Варвар 2. Исступление

ГЛАВА 19

— Что значит «ушла»? Куда она ушла, Ахмед? — Марат говорил обманчиво спокойно, не дёрнулся ни единый мускул. Но внутри разверзлась адова пропасть. На какое-то мгновение подумал, что спит. Отчаянно хотел, чтобы это был очередной страшный сон.

— Не знаю, шеф! Клянусь вам своей семьёй, я не предавал вас! Она сбежала! — кашлял, сплёвывал кровь, а Хаджиев снова бил наотмашь. Аж кости трещали, и хрустели зубы. — Хоть убейте, не знаю где она!

Когда Ахмед уже не смог подняться сам, Марат дёрнул его за шиворот и, ударив кулаком в солнечное сплетение, отшвырнул от себя практически обмякшее тело. Повернулся ко второму, а тот попятился назад.

— Где моя жена? — прохрипел яростно, хватая недоумка за глотку, впиваясь пальцами в его гортань и, что есть сил, сдавливая.

— Не… надо… — прокаркал охранник, опускаясь на колени. — У меня дочь… только родилась… они без меня пропадут!

— А у меня сын должен родиться, — прошипел, склонившись. — Где моя жена, тварь? Где, я тебя спрашиваю?! — из горла вырвался животный рык, а в глазах потемнело от злобы, пропитавшей каждую клетку мозга.

— Не знаю… Не знаю… Пусть у меня язык отсохнет, если вру, — шёпот парня стал тише, а лицо приобрело лиловый оттенок. Вот-вот забьётся в судорогах.

Марат редко наказывал своих людей подобным способом. Ещё реже убивал. Только за предательство. Но хоть сейчас понимал, что парни не предавали, хотел их грохнуть. Зарезать, как скотов за то, что упустили Снежану. Ещё больше хотел подохнуть сам, осознав, что она его кинула. Бросила, как собаку, отслужившую свой срок. Только он, влюблённый баран, не замечал её лжи. Верил ей, был уверен в ней. Идиот. Поплыл, как ничтожество, стоило ей распахнуть перед ним ноги. Думал не головой, а членом, за это и поплатился.

— Шеф, отпустите его, прошу! Арчи не виноват, — вмешался Ахмед, с трудом поднимаясь с земли. — Меня убейте, я виновен! Я был главным, а значит, должен сам отвечать, — пошатываясь, подошёл к Хаджиеву. — Я заслужил, — склонив голову, ждал своей участи. Марат поморщился, отпустил Арчи.

— Вы уволены. Оба.

Оттолкнув от себя Ахмеда, зашагал к машине. Нужно отвезти Али поесть. Кроме него, никого больше не осталось. Любимая женщина предала, верные помощники положили хер на его приказ. Столько стараний и всё зря. Он, дурак, даже принял решение отойти от дел, чтобы дети росли под мирным небом где-нибудь в бунгало на берегу океана. Он принял чужого ребёнка. Он, блядь, отказался возвращаться к родителям из-за неё. А теперь эта сука сбежала, как крыса с тонущего корабля.

Насрать. Так даже лучше. Он теперь знает цену её грёбаной любви. Удавит в себе привязанность к этой лживой твари и покажет ей, что бывает за предательство. Да, Марат был рад, что с ней ничего не случилось. Сначала было подумал, что Снежану похитили, и внутри всё оборвалось от страха. Ужас сковал конечности, и даже лёгкие отказывались принимать кислород. Он чуть не сдох за те пару минут, что осматривал дом. А потом, увидев, что дрянь собрала необходимые вещи, застыл без движения. И взвыл внутри зверь, раненый, обезумевший от боли. И даже жажды крови больше нет. Только тупая, адская боль, которую хотелось стереть. Что-то сродни зубной. Разница лишь в том, что от последней избавиться намного проще. А для зверя, которому вырвали сердце, не придумали ещё обезболивающих.

Ударив по газам, стиснул зубы, невидящим взглядом уставился на дорогу. Он не ожидал. Правду говорят, что близкие люди самые опасные враги. Удар в спину зачастую бывает смертельным. А получить его можно только от того, кому слепо доверяешь. А ещё кто-то как-то сказал умную вещь, что верить бабам нельзя. Но люди вспоминают эти самые истины, когда уже обожгутся.

