Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 35

Если я думала, что до этого все были в шоке, я ошибалась. Вот теперь все точно в шоке. И я. И даже Гайверс, который только что плюнул под ноги кронпринцу, указав на его место.

Мама дорогая… Наше знакомство началось с того, что я подрала его шторы и упала голышом прямо на принца! Я облила его водой и несколько раз чуть не подожгла! Я делила с ним сыр, и я… целовалась… с наследным принцем.

Еще раз. Я. С принцем. Целовалась. А еще он вызвал Гайверса на дуэль ради меня.

Это не может происходить со мной.

— Дыши, Кэтти, — трясет меня Майла. — Ты уже покраснела!

А я не могу, потому что шокирована до трясучки.

Джонс… Иррегард… Или кто он там на самом деле. Он медленно опускается на одно колено прямо там, посреди площадки, рядом с обалдевающим Гайверсом, который отшатывается от него, как от огня. Джонс склоняет голову перед королем.

— Я принял ваш урок, отец, — его голос сейчас звучит гораздо мощнее и увереннее, как будто он до этого сдерживался, а теперь выпустил всю свою мощь. — За эти годы, что я провел вне дворца, я видел, как живут и богатые, и бедные, видел гениальных магов и тех, кому приходится бороться даже за крохи силы, старался быть справедливым преподавателем и понимающим наставником. И еще… Я понял, что бывает то, что стоит защищать, и это не измеряется ни в золоте, ни в магической силе.

Король медленно кивает, делая шаг вперед и опуская ладони на перила, ограничивающие его трибуну.

— И что же ты этим хочешь сказать, Иррегард?

Это уже разговор между отцом и сыном. Кульминация их долгой истории, которая будет означать что-то новое и для них самих, и для страны.

Иррегард поднимает голову и, глядя на короля, твердо произносит:

— Я бежал от ответственности, думая, что свобода важнее, а я не достоин власти. Но теперь я знаю, ради чего стоит жертвовать свободой. Я готов принять корону и стать достойным преемником, но только если Вы позволите мне изменить то, что должно быть изменено.

Он поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. Да, между нами огромное пространство, но мне кажется, что стоит мне протянуть руку, и я коснусь его. Иррегард ставит скандальное условие: он взойдет на трон, только если сможет изменить закон. Ради меня. Ради Алессандры и Лерианны. Ради попаданок, которых каким-то неведомым образом занесет еще в этот мир.

— Встань, Иррегард, кронпринц, — торжественно произносит король. — Используй с умом право сильного и свою власть. И… возвращайся уже домой.

Последние слова король произносит уже тоном отца, который по-настоящему соскучился по своему сыну. И это дает сигнал всем к тому, чтобы все трибуны выдохнули с облегчением.

Только Гайверс, кажется, все еще не осознал всю безнадежность той ситуации, в которую он попал. Впрочем, я думаю, не только он, но и все те, кто были причастны к сделке с участием Кэтти.

То, что происходило после этого, я бы описала одним не очень культурным словом, но мне приходится это принять, поскольку все происходящее и закрутилось-то из-за меня. Так что мне отчасти и отвечать.

Наверное, меня бы снесла толпа желающих поддержать и пообщаться, если бы как-то внезапно около нас с Майлой и Лео не возникли королевские стражники и не помогли нам выйти. Нас отправили сразу в приемную ректора и не выпускали до тех пор, пока все более-менее не утряслось.

Ребята тоже были в шоке, но поддерживали меня, как могли, не задавая лишних и сейчас совершенно не нужных вопросов. Зато отвлекали разговорами не о настоящем, а о прошлом. Они пытали меня о том, какой мой прошлый мир, какие люди, и как мы вообще справлялись без магии.

А потом появились Алессандра с ректором и Джонс, к счастью, без короля, а то я этого до чертиков боялась. Я знала, что нам всем есть, что обсудить, но когда мы встретились глазами с моим куратором, все стало неважно.

Он просто прижал меня к себе, и мы перенеслись к его башне. Теперь-то было понятно, откуда столько защитных плетений на башне Джонса: еще бы жизнь наследника короны была под угрозой!

Быть наедине с Иррегардом теперь кажется неловким.

— Ваше… Высочество, — говорю я, стоя напротив него в кабинете, где мы провели столько времени вместе. — Я, честно, не знаю как реагировать, как себя вести… Что вы от меня ожидаете…

Я развожу руками, но Джонс вместо того, чтобы что-то ответить, просто сгребает меня в объятия и зарывается носом в мои волосы.

— Ничего я от тебя не ожидаю, Кэтти, — шепчет он. — Я просто хочу насладиться моментом, когда я впервые могу быть честен с тобой, и хочу надеяться, что ты тоже сможешь мне открыться.

Я обнимаю его за талию, прижимаясь ухом к его груди, слыша, как наши сердца, стучавшие сначала вразнобой, ловят синхронный ритм. Да. Нам больше не нужны никакие секреты и тайны. Теперь только правда.

— Ты знал, что я попаданка. Ты рисковал собой! Принц! Ты вообще нормальный? — бормочу я.

