Варвар 2. Исступление

ГЛАВА 27

— Ты уверен, что я должна там присутствовать? — посмотрела своими зелёными глазами, от которых у него нутро свело спазмом. Очень вовремя, блядь. Ему сейчас двух хитрых змеев нужно обвести вокруг пальца, а тут она со своим взглядом. Член в штанах тут же напрягся, а руки сжались в кулаки.

— Да. Пойдём, — открыв дверь, завёл её внутрь. И в зале тут же все замолчали. Отец замер со стаканом воды и открытым ртом, а Валид позади удовлетворённо хмыкнул. Брат вообще любит, когда отца настигает разочарование. Иногда Марату кажется, что он кайфует от этого.

— Что она здесь делает? — прозвучало вместо приветствия, и Марат подтолкнул Снежану к креслу.

— Посиди здесь. Мы ненадолго.

— Марат! — Саид нахмурил брови в ожидании ответа.

— Она моя жена. Я захотел, чтобы она пошла со мной. Какие-то проблемы? — специально говорил по-русски.

— Жена? Какая ещё жена? — подал голос Джамал.

Марат перевёл взгляд с отца на девчонку в хиджабе*. Судя по всему, дочь Джамала. Вот с кем отец решил породниться. С врагом. Обманул, значит. Развёл его, как сопливого пацана, не отличающего белое от черного.

Значит, дела обстоят ещё хуже, чем Марат думал. Партнёров не осталось, видимо, раз Саид решил породниться с тем, к кому спиной лучше не поворачиваться.

— Моя первая жена, — и единственная.

Прошёл к столу, отодвинул стул и небрежно плюхнулся на него.

— Саид, ты не сказал мне, что твой сын женат, — Джамалу, похоже, такой расклад не нравился. Оно и понятно. Дочку ведь уже пообещал. Только не знал, что её ждёт роль второй жены. В случае с Маратом, конечно, ничего её не ждёт, но отца пора уже проучить.

— Как? Отец? — уставился на Саида, а тот отчётливо скрипнул зубами. — Ты, наверное, забыл?

— Я думал, что ты поумнел, Марат. А ты всё такой же взбалмошный мальчишка! — отец стукнул кулаком по столу, потеряв самообладание всего лишь на мгновение, но тут же пришёл в себя. — Джамал, я знаю, что ты не ожидал подобного, но всё же осмелюсь настаивать на свадьбе. Мой сын справедлив. Он никогда не обидит твою дочь, я даю тебе слово. Девочка никогда не почувствует разницы.

Джамал побагровел от злости, и его кулак опустился на столешницу.

— За кого ты меня принимаешь, Саид?! Считаешь, моя дочь будет второй женой?!

— Что ж, я сожалею, что сделка не состоялась, но у меня дела, — Марат поднялся со стула, глянул на часы. — Пойдём, Снежана, — подал ей руку, крепко сжал прохладные, подрагивающие пальцы.

— Марат! — одним своим окриком отец пробудил в нём зверя, которого принуждал сидеть смирно уже несколько месяцев. — Не смей уходить, пока я не дал тебе позволения!

Марат ухмыльнулся. Отец чувствовал, что теряет его. Что больше старший сын не прогнётся никогда. Это случилось уже давно. Только он всё ещё не верил, что его, Саида Хаджиева, кинет собственный сын.

— Я буду рад видеть вас в своём ресторане за ужином. А сейчас мне пора, — взглянув Саиду в глаза, дал понять, что цепь порвалась. Не удержать его больше.

— Мне было страшно… — выдохнула уже в машине, а до этого, кажется, и не дышала.

Марата самого скручивало от того, что на неё смотрели, но так было нужно. Теперь ни у кого не возникнет сомнений, что им можно помыкать.

— Тебе нечего бояться, Снежана. Кажется, я уже говорил. Тебя никто не посмеет обидеть. Никогда. Кроме меня.

Она положила руки на живот, словно защищаясь, а Хаджиев уловил это движение боковым зрением.

