приветствие.

У стены затихла кучка детей, уставившись на меня большими, благоговейными глазами.

– Красивая, – прошептал один кареглазый мальчуган, укутанный в слишком большой для него тулуп.

– И с ушками! – хихикнула девочка постарше, тут же прикрыв рот ладошкой.

Я, как всегда, смутилась, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Но сейчас было не до этого. Я помахала детям, крикнула на ходу: “Здравствуйте!” – и побежала дальше, к выходу на внутренний двор.

– Айла! Погодите! Хоть накиньте плащ! А то арх меня потом отругает! – у самых тяжёлых дубовых дверей меня перехватила одна из женщин, помогавших в лазарете.

Её сын нашёлся живым среди осквернённых, и она решила, что это только благодаря мне. И теперь смотрела на меня со смесью уважения и почти материнской заботы. Прежде чем я успела возразить, она набросила мне на плечи тёплую меховую накидку.

– Спасибо! – крикнула я уже на бегу.

И выскочила на крыльцо. Морозный воздух обжёг лицо, снег похрустывал под тонкими сапожками. Но я сейчас видела только Дейвара. И сразу побежала к нему. Он тоже ускорил шаг. И вот – уже оказался рядом.

Его сильные руки подхватили меня, подняли, прижали. Я обвила его шею, уткнулась лицом в кожу у виска, вдыхая знакомый, пьянящий запах.

– Я скучала, – выдохнула я, и голос дрогнул.

– Я тоже, котёнок, – его низкий голос раздался прямо у уха, и губы коснулись моей щеки, а потом нашли мои губы в жгучем поцелуе.

– Даже немного завидно, – раздался позади нас сдержанный, насмешливый голос.

Я приоткрыла глаза, всё ещё не отпуская Дейвара. Рядом стоял Кайрон, скрестив руки на груди, с типичной для него острой полуулыбкой. Рядом с ним – широко улыбался Свет.

– О! – Я немного отстранилась, но Дейвар не выпускал меня из объятий. Я оставалась в его руках. – Свет! А как дела у Тии? Она… она в порядке?

Оборотень-волк ухмыльнулся.

– Спросишь у неё сама. Она приедет в следующей повозке… с мамой.

Я ахнула, глаза широко распахнулись.

– Ваша мама… нашлась? Правда?

Свет кивнул, и его волчий взгляд стал невероятно тёплым.

– Благодаря вам, айла. Она нашлась в стае на севере. Она в порядке. Приходит в себя.

От этих слов в груди распустился тёплый, нежный цветок счастья. И тут движение сбоку привлекло моё внимание.

Это был Айсвар. Младший брат Дейвара. С тёмными волосами, в которые были вплетены алые пряди. Серый единственный глаз смотрел на меня, а второй, как всегда, был скрыт под чёрной повязкой. Он сделал шаг вперёд. Я невольно напряглась. Когда я упала с башни, то потеряла сознание… но часть его злых слов всё же пробились ко мне. И что ждать от Айсвала теперь?

Но вот брат Дейвара остановился и… вдруг склонил голову. И что было самым невероятным, с оттенком смущения.

– Элиза, – его голос был грубоват, но лишён прежней злобы. – Я был не прав. Ослеплён болью, поддался эмоциям. Я говорил и делал ужасные вещи. Прошу прощения.

Он извинился?!

Я замерла, полностью ошарашенная. Губы пролепетали.

– Ох, я…

Но тут Дейвар прижал меня поближе, наклонился к самому уху и прошептал так тихо, что, наверное, слышала только я да мой зверь:

– Пташка, только не вздумай принимать его извинения.

Кайрон, должно быть, догадавшись по выражению наших лиц, о чём шепчет Дейвар, фыркнул:

– Чему вы девочку учите, арх!

Айсвар нахмурился, почуяв подвох.

– Что? Что он сказал?

– У неё слишком доброе сердце, – с напускной суровостью пояснил Дейвар, обращаясь к брату. – Ещё возьмёт и простит тебя, дурня, вот так просто. Нет уж. Помайся. Подумай, как можешь искупить вину. Как-нибудь получше извинись.

