Варвар 2. Исступление

ГЛАВА 18

— Где они, Али? — сжимая пальцами кадык своего верного помощника, Марат стиснул челюсти до хруста. — Где Снежана и ребёнок?

— Я не знаю, Марат Саидович! Клянусь! Поверьте мне, — прохрипел Али, даже не пытаясь сопротивляться. Нету смысла.

— Поверить? Конечно. Я верю тебе, Али. Я верю, что ты не предатель. Но с каждой минутой моя вера в тебя угасает, — Хаджиев сжал пальцы ещё сильнее. — Говори, где моя женщина. Или я вырву тебе кишки, сука!

— Да пошёл ты! — губы Али исказила злая ухмылка, но Марат тут же стёр её с его лица, впечатав кулак в лицо помощника.

— В мой багажник эту гниду! Я тебя, тварь, сгною в своём подвале!

Охранники расступились, когда упирающегося Али протащили мимо, а Марат упёрся ладонями в кирпичную стену, закрыл глаза.

— Найти её! Прочесать весь город! Всю страну, блядь, прочесать!

Охранники бросились врассыпную, а Марат поправил манжеты рубашки, улыбнулся.

— Ну что, брат, прокатимся? — постучал по крышке багажника, запрыгнул во внедорожник.

Уже за городом остановился, вытащил Али. Тот сплюнул выбитый зуб, прокашлялся.

— Сильно я тебя, да?

— Всё нормально, Марат Саидович. Так правдоподобно, — облокотившись о машину, отдышался. — Но рука у вас, конечно, тяжёлая.

Марат похлопал его по плечу, подал бутылку с водой.

— Кто?

Али сделал несколько глотков, остаток вылил себе на голову, стряхнул капли.

— Новенький. Арсен. Я его взял две недели назад. Тут мой косяк, простите, Марат Саидович.

— Это очень серьёзный косяк, Али. А если бы этот гондон добрался до Снежаны?

Помощник виновато повесил голову.

— Вы же знаете, подходить близко к вашей семье я разрешаю только Ахмеду. Остальным даже смотреть не позволено. Тем более тем, в ком я не уверен.

— Как понял, что это он? — по коже прошёл холод, когда представил, что Снежана могла попасть в руки шестёрке Шатуна.

— Только он знал, где я живу, не считая Ахмеда и вас. Это он мою Таисию похитил. Мразь, — сжав кулаки до хруста, Али саданул ими по машине. — Извините… — сплюнул кровь, облокотился о дверь. — И он заметно нервничал, когда вы меня прессовали. Все парни спокойны, а этот дёргается.

Марат кивнул. В былое время Али поплатился бы не одним выбитым зубом за свою ошибку. Но кому, как не Хаджиеву знать, как отрубает башку женщина. Мозги превращаются в кашу, и мужик уже не хищник, а домашний кот.

— Ладно. Придерживаемся нашего плана. Полезай обратно.

Я была растеряна, раздавлена, замучена страхами, что пронизывали сердце острыми иглами и не давали уснуть.

Виталик тихо посапывал рядом, закинув на меня руку, а за окном лил дождь. Иногда сверкала молния, и ветки деревьев отбрасывали страшные тени на стену. Они, словно когти каких-то чудовищ, тянулись ко мне, пытались схватить за ноги.

Всхлипнув, закрыла лицо руками, чтобы не разбудить своими рыданиями сына.

Я больше так не могла. Не могла выносить всё это. Выше моих сил. Марат играл в свои бандитские игры, жил по своим бандитским правилам. Он посадил меня под замок и требовал, чтобы ждала его, как примерная жена, чтобы не спорила, не лезла в его дела. Но я ведь живой человек! Я не могу жить жизнью послушной собаки!

Однажды его жену и сына жестоко убили, и я не хотела становиться следующей. Не хотела, чтобы жизнь моих детей была в опасности.

Нас привезли в какой-то дом, заперли здесь и забыли. И неизвестно, сколько ещё нам нужно было так жить. Несколько дней, как обещал Али? Или, быть может, несколько лет? А что, если Марат не победит? Что, если его враг окажется сильнее?

У меня начиналась истерика. Понемногу она проникала в сознание, в каждую клеточку тела, и я начала паниковать. От страшных мыслей, от горечи, которая осталась после разговора с Али… От того, что я не знала, увижу ли ещё раз Марата, или наш вчерашний разговор окажется последним.