Потянулся к ней и, убрав её руки, коснулся своей ладонью. И замер. Он ведь ещё ни разу не трогал её живот. И это охереть какое ощущение…

— Он уже толкается, — проговорила тихо, улыбнулась. — Особенно по утрам.

— Знаю, — убрав руку, вернул её на руль, крепко сжал пальцы.

— Что?

— Ты же не думала, что сможешь спрятаться от меня? Я не отпускаю. От меня невозможно сбежать, если я этого не хочу. Открой бардачок.

Она коснулась ручки, потянула на себя и застыла с широко распахнутыми глазами. Эти глаза… Гребаная царица. Даже сейчас, когда ему хочется выпороть её, зверюга внутри покорно складывает перед ней свои лапы и тихо поскуливает.

— Возьми. Это твой подарок в честь нашей свадьбы.

Обхватив серебряную рукоять, вытащила стилет.

— Это тот самый, да? Который ты показывал мне в прошлый раз?

Он кивнул, сворачивая на дорогу, ведущую за город.

— Зачем, Марат? Зачем ты мне его даришь?

— Не забывай, что я пошёл против своего отца ради тебя. Никогда не забывай об этом. А когда захочешь снова меня предать, лучше убей себя этим кинжалом. Потому что, в противном случае, это сделаю я.

— Послушай, — голос её дрогнул. — Мне нужно объяснить всё…

— Это всё уже не важно, Снежана. Всё в прошлом. Всё, что было до этого дня. Теперь ты моя жена и должна быть ею во всех смыслах. Не только потому, что я так хочу. Только так я смогу выбраться из дерьма, в котором погряз по самые уши. Если ты будешь моим тылом, и я не буду ожидать от тебя удара в спину в самый неподходящий момент. Ты должна идти со мной. Либо до конца, либо в светлое будущее. Никак иначе.

Она молчала. Стискивала пальцами кинжал и смотрела вперёд, на бегущую под колёсами джипа дорогу.

— Я решил отойти от дел. Из-за этого начались некоторые проблемы. Но ты должна мне верить. Должна быть рядом. Я подохну, но никому не дам в обиду ни тебя, ни детей. И напрасно ты спрятала от меня парня. Если захочу причинить тебе боль, сделаю это без участия детей.

— Мы оба были не правы. И я признаю, что совершила глупость… Но я так боялась… — глаза её заблестели, и зверь заскулил от боли.

— И что, без меня страх исчез?

— Нет.

— Так какой был смысл убегать? Неужели ты думала, что я забуду о своём ребёнке? О тебе? Правда, на это надеялась?

Она замолчала, склонила голову, и прозрачная капля упала на стилет.

— Ты моя женщина, Снежана. Моя жена. Мать моего сына. Ты моя до тех пор, пока существует мир. И по-другому уже не будет.

Она взяла его за руку. Без лишних слов. Просто накрыла его большую ладонь своей маленькой и сжала. И снова алчный до крови зверь превратился в послушного домашнего питомца.

— Сейчас едем в дом, который я тебе купил. Мальца привезут мои парни. Почему ты не сказала, что Эльвира его родственница?

— Я сама только недавно узнала. А твои люди… Они следят за ними?

— Разумеется.

— Тогда пусть Виталик останется с ней до завтра. Она скучала по нему. И мне нужно прийти в себя. Сил не осталось совершенно.

Хаджиев сжал её пальцы, переплёл со своими.

— Ты должна быть сильной, Белоснежка. Со мной никогда не будет легко, ты знаешь.

Звонок от отца бесцеремонно прервал идиллию, и зверь снова вскочил на лапы. Напряжение пронеслось по мышцам разрядом тока.

— Да, отец?

— Джамал согласен отдать Шагидат за тебя. Условия обсудим за ужином.

Марат плавно сбросил скорость, съехал на обочину и вышел из машины, чтобы не пугать Снежану.

— Блядь! — выдохнул судорожно, пнул валяющийся под ногами камень. — Блядь!

