Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 28

Итак… нормальная температура — это прекрасно. А вот находиться в таком… компрометирующем положении со своим собственным куратором — это преступно. По крайней мере, сейчас, пока еще ничего не решилось с моим будущим.

Тяжелая рука перехватывает меня поперек тела в самом узком месте — в талии, а поверх моих бедер еще и перекинута нога Джонса. Ну вообще прекрасно! Уж капкан так капкан…

Я стараюсь не дышать и мелкими, почти микроскопическими движениями пытаюсь вылезти, освободиться, чтобы тихо, спокойно удалиться в свою комнату, никого не смущать и прикинуться ветошью, если вдруг будут какие-то вопросы. И Мист попрошу молчать.

Видимо, я все же допускаю какое-то неверное движение, потому что у меня над ухом раздается сонное «м-м-м» хриплым голосом Джонса, и хватка становится только сильнее. Черт!

Значит, сделать вид, что ничего не произошло, не получится. Но с другой стороны, температура тела у Джонса нормальная, он жив, судя по тому, как он прижимает меня — здоров, так что в нападении на куратора меня тоже обвинить не должны, а с остальным разберемся!

— Уоткинс? — куратор, обычно собранный и властный, сейчас звучит немного растерянно.

— Профессор? — отзываюсь я, словно тоже удивляясь.

Кажется, теперь мой куратор действительно просыпается, потому что с меня резко исчезает вес руки и ноги. Становится так легко и в то же время как-то пусто… Я чувствую, что Джонс переворачивается на спину, и решаю, воспользовавшись ситуацией, быстренько дать деру.

Не оборачиваясь, я встаю с кровати и устремляюсь к двери почти с той же скоростью, что вчера бежала сюда.

— Стоять! — а вот теперь голос Джонса становится привычно командным.

Ноги сами замирают, я запрокидываю голову, несколько вздохов изучая серый потолок с паутинкой в углу, а потом медленно поворачиваюсь.

— Если вы и сейчас скажете, что ничего не делали… — Джонс хмуро смотрит на меня.

— То ваша реакция окажется достойным «спасибо» за спасение вашей жизни, — почти так же недовольно отвечаю я. — Повернитесь спиной.

— Что?

Кажется, куратор определенно не ожидает от меня тактики защиты через нападение. И тем более не предполагает, что я начну приказывать.

— Раз уж вы меня остановили, и вам нужны ответы, то мне хотя бы надо точно знать, что вчера я каким-то непонятным образом смогла все исправить, — говорю я.

Куратор поднимает брови, но все же спускает ноги с кровати, оказываясь спиной ко мне. Черного пятна между лопаток больше нет, на его месте остался только крошечный розоватый шрам. Думаю, что у Джонса, раз он дракон, и это тоже исчезнет быстро.

— Черных следов больше не осталось, значит, все прошло хорошо. Я тоже, к счастью, жива, так что я пойду, — делаю вывод я и, развернувшись на пятках, снова направляюсь к двери.

— Нет, Кэтти, — Джонс снова применяет какое-то свое плетение, и ручка, конечно же, отказывается открываться. — Мы не поговорили.

Мне приходится признать, что настойчивости моему куратору не занимать. Джонс тем временем оказывается рядом со мной — я это чувствую по его аромату, который мне слишком нравится. Даже подумываю превратиться в кошку, но, обернувшись, замечаю черный рисунок на предплечье куратора.

Стоп! Нет, конечно, это не похоже на вчерашние извилистые линии, но что, если отметка шторма просто поменяла форму?

Я, действуя на автомате, хватаю запястье Джонса, чтобы получше рассмотреть рисунок, но тут его реакция оказывается молниеносной. Он перехватывает мою руку и отводит ее в сторону.

— Погодите! А если это…

— Это не имеет никакого отношения ко вчерашнему происшествию, — говорит куратор. — Но вы должны мне рассказать все, что произошло вечером и что вы сделали. Мист!

Хранитель появляется в дальнем конце комнаты. Похоже, она сама не знала, как ее хозяин отреагирует на мое присутствие здесь. Ну не накричал, и то хорошо.

— Нам нужен завтрак. В кабинет. Обо всем остальном мы обязательно поговорим, — произносит Джонс, — но позже. А вы, Кэтти, — он окидывает меня таким взглядом, от которого по телу пробегает вовсе не невинная дрожь, — идите оденьтесь. Жду вас наверху.

Он накидывает на себя рубашку, чтобы больше не смущать меня своим идеальным торсом, и открывает дверь сам.

Разговор оказывается непростым, но не оставляет после себя неприятных ощущений. Наверное, потому, что вместе с чаем Мист приносит огромную тарелку сыра разных сортов.

— Вы же понимаете, что сделали почти невозможное? — внимательно вглядываясь мне в лицо, произносит Джонс. — И что при этом, если бы наши магические потоки были слишком чужеродны, вы могли бы погибнуть?

Ну и какого ответа он от меня хочет? Ничего, конечно, я не понимала и не знала. Да я вообще до чертиков просто испугалась, что он погибнет из-за какой-то глупой случайности!

Но я киваю. Просто потому, что даже если бы знала, все равно попыталась бы.

Мы замолкаем. Тишина в комнате густая, звенящая. Я чувствую, как потоки магии внутри меня — мои собственные и, кажется, отголоски его силы — текут плавно, лениво переплетаясь. Это не пугает. Это кажется самым правильным ощущением в мире.

— Кажется, теперь я твой должник, студентка Уоткинс. И, боюсь, просто сыром я теперь не откуплюсь.

— Скорее, тут вопрос в количестве сыра, — пытаюсь пошутить я.

— Идите, Кэтти, — говорит Джонс, — вы еще успеваете на первое занятие.

День проходит как будто в тумане. Я что-то делаю, что-то изучаю. Кажется, у меня даже лучше начинает получаться контролировать свою магию.

Но все время кажется, что что-то не так. Снова поднимает голову тревога из-за того, что мне никогда не вернуться, а воспоминания о том, как я сегодня проснулась, вообще заставляют краснеть.

— Эй, что с тобой сегодня? — Майла кладет руку мне на плечо и обеспокоенно заглядывает в глаза. — Тебя сильно Джонс наказал за вчерашнее?

Все остальные ребята с вечеринки уже побывали с утра у ректора и получили две недели разных отработок. Майлу с Лео отправили в самый пыльный отдел библиотеки с какими-то древними книгами по математическим расчетам в магии, которыми, мне кажется, уже лет сто никто не пользовался.

После занятий я пришла к ним, так что мы вместе по очереди чихали, переставляя книги.

— Нет, все нормально, — качаю головой. — Вам явно больше попало.

Я киваю на ряд из стеллажей, которые еще предстоит разобрать.

— Тогда что с тобой такое? Ты сама не своя. Даже если не брать в расчет твою потерю памяти… — спрашивает Лео.

— Наверное, я просто устала, — говорю я.

В конце концов, это правда. Все эти тайны, опасности, какие-то магические штормы… Все это кажется слишком для моей нервной системы, которая, вообще-то, была воспитана в мире, где магии просто нет.

А теперь я еще и знаю, что никогда туда не вернусь.

Я опускаюсь на стул, откладывая в сторону несколько тяжелых фолиантов, что держала в руках. Ну вот что я теряю? Либо я точно смогу убедиться, что Лео и Майла — мои друзья, либо… Придумаю потом.

— Нет. Просто правда в том, что я попаданка.