Искупление злодейки 2

Глава 14

Я не хотела отпускать Дейвара.

Мои руки, ослабевшие и ватные, всё ещё цепко держались за его шею, а щекой я прижималась к мужской груди. Ровный сильный звук его сердца убаюкивал. Глаза понемногу слипались.

Вскоре Дейвар выдохнул мне в макушку. Его большие ладони нежно сняли мои руки.

– Я сейчас, пташка. Принесу воды, – в голосе звучали рычаще-мурчащие нотки.

Барс – это хоть и большая, но всё же кошка, и кошачьи черты иной раз ярко прослеживались в голосе, в движениях и в жестах Дейвара. Мне это очень нравилось. Хотя бы то, как он лизнул мою шею…

Ох… Воспоминание пробудило и ощущения. Я зажмурилась от удовольствия, поджала пальцы на ногах. Этот сон… то, что случилось здесь между нами – я собиралась повторить в реальности. И на этот раз запомнить всё-всё. Каждое мгновение! Потому что сейчас в голове был кавардак, и только мелькали разрозненные вспышки. А ещё я хочу во время близости больше касаться Дейвара. Или может… тоже лизнуть? Мне так можно? А если укусить, как сделал он – ему понравится?

Тем временем ирбис, поднявшись, с головой укрыл меня своим тяжёлым алым плащом. Я слышала, как арх одевается, как движется по хижине, как изредка скрипит под его весом пол. Потом хлопнула дверь, впустив на мгновение порыв ледяного ветра, и снова наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня.

Он вернулся быстро.

Выглянув из-под плаща, я нашла Дейвара взглядом – одетого по пояс, с влажными от снега тёмными волосами. В его руках была деревянная бадья, наполненная снегом, в другой он держал пригоршню тёмных зимних ягод. Ссыпав ягоды в грубую глиняную миску, он поставил её рядом со мной на краешек кровати.

– Подкрепись немного, – ласково улыбнулся он. – Это, конечно, не репа, но, может, тебе тоже понравится. Позже я выйду на охоту, так что после приготовлю что-нибудь сытное.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– За такое благодарить не надо, пташка, – сверкнул он глазами. – Заботиться о тебе – это то, что мне нравится. Сейчас и всегда.

“Всегда”, – повторила я про себя. И в животе потеплело.

Приподнявшись на локте, я взяла ягоду. Она лопнула на языке сладким, чуть терпким соком. Вкусно… Я ела, наблюдая, как арх перекидывает снег в чёрный котёл и ставит его на огонь. Пламя печи золотистыми языками обрисовывало рельеф тела Дейвара – перекатывающиеся мышцы торса, широкие мощные плечи, какие могут быть только у закалённого боями воина.

И этот сильный, опасный мужчина только что было со мной… Во мне… От одной этой мысли по коже побежали мурашки, а внизу живота вновь зародилось сладкое томление.

Теперь я поняла Янтара и Фаиру, которые не могли оторваться друг от друга. И, казалось, Морелла ошиблось в том, что только мужчины хотят близости тел. Это определённо работает в обе стороны.

Тем временем вода в посуде нагрелась, и Дейвар смочил в ней белое полотенце. Вернулся ко мне. Я уже хотела сесть, но арх мягко надавил на мои плечи.

– Просто отдыхай, пташка. Я позабочусь о тебе.

И я послушно легла обратно.

Нежно откинув с моего лица волосы, арх провёл влажной, тёплой тканью по моим щекам, шее, груди, смывая следы страсти. Его прикосновения были бережными, почти ритуальными.

Никто и никогда не касался меня так.

Меня окатило смущением. И неожиданной робостью. Происходящее сейчас казалось даже более интимным, чем наша недавняя близость.

А уж когда арх добрался до внутренней стороны моих бёдер, я и вовсе инстинктивно вздрогнула, напряглась.

– Я сама, – шепнула, остановив его руку.

Дейвар поднял на меня взгляд. Его синие глаза затягивали – я могла бы в них утонуть.