Иррегард усмехается, перебирая пальцами мои рыжие пряди и особенно задерживаясь на белом локоне.

— Нормальный? Вряд ли. Я же связался с тобой, — шутит он, убирая этим остатки неловкости. — Кэтти, я должен тебе кое-что объяснить.

— Да уж… Тут и не поспоришь. Например, как оказалось, что принц работает преподавателем в академии, и никто об этом ни сном ни духом?

Джонс тяжело вздыхает, но решает не отпираться.

— Королевская семья — это всегда достаточно закрытая штука. Наследника показывают общественности сразу после рождения и в момент его совершеннолетия. Он присутствует обычно на всех мероприятиях, но в качестве сына какой-то из придворных дам. А после совершеннолетия принц имеет право сам выбирать, становиться ли публичной персоной или держаться в тени.

Иррегард подхватывает меня на руки и опускается вместе со мной в кресло, устраивая меня на своих коленях. Когда я пытаюсь отстраниться, чтобы видеть его лицо, он только крепче обнимает, как будто боится, что я ускользну. И я не сопротивляюсь.

Просто потому что чувствую, что именно эта часть его рассказа будет самой трудной для него.

— Так случилось, что буквально за пару месяцев до моего совершеннолетия стало понятно, что брат моего отца, принц Альберт, был нестабильным магом и планировал государственный переворот, — говорит Иррегард. — И я тогда… сломался. Я подумал, а что, если во мне тоже живет тьма, с которой я не готов справиться. Что, если я не смогу быть так же мудр, как мой отец?

— Это… Это уже говорит о том, что ты задумывался о будущем и своих подданных, — отвечаю я, рисуя пальцами на его груди замысловатые фигуры.

— Или я просто боялся ответственности, — отвечает Джонс. — И я сбежал. Зрелое решение, правда? Представляешь, какая паника была во дворце? Учитывая то, что в магии иллюзий я уже на тот момент превзошел своих учителей, меня искали не меньше месяца. А потом был серьезный разговор с отцом.

Даже сейчас, когда все уже завершилось, Иррегард при этом воспоминании напрягается. И я целую его в щеку, давая понять, что я рядом, и я его поддерживаю.

— Сильно злился?

— Отец? — удивляется Джонс. — Мне иногда кажется, что он не умеет злиться. Но тот его взгляд… Я понял, что разочаровал его. Но отец дал мне самое ценное, что мог — время. Время вырасти и поверить в себя. В день моего совершеннолетия было сказано, что я болен, и все. Дальше пошли годы, когда я пытался найти в себе того правителя, которого заслуживает наше королевство. Однажды я оказался здесь, в академии, где пригодилось мое мастерство в иллюзиях.

— Так Джонс — это твоя настоящая фамилия? — спрашиваю я.

— Это мое второе имя, так что ничего не меняется.

— Удобно, — позволяю себе посмеяться. — Так… получается, ты нашел в себе правителя? Раз так публично рассекретил себя.

— Я нашел тебя, — отвечает Иррегард. — Оказалось, что, когда появляется кто-то, ради кого хочется изменить весь мир, отпадает всякий страх ответственности. Я увидел, как маленькая кошечка не опускает лапки, а показывает коготки и выцарапывает свое место даже тогда, когда казалось, что выхода нет.

Он качает головой и целует меня в макушку.

— Я понял, что как-то повлиять на несправедливость, творящуюся в королевстве, могу, только вступив в права принца. К тому же отец последнее время себя уже не так хорошо чувствует, он написал мне письмо, что пора мне вернуться. Но куда же я без тебя? И… дальше ты знаешь.

— Нет, не знаю, — смеюсь я. — Ты быстро понял, что я попаданка?

— Сначала я понял, что ты моя истинная. В тот самый момент, когда ты свалилась на меня голая, испуганная и невероятно красивая, — его глаза темнеют, когда он вспоминает тот момент. — Мой дракон как будто сошел с ума, я таким его никогда не знал. И появилась метка. А это… Это было невозможно: королевский род специально защищен магически. Чтобы гарантировать, что наследник не будет страдать по одной истинной, если с ней что-то случится, и непременно оставит потомство.

— Как-то это не совсем правильно, тебе не кажется?

— Это сложно. Иногда приходится чем-то жертвовать ради страны, — задумчиво произносит Джонс. — Но… твое появление пробило все защиты, и это заставило задуматься. Как и твои словечки. Ну а тот артефакт расставил уже все по местам.

— И тебя это не… Ты не подумал о том, что меня можно казнить или отдать на изучение?

— Нет, конечно! — вот теперь я слышу его искренний смех. — Ты же ничего не делала!

— Эй! — я хлопаю ладонью по его груди, а он с легкостью разворачивает меня к себе и с упоением целует.

— Моя любимая кошка, ты будешь моей королевой? — оторвавшись на секунду, спрашивает Иррегард.

А вот ответить я не успеваю, потому что он снова целует меня, давая мне время подумать. Только надо ли мне думать? Мне кажется, я уже точно знаю ответ.