Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 4

Пу-пу-пу… Я закашливаюсь от неожиданности, а у самой чувство, как будто меня в ледяную воду окунули. Хорошо, что я еще Курт все не выложила, а то б сейчас наверняка сидела не тут, а уже б связанная в каком-нибудь подвале.

— Как интересно… — вырывается у меня.

— Интересно? — вскидывает брови соседка. — Ну наконец-то!

У нее загораются глаза и розовеют щеки. И кто еще из нас двоих тут ненормальный?

— Что, прости?

— Наконец-то кто-то действительно обратил внимание на эту проблему! — восклицает она и показывает мне книгу, которую читала. — Вот с кем ни говорю, все отмахиваются. Говорят, что давно у нас в мире попаданцев не было, да и вообще все это сказки. Но вот! Тут же рассказывается про попаданку буквально несколько лет назад! Прямо здесь, в академии!

Девушка входит в раж, уже прямо повышает голос, и я пугаюсь, что если сейчас ее не остановить, то толковой информации я не узнаю. А мне очень надо.

— Я Кэтти, а тебя как зовут? — перебиваю я ее и немного сбиваю с мысли.

— Майла, — произносит она. — Я с факультета Рукописей и Артефактов, а ты?

Пожимаю плечами и развожу руки.

— Ах, да… — озадачивается она, — ты же совсем ничего не помнишь. Вот! А вот тут, — Майла снова трясет книгой, — и написано, что девушка очень сильно изменилась и делала вид, что просто все забыла. А на самом деле была попаданкой. Автор сама слышала признание. Ты точно не из другого мира?

Мотаю головой. Точно из другого, но теперь в этом ни за что не признаюсь.

— Эх… Вообще, конечно, соседка-попаданка — это круто. Хоть и недолго, — Майла разочарованно вздыхает и откидывается на спинку кровати.

— А как их определяют? — закидываю первую удочку.

— Ну… согласно древним источникам — а я их все-все прочитала! — задумывается соседка. — Так вот, согласно им, попаданцы ведут себя как безумцы. Кидаются на всех, говорят какие-то странные вещи, а еще… у них аномально много магии, и поэтому они одним ударом могут выкосить половину армии короля! Вот.

На всякий случай задумываюсь, не безумна ли я. Если не считать абсурдности вообще всего происходящего со мной, включая те самые милые лапки, которые я увидела первыми в этом мире, вроде мозги на месте.

Магия… Еще бы знать, что это такое и с чем ее едят. Конечно, можно представить ее как энергетические шары или заклинания, срывающиеся с волшебных палочек. Но я уже видела, как по щелчку пальцев Джонса закрывались окна и двери. А еще была иллюзия, которую он наложил на меня, когда я…

Кровь приливает к лицу, от смущения загораются даже кончики ушей от этого неловкого воспоминания.

Но как почувствовать в себе магию, я так и не могу придумать.

— Как видишь, я не подхожу под описание, — с улыбкой говорю я.

— Та попаданка тоже не подходила! — Майла снова кивает на книгу. — Но иногда говорила и делала странные вещи.

— Дашь потом почитать? Очень уж интересно ты рассказываешь.

Она кивает, и я уже хочу продолжить разговор, как снаружи доносится возмущенный голос дежурной девушки-целительницы, которая сидела у входа в лазарет, когда мы вошли. А потом дверь распахивается, а на пороге появляется мой «братец»:

— Что за представление ты тут устроила⁈ — кажется, он еще больше разозлен, чем был до этого, когда понял, что не видать ему ответов.

— Я ничего не делала, — едва сдерживаю улыбку.

Кажется, эта фраза будет моим девизом, по крайней мере, на первое время. Вижу, как соседка обалдевает от всего происходящего, только переводя взгляд с меня на рыжего и обратно.

— Ты забыла про свое завидное будущее?

— Именно так! Наконец-то до тебя дошло! — я пожимаю плечами.

— Хочешь побыстрее оказаться в лапах Гайверса? Я могу это устроить. А нет — делай, что должна!

Так. Новое имя — Гайверс, который имеет смелость тянуть свои лапы ко мне. Запомню, но подумаю об этом позже. А в отношении остального — меня бесят эти манипуляции и угрозы. Всегда бесили, потому и орала на Лысой горе.

— Что должна — прощаю! — не сдерживаюсь я.

— Ты сейчас встаешь и идешь в дом клана, — приказным тоном сообщает рыжий.

— Никуда она не идет, студент Уоткинс, — раздается строгий голос Курт. — А вы имеете все шансы получить дисциплинарное взыскание.

Целительница заходит в палату, и, несмотря на ее небольшие габариты, становится очевидно, что рыжий против нее как палка против трактора. Ей даже не надо хмуриться, чтобы было понятно: она раздражена. Позади нее — та самая девушка-целительница, видно, доложила и привела.

— Профессор Курт, она притворяется, — зло бросает «братец». — Я уже связался с отцом по поводу ее поведения. Он отдал распоряжение вернуть ее в клан.