Лицо Айсвара вытянулось.

– И как я должен это сделать?!

– Искренне, брат. Искренне и делами, – хмыкнул Дейвар.

А ворон, сверкнув тёмными глазами, похлопал Айсвара по плечу:

– У меня есть отличная идея, как это провернуть! Подари нашей будущей правительницы шерстяной ворот… из твоего хвоста. Он у тебя всё равно слишком длинный. По земле волочится, а так хоть пользу принесёт.

– Лучше сделаю закуску из твоего вороньего языка! – горячо рявкнул Айсвар.

Остальные воины грубо загоготали. И я не выдержала – засмеялась тоже. Дейвар поцеловал меня в уголок губ, а потом повернулся к воинам:

– Всё! Хватит глотки драть. Займитесь чем-нибудь полезным. Разгрузите повозки, проверьте дозоры. У меня задача срочной важности. Я соскучился по своей любимой. И мне нужно показать ей, как сильно.

Пока я, краснея, прятала лицо, Дейвар понёс меня в замок.

– Опять арх хвастается! – донёсся сзади смех Света.

– Да уж, невыносимо, – добавил Кайрон с притворным вздохом. – Надо тоже скорее жену искать, чтобы был повод отлынивать от работы. А ты всё же подумай насчёт ворота, Айсвар. Я подскажу хорошую швею. Она осторожно отрежет…

– Тебе клюв, что ли, жмёт?!

И снова гогот… который приглушился, когда Дейвар пронёс меня через порог, и тяжёлые двери закрылись, отсекая шум двора.

Дейвар нёс меня на руках по длинным каменным коридорам огромного замка «Альнар». Прижимаясь к его груди, я чувствовала, как бьётся сердце мужчины – ровно, сильно, успокаивающе. Сейчас мне не хотелось ничего иного, кроме как прижаться ближе и просто чувствовать Дейвара рядом.

Хотя я уверенно держалась эти дни без него – но на самом деле сердцу было неспокойно. Я не хотела думать о плохом… но страшная мысль, что с Дейваром что-то случится – преследовала каждую ночь. И только прикосновение к натянутой связи хоть как-то успокаивало колючие мысли. “Он в порядке, в порядке…” – шептала я себе.

Теперь, когда Дейвар вернулся. Даже зная, что он устал и у него много дел, я эгоистично не хотела… не могла его отпустить.

Навстречу то и дело попадались люди – воины в доспехах, работники с охапками белья или подносами, женщины с детьми. Все они, завидев арха, почтительно останавливались, склоняли головы или прикладывали ладони к груди. «Арх», «Айла», – слышались тихие приветствия. Дейвар лишь кивал в ответ.

Я ощущала на себе их взгляды – тёплые, любопытные, даже одобрительные. Это смущало. Жар разливался по щекам. Я спрятала лицо у Дейвара в шее, и он тихо рассмеялся. Его дыхание коснулось моего круглого звериного уха.

– Котёнок. Мне нравится, когда у тебя такие уши. Очень выразительные, – прошептал он: – Когда ты сосредоточена, они прижимаются назад. А когда смущаешься, забавно вздрагивают.

Тут же накрыв уши ладонями, я ощутила под пальцами тёплый, бархатистый мех.

– Хотела встретить тебя как барс, – пожаловалась я. – Полностью. Думала, смогу. Но Тения опять не захотела сотрудничать.

Выражение лица Дейвара стало внимательным:

– А почему? Что она сказала?

– Сказала… ну, не словами, конечно, – я опустила взгляд, разглядывая замысловатый узор на его наплечнике, – она дала понять, что сегодня не в духе. Что не хочет. Просто развернулась и ушла в самую глубь, свернулась там клубком и на все мои уговоры только ворчала.

– Ну что ж… это ожидаемо.

– Правда? – опустив руки от ушей, я заглянула в синие глаза Дейвара.