– Элиза, в моём племени мужчина заботится о своей паре после первой ночи.

…он назвал меня своей парой?

Я ощутила, как густой румянец жаром окатил щёки.

Закусив губу, я всё же позволила руке арха продвинуться дальше. Его пальцы были уверенными и бережными. Дейвар вытер и следы крови, и его собственного семени, не выражая брезгливости – лишь какую-то сосредоточенную, хищную удовлетворённость.

Закончив, он откинул полотенце в котёл с водой, а его пальцы снова легли на мою талию – теперь уже просто лаская. Взгляд потемнел – стал тяжёлым, пронизывающим. Он медленно произнёс:

– Мой зверь выбрал тебя, Элиза. И ты откликнулась ему. Ты отдала мне свою чистоту. И приняла мою метку. Что значит – я буду о тебе заботиться до конца своих дней. И защищать как мой единственный луч света. Ведь по законам ледяных земель – ты теперь моя.

Арх смотрел напряжённо и выжидающе, будто ждал, что я буду возражать. В угольных зрачках плясали отблески огня. Но, конечно, я бы ни за что не стала возражать.

Этот сон был самым прекрасным подарком. Моё сердце пело от счастья.

– Тогда… – я облизнула пересохшие губы, – ты мой?

– Да.

– Это как… муж и жена?

– Верно. Но когда алаара расцветёт, наша связь будет куда глубже, чем у многих других пар.

– Алаара? – я шире распахнула глаза.

Дейвар по-звериному оскалился:

– Цветущая метка… Сейчас покажу.

Отстранившись, он походил по хижине, пока не отыскал маленькое зеркальце. Вернулся и присел рядом. – Вот, смотри…

В тусклом отражении я рассмотрела свою шею. Там, где она переходила в плечо, виднелись две аккуратные ранки – точечные неглубокие следы клыков. И от них по коже, словно морозный узор на стекле, расходились две изящные, переплетающиеся линии, похожие на нежные молодые ростки.

– Что это? – зачарованно прошептала я, касаясь пальцами своей кожи. Она была горячее вокруг узора и чуть покалывала.

– Знак того, что связаны не только наши тела. Но и души. Это редко бывает. Очень редко. – Устроившись за моей спиной, Дейвар притянул меня к себе. Теперь я сидела, прислонившись голыми лопатками к его горячей, мощной груди. Подбородок арха уткнулся в мою макушку. Голос звучал мурлыканьем: – Это цветущая духовная метка. У нас её называют алаара.

Алаара…

Я покатала это слово на языке. Медленно кивнула.

Из книг я знала, что почти все оборотни яростно ищут свою пару, отмеченную особой меткой. Истинную или истинного. Считается, что в таком союзе будет здоровее потомство, острее влечение и даже усилятся собственные магия и физическая сила.

При этом процесс поиска истинной у всех рас был свой.

Как это у барсов – я не знала. Но вот у оборотней-кроликов и у некоторых других травоядных – метка могла проявиться при соприкосновении ладоней. У оборотней-волков метка была с рождения на запястье, а у избранного (обычного) человека появлялась при встрече с тем самым истинным волком.

Отыскать пару с общей меткой получалось не всегда, и многие оборотни строили отношения без этого духовного знака… что порой приводило к горю, если вдруг один из супругов уже состоявшейся семьи встречал своего истинного.

Как-то я читала печальную сказку, которую нашла в архивах Обители.

Она была про оборотня-волка кузнеца – любящего отца большой волчьей семьи, счастливого семьянина с красавицей женой. Они жили душа в душу, но только метки у них на запястьях были разными. Они не были истинными друг другу.

И вот однажды кузнец рубил дрова в лесу… как вдруг из-за деревьев вышла незнакомая молодая волчица. И тут же жгучий огонь объял могучую грудь кузнеца, а его волк завыл внутри. Он и эта волчица оказались истинными. С одинаковыми метками на запястьях.