Попыталась расслабиться под упругими струями горячей воды, но мысли о Марате с упорностью инквизитора терзали мой разум. Я чувствовала себя гадко. От того, что так обошлась с ним, от того, что уже скучала и мучилась догадками, где он сейчас и что с ним. Хотя, если задуматься, я и раньше не была в курсе. Разве он делился со мной своими мыслями? Нет. Стоило поинтересоваться, сразу же получала резкий ответ, что меня, женщину, мужские дела не касаются.

И что? Нужно было и дальше жить в неведении? До тех пор, пока за мной и моими детьми не придут? Возможно, я поступила неправильно и, быть может, пожалею… Но жить в страхе я не могла.

Укутавшись в мягкий банный халат, вышла из ванной и прислушалась. Когда Виталик не разговаривал, его трудно было отыскать, и я научилась улавливать каждый шорох. Привлёк внимание тихий голос Эльвиры, я осторожно выглянула из-за двери, ведущей в гостиную.

— Стой, маленький, куда же ты? Дай мне подержать тебя, малыш, — она гладила Виталика по голове, а тот непонимающе взирал на няньку. Собственно, как и я. — Наконец-то ты рядом. Как же я скучала по тебе, мой хороший, — прижав моего сына к груди, она заплакала.

Что происходит? У меня же не галлюцинации? Она действительно ведёт себя так, словно я чего-то не знаю?

— В чём дело? — я ворвалась в комнату, а Эльвира отпустила Виталика, и он бросился ко мне. Взгляд няни не сразу стал осмысленным, пару секунд он походил на взгляд сумасшедшей, отчего мне стало нехорошо.

Взяв сына за руку, попятилась, а Эльвира вдруг бросилась к нам, выставив вперёд руки.

— Снеженька, умоляю тебя, выслушай меня! Это не то, что ты подумала!

— А что я, по-вашему, подумала? — глазами искала что-нибудь, что могло послужить оружием, а к горлу, как назло, подступала тошнота. Только бы не закружилась голова, и мне не стало бы плохо. Только не сейчас.

— Я не враг, Снежана. Просто присядь и выслушай меня, умоляю. Я не причиню вам вреда. Ни за что, — она дышала часто, рвано, будто пробежала кросс, но речь была связной, спокойной. Хотя откуда мне знать, может, сумасшедшие именно так и действуют.

А что, если она засланная? Не могла утверждать, что это происходит в действительности, но в фильмах про криминал я часто видела, как полицейские работают под прикрытием. А вдруг тут тоже самое, только вместо полицейских — бандиты?

Наверное, ужас слишком чётко отразился на моём лице, потому что Эльвира перестала наступать, отошла назад и присела на стул. Виталик же крепче вцепился в мою руку и, судя по всему, ему всё это не нравилось.

Эльвира достала из кармана ключ, положила его на противоположный край стола. Я могла схватить его за считанные секунды и сбежать, ей бы пришлось обойти овальный обеденный стол, чтобы броситься за нами. Это немного успокаивало. Да и агрессии с её стороны, в общем-то, я не заметила. И всё же увиденное наталкивало на нехорошие мысли, и возникшие опасения никуда не делись.

— Прошу тебя, выслушай меня. Потом уйдёшь, если захочешь.

Я кивнула, позволив ей говорить, и женщина опустила печальный взгляд на Виталика.

— Я знаю, как всё это выглядит. Сумасшедшая нянька выбрала объектом своей одержимости маленького мальчика и превратилась в маньячку, — усмехнулась сквозь застывшую на лице горечь. — Это не так. Я совершенно здорова и справки, которые показывала тебе при приёме на работу, настоящие.

Сын спрятался за меня, обнимая за ноги, а я оперлась рукой о стену, чтобы не рухнуть.

— Тогда как вы объясните мне всё это?

Она нервно теребила пальцами салфетку, то комкая её, то разворачивая. Явно нервничала.

— Помнишь, я говорила тебе о своей дочери? Однажды она заявила мне, что влюбилась и выходит замуж. Вот так вот запросто. Она тогда была совсем юная, и я пыталась объяснить ей, что это ошибка, что жизнь только начинается и бежать замуж за первого встречного глупо. В общем, в тот день мы сильно повздорили. Дочь сказала, что уходит из дома и, хлопнув дверью, выполнила своё обещание… А я была слишком горда, чтобы бежать за ней. Чуть позже она прислала мне приглашение на свадьбу, но я не пошла. Не ответила и на её звонки. Мы перестали общаться.