Как он мог поверить, что отец так просто сдастся? Он же сам точная копия Саида, такой же беспринципный ублюдок, не идущий на компромиссы никогда и ни за что. Как он мог допустить мысль, что отец просто отпустит его?!

Впечатал кулак в ствол дерева, шумно выдохнул.

— Они передумали, да? Ты должен жениться на ней тоже? — она подошла сзади, коснулась его плеча. — Скажи мне.

— Да.

Прерывистый вздох, и она обхватывает его своими руками, прижимается со спины.

— Не делай этого… Пожалуйста. Я знаю, что ты разочарован во мне. Знаю, что не такая, как должна быть, чтобы соответствовать тебе… И твой отец меня ненавидит, потому что я другая. Я всё понимаю. Но раз ты вернул меня, заставил подписать бумаги… Ты не можешь теперь жениться ещё и на ней. Я не соглашусь, слышишь? Не буду одной из…

Резко повернулся и, схватив её за плечи, встряхнул.

— Хоть один раз в жизни ты мне можешь поверить? Я когда-нибудь врал тебе? Отвечай!

Она замотала головой, испуганно зыркнула на него снизу вверх.

— Тогда слушай меня! Верь мне! Я не женюсь на этой девке! Я — Марат Хаджиев! Меня невозможно заставить делать то, чего я не хочу! Всё! Иди в машину!

Валид заслонил собой проход в кабину, огляделся по сторонам.

— Ты позвал меня раньше остальных. Хотел поговорить?

— Присядь. Чай будешь?

Валид усмехнулся, скользнул взглядом по заду официантки, что сервировала стол.

— А покрепче в этом заведении нет ничего?

— Ты пьёшь? — тут старший Хаджиев действительно удивился. Насколько он помнил младших братьев, те всегда соблюдали законы ислама. В отличие от него.

— Многое изменилось, брат, будто услышав его мысли, негромко проговорил Валид. — Я уже не тот послушный сын, которого ты помнишь. Эй, девушка! Принеси мне виски. И можешь захватить подружку, — шлёпнул её по заднице, и официантка испуганно отскочила в сторону. — Ух ты, какая пугливая.

Чувство вины укололо прямо в сердце. Валид последний, чьё поражение хотелось бы видеть. Марат любил своего брата больше всех и верил, что тот станет лучше, чем он сам.

Валид присел напротив, прищурился, разглядывая старшего Хаджиева.

— Они решили отдать за тебя девушку.

— Я знаю. Отец уже звонил.

Валид скривился в саркастичной усмешке.

— Ещё бы. Он любит ткнуть носом в поражение. Особенно своих сыновей.

Марат отодвинул от себя чашку и, сложив руки в замок, посмотрел брату в глаза.

— Поражения не будет. Я хочу, чтобы ты похитил Шахидат.

— Что? — Валид перевёл взгляд с вошедшей официантки на него. — Ты что, Марат? Зачем она мне?

— Тогда я не смогу жениться на ней. Зачем мне девка, которую трогал другой?

Валид схватил с подноса бокал с виски, залпом его осушил.

— Если я её украду, мне же на ней и жениться! Я не хочу эту девицу! Я вообще жениться не хочу! — со стуком поставил стакан на стол, повернулся к девке. — Повтори! И побыстрее!

— Я знаю, что требую от тебя многого. И тебе, конечно же, решать. Но я прошу тебя о помощи как брат. Помнишь, мы поклялись на крови, что никогда не оставим друг друга?

И Марат первым нарушил эту клятву, когда уехал, бросив родной дом. Только Валид не упрекнёт его в этом. Никогда.

— Да… Ты тогда меня спас от стаи злобных диких псов. Они покусали тебя, когда ты закрыл меня собой. Помню. Тогда ты стал мне роднее отца.

Хиджа́б (араб. حجاب — букв. преграда, завеса) в исламе — любая одежда (от головы до ног), однако в западном мире под хиджабом понимают традиционный арабский женский головной платок.