Али был более откровенен. Видимо, не хотел, чтобы сопротивлялась и тем самым испортила их игру. А, может, сам Хаджиев позволил рассказать мне об опасности. Как бы там ни было, теперь я знала, что моей крови жаждет какой-то подонок. И это не успокаивало.

На часах было четыре утра, когда я поднялась на ноги и тихо вышла из комнаты. На небольшой, но хорошо обустроенной кухоньке отыскала чай и, щёлкнув кнопкой электрического чайника, присела на стул у окна.

На улице уже светало, и дождь, кажется, стих. Тихо как-то, жутко. Ахмед со своим напарником сидели в машине — видны были огоньки сигарет. А мне вдруг пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея. Ненормальная и опасная. Но это всяко лучше, чем сидеть, сложа руки, и ждать, пока за мной придут головорезы.

Зашторив окно и оставив свет включённым, побежала в спальню и впопыхах оделась. Собрала сонного Виталика. Он капризничал и хныкал, но на это не было времени.

— Малыш, послушай мамочку, — взяв в ладони его заспанную мордашку, поцеловала. — Нам нужно уходить отсюда. Я обещаю, ты поспишь, только чуть позже, ладно? А теперь выходим. Тихонечко, без единого звука. Это игра такая. Если будешь послушным и сделаешь всё, как я говорю, получишь торт и игрушку. Договорились?

Вижу, что сынок всё ещё желает капризничать, но моё обещание его заинтересовало.

— Хорошо. Две игрушки. Какие ты сам выберешь. Идёт?

Виталик сдаётся, кивает, а я беру его за руку и тащу к двери.

На улице свежо и прохладно — наступает осень. В крови бурлил адреналин, и я чувствовала себя сумасшедшей героиней какого-то боевика. Откуда столько смелости взялось? Как вообще я стала такой? Ведь ещё совсем недавно сидела в классе с детьми, учила с ними таблицу умножения и даже в самой смелой и жуткой фантазии не могла представить, что буду участвовать в бандитских разборках. Что стану мишенью…

Сын послушно следовал за мной, пока я добиралась до забора. Хорошо, что солнце ещё не взошло, и охранники не заметили, как мы вышли из дома. Забор оказался несколько выше, чем мне казалось, но Виталик быстро понял суть нашей «игры» и с моей помощью преодолел преграду. Даже быстрее, чем я сама. Зацепившись за забор, я порвала куртку, но спрыгивать побоялась. Моему неродившемуся малышу и так достаётся в последнее время. Аккуратно перелезла на дерево и уже по нему спустилась на землю. Сын всё это время молча следил за мной с радостной улыбкой, видимо, предвкушая покупку игрушек.

— Ну всё, мой хороший. Пойдём.

— Снежана? — женщина удивлённо застыла на пороге, прижала руки к груди. — Ох… Что-то случилось?

— Здравствуйте, Эльвира Геннадьевна, — выдавила из себя улыбку, но получилась она жалкой и вымученной. — Вы как-то сказали мне, что я могу обратиться к вам за помощью… Кажется, время пришло.

Наверное, следовало бы извиниться, что заявилась посреди ночи без звонка, но, судя по дальнейшей реакции няни, это не требовалось.

— Проходите, конечно! Давайте! Виталик, малыш, ты не замёрз? Сейчас я вам заварю чай! — она засуетилась, проталкивая нас по коридору внутрь дома, а я, наконец, смогла выдохнуть. Я сделала это… Сбежала.

Ушла от Марата, чтобы защитить своих детей. И я всё правильно сделала. Но отчего же так гадко внутри, словно совершила предательство? Да, в какой-то степени так оно и было. Но я сделала это ради своих малышей. Марат не готов становиться отцом. Не сейчас. Его больше беспокоят бандитские разборки, нежели семья, которой он вдруг решил обзавестись. А я не готова так рисковать.

Но тогда, получалось, что мои слова о любви к нему были ложью? Циничной и жестокой, мерзкой и отвратительной… Я бы не простила, если бы меня так предали. Ни за что.

— Снеженька? — Эльвира Геннадьевна склонилась ко мне, подавая чашку с ароматным чаем. — Знаю, глупо спрашивать, всё ли в порядке… Но всё же. Я вам очень рада, ты не подумай ничего такого, но что-то ведь произошло?

Она присела рядом, и я поняла, что разговора избежать не удастся.