— Послушайте, это всё, конечно, очень печально. Я уверена, что вы помиритесь с дочерью, и всё у вас наладится. Но причём здесь мой сын? — возможно, это бессердечно по отношению к несчастной, приютившей нас женщине, вот только единственное, чего мне сейчас хотелось — сбежать отсюда подальше.

Эльвира вздохнула, встала со стула и зашагала к окну. Подставив лицо солнечным лучам, закрыла глаза и продолжила.

— Моя дочь вышла замуж за одного никчёмного художника и продолжила свою жизнь в нищете. Я не пыталась ей помочь. Думала, вот нахлебается с этим лентяем и прибежит, как миленькая. И она прибежала. С огромным животом… Плакала, рассказывая мне, что муж не работает, не помогает ей. Что она даже хлеб не всегда может купить. Я пообещала принять её обратно, но только при условии, что она сделает аборт. Дочь отказалась. С тех пор мы больше не виделись. Лишь спустя время я узнала, что она родила мальчика и сбежала из роддома. Видимо, поняла, что не сможет тянуть эту лямку и испугалась.

Эльвира замолчала, а я сунула сыну в руки какую-то игрушку и обессилено упала на стул.

— Виталик ваш внук, — закончила за неё, а женщина отрывисто кивнула и бросилась ко мне. Присев напротив, накрыла своими ладонями мои руки.

— Я не обижу вас! — зашептала, задыхаясь. — Никогда. Он же моя кровинка. А ты для меня, как дочь. Ведь ты взяла на себя такую ношу. Ты заботишься о чужом ребёнке, как о родном, и я так благодарна тебе…

— Откинув от себя её руки, я поднялась на ноги и, стараясь не пугать сына, ответила ей ровным тоном.

— Во-первых, Виталик не ноша. Во-вторых, он не чужой ребёнок, он мой. Чужой он вашей дочери. За все эти годы она ни разу не удосужилась справиться о его делах, как, впрочем, и вы. Так расскажите же мне, Эльвира Геннадьевна, где всё это время были вы? Почему не появились чудесным образом, когда я протягивала ноги на двух работах, чтобы обеспечить Виталику должный уход? Где были вы, когда я стала женой его отца и в свою первую брачную ночь ловила по дому маленького зверёныша, не умеющего ни разговаривать, ни ходить на горшок? Почему вас не было? Хотя, знаете, мне неинтересно. Совершенно. Дайте ключ, мы уходим!

— Ну, привет, — улыбка Арины вселяла уверенность. От неё пахло леденцами и ванилью. Вспомнилось раннее детство, когда родители ещё не пили, а я не знала, что такое детский дом.

— Дай угадаю, торт?

Девушка отмахнулась, игриво закатила глаза.

— Ой, решили на свою голову испечь для папы тортик. Всю кухню загадили, коржи в итоге подгорели, а крем слопали близнецы. Но это всё чепуха. Ты бы видела, как наш папа давился этими сухими, похожими на угли коржами, — захохотала так радостно, так заразительно, что я сама прыснула от смеха.

— Странно, от тебя очень вкусно пахнет. Может, всё не так страшно?

— Ага, как же! Это мама к нам в гости приехала! Привезла свои пироги. Даже разрешила сказать мужу, будто мы сами их приготовили. После торта он, разумеется, не поверил.

Впервые в жизни испытала укол зависти… Нет, я, конечно же, не смогла бы завидовать по-чёрному, лишь со щемящей радостью за эту замечательную девушку и её семью. Я бы тоже так хотела… Торт для папы и перемазанные мукой малыши. И видеть счастье в глазах любимых… Это всё, чего желала моя душа. Сущий пустяк, казалось бы. Но отчего же он так далек, так недоступен? И вроде бы смирилась уже со всем, но горечь эта никак не проходила.

— Арин, мне помощь нужна…

Улыбка сошла с её лица, и девушка посерьёзнела.

— Я так и поняла, Снежан. Как и обещала, помогу, чем смогу.