Общая метка – это знак богов. Их громкая воля. Но волк-кузнец воспротивился высшему выбору. Отказался принимать подарок небес и вернулся в семью, ничего не сказав жене.

Он жил, будто ничего не случилось. Однако вскоре его жена-волчица стала замечать, что из глаз мужа медленно исчезает свет. Она слышала, как ночами он мечется, будто внутренний зверь рвал на части его душу. Наутро кузнец уверял, что просто подхватил лёгкую хворь. Но сердце его жены чувствовало беду и разрывалось от боли.

А вскоре она увидела молодую волчицу, что издалека наблюдала за их жилищем. Тогда жена поняла причину страдания мужа. И осознала, что её кузнец угаснет, если не уйдёт к своей истинной.

И как бы тяжело ей ни было, но из любви к своему мужу она поступила правильно. В один из дней она взяла его за руки и сказала: “Я всё знаю. И отпускаю тебя, дорогой”.

Но кузнец яростно возразил: “Нет! Я люблю тебя! И смогу противостоять проклятой истинности! Прошу тебя, поверь мне! Дай время, чтобы я договорился со своим зверем!”

“Хорошо”, – сказала жена… но на самом деле ни на миг не поверила супругу. Ведь то знали все – истинности противостоять невозможно.

Ночью, когда муж-волк метался во сне даже яростнее обычного, она последний раз поцеловала его, а потом, собрав детей и пожитки, позвала в дом его истинную. А сама со слезами на глазах ушла прочь. Она замела следы и спряталась в далёком лесу. Там волчица тихо пережила своё горе.

Спустя год, она решилась навестить бывшего мужа, уверенная, что он принял волю богов и счастлив… Но вместо тёплого дома она нашла пустые стены. А вместо мужа – его могилу.

Убитая новостями, она узнала у соседей, что кузнец не пошёл к истинной, а бросился искать свою жену. А не найдя, вернулся.

Истощённый, переполненный болью и печалью, он лёг на холодный пол в их доме. Он не ел, не пил, а только выл, как дикий зверь. А вскоре умер. И даже его истинная не смогла это изменить.

“А ещё, – сказали соседи, – когда мы пришли закопать его тело, то увидели невероятное. Метка на запястье твоего кузнеца была не такой, как мы помнили. Вместо переплетённых кругов, узор стал похож на колючие ветви…”

Замерла жена кузнеца.

Боль надорвала её сердце.

Слёзы ужасающего горя полились из её глаз.

Ведь именно такую метку она носила на своём запястье.

…

То была неправдивая история. Лишь печальная сказка. Ведь правда в том, что метка не меняется… по крайней мере у волков и травоядных – так было написано во всех остальных книгах. Однако я никогда не встречала ничего про барсов. И впервые узнала, что их духовный знак… их алаара может появиться из укуса в шею.

И теперь, сидя в объятиях арха, я видела чудо – собственную метку, связавшую меня с тем, кто подарил мне столько ласки и заботы, сколько я никогда не знала. С тем, в чьих руках я плавилась от бушующих чувств.

О таком я и мечтать не могла.

– Расскажи мне больше, Дейвар, – тихо попросила я, опуская зеркало. – Как у вас выбирают пару?

Арх зарылся носом в мои локоны, его горячее дыхание коснулось уха:

– По зверю, малышка, как и у других оборотней. Сначала тянет барс, а потом уже решает человек. Оба должны быть согласны. Конечно, зверь желает скорее объявить пару своей и едва удаётся – он кусает её сюда… – арх коснулся моей кожи возле ранок. – Тогда возникает метка. Обычно, это просто небольшой шрам от клыков с тонким запахом, понятным другим ирбисам. А вот алаара появляется не так часто. Это знак, что вьюга накрепко связала наши судьбы.

“… вьюга связала судьбы” – мысленно повторила я.

У меня закружилась голова.

И глупая улыбка расцвела на губах.

Всё это было – словно я попала в сказку и сразу на место главной героини. Судьба, метка, зверь, сделавший выбор… и выбравший меня. Если бы я села за книгу – то написала бы для себя именно такую историю. Где пройдя через невзгоды двое счастливы вместе.