— Всё непросто, Эльвира Геннадьевна. Очень непросто. Я ушла от Марата, потому что не чувствую себя рядом с ним в безопасности. И ладно бы я одна, а так… Но вы не думайте, мы уйдём утром. Мне только нужно позвонить знакомой и…

— Что ты, милая? Разве я вас прогоняю? Ни в коем случае. Я рада вам. Оставайтесь, — она подоткнула одеяло уже уснувшему Виталику, и тот сладко зачмокал губами. — Ты тоже отдохни пока, поспи. В твоём положении нужно быть более внимательной к себе. Не волнуйся, у меня вам будет хорошо и безопасно.

И я сдалась. Закрыв глаза, прилегла на диван и тут же провалилась в беспокойный сон.

Услышав чьи-то шаги, Али подобрался и хмыкнул, когда по лестнице спустился тот, в чью честь и разыгран этот спектакль. Как по нотам. Даже великих правителей губили такие идиоты в подчинении.

— Привет, Али, — Арсен воровато оглянулся на дверь, подошёл ближе. — Как ты?

— К чему эти вопросы? Мы не бабы, чтобы в щёчки целоваться. Марат Саидович велел меня прикончить? Давай. Не стесняйся. Я всё понимаю.

Арсен презрительно фыркнул.

— Я не за этим пришёл.

— А зачем же?

— Меня Шатун прислал. Не удивляйся, я изначально от него пришёл к вам. Ну теперь-то смысла скрывать нет, так понимаю? — усмехнулся, глядя на связанного Али сверху вниз. — Тимур хочет Варваровскую бабу. Где ты её спрятал?

Балиев еле удержался, чтобы не рассмеяться крысе в лицо.

— Вот оно что. Тимур бабу хочет? А как насчёт моей бабы? И моей жизни? Я, если ты до сих пор не заметил, немного стеснён в движениях. Пусть Шатун сначала даст мне свободу и отдаст мою девчонку. И я сам привезу ему эту шлюху.

Арсен прищурился, достал сигареты и, прикурив одну, сунул её Али.

— Будешь?

— Не курю и тебе не советую.

Предатель пожал плечами, затянулся дымом.

— А какая нахуй разница? Всё равно сдохнешь. Не от этого, так от пули промеж глаз. Такие, как мы, Али, не умирают своей смертью.

Тут он прав. И сам Али об этом не раз уже задумывался. Только оставить брата на войне — это хуже смерти. Это даже хуже вечного позора.

— Так что там с моей свободой? Мне нужны гарантии, что я вылезу из этой передряги живым. И моя девчонка. Передай Шатуну, чтобы волоска с её головы не упало. Только в этом случае он получит женщину Варвара. Без меня её никто не найдёт.

Арсен задумчиво закивал, присел рядом, выпустив бывшему начальнику дым в лицо.

— А тебе самому не в падлу кидать Варвара ради тёлки?

Али скривился, сплюнул на пол.

— А мне дали выбор? Я убью каждого за эту девочку, так и передай Шатуну. Каждого. Кем бы он ни был.

— Окей. Постарайся продержаться до следующего указания. Я всё передам ему.

Проснулась от умопомрачительного запаха выпечки, и желудок сжался в голодном спазме. Виталика рядом не было, и я вскочила на ноги, не сразу осознав, где нахожусь. Услышав смех сына со стороны кухни, со стоном выдохнула, упала обратно. Скоро я сойду с ума, если всё это не прекратится. Просто свихнусь от постоянных страхов, которые уже стали спутниками моей жизни. Нужно выбираться. Иначе меня ждёт судьба первой жены Хаджиева.

А ещё, становилось грустно от мысли, что моя мечта о большой, любящей семье так и не сбудется. Я искренне хотела увидеть Марата в роли папочки, но… Сие невозможно, пока он бегает по бандитским разборкам с оружием наперевес. Такая жизнь не для меня. Не для моих детей. Мы не заслужили подобного.

— Снеженька, ты проснулась! Как себя чувствуешь? Бледненькая такая, — в комнате возникла Эльвира Геннадьевна, участливо заглянула мне в лицо и взяла за руку.

— Всё нормально, спасибо. Просто устала.

Она понимающе кивнула, откинула одеяло, которым, похоже, укрыла меня, пока я спала.

— Пойдём на кухню. Мы с Виталиком испекли мясной пирог. Вкуснотища!

Да, именно этого мне не хватало. Пирога, горячего чая, улыбки сына и спокойствия. В принципе, двух последних пунктов будет достаточно.