Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 36

— Хозяин просил передать тебе это, — Мист протягивает мне небольшую тарелочку с нарезанными кусочками сыра. — Говорит, ты с утра наверняка не ела ничего.

Конечно! Какой тут завтрак, когда впереди меня ждет моя собственная свадьба, а потом коронация⁈ От волнения, кажется, я готова отказаться даже от сыра… Хотя нет. Не готова.

Я благодарю Мист и кладу небольшой кусочек пармезана на язык. Вкусно. И, кажется, я даже успокаиваюсь немного. Но только совсем немного!

Три месяца пролетели, как один миг. Король, мой будущий свекр, оказался человеком слова. Первым же указом после возвращения его сына во дворец стала реформа и введение «Закона об иномирянах».

Теперь мы не опасные субъекты, которые подлежат выдаче властям и казни. Да, попаданки все еще находятся под пристальным контролем, но это необходимо, чтобы, во-первых, дать возможность благополучно адаптироваться, во-вторых, не допустить их использования в качестве оружия, как это было в прошлом.

Алессандра и Лерианна получили официальные должности консультантов по попаданкам при королевском совете. К ним какое-то время было очень пристальное внимание общественности, но даже те, кто хотел бы вывернуть их истории неправильным образом, не смогли это сделать: слишком уж много хорошего попаданки успели сделать для этого мира.

Вторым сразу же принятым указом оказались изменения в правах студентов. Больше ни одна семья не может навязать студенту или студентке брак, пока они не выпустятся и не получат диплом. А после этого и опека семьи уже заканчивается. Более того, любые попытки опекунов совершить подобное действие с корыстными целями будут караться большими денежными штрафами. Чтобы не повадно было.

Отношения между оборотнями и короной тоже были пересмотрены. Официально: никакой торговли членами семей, никаких обменов без добровольного согласия, а каждый случай перехода из одного клана в другой согласовывается с королевским советом. Своего рода наказание оборотням за попытку показать, что они и их обычаи выше королевских законов.

Отец Кэтти и весь его клан потеряли влияние. Главу, конечно, напрямую наказать не было возможности: на тот момент он действовал в рамках существующих законов, но он потерял безусловную поддержку, и, вероятнее всего, скоро в клане будут серьезные изменения.

Вернон после экзаменов, которые еле сдал, отправился рядовым в дальние гарнизоны, пока не поумнеет. Кстати, Кларисса все же поехала с ним. Оба поняли, что после этого скандала лучше партии им обоим вряд ли найти.

Гайверсу повезло меньше: его обвинили в неуважении к монаршей особе, попытке шантажа и покушении на истинную кронпринца. Его сослали на рудники. Не пожизненно, но былой статус он уже не вернет.

— Ох, Кэтти! — Майла суетится рядом и даже ворует у меня с тарелки кусочек сыра, но ей простительно. — Когда я тебя в первый раз увидела, я уже подумала, что ты необычная. Но предположить, что я познакомлюсь с настоящей попаданкой… И вообще буду на свадьбе во дворце… Ой, мамочки!

Она прикрывает ладошками лицо и уже в который раз встает с кресла, а потом садится обратно в него.

— Майла, тебе не стоит так волноваться, — говорю я. — Вредно.

Они с Лео не стали долго тянуть ни со свадьбой — поженились сразу после экзаменов, — ни с ребенком. Майла пару дней назад сказала, что они ждут малыша, и она подозревает, что гены оборотня возьмут свое, и их первенец будет маленьким черным котиком.

Иррегард дал им возможность пройти стажировку в западных хребтах, однако настойчиво предложил на постоянную работу вернуться в Лоренхейт: нужно разобраться со всеми вариантами артефактов перемещения между мирами и способами вернуться обратно.

А кому этим заниматься, как не Лео, который притащил сюда иномирную душу, и не Майле, которая всю жизнь была одержима попаданками. Конечно, не без поддержки старших.

— Кэтрин, — слышу я позади голос, уже ставший знакомым, но все еще вызывающий у меня внутренний трепет какого-то благоговения, — вы прекрасно выглядите.

Ко мне заходит сам король. Все присутствующие, и я тоже, делаем реверанс.

— Идите, — произносит Его Величество, и все горничные, что меня собирали, и Майла выходят.

— Ваше Величество, — я опускаю взгляд в присутствии короля, как меня научили за прошедшее время преподаватели по этикету.

Они регулярно приходили ко мне в академию, потому как все же при дворе есть свои правила, которые не стоит нарушать. Даже кошке. Даже попаданке.

Но и остальному, меня будут учить с самых азов, но уже после свадьбы — во дворце и в индивидуальном порядке.

— Ох, да бросьте вы это все! — с улыбкой говорит король. — Сегодня ваш день. И я хотел бы сопроводить вас до брачной арки, если вы не возражаете.

«Я? Возражаю? Королю?» — проносится ошалелая мысль, но вслух говорю иное.

— Буду вам благодарна.

Еще бы я не была благодарна! Какая-то кошка, которая еще несколько месяцев назад была просто разменной монетой в отношениях двух кланов, мало того выходит замуж за принца, так еще и пойдет под руку с королем.

— Вы слишком громко думаете, Кэтти, — качает головой король и сжимает мою ладонь между своими. — Иногда важен не статус, не происхождение и даже не умения человека. Важно то, что в душе, то, что определяет личность, и то, как человек влияет на все окружение. Посмотри на то, как счастливы твои друзья, как Алессандра и Лерианна нашли в себе смелость рассказать о своем происхождении… Да что там говорить! Ты даже моего сына заставила взяться за ум!

Я не могу сдержать смешка.