– Конечно, пташка. Твой зверь напуган. Он многое пережил… Ему нужно время, чтобы поверить, что снаружи безопасно. Что его не поранят снова.

– Но я же звала Тению с любовью. Я обняла её там, во сне. Я сказала, что мы вместе.

– И это самое главное, пташка. Это то, что начало исцелять её. Но она всё равно что дикий котёнок, которого взяли с улицы. Она хочет тепла, но шарахается от протянутой руки. Ей нужно привыкнуть к запаху дома, к голосу, к тому, что её не прогонят. Не торопи её и себя. Сколько бы времени это ни заняло. – Его палец нежно провёл по краю пушистой ушной раковины. Я прижала ухо к голове, а из груди против воли вырвался тихий, похожий на мурлыканье звук. Дейвар улыбнулся. – Видишь? Она откликается.

От его слов. От ласковой улыбки – мне сделалось спокойнее. Уткнувшись носом в шею Дейвара, я расслабленно вздохнула. Запах арха – сосна, дым, снежный лес – проникал в лёгкие. Алаара мягко вибрировала в груди, будто мурлыкая.

– Ты задержался, – тихо сказала я. – Обещал пять дней. Прошло семь.

– Знаю. Я торопился, как мог, но Кайрон с высоты полёта заметил следы, и пришлось сделать крюк к дальнему убежищу у Седых Хребтов. Оказалось, там пряталась группа бывших осквернённых. Две дюжины оборотней. Совсем истощённые, еле держались.

– И что? …все живы?

– Да, слава вьюге. Трое в тяжёлом состоянии, но целители их вытащат. Остальных распределили по ближайшим селениям, где есть родня. Один мужчина… он не говорил, смотрел в одну точку. А когда узнал, что жена и дети ждут его в Альнаре – разрыдался как дитя. Пошёл на поправку сразу. Сегодня к вечеру воссоединится с семьёй…

Я представила эту сцену, и в груди защемило. Каждый день я наблюдала, как в крепость прибывают оборотни, как они воссоединяются с семьями, и всегда это задевало сердце.

– А твоя сестра… – шёпотом спросила я.

– Ещё не нашли, – сухо откликнулся Дейвар. И тут же сменил тему: – Но это ещё не всё, пташка. На обратном пути нас перехватил гонец. Из Руанда. Запрашивают встречу.

Я осторожно кивнула.

Руанд – хищное королевство оборотней, которым правит волчья династия. Обитель Ньяры, в которой я отбывала наказание, принадлежала им. Ирбисы и волки давно, ещё сто лет назад, находились в состоянии скрытого тлеющего конфликта. А когда началось проклятие скверны, всё стало в разы хуже.

Руанд, опасаясь распространения заразы, наглухо закрыл свои границы. Выстроил несколько линий обороны. Хотя они не принимали беженцев-ирбисов, но в самом начале всё же помогали, отправляя продовольствие и лекарства. Однако после нескольких жестоких стычек на границе всякая помощь прекратилась. Вспыхнула война.

Ирбисы яростно пытались прорваться через границу. Чтобы сбежать от наступающей скверны и усиливающихся холодов.

Возможно – вначале у них был шанс. Но в тот самый критический момент ирбисы оказались обезглавлены и разобщены. Ведь мой отец – прежний арх Хаорт – пал от проклятия, превратившись в одно из чудовищ. Тот, кто номинально занял его место – дальний родственник – не имел истинной связи с землёй и, как шептались, был трусоват.

А когда, спустя несколько лет, титул по праву силы перешёл к Дейвару, было уже поздно. Силы ирбисов были подорваны, земли опустошены. Границу держали в напряжении редкими набегами. Но по-настоящему масштабных попыток прорваться уже не случалось – некого и не с чем было бросать в бой.

Однако теперь… проклятие пало.

– Почему же они связались теперь? – хмурясь, спросила я.

Дейвар остановился перед высокими дверьми наших покоев.