А здесь… сказка взаправду. Этот сон – как если бы я заглянула на пару страниц вперёд. Ведь в реальность всё повторится. Уже почти не надо менять события. Тия в безопасности. Обитель не пострадала. Про город, который заразится скверной, я предупрежу…

А метка – это не то, что меняется. Она связала нас во сне. И после укуса свяжет снова наяву.

– Сейчас алаара только пробилась, – продолжал Дейвар, поглаживая мою талию. – Но вскоре… может, через день, или через месяц, она расцветёт.

– Как цветок?

– В каком-то смысле. Узор станет ярче, сложнее и подарит нам новое внутреннее чувство. Такое же сильное, как слух или вкус, только направленное друг на друга. Алаара проявляется по-разному, и мы будем изучать нашу. Возможно, мы начнём ощущать друг друга через сильные эмоции. Или через мысли…

– То есть, ты сможешь слышать мои мысли?!

– Возможно, пташка. Некоторые… Не все. А ты – мои. Тебя это тревожит?

Идея такой невероятной близости обрадовала, но и немного напугала. А если арху не понравится то, что он найдёт в моей душе? Но также это означало, что мы больше никогда не будем по-настоящему одиноки.

– Нет, не тревожит, – выдохнула я. – Это… интересно. Получается, эта метка… она работает, как и у волков? И мы… не сможем друг без друга жить?

– Пока алаара не расцвела – мы мало отличаемся от обычной пары. Этого не случится, но если представить, что вьюга заберёт мою жизнь, сейчас ты легко это переживёшь. Но со временем наши души будут сплетаться всё крепче, алаара раскроется, пустит больше ростков и завяжет бутоны… Этот период роста называется “цветочный период”. У некоторых пар он не прекращается никогда, и метка продолжает разрастаться даже после цветения… В итоге ростки могут тянуться по всей спине, будто морозные узоры. Если алаара будет настолько сильная – то терять партнёра опасно. Особенно, если нет детей, на которых можно перенести привязанность. Но не переживай, моя вишнёвая пташка, у меня хватит сил защитить тебя. И самому справиться с самой лютой вьюгой.

Я слушала как заворожённая. Благодарная, что арх объясняет всё так подробно. И уж, конечно, я не была согласна, что потерю Дейвара мне будет легко пережить. Даже без алаары это будет похоже на то, как если бы из меня вырвали саму жизнь, оставив в груди дыру.

Нет. О таком я даже думать не хотела. Не могла! И поэтому сосредоточилась на других мыслях, на том, что Дейвар сказал прежде.

– А про способности, которые она даёт… какие ещё они могут быть?

– Вьюга дарит паре самое нужное. Я встречал за жизнь около пяти духовных пар, – мягко отодвинув мои волосы, арх коснулся губами моего плеча. – И всем им алаара даровала разные силы. Из самого любопытного… один ирбис хвастался, что может видеть глазами своей пары.

– Как это удивительно! – восхищённо ахнула я.

– А какую способность ты хотела бы, пташка?

– Ох… если подумать… мне было бы интересно услышать мысли твоего зверя.

– Правда? – хмыкнул Дейвар.

– Да!

– Поверь, это не очень занимательно.

– Почему же? – я обернулась на арха. – Мне любопытно, что он думает про меня. Вот например сейчас.

Дейвар хищно, но как будто бы довольно, оскалился, сверкнув клыками.

– Ты удивишься, пташка, – он притянул меня ближе, – но зверь всегда думает про тебя одно и то же.

– Что?

– Что ты любопытная нежная птичка, которую хочется защищать, ласкать, обнимать, очень нежно кусать и никогда не отпускать, в особенности из постели.

– А?

Прежде чем я осознала смысл слов, Дейвар снова меня поцеловал – настойчиво, жарко, глубоко – так что я забыла как дышать. От удовольствия я мурлыкнула, будто сама превращалась в кошку. Мысли разлетелись бабочками.