— Вот. Это определяет человека, Кэтти, — произносит король. — А всему остальному ты еще научишься, какие твои годы. Ты знала, что истинные драконов перенимают их долгожительство? Так что я верю, что у Лоренхейта и всего королевства будет светлое будущее с тобой и Иррегардом.

Церемонии свадьбы и коронации сливаются в один бесконечный поток людей, музыки и магии. Я стою в главном храме столицы. На мне платье, сотканное будто бы из самого лунного света и тумана — работа лучших мастеров и капелька магии.

Его Величество передает Иррегарду мою руку, и, кажется, я наконец-то начинаю успокаиваться. Мы шли к этому дню три долгих месяца, пока Джонс постепенно возвращался во дворец, а я пыталась окончательно обуздать свою магию.

Теперь принц аккуратно сжимает мои пальцы, и только по этому действию я понимаю, что он волнуется, потому что внешне Иррегард выглядит как настоящий король: сильный, властный, уверенный в себе. Готовый к ответственности за себя, за свою семью и за всю страну.

— Согласна, — мой голос звенит под сводами храма.

— Согласен, — его голос — как рокот прибоя.

Мы надеваем друг на друга браслеты, а потом на нас обоих — короны.

— Да здравствует король Иррегард! Да здравствует королева Кэтрин! — ревет толпа.

И только уже совсем поздно, когда после полуночного боя часов нас отпускают со всех церемониальных мероприятий, мы остаемся одни в королевских покоях.

Огромная кровать, балкон с видом на ночной город и… сырная тарелка на столике.

— Это было… интересно, — смеюсь я, сбрасывая туфли.

— Это было необходимо, — Иррегард подходит ко мне, качая головой и устало улыбаясь. — Но сейчас это ерунда. Все, что за этими дверями. Сейчас есть я и ты. И кое-что гораздо важнее.

Иррегард медленно снимает с меня корону, потом расстегивает платье. Оно падает к ногам белым облаком. В его глазах мелькает драконье золото, пожаром отзывающееся в моем теле.

Джонс знал про мою эльфийскую кровь и про привязку, которая образуется после первой близости, поэтому он настоял, что она состоится только после свадьбы. Чтобы свадьба оставалась добровольным желанием, чтобы я, даже в последний момент передумав, могла бы отказаться.

Пыталась ли я его переубедить? О, да! Но он проявил чудеса выдержки и твердости в своем решении. Настоящий король. Но теперь…

Я касаюсь его щеки, провожу пальцами по резкой линии скулы. Джонс замирает и прижимается к моей раскрытой ладони. Потом мой палец скользит к его губам, и этого оказывается достаточно.

Иррегард подхватывает меня за бедра и относит к нашей огромной кровати, опуская на прохладные шелковые простыни.

Его движения ощущаются слишком медленными, искушающими, дразнящими. Они кажутся сладкой пыткой после томительного ожидания этих месяцев.

Джонс исследует мое тело, испытывая меня на прочность, находя те точки, прикосновения к которым туманят мой разум и заставляют выгибаться в мольбе о большем.

Я отвечаю ему той же монетой. Я скольжу, легко касаясь ногтями по твердым мышцам спины, целую, кусаю, а потом прохожу по этому месту языком, вызывая дрожь во всем теле Иррегарда.

— Кэтти, — шепчет он мое имя, словно заклинание, а пальцами как будто создает плетение, которое должно связать нас еще больше, чем есть сейчас. — Моя.

Острое жжение пронзает мое тело, когда стирается граница между нашими телами. Он ловит мой всхлип губами, даря медленный тягучий поцелуй, словно с ним пытаясь вобрать всю мою боль.

Но в этот миг мир взрывается. Мощный, неостановимый поток магии устремляется от меня к Иррегарду. Ощущения похожи на те, что я испытывала, когда помогала ему с откатом от магического шторма, только в десятки раз сильнее.

Распахнув глаза, я понимаю, что мы светимся. Комната наполняется золотым и серебряным сиянием. Магические потоки, мои и Джонса, сплетаются в косу, связывая нас крепче любых цепей, крепче любых клятв. А потом это сияние рассыпается сверкающими искрами.

— Мой, — отзываюсь эхом я в губы Иррегарда, движением намекая, что мне нужно больше.

Он лишь на мгновение отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, а потом снова целует. Неистово, не сдерживаясь, клеймя и воспевая одновременно. С каждым движением падая в пропасть и поднимаясь в самое небо. Даря и принимая дар одновременно.

Во всем мире не остается больше ничего, кроме его рук, его дыхания, стука его сердца. Я взлетаю и рассыпаюсь многочисленными искрами, как наша магия, за секунду до Джонса. А потом он опускается рядом и притягивает к себе.

Мы лежим, не в силах пошевелиться, слушая наше тяжелое дыхание. Я вожу ладонью по его груди, а его пальцы медленно вплетаются в мои волосы, расчесывая спутанные пряди.

— Ты же понимаешь, что теперь ты от меня никуда не денешься? — шепчет Иррегард, целуя меня в макушку. — Даже в другой мир, если мы найдем способ.

— А мы будем искать? — спрашиваю я. — Хотя, даже если будем, к чему мне другой мир, если здесь есть сыр, магия и самый лучший дракон?

— И серебряная чистая душа, — добавляет он.

— Душа? — удивляюсь я.

— Может, магия, — говорит Джонс. — Или что-то такое… Ты… сияешь серебром вся. Теперь нам еще предстоит узнать, что за силу ты мне подарила.

— Но ведь не сейчас же?

— Не сейчас, моя любимая кошка. Моя жизнь. Моя истинная с коготками, — шепчет мне в макушку Иррегард.

За окном занимается рассвет нового дня в моем мире, с моим драконом. И с… лапками.