– Волки не слепые. Вести разносятся быстро. Им стало известно, что проклятие отступило. Значит, пройдёт всего год-два, как Ледяной Край восстановит силы. И, конечно, припомнит старые обиды. Волкам не нужен такой враг под боком. На нашей территории, в наших снегах и горах, они сделать нам ничего не могут. Их предки пытались – и отморозили хвосты. А вот мы на их равнинах… – он многозначительно хмыкнул, – запросто порезвимся. Не без потерь с нашей стороны, но у волков потерь будет в разы больше.

– Значит… они хотят мира?

– Это будет их официальная позиция. На деле же они хотят узнать, кто сейчас правит Краем. Можно ли с этим правителем договориться. А ещё лучше – можно ли взять нас на крючок, найти слабости, подмять. Или… если приемлемых условий не добиться, и сейчас арх из особо воинственных, то может, стоит насильно сменить тут власть, пока мы не окрепли.

– Ох… – я невольно ощутила две противоположные эмоции. Тревогу за будущее… и тепло от того, что Дейвар открыто объяснял мне ситуацию, не пытаясь ничего приукрасить.

Тем временем арх уже занёс меня в покои, дверь за нами захлопнулась. Пройдя внутрь, он вместе со мной сел кровать. Его сильные горячие руки крепко обняли меня за талию.

– Не переживай ни о чём, пташка. У нас сильная позиция. Это отличная возможность вытрясти с Руанда побольше отступных. Провизию, лекарства, другие ресурсы. Или можно спустить мирный договор в отходную яму и взять волков за горло. С тех пор как скверна ушла, моя связь с этой землёй, как арха, укрепляется с каждым днём. Можно накрыть ледяным покровом часть территории Руанда, тогда…

– Не надо, Дейвар, – я коснулась его руки, прервав ставшую мрачной речь, – война будет лишней. Всем хочется выдохнуть.

– Видишь, – мягче улыбнулся Дейвар, – им повезло. Я хочу сделать тебя счастливой. А ты хочешь мира. Значит… если волки нигде не ошибутся, то будет им мир.

– …значит… правда учитывается моё мнение? – переспросила я.

– Котёнок, ты моя духовная истинная. И моя будущая жена. Попробуй что-нибудь попросить и посмотришь, как это работает. …может, есть кто-то, чью голову ты желаешь увидеть отдельно от тела? Может, кто-то из Обители?

– Что? …никого такого!

Лицо Дейвара окончательно смягчилось, он нежно потёрся носом о мою щёку. Урчаще произнёс:

– Но если кого-то вспомнишь, любого, только намекни, малышка. Я принесу тебе его, нарезанным на кусочки. Могу даже поджарить и выложить сердечком. Покажи только пальчиком кого. И я его достану.

Ласковый тон арха совсем не вязался с кровожадным смыслом его слов. И хотя я должна была испугаться, но от нелепости даже хихикнула. Дейвар отстранился, его глаза потемнели. В чернильных зрачках зажёгся голодный огонь, от которого у меня перехватило дыхание.

– Дейвар…

– Я ужасно соскучился, котёнок. Сто раз пожалел, что не взял тебя с собой, даже понимая, как это было бы опасно.

От его слов, от этого прожигающего взгляда всё внутри перевернулось и поплыло. Я тонула в синих бездонных глазах, ощущая нарастающую потребность оказаться к арху ещё ближе. Утонуть в нём по-настоящему.

Арх наклонился. Его губы нашли мои в поцелуе. То, что началось ласково, быстро переросло в шторм. Язык Дейвара проник между моих приоткрытых губ. Я отвечала хоть и неумело, но с той же страстью. Руками обнимала за шею.

Алаара пела. Золотая струна между нашими душами натянулась до предела, наполняя ярким, тёплым, почти осязаемым светом.

В какой-то момент арх скинул с себя плащ и часть верхней брони. А я оказалась на кровати под ним. Губы Дейвара скользнули по линии моей челюсти, вниз, к шее, к ключице. Его сильные руки гладили мои бока, заставляя кожу под одеждой покрываться мурашками. Ладони остановились на груди, мягко сжали лаская. Я вмиг забыла о страхах, о войне, о сложных разговорах. Всё во мне трепетало и тянулось к Дейвару. Существовал только он – его вкус, его запах, и удовольствие, которое вибрировало у меня в груди.

И вдруг арх с рыком прервался, упёрся лбом в моё плечо. Он тяжело дышал, будто пытаясь успокоиться.

– Что такое? – хрипло спросила я, коснувшись его волос.

– Я только с дороги, пыльный, пропахший потом… а ты меня совсем не отталкиваешь, – его голос звучал низко, соблазнительно, как мурлыканье огромного кота.

– …а?

Пыльный? С дороги? Это значит, надо Дейвара отпустить? Мне этого совсем не хотелось…

Голова кружилась. Губы пылали. Мне хотелось продолжить.

Неловко было признаваться, но на самом деле мне хотелось этого ещё раньше. Но сразу после снятия проклятия осмотревший меня лекарь сказал, что мне нужно восстанавливаться… Отдыхать, больше есть. Но сейчас-то я была здорова.

Вместо того чтобы разжать объятия, я зарылась пальцами в густые волосы арха – тёмные, с редкими белыми прядями, местами чуть влажными от растаявшего снега. Пропустила их через пальцы. Мягкие…

– Пташка, ты не должна мне всё позволять, если не хочешь.

– Но я хочу.

Дейвар раздосадованно рыкнул и вновь навис надо мной. Мощный, красивый… Лицо у него сделалось серьёзным, но пульсирующие полузвериные зрачки выдавали голод… У меня зачастило дыхание.

– С тобой сложно сдерживаться, – проворчал арх якобы сердито, но с явной ноткой кошачьего удовольствия. – Ты говорила, что во сне мы уже были близки. Признайся, это ты меня соблазнила? Не удивлюсь, если я не выдержал и взял тебя прямо на снегу.

– Что ты такое говоришь, – вспыхнула я. – Разве можно… на снегу!

Вместо ответа Дейвар поцеловал уголок моего рта, потом мои веки, он обсыпал моё лицо поцелуями, перемежая со словами:

– Иногда мне кажется, что я всё ещё в цепях в том каменном мешке, от темноты и ранений сошёл с ума. И ты мне привиделась. Но правда в том… что мне не хватило бы фантазии тебя придумать… Я никогда не размышлял ни о семье, ни о спокойном будущем. Их не было для меня. Но с тобой – это будущее появилось. Ты подарила его мне, пташка… В тебе всё совершенно. Я выкрал из Обители святыню. А там и не заметили…

От его невозможных слов я вся зарделась. Захотелось спрятать лицо в ладонях. Ну что он такое говорит! Заметив моё смущение, Дейвар снова засмеялся. На одной руке удерживая вес, второй он обнял меня за талию и уткнулся носом в мою шею. По-звериному несколько раз вдохнул.

– Вишнёвая, любимая, – пробормотал, опаляя дыханием.

Хотя я умирала от смущения, но внутри меня всё кувыркалось от безумного прилива счастья. Потому что Дейвар был рядом. Потому что через алаару сквозь меня проходил поток его эмоций. Сердце тянуло так сильно! Так сильно… Что казалось, я сейчас задохнусь от прилива чувств. И почему-то глаза защипало от подступивших слёз.

Я бы точно глупо расплакалась, если бы вдруг мой звериное ухо не дёрнулось, уловив лёгкое шуршание. Совсем рядом. На кровати!

– Что… что это? – распахнув глаза, я повернула лицо к источнику звука.

Отстранившись, Дейвар проследил за моим взглядом, опустившимся к его поясу. Там на кожаном ремне, висел небольшой тканевый мешочек. И он… слегка шевелился. Словно что-то ёрзало внутри. Что-то… живое!

– А, – лицо Дейвара озарилось довольной ухмылкой. Приподнявшись, он отстегнул мешочек и вручил его мне. – Это подарок. Для тебя.