Эльфийка поднимает одну бровь и чуть наклоняет голову вниз.

— А вот это уже решать не вам, и не вашему отцу, — холодно произносит она. — На территории академии подобные распоряжения может отдавать только ректор, поэтому… До его решения Кэтрин Уоткинс останется здесь. А вы, молодой человек, если не уйдете сами, можете навлечь на себя очень много проблем.

Я «мило» улыбаюсь своему братцу, а у него, кажется, подгорает. Вот-вот дымиться начнет. Или полыхать огнем цвета его волос. Но он снова решает отступить, выбирая свою безопасность в первую очередь. А вот что будет, когда мне все же придется выйти отсюда и вернуться в, как он сказал, «дом», я даже думать боюсь.

До этого момента надо бы разобраться в происходящем.

Рыжий уходит, под пристальным взглядом Курт. Эльфийка тоже кивает и покидает палату. Дежурная целительница оставляет мне простое платье, раскладывает пузырьки на столике у Майлы и уходит.

— Так Вернон Уоткинс — твой брат? — с круглыми глазами спрашивает соседка. — Я бы тоже предпочла сделать вид, что все забыла.

Так я узнаю, что об отвратительном и заносчивом характере оборотня-льва, наследника в клане, знает пол-академии. Точнее, не так. Знают все, кто с ним знаком.

То, что Кэтти была львицей, а какой-то кошкой, вполне объясняет пренебрежение к ней. Логика подсказывает мне, что она могла быть незаконнорожденной, а потому с очень и очень урезанными правами. И это сейчас может весьма серьезно затруднить мне жизнь.

Но пока что все происходящее кажется каким-то ненастоящим, временным, что ли. Вот сейчас что-то произойдет, и я проснусь в своих привычных проблемах. Может, поэтому я все еще не впала в отчаяние и пытаюсь относиться ко всему с юмором?

Я переодеваюсь в мягкое, но очень непривычное по фасону платье, нам приносят ужин прямо в палату. А потом мы еще какое-то время болтаем с Майли, пока она не отрубается прямо посреди разговора. И это у нее-то бессонница?

Впрочем, даже несмотря на нервное состояние, меня тоже быстро уносит в сон. Может, они в ужин что-то подмешали?

— Профессор Джонс отведет вас к ректору, — говорит Курт, когда утром вызывает к себе в кабинет. — Я сняла все важные показатели, теперь мне нужно их проанализировать и понаблюдать.

Кажется, сегодня она более хмурая, чем вчера. Между красивых бровей залегает глубокая складка, пока эльфийка рассматривает бумаги в толстой папке перед ней.

— Но я… вспомню? — спрашиваю я, пытаясь выглядеть как можно менее подозрительно.

Она поднимает на меня тяжелый взгляд. Такой, как будто она точно знает, что я вру. У меня даже холодок по спине пробегает.

— Зависит от причин, — коротко отвечает она. — Идите, профессор встретит вас у крыльца.

Джонс, как и вчера до неприличия мужественный и небрежно-идеальный ждет у лестницы и замечает меня сразу, как будто с нетерпением ждал, когда я появлюсь.

— Ваша одежда, — я протягиваю ему стопку с теми вещами, которые он мне вчера дал напрокат.

— И это вы не забыли? — усмехается он.

— Я забыла все только до одного момента. И, если я правильно понимаю, все из-за ваших заклинаний, — пожимаю плечами.

— Или из-за того, что вы влезли туда, куда не следовало? — возвращает он мне претензию.

Тут, увы, мне нечего ответить, потому как Кэтти точно влезла. И точно напрасно. Только вот расхлебывать теперь мне.

— Будете жаловаться ректору? — уточняю я, желая знать, к чему мне готовиться.

— Обсудим вашу ситуацию, — немного раздраженно отвечает он. — И целесообразность оставлять вас в академии.

Я напрягаюсь и сжимаю кулаки. Если в академии я еще знаю, чего мне ожидать, хотя бы приблизительно, но что меня ждет там, снаружи, в клане или у этого, как его, Гайверса — неизвестно. И интуиция вопит, что лучше там не будет.

Мы идем как раз в ту самую башню с часами, которую я увидела накануне, поднимаемся почти на самый верх, и Джонс оставляет меня в пустой приемной, заставленной шкафами с разными книгами.

— Я тебя позову, — говорит он, скрываясь за дальней дверцей. — Жди.

Пожимаю плечами и медленно иду вдоль полок, рассматривая красивые фолианты в кожаных переплетах. Часть названий я могу разобрать, часть написана на неизвестных языках.

Внимание привлекает фигурка, похожая на глобус, на третьей полке. Я тянусь и достаю ее, чтобы рассмотреть. Но задеваю рукавом полку пониже, поднимая в воздух облачко пыли.

Она щекочет нос, я не выдерживаю и после трех вдохов громко чихаю, чувствуя, как обжигает грудь. А когда открываю глаза, то вижу, что деревянный шкаф передо мной покрылся листьями и… зацвел.

Да уж, не спалилась.