Мы целовались долго, Дейвар ласкал меня везде, а после укутал в свой плащ. Я утомлённо закрыла глаза, прижавшись к его мощной мужской груди.

В помещении потрескивал огонь, снаружи завывала вьюга. До нас донёсся далёкий волчий вой. Открыв веки, я взглянула на черноту за окном и вдруг подумала, что тёмное лицо в этот раз не появляется во сне.

Значит ли это, что в будущем оно оставило меня в покое? Или случилось нечто, что его прогнало?

… интересно, как скоро меня разбудит Янтар?

Мысли бродили.

– Элиза, – вдруг позвал Дейвар и замолчал, будто подбирая слова, – ты… вспомнила о том, что было до? В Обители?

– Всё как в тумане… Но… там ведь всё в порядке? Ты говорил, что сражения не было.

Арх ответил не сразу. Его молчание затянулось, стало тяжёлым, давящим. Оно заставило меня встревоженно приподняться и вглядеться в застывшее лицо Дейвара.

– Не было… – наконец, глухо выдохнул он. – Но… Я думаю, мы, возможно, ошиблись.

– В чём?

– В знамении. Во всём. – Взгляд арха был такой же тёмный и ледяной, как ночь за окном хижины. – Что, если оно было ложным? Что, если в Обители никогда не было ведьмы? Что, если проклятие невозможно снять одной единственной смертью? Что… если изначально это было ложным следом? И единственный способ спасти тех, кто ещё не заражён – это уйти с ледяных земель навсегда. Отрезать их, как гнилой палец. Бросить все силы на прорыв через границу и оставить мысль, что заражённые смогут когда-то вернуться к нормальной жизни. Снова обрести разум.

Он говорил это ровным пустым голосом, за которым пряталась ревущая боль. Я видела её так же ясно, будто смотрела на огонь, пожирающий поленья.

– Кто из твоих родных… стал осквернённым? – осторожно спросила я.

– Мать. А теперь… брат. Несколько друзей. На самом деле почти все, кого я знал с детства… Нет уверенности, что они ещё живы, но… Целые семьи. Десятки тысяч ирбисов. Сотни волков. И другие оборотни. Они бродят сейчас по ледяным лесам, не помня себя. Я стал архом и отвечаю за эту землю. Но ничего не могу для них сделать. Ничего…

– Дейвар, – я взяла его за руку и сказала с твёрдостью, которой сама от себя не ожидала, – ты обязательно найдёшь решение. Я знаю это! И я тебе помогу. Всеми силами, что у меня есть.

– Элиза… Это не твоя война. Тебе не стоит так…

– Разве я не живу в этом мире? – горячо перебила я. – Разве я теперь не с тобой?

Дейвар обежал взглядом моё лицо… и уголки его губ дрогнули в немного вымученной улыбке.

– Ты права, пташка.

И вдруг в голове раздался знакомый хриплый смех.

“Глупая, глупая Лиззи… ” – прозвучали в глубине моего сознания шипящие ядовитые слова.

Я дёрнулась, инстинктивно посмотрев по сторонам, вгляделась в углы хижины, в тени за печью. Чёрное лицо здесь?! Где оно?!

“Я привела их, чтобы ты увидела правду. Ту, что ты отрицаешь. И чтобы ты узрела, чего стоят слова мужчины”.

“Привела кого?!” – мысленно крикнула я.

И тут Дейвар резко выпрямился. Его плечи окаменели. Он смотрел в заледеневшее окно – в непроглядную тьму за ним.

– Собирайся, Элиза, – его голос был резким. Со сталью приказа.

Я не успела ничего спросить, как ирбис уже поднялся. Бросил мне мою одежду.

– Быстрее! – прорычал он.

И тут что-то тяжёлое с грохотом ударило в запертую дверь. Снаружи раздался дикий, протяжный звериный рык… а потом и заунывный тоскливый вой, пробирающий до костей – такой громкий, что его никак не могло издать одно существо.

А вот тысяча